Mortal Fox Cub

На моей спине тяжесть всего мира Из-за этого я проскользнул сквозь трещины И это вызвало цепную реакцию Теперь я убегаю в мир вместе с тобой

Жизнь в деревне довольно обычна, скучна, так же как и её жители, и абсолютно неинтересна никому в сознательном возрасте. Но а как же маленькие дети? Они то и видят эту самую скучную и серую жизнь под другим углом. При рождении детей случается чудо - на свет появляется новая жизнь, человек, возможно, будущая личность. Когда мать рождает своё чадо, буквально выталкивая на этот серый, не в коем случае не белый, свет, она заставляет маленького, ещё не окрепшего ребёнка проламывать себе путь чтобы выжить, вгрызаться в глотки, чтобы не перегрызли ему, идти по головам, чтобы не затоптали его. Дитю не объясняют, что мир - это война, что жизнь - смерть, а мнимое представление о прекрасной жизни в лучших условиях - на то и мнимое, чтобы оставаться лишь радужными мечтами детей, которые вскоре разрушат взрослые, которые и притащили таких нежных и хрупких созданий и в этот ужасающий мир, полный лжи и гнили. Но Чонин изначально был необычным ребёнком. И это заключалось даже не в том, что по сути он не человек, а лис. Дело в том, что маленькому Яну с самого появления на свет, и до шести лет, твердили, что жизнь равна смерти, а мир - войне. Поэтому мальчик никогда и не смел надеяться на спокойное существование, на этой прогнившей планете. Единственное, за что парень был благодарен своим родным, так это за то, что его никогда не растили мечтами о пряничном будущем, а давили настоящим, притаптывая прошлым. Возможно, слишком жестоко, когда тебе запрещают всё подряд, не выпускают никуда, запирая в капкане собственных мыслей. Но Ян всё равно благодарен, даже за это. Тем более, есть ли смысл ворошить прошлое и ненавидеть уже давно ушедших в мир иной родных? правильно, нет. – Чонин, - мужчина зашёл в помещение сразу устремив свой взгляд на юношу, что сидел перед большим зеркалом, и холодным, будто стеклянным взглядом смотрел в него. Парень уже был одет в чисто белую, больше похожую на народную рубашку на треть рукава и без пуговиц, ну если не считать четыре ярко-красных и незастёгнутых у самого горла; такие же белоснежные штаны, с небольшими подворотами; а тонкую талию перевязывал алый пояс цвета крови. Ноги были босыми, видимо, так принято. Так же на лице парня был нанесён небольшой макияж: тускло-розовые тени, подведённые глаза и слабые румяна, отдающие неким блеском. Блондинистые, вечно неспокойные и растрёпанные волосы, сейчас имели чёрный, смоляной цвет, были подстрижены под небольшой аккуратный маллет с чёлкой, спадающей на глаза, а так же наконец уложены и покрыты золотистым лаком. Чонин весь был какой-то не такой, как будто бы повзрослевший и изменившийся до неузнаваймости, что даже Чан, который сейчас стоял в дверном проёме и нагло разглядывал младшего, не сразу узнал лиса. – Ты.. - сделал паузу Бан, – Ты готов? – Да, Крис, - юноша встал со своего места и направился к старшему, – Пошли, меня уже, наверное, все ждут, - мальчик взял Чана за руку и вытащил из домика, ведя к самому жерлу этого вулкана празднества.

***

Громкая, чуть ли не оглушающая музыка, костёр, что так ярко горел в ночной темноте, люди, бесконечно веселящиеся и развлекающиеся. Казалось, что угодно могло привлечь внимание мужчины, но почему-то его завораживали не милые девушки в ярких цветочных венках и белых народных платьях в пол, а маленький мальчик-лис, который в данный момент всеми силами пытался найти своего покровителя. – Да где же он? - уже раздражённо проговаривает Ян скользя взглядом по пьяным поселенцам, мельтешащим перед глазами и снующих туда-сюда, в поисках очередной выпивки. – Крис, - вдруг бросает парень останавливаясь и разворачиваясь на мужчину, смотря в глаза и не отпуская запястье, – Ты видел Сокджин-хёна? - младший изгибает бровь в вопросе, склоняет голову набок и с надеждой в глазах смотрит, лишь бы тот ответил, что знает где он. – Сокджин был у моста, - не задумываясь отвечает старший, – Кажется, он встречал каких-то гостей. - Чан пожал плечами и не придал этому значения. – Значит, семейство Ким уже здесь.. - тихо, больше для себя пробормотал Чонин так, что его собеседник его не услышал, и опустил взгляд в пол– Тогда, - уже громче, чтобы перекричать какую-то очередную потешную песню на фоне праздника, сказал юноша, – Пошли повеселимся, - а на лице появилась знакомая, и уже такая родная улыбка, хотя сейчас она больше походила на ухмылку какого-то сумасшедшего, задумавшего что-нибудь неладное. – Ну пошли, лисёнок. - Яна лишь немного передёрнуло, но в целом, он уже привык к такому обращению со стороны Бана, а поэтому просто улыбнулся ещё ярче и потянул мужчину сквозь толпу в самую середину сего празднества, устроенного лишь для большего пафоса и привлечения возможных новых союзников в виде родов Кумихо.

Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, наступил конец. Мы не можем вас спасти, наслаждайтесь поездкой. Это момент, которого вы все ждали, Не считайте это предупреждением, это война.

***

Река. Спокойная морская гладь, по которой днём, возможно, проплывали лодки, катера, ну и совсем небольшие суда, перевозившие какую-либо продукцию. Прозрачная, кристальная вода, через которую легко можно было рассмотреть глубокое дно, обложенное мелкими камнями, усыпанное песком и поросшее водорослями. Но было ли то, что заметно человеческому глазу, - всем тем сокровенным, которым река делиться не хотела? Конечно же нет. У всех есть свои грехи, свои пороки, своя жажда неправильного и запретного, того, что родители запрещали в детстве. Вот и у воды в этих местах были свои грехи и косяки, которые когда-то она совершала. Например, маленький мальчик, утонувший далёких семь лет назад. По неточным данным, парнишка десяти лет упал в воду с пристани, и так и не смог всплыть. При прекрасном умении плавать. Это действительно было очень странно, но люди слишком глупы, чтобы понять что происходит рядом с ними, и что творится у них на глазах.

Может быть, тебе стоит присоединиться к цирку И ты увидишь, чего стоишь В твоём дворце проигранных сражений Как ты можешь так предвзято судить?

Люди - лишь стадо глупых существ, идущих на поводу у кого-то более сильного, у того, кто лучше их. Всегда важно знать, что если ты оступишься - тебя подхватят, если собьёшься с пути - направят. Это удобно. Вот люди и выбирали удобных.

Руки тянутся вверх к новым богам, Вы не можете дать мне то, чего я хочу.

Их прозвали Новые боги. Они подчиняли себе страны, громили города, и проклинали целые царства. Они всесильны, не так ли? Новые провозглашённые Боги управляли буквально всем, и им это, несомненно, нравилось. Конечно, кому не нравится власть? Власть, которая затуманивает вашу голову, закрывает сердце тёмной пеленой, стелящейся и протекающей по всему организму, выкалывает глаза, заставляя вас прекратить видеть, отключает мозг, чтобы сорвать все тормоза. Власть - это то, что делает человека неуязвимым в глазах окружающих. Но были ли Они такими на самом деле? Ответ был сложен и прост одновременно. По сути, Новые Боги - это существа, которые, как говорит вся древнегреческая литература, граничили между гениальностью и безумством, находились на той самой линии, разделяющей эти странные и, возможно, даже несуразные понятия. Существ было семь. Семь никому неизведанных сгустков энергии, разгуливающих по этому миру в обличии обычных людей, и живущих вполне себе спокойно, до одного момента, пока силы, о которых многие из них и не подозревали, не стали проситься наружу, пытаясь вырваться из оков в виде человеческого тела, зачастую споря с хозяином, но всегда выигрывая. И вот, в один момент все семеро были выпущены на волю путём долгих сражений со своими некими сосудами. Они прозвали себя Новыми богами,

они прозвали себя грехами.

Так и появились великие

Гордыня Зависть Жадность Гнев Похоть Чревоугодие и Уныние

Боги были непобедимы, заставляли ужасающе трепещать при одном их упоминании, Они питались страхом. Но со временем Грехи начали ослабевать. Люди, которых Богам удалось приручить и заставить слушать только Себя, стали отстраняться от Них, говоря что это всё лишь глупые легенды. Человечество стало умней, и это очень не понравилось стоящим выше Грехам, но Они понимали, что теряют хватку, и что делать что-то было необходимо.

Мм, позови меня, линию перешагнув Всё изменится, всё разрушится Протягиваю руку за запертую дверь Боль приветствует меня, я чувствую жажду.

Новые Боги отличались своим совершенством во всём, в том числе они превосходили и в разуме. Самым мудрым и, на сколько это возможно, праведным, считалось Уныние. Развито мозгами, красиво телом - вот, что говорили про этот Грех. И далеко не зря. Так как Боги - это сгустки энергии, магии и силы, то у каждого из них был свой собственный сосуд, оболочка, которую они наполняли становясь людьми. И Уныние действительно было красиво. Девушка, с ярко-рыжими и длинными до пят волосами, что немного завивались, так же на её лице несильно, но проступали веснушки, покрывавшие почти всю поверхность миловидного зеленоглазого личика. Именно её выбрало Уныние на роль своего сосуда. Очень жаль, что когда Грех завладевает вашим телом, то разум помутняется, и вы теряете рассудок, умирая душой, ведь девушка действительно была очень хорошей. Ну так вот, Уныние, чтобы помочь всем Богам решило создать помощников. Это были Лисы, но не абы какие, а магические, конечно же. Грех создал маленькие создания, коих именовал как Кумихо. Они должны были влюблять в себя людей, забирать их энергию и передавать своим Богам. Так продолжалось, продолжается, и будет продолжаться ещё многие тысячелетия, и даже тогда, когда люди раскроют тайну, что среди них обитают приспешники Новых Богов, Грехи вновь выкрутятся, придумают очередную правдивую и лицемерную ложь, пуская в глаза даже не пыль, а едкий одурманивающий наркотик.

Только абсолютно новые боги могут спасти меня. Только абсолютно новые боги могут спасти меня. Только абсолютно новые боги.

Боги продолжали приказывать, а люди их слушали, и даже ухом не повели, когда десятилетний Чонин стоял на пристани и завороженно смотрел на последние минуты жизни своего друга, болтыхавшегося в речной воде. Он и вправду умел плавать, но сейчас не мог, его тело прошибало током и не давало ему сдвинуться с места, если только сойти на дно. Последнее, что видел маленький мальчишка перед смертью – ярко-красные глаза Яна, прожигающие ни в чём не провинившееся тело парнишки, которое уже через мгновение стало медленно погружаться на дно. Лис закрыл глаза. Проморгался. Мотнул головой, словно сбрасывая наваждение. И открыл веки, под которыми показались уже обычные карие глаза с капелькой усмешки, а на лице засияла яркая улыбка, и парень двинулся на поиски своего нового друга, которого вскоре так же утопит. И следующего, которого, к сожалению, ждёт та же участь. Ах, сколько воспоминаний, - подумалось юноше когда они с семейством Ким и Бан Чаном пришли на эту реку, на которой произошло так много, что Чонин даже засмотрелся на неё, вспоминая обо всём, что здесь было в годы его детства и смотря в глубину речной глади на своё отражение как в зеркале. А ведь действительно, эта река была его отражением. Вода помнит всё, и конечно же помнит твои пороки. Как думаете, припомнит ли она ему как он убивал, смотрел на смерть людей, которых когда-то именовал друзьями, в один из самых священных праздников – день Его Крещения? Нет, конечно нет. Вода ведь тоже безумна. Тоже совершает поступки, грязь от которых не смыть никогда. Поэтому она будет молчать. Они договорились.

Ты можешь заколотить окна, можешь закрыть двери на замок, да, Но ты не можешь продолжать смывать эту хрень со своих рук.

***

– Сокджин, - тихо пробормотал парень, уставившись на мужчину, – Это будет сейчас? - они стояли на берегу реки и ждали Чонина, который где-то неподалёку собирался с мыслями. Здесь было тихо, красиво и так спокойно.. Как будто не было той деревни, в которой сейчас гулял народ, оглушая своим шумом. – Да, - как-то взволнованно пролепетал Ким немного прикусывая нижнюю губу. – Что у тебя в руках? - спросил Чан и кивнул на небольшой букет из шести красивых цветков, жутко напоминающих орхидею. – Кажется, я где-то видел такие цветы. – Это Схизантус, более известный как "крылья бабочки", - тихо говорил Джин, кажется, немного расслабившись. – Его понесёт Чонин сейчас. - он повернул голову на Бана и мило тому улыбнулся, – А ты отдашь его ему. – Я? - удивлённо изогнул бровь парень и склонил голову вбок от непонимания. – Да, ты, - вздохнул мужчина, – Он хотел, чтобы это сделал Ты. – А.. - хотел что-то сказать, возразить, или спросить австралиец, но ему не дали, прервав тихим: – Вот он, идёт. Чан перевёл взгляд со старшего на дерево, за которым всё это время стоял Ян, а сейчас подошёл к Сокджину. Сейчас перед Баном предстал абсолютно другой человек. И ведь дело было даже не в перекраске волос, и не в глазах, которые переливались множеством цветом, пытаясь найти свой. Просто Чонин изменился, как будто бы вырос, повзрослел за ночь, заставляя мужчину влюбляться сильнее, вынуждая его сердце трепетать при одном упоминании Лиса. В цветных глазах напротив читался страх, и, кажется, неполное понимание происходящего, поэтому поддавшись эмоциям, Бан притянул к себе в обьятья, крепко сцепляя свои руки на талии младшего, который уткнулся ему в плечо.

По правде боюсь я Своего незнакомого отражения И убогой правды за маской Но я никуда не убегу

В голове у Яна происходила полная мешанина, все мысли сталкивались, сливались между собой, и не хотели успокаиваться. То, что творится с разумом юных Лисов накануне Крещения - действительно страшно и пугающе. Не каждый человек сможет вынести ту нагрузку, которую возлагают на семнадцатилетних, совсем ещё детей. Парня можно было бы принять за сумасшедшего, если бы он проронил хоть одно лишнее слово, именно поэтому за сутки до обряда молодым Кумихо запрещали видеться с кем-либо кроме своего хранителя. Сейчас мальчик был таким потерянным и несобранным, что в этих спонтанных объятиях он, кажется, находил спасение, утешение, и источник сил. Почему-то появилось резкое желание сбежать отсюда. Сбросить с себя этот чёртовый цветочный венок, убежать от этого места не оглядываясь, скрыться от людей, которые казались сейчас такими отвратительными. Или, отвратительными были совсем не люди вокруг, а он сам?

Я чувствую это глубоко внутри, Это уже под кожей. Я должен признаться, что ощущаю себя монстром.

Мало кто знает, но Крещение Кумихо - это обряд, позволяющий понять, смогут ли молодые Лисы приносить пользу своим Богам. Это целое испытание, которое морально губит тебя, заставляя терять рассудок. Сознание припоминает тебе всё то, что ты делал на протяжении своей жизни, даёт понять, что далеко не идеален. Обычный человек бы сошёл с ума в первый же час таких приступов совести, но на то они и необычные люди, чтобы вытерпеть это.

Свою тайную сторону я храню За семью замками. Я держу её в клетке, но не могу контролировать, Потому что если я выпущу его, Монстр разорвёт меня на части, погубит меня. Почему кто-нибудь не придёт и не спасёт меня от этого? Пусть это закончится!

– Чонин, - осторожно позвал Джин парнишку, – Пора. – Да, хён, - Ян отпрянул от Чана. – Крис, - Ким мотнул головой в сторону младшего, показывая Бану чтобы он передал букет его законному владельцу, и тот протянул его ему.

До рассвета Я слушаю свет Верно К будущему, которое все еще светит впереди Я никогда не сдамся Я в порядке

Медленными аккуратными шагами Чонин прощупывал землю под босыми ногами, стараясь не наступить на какое-нибудь плохо лежащее стекло, об которое легко можно было бы напороться, и залить ногу кровью. Потерянный взгляд блуждал по людям, которые с выжиданием смотрели на парнишку, ожидая зарождения нового полноценного приспешника. Руки держали шесть перевязанных веточек цветка схизантуса, что считался лечебным у мистических созданий.

Они подкрадываются и к концу ночи доберутся до меня. Я опускаюсь всё глубже, и всё же пытаюсь дотянуться до границы света. Сгораю в лаве — Эту боль не унять молитвой...

Ноги касаются холодной воды, от чего по телу пробегает табун мурашек и заставляет остановиться. Но Он не может. Не может так просто сдаться своим грехам, которые тянут его на дно. Ужасно. Он продолжает идти, смотря прямо перед собой взглядом, полным страха, который не пройдёт так просто как детский испуг какого-то паука или темноты. Вода. Вот чего действительно стоит бояться. Она помощник самого Дьявола, наблюдающего за всей этой интереснейшей картиной с усмешкой, да такой Адской, как и умеет только он. Ну или.. Воды уже по-колено, Он опускается всё глубже и глубже, топя себя сам, опускаясь на самое дно. Сможет ли Он выбраться оттуда, или задохнётся своими пороками? Выйдет сухим из воды, или умрёт смертью слабых и никому не нужных? Ответ всегда заключается в самом вопросе. Горло. Грехи тянут вниз на глубину, но парень не из слабых, держится. Посмотрим, сколько Он так протянет.

Такое чувство, что я не могу дышать, Не могу заснуть, Как я этого не замечал? Мне нехорошо.

Кристофер внимательным взглядом прожигает маленькое чудо, которое погружается всё глубже и глубже в пучину этих вод, которые омывают тело, захватывают его в свои противные и липкие обьятья, не желая отпускать. Страшные и пугающие мысли лезут в блондинистую голову. А вдруг с Ним что-то случится? Вдруг Он не сможет выйти? Вдруг Он утонет? Нет, нет и ещё раз нет. Он не может, не должен. Чан не допустит этого, ни в коем случае. Он же в любой момент может вмешаться, а пока, просто продолжит наблюдать за кристально-чистой водой, в которой уже полностью скрылась тёмная макушка.

Я ненавижу то, чем я стал. Кошмар только начался. Я должен признаться, что я ощущаю себя монстром.

Монстр. Он - самый настоящий монстр. Паразит, который губит всё живое, что увидит на своём пути. Губит мужчин, которые под действием магии влюбляются в Него, готовые отдать всё, что у них есть, лишь бы почувствовать тепло и с Его стороны. И тут Ян задумался. А ведь Чан - такой же? Именно. На него тоже действуют чары. Парень уже ненавидит того, кем он родился. Ему просто хочется быть любимым кем-то, и Чонин уже даже догадывается кем. Но этот кто-то его не любит. Не испытывает ничего, кроме чувств, навязанных магией. Как же жаль мальчишку, который не знал, что на Него чары не действуют. Но Чонин по прежнему Монстр. Монстр пожирающий души, разбивающий сердца, топящий своих детских друзей. А сейчас та же Вода была готова утопить Его самого. От этого было страшно. Жутко. Стрёмно. И даже как-то стыдно. Конечно, обряд направлен на то, чтобы вызвать у Лиса чувство стыда, которое могло бы сломать его.

Я потеряю контроль, И этот процесс уже начался.... Я должен признаться, что ощущаю себя монстром!

Чувство тревоги за младшего нарастало в груди Криса, и давило его изнутри. Кажется, он как будто видел и чувствовал то же самое, что происходило сейчас с младшим. И это было ужасно. Мозги плавились, давление поднималось, в грудной клетке горел пожар, сердце колотилось с бешенной скоростью. И только на лице отражалось спокойствие, которого так не хватало на самом деле. Две минуты длились ну очень долго, растягивая пытку для обоих. Кажется, сами Боги так жестоко игрались с влюблёнными, не хотя их отпускать.

Никто не услышит мой крик, Может, это просто сон, Или, может, это внутри меня. Останови этого монстра!

Пол минуты. Ещё грёбаных пол минуты. Воздуха не хватает, в лёгких сильно жжёт, а тело пробивает противным и ужасным током. Кажется вот, сейчас парень потеряет сознание, и всё закончится именно так, как и предвещалось с самого начала. Юноша не мог терпеть эту адскую боль. Почему не говорили, что будет настолько плохо? О нет, не может обряд Крещения быть таким ужасающим! – Сокджин, - не переставая смотреть на погружённого, проговорил глава семейства Ким, – Время пришло, иди за ним. - лицо мужчины было серьёзным, но тот выдохнул с облегчением, когда из воды показался его собственный сын и Лис. На удивление - живой, правда достаточно измученный. – Лисёнок, - к самому краю берега подбежал Чан, на лице которого светилась улыбка, обнажающая его милые ямочки. – Стой, - сказал уже Сокджин, тоже заметно повеселевший, – Сначала глаза. – Да, точно, - Бан не мог оторвать взгляда от такого милого зажмурющегося Яна. – Нини.. - хотел что-то проговорить мужчина но оторопел и застыл не в силах связать и слова, когда младший, открыв веки, явил присутствующим свой ярко-алый насыщенный кровавый цвет глаз. – Какие они, хён, - заговорил мальчик смотря на своего покровителя. – Красные, Йени, - мило улыбался Джин и потрепал Лиса по голове, – Как ты и хотел в детстве, помнишь? – Ты молодец, Чонин, - подошёл Ким старший и тоже приподнял уголки губ, а следом и вся семья Сокджина подбежала к удивлённому, запыхавшемуся, но такому счастливому Яну. Девушки помоложе начали вытирать его белыми полотенцами, чтобы высушить. Не хватало ещё того, чтобы он тут заболел. Австралиец, видя всю эту картину, почувствовал себя не в своей тарелке, а потому, отправился обратно в деревню на празднество, ну а точнее, на поиски своего уже сто процентов пьяного друга.

Свет, данный мне Пламя факела, ах Пока я хозяин, я готов на всё

– А где Крис? - Чонин осторожно осмотрелся, пытаясь найти знакомую фигуру поблизости, но на глаза так никто и не попадался. – Может ушёл обратно в деревню? - предположил Джин, – Нам бы тоже не мешало. Тебе надо переодеться, а затем, у тебя вся ночь впереди чтобы отпраздновать своё окончательное вступление в ряды Помощников Новых Богов, - Ким похлопал того по плечу, и они направились в свой дом за новой одеждой, в то время как все остальные пошли веселиться к костру.