Mortal Fox Cub

Никогда не задумывались, насколько сильны те, кто только хотят казаться сильными? Те, чья власть безгранична только на первый взгляд? Новые Боги ведь тоже кому-то подчиняются. Кому-то стоящему сверху – во главе их. Этот кто-то определенно силён, могуществен, и важен для истории как никто другой.

Оно оставляет царапины на стенах, В кладовой, в коридоре. Оно просыпается, и я не могу его контролировать. Прячется под кроватью, В моём теле, в моей голове.

Славяне делят весь мир на две половины: добрую и злую или дружественную и враждебную человеку. Каждую из них олицетворяет свой бог. Есть у них удивительное заблуждение. А именно: во время пиров и возлияний они пускают вкруговую жертвенную чашу, произнося при этом, не скажу благословения, а скорее заклинания от имени богов, а именно, доброго бога и злого, считая, что все преуспеяния добрым, а все несчастья злым богом направляются. Поэтому злого бога они на своем языке называют дьяволом, или Чернобогом. По мифу, Сатана поганит душу человека, созданного Богом. Собственно, и у Крестьян принято считать именно так. Но дело вот в чём. Чернобог - великое существо, не имеющее границ и лишённое покорства. Дьявол привык, что все слушаются Его, подчиняются Ему, и делить титул "Лучшего" он не намерен. Повелитель Тьмы всегда отличался своим ходом мысли, но, как ни странно, его суждения всегда оказывались верны.

Эй Скажи мне чего ты хочешь Какого черта ты хочешь? Да, чего ты хочешь? Ты можешь это сделать. Можешь идти. В моей голове слишком много вопросов. Просто я задумался, какой у меня вопрос

Люди всегда считали, что Миром, таким огромным, бескрайним и не видящим границ, правит один Бог - светлый. Тот, про которого нам рассказывают родители дома, учителя в школе, и монахи в городских церквях. Но говорили ли они истинную правду? Конечно же нет. Есть правда, которую вам не расскажет никакая книга, пылящаяся на полках старой библиотеки, и ни один человек, живущий сейчас на Земле. Может, тысячу лет назад и были те, кто застал историю зарождения и восхождения на трон Чёрной Звезды, но сейчас это может поведать только хранитель.

Чернобог - сотворец Мира.

Иисус - это не Повелитель, а лишь тот, кто отобрал это место у своего старшего брата – Сатаны. Сложно поверить, но именно Дьявол собрал этот Мир по кусочкам и наделил его Жизнью. Все Его труды, старания, бессонные ночи – всё это было отдано Младшему. Сейчас вы скорее всего думаете, мол "-Зачем?", но я напомню, Чернобог очень умён, и Он точно не отдал бы своё творение за просто так, если бы у Него не было плана.

Никто не сможет остановить меня, Я позволю тебе уйти лишь мельком, Я должен освободить себя, я не волнуюсь

Повелитель Пекельного царства предпочитал оставаться в тени, там, откуда можно легко управлять и без усилий помыкать всеми, кто попадётся. Так Чёрный Бог выстроил свою империю, в котором был Императором, подставляя своего брата, делая того причастным ко всему совершённому, создал Грехи, которые поклялись служить Ему вечность, и делать всё, даже ценой своей собственной жизни, а Те, вскоре, создали ещё одних помощников в лице мифических Лисов, которые так же отдавали ему честь и не смели ослушаться, да и к тому же - Кумихо приносили немаленькую пользу. Не правда ли, Он гениален? А ведь именно таким Повелитель и был: гениальным и безумным, страшным, ужасающим, безбашенным а ещё и жутко самовлюблённым. До одного момента, пока у Него не появился сын. Когда-то давным-давно, никто точно не помнит когда, на свет появилось отродие Ада. Змей с птичьим носом, двумя хоботами и крыльями, состоявшими из алмазных, изумрудных и сапфировых пластин, а тело при этом имеет абсолютно черный цвет. Уже тогда было ясно, что дитё будет нести одно зло и разруху, сеять хаос и недоброжелательность, именно поэтому Чернобог сразу решил, как будут звать его Сына. – Аспид. - прошептал мужчина слегка ухмыляясь. – Простите, что? Вы что-то сказали, Господин? - кто-то неуверенно переспросил. – Его будут звать Аспид. - человек едко хмыкнул и направился на выход из помещения, закрыв за собой дверь. Аспид - в переводе с греческого языка означает злость, хитрость, и язвительность. Отец считал, что такое имя подходит его чаду, ведь знал, что внутри у того с самого рождения зарождается тьма. Знал, что сам наделил его такими качествами. Знал, что сам испортил жизни, мало того что многим людям, так ещё и собственному Сыну.

Он прячется в темноте, Его зубы, как лезвия бритвы. Нет спасения для меня, Он хочет мою душу, он хочет моё сердце.

Аспид рос, становился сильнее с каждым годом, а к восемнадцати окреп настолько, что мог потягаться с собственным отцом, что он, собственно, и делал. Парень рос сильным, независимым, и таким же упёртым как и его отец, поэтому этим двоим действительно было трудно найти общий язык и перестать пререкаться. Чернобог стал презренно относиться к своему восемнадцатилетнему сыну, не желая идти на поводу у того, когда он предлагал самые безбашенные и отбитые идеи, перестал даже смотреть в его сторону, а после - считать своим ребёнком. – У меня нет детей. - вот что отвечал на вопросы о Сыне Повелитель Тьмы, пока не произошло чудо, и в семье не появился ещё один ребёнок. Малыш не был похож на своего старшего брата: светлые, можно даже сказать что белые, словно снег, и курчавые волосы, большие, выразительные, чёрные глаза, отражающие не гниль этого места, а надежду на светлое будущее, а так же пухлые розовые губы. Даже аура от ребёнка была абсолютно другая: не зла, гнева и похоти, а света, яркости, нежности и надёжности. Дитё было больше похоже на ангела, чем на ребёнка самого Сатаны, и это вызвало бесконечное множество ненужных вопросов, которые вскоре начали раздражать отца, ведь мальчик понравился Ему, даже не смотря на то, что он не выглядит как житель Ада. Чернобог имел свойство предугадывать будущую судьбу человека, и в своём втором сыне он видел то, чего не видел никто. Вскоре этот мальчик займёт Его трон, будучи таким же самоотверженным, непреступным и справедливым правителем. – Господин, Вам не кажется, что это какая-то ошибка? - дрожащим голосом, робко проговорила женщина тридцати лет, кажется, она была служанкой, – Он не может быть вашим ребёнком, - продолжила она после нескольких секунд молчания, – Уж слишком непохож. – Заткнись. - холодно бросил мужчина не отрывая взгляда от своего чада. – Ты не можешь судить, похож он на меня, или нет. – небольшая улыбка сошла с лица, когда Он повернулся в сторону прислуги, – А сейчас убирайся отсюда, - снова взор на младенца и приподнятые уголки губ, – Дай мне побыть с сыном. – Малыш, - обращается мужчина к дитю после того, как женщина торопливо скрылась за дверью комнаты, – Ты многого достигнешь. - с такой теплотой в глазах Демон не говорил ещё никогда, – Ты будешь хорошим правителем, сынок. - он дотрагивается до ещё хрупкого и неокрепшего тела спящего младенца, начиная легонько поглаживать его и улыбаться, – Главное не подведи меня, Кристофер.

Холодный взгляд, это тот самый знак, Который посылает тебя прочь. История, о который только я мечтал, Закончилась каракулями.

Кристофер, сын Породителя Тьмы, усмирителя Бездны и Дьявола во плоти, рос не по дням а по часам. Уже в пять лет Отец мальчика узнал, что тот относится к Вервольфам. Чернобог хорошо относился к этим созданиям, и даже считал их одним из лучших своих творения, так что был рад, что его ребёнок имел у себя в крови их гены. Крис упорно учился различным искусствам, готовясь занять место Отца, и стать полноправным правителем. Это дело не из лёгких, так что приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы успевать выполнять всё то, что было положено. А учился он как и обычным Земным предметам, по типу русского и математики, так и Небесным. В них входили различного рода боевые искусства, история Загробного мира, игра на арфе, и ещё многое другое, что парень постигал на протяжении двадцати лет. В основном, обучением парнишки занимались различные гувернёры, призывные репетиторы, и даже пара монахов, приглашённых из церкви, но так же были дни, когда сам Дьявол снисходил до того, чтобы объяснить своему единственному сыну что такое Власть, и как правильно управлять людьми. Почему единственному? Сатана выгнал Аспида не только из дома, но и изгнал из семьи, наложив вечное проклятье: больше никогда не принимать человеческую форму, ибо оставаться Змеем ему навсегда, ведь именно в таком обличии парень напал на собственного отца, пытаясь убить его и занять трон.

Мы будто в "Parasite Eve". У тебя плохое предчувствие, ведь ты знаешь, что он настигнет тебя.

***

– О, - приоткрыл рот парень в наигранном удивлении и посмотрел на подошедшего мужчину, – Чан-хён, - продолжил он смотря на старшего, – Где ж ты был, дорогой мой, - юноша кладёт свою левую руку на плечо тому, и жадно отпивает содержимое банки, которую держит правая рука, – Тут так весело, хён, - проговаривает парнишка а после икает. – Блять, Джисон, - морщится Бан и скидывает с себя руку друга, – Так, на тебя веселья хватит. Мы сейчас идём к Сокджину и ты ложишься спать. - Чан хватает Хана за руку, которая ещё недавно покоилась на его плече, и ведёт к домику, до которого было рукой подать. – Ну не-е-ет, - протягивает младший, пытаясь вырвать своё запястье из плотного кольца пальцев. – Я хочу остаться тут. Хён, - хнычет Сон как маленький ребёнок. – Боже, почему я чувствую себя так, как будто парня из клуба забираю. - закатывает глаза, и всё же ведёт к дому.

Снова на сердце туман, туман, туман Вне контроля тела танец, танец, танец Этот сладкий аромат Краснеющие клыки Веселюсь на карнавале, вау-вау

На улице полно народу, хоть время уже близится к двенадцати ночи - никто не расходится: взрослые пьют, дети танцуют, а в окнах каждого дома горит свет. Сегодня вся деревня отдавала честь Сатане, даже не подозревая об этом, ведь для крестьян это были обычные именины их любимого Чонина – красавца и молодца, а любимого потому что этот мальчик всегда был отзывчивым и добрым к людям, хоть и неестественно, ну и свою роль играла его чарующая красота. – Сокджин-хён, ты тут? - раздаётся голос Чана, открывающего входную дверь, а следом взору Кима предстаёт пьяный в стельку Джисон и измученный старший, который вёл его под руку, заставляя упираться на себя, чтобы он не упал. – Как же он успел так напиться, - всплеснул руками Джин, а Чонин, сидящий рядом с ним за столом, лишь удивлённо посмотрел на старших, – А главное когда? – Да вот понимаешь, ему ж пить нельзя, его уносит стаканов с трёх, - Сокджин подошёл к Бану в взял Хана под вторую руку, ведя к кровати. – Какой кошмар, - покачал он головой, – Не следовало его оставлять, - бурчал уже сам себе Хранитель, – Знал же, что сатанята эти пьянеют быстро.. – Ты что то сказал, хён? - спросил Чан и кряхтя стянул второй ботинок со своего друга. – А? - он замотал головой, – Нет, ничего, просто говорю чтобы вы с Чонином погуляли пошли, сегодня всё-таки праздник, - мужчина кивнул на младшего, сидящего и скучающего за столом, – Не оставляй его одного в такой день, Кристофер. - это он уже сказал тише, почти шёпотом, чтобы услышал его только тот, к кому он обращался. – Я как раз собирался его у тебя отпросить, но тут Джисон, и.. – Я позабочусь о нём, а вы идите давайте, гуляйте, - старший прогнал молодёжь на выход, а после хлопка двери с другой стороны, снова начал свой уже монолог, – Ну что, забыл, что пить вам противопоказано, Велс маленький.

***

Как только парней буквально выпинали за пределы домика, они сильно расхохотались такой "заботе" от старшего, а после просто шли и о чём-то увлечённо болтали. Вообще, они направлялись на празднество, проходящее возле костра, вокруг которого кружили молодые девицы, привлекая юношей танцевать и, возможно, на что-то большее. – А давай выпьем! - прикрикивает Чонин так, чтобы старший услышал его, ведь музыка орала невыносимо громко, порой даже перекрикивая говорившего. – Хочешь как Хан напиться? - изогнул бровь блондин, – Ну уж нет, второго такого чуда я не понесу. - он замотал головой в знак несогласия, но, кажется, младший в своей голове уже всё давно решил по-своему, никого не спрашивая, и поэтому направился к небольшому столику с баночками пива, что стояли в полной открытости. – На, - Ян с улыбкой протянул старшему одну из таких жестяных банок и сам сделал глоток из своей. Если Бан сейчас просто как ни в чём не бывало, с каменным лицом, стоял и пил содержимое, то Лис после одного глотка в отвращении заморщился, отставляя от себя эту "гадость", как он именовал у себя в голове. – Божечки, - мужчина закатил глаза и по-доброму усмехнулся. – Да ты ж маленький ещё, и пить толком не умеешь, - он сложил руки на груди и с насмешкой посмотрел на парня. – Умею! - вскрикнул тот, пытаясь доказать что он уже взрослый, хотя вскоре сам понял, что это бессмысленно. – Тебя сейчас чуть-ли не вырвало от глотка пива, - он констатировал факт и поднял одну бровь, ожидая что младший признает поражение. – Вот, - он протянул юноше стакан с яблочным сидром, – Это всё, что тебе сегодня можно. - Чонин лишь показушно цокнул недовольно, но сам понимал, что если он сделает ещё хоть глоток этой мерзости, то ему тут же станет плохо.

По правде боюсь я Пьяного мира в качающемся стакане Сердце стоит комом в горле Но я хочу остаться

Белые наряды, яркие ленты, чужие лица, и большое количество алкоголя мелькало перед глазами, когда Чонин вновь и вновь продолжал танцевать под новые песни, играющие из ниоткуда. Кажется, весь мир прямо сейчас был потерян, и оставалась только громкая оглушающая музыка, которая била по барабанным перепонкам с такой силой, что хотелось сжаться. Крис уже давно пропал из виду, ну или взгляд Яна настолько затуманен, что он перестал различать лица, даже такое любимое старшего. Вот песня вновь сменяется другой, но тут к парню подходят, хватают на запястье и отводят в сторону, за домики. Лис не в силах сопротивляться, ведь молодой организм пьянеет быстро, даже после обычного сидра. – Йени, пошли отсюда, а? - голос хёна немного вырвал его из пелены пьянства, и он глупо уставился на старшего, мило хлопая ресничками. – Крис? - задал вопрос Ян, на что получил утвердительный кивок, – Но я не хочу никуда. - парень по-детски захныкал, так же как и Джисон, несколькими часами ранее, но только теперь это не вызывало раздражения и желания наконец умыть чтобы протрезвить человека. Хотелось умиляться с такого милого вида мальчишки, а ещё – побыстрее увести его подальше от этого места. Если сам Чонин, возможно, не замечал, то Чан, будучи ещё в трезвом уме, улавливал все "случайные" касания младшего другими мужчинами, переходившие в лапанье за ягодицы, талию, и многие другие места. – Нет, лисёнок, - строго, но улыбаясь сказал Бан и за руку повёл младшего в только ему известном направлении.

Брось цветы и горюй, Не забывай, что они сказали тебе, Когда мы забудем про инфекцию, Вынесем ли мы из этого урок? Если ожидание не убьёт тебя, То убьёт что-то другое, эй-эй.

Только когда речная прохлада начала обдувать лицо и прояснять пьяный рассудок, Чонин понял, что ведут его к мосту, туда, где вся история мальчишки начиналась с топления лучших друзей, словно котят, и туда, где некоторое время назад, всё закончилось для него как для человека. Человек.. какое обычное на первый взгляд слово. Такое скучное, серое, невзрачное и непримечательное. Но поверьте, в нём таится огромный смысл, возможно, даже нашего существования. и небытия. Все мы привыкли именовать себя "человеком", лишь потому, что так нам кто-то сказал в детстве, но не задумывались ли вы, что нас окружают не только люди, но и нечто другое, даже более страшное и сакральное, что каждый день заставляет нас делать то, чего мы не хотим, не желаем, и на отрез отказываемся выполнять. Эти силы управляют, помыкают и манипулируют нами год из года, и продолжают наблюдать, давя своими чёрными, даже чернее сажи или угля, глазами. Или вдруг мы - это лишь небольшой комочек теней, запечатанный в сосуде, именуемым человеческим телом. В таком случае, наши кости столь хрупки, а оболочки – деликатны, что любой неверный шаг может заставить нас мгновенно кануть в вечность. Да нет, это всё глупости.

Я никогда не покажу тебе Свою тайную сторону. Я держу её в клетке, но не могу контролировать. Поэтому держись от меня подальше: чудовище уродливо. Я чувствую ярость и просто не могу её сдерживать.

– Чонин, - серьёзно начал старший, садясь рядом с младшим, который просунул ноги сквозь прутья перил мостика, и опустил в холодную воду, а та принимала его: на конец-то не хотела утащить на самое дно пучины всех бед, – Нам надо.. - он, не зная как сказать, подбирал слова, – Надо поговорить. – О чём? - ответ последовал незамедлительно, словно давая Бану пощёчину. – О.. - мужчина пытался связать слова так, чтобы выстроить свою речь правильно, но увы, попытки были тщетны. – Хён, - с недовольным и немного хмурым лицом, Ян укоризненно повернул голову на старшего, уставившись в чёрные глаза, – Если ты будешь мямлить, то я так и не узнаю, чего ты хочешь. - Чан лишь похлопал ресницами и прикусил нижнюю губу, – Зато, - юноша сделал паузу в несколько мгновений, – Я точно знаю, чего хочу сам. - паренёк проговорил это своим будничным голосом, а после вытащил ноги из реки, и перекинув одну из них через бёдра Криса, уселся на них, и осторожно приблизился к лицу напротив, заметно сокращая расстояние, на котором они пытались держать друг друга всё это время. – Йени.. - мужчина хотел было что-то сказать, возможно, срочное и важное, но это "что-то" стало таким ненужным после пары мгновений, когда маленькие ладошки взяли его лицо и прикрыли его губы своими, тёплыми, сухими, обкусанными, и уже, почему-то родными. Дальше происходило то, чего оба так хотели, но одновременно с этим боялись. Бан начал отвечать. В ответ на неумелые, осторожные мазки языком, он прикусывал губы Чонина, проталкивая свой язык в нутро младшего, обводя им дёсны, ряд зубов, и переплетаясь с чужим. Все действия Яна вызывали у мужчины лишь мурашки и неприятное чувство сдавленности в штанах. "Чёрт" - пронеслось у Чана в голове от осознания того, что у него встал на подростка. Очень сексуального подростка, который сейчас вытворял такие вещи с губами парня, хоть неумелые, но такие страстные, от которых внизу завязывался узел, который, кажется, называют "бабочками в животе". Дотронувшись до затылка младшего одной рукой, и притягивая того ближе к себе за талию второй, мужчина приоткрывает глаза, смотря на сильно сожмуренные напротив. Чонин сейчас очень боится. И зачем он вообще полез к старшему целоваться, тем более когда сам этого никогда не делал? Возможно, сейчас за него рассуждал не до конца выветренный алкоголь, который до сих пор блуждал по венам, смешавшись с кровью и став частью Яна. Младший слышит тихие настораживающие шорохи, и нехотя отстраняется от губ, но так же находясь в нескольких сантиметрах, поэтому от слов Чана по губам пробежался мгновенный холодок, в то время как по телу разлилось тепло: – Лисёнок, это чт.. - рот говорившего мужчины прикрывают одним указательным пальцем и не дают договорить. – Тшь, - Лис показывает старшему, что нужно молчать. – Чонин, я хочу сказать тебе кое что, я.. – Потом скажешь, хён, - снова перебивают, – Сейчас не время. – Да нет же! - сорвался на крик Бан, на что получил ошарашенный и ужасающийся взгляд Яна. – Я должен сказать это сейчас. – К-крис.. - мальчишка смотрел куда-то за спину Чана всё такими же нетипичными - огромными глазами, и запинался, – Ч-что это? Мужчина обернулся, увидев ярко-ядовитые зелёные, как будто неоновые, пары глаз. – Чёрт.. - выругался он, поняв, кто перед ними, – Чонин, беги.

Слышен вдалеке собачий вой Охота за лисьей головой Сверкает в темноте оскал Он попал!

Move