Волчица

Время в поселении белых волков летело незаметно. Тэхён переступил порог шестого месяца беременности. В отличие от Чимина, который на этом сроке уже напоминал круглый пушистый шарик, животик Тэхёна под просторными домашними одеждами выглядел аккуратным и совсем небольшим. Чонгук, нежно поглаживая его по вечерам, прекрасно понимал: двойни у них точно нет, там растёт один-единственный, но безумно любимый и долгожданный волчонок. Но если физически Тэхён чувствовал себя прекрасно, то его омежье любопытство и гормоны превратили этот месяц в настоящее испытание для всей округи. Тэ буквально на месте усидеть не мог! Ему ужас как хотелось ворваться в дом старшего брата, снести входную дверь и наконец-то своими глазами увидеть племянников - маленьких Юджина и Миёна. Тэхён то и дело мерил шагами их новый дом, забавно дуя губы, и караулил Хосока у калитки, выспрашивая: «Ну какие они? Они уже открыли глазки? А шерстка мягкая? Юнги-хён всё ещё сидит там серым волком и никого не пускает?» Любопытство жгло его изнутри, виноградный феромон от нетерпения становился терпким, и омега то и дело порывался сбежать к дому вожака «просто посмотреть в окошко». Однако для Чонгука этот месяц стал по-настоящему священным. Молодой альфа нашёл идеальный, безотказный и самый приятный способ усмирять это гиперактивное, бушующее любопытство своего мужа. Стоило Тэхёну в очередной раз за день начать метаться по комнате, сокрушаясь, что Юнги развёл чрезмерную секретность вокруг гнезда, как Чонгук молча подходил со спины. Его сильные руки, пахнущие тёплым сеном, собственнически окольцовывали талию омеги, прижимая его к горячей груди. Чонгук нежно утыкался носом в шею Тэ, улавливая его взбудораженный виноградный запах, и низко, с лёгким альфиим рокотом шептал: - ТэТэ… Чудо моё, успокойся. Юнги-хён оберегает их, как и положено вожаку. Тебе нельзя нервничать и бегать по лужам. Давай я лучше помогу тебе отвлечься? Омега не успевал даже возмутиться, как альфа легко подхватывал его на руки и уносил на их огромную кровать на втором этаже, подальше от всех мыслей о племянниках. Чонгук раздевал своего омегу с невероятным трепетом, покрывая невесомыми поцелуями его аккуратный шестимесячный животик и шепча слова вечной любви. Он ласкал Тэхёна медленно, тягуче, заставляя омегу напрочь забыть обо всём на свете, кроме горячих рук мужа. И каждый раз этот ритуал умиротворения заканчивался одинаково мощно и сладостно. Чонгук аккуратно усаживал Тэхёна сверху на себя, позволяя омеге самому регулировать глубину, и плавно входил в него, заполняя до самого края. Когда наслаждение достигало пика, Чонгук с глухим, собственническим рыком насаживал Тэхёна на свой узел. Древний замок скреплял их тела, и в этот момент ментальная связь истинных вспыхивала с такой силой, что Тэхён буквально плавился в руках своего альфы. "Священный" узел Чонгука действовал на взбудораженного омегу как самое лучшее, природное успокоительное. Окутанный плотным коконом из аромата сена и излившегося внутрь альфы, Тэхён мгновенно затихал. Его волчица внутри сыто и довольно урчала, полностью удовлетворенная заботой своего вожака. После таких ласк Тэ обычно засыпал прямо на груди Чонгука, закинув на него ногу и мирно сопя носом в шею, а альфа лениво перебирал светлые локоны мужа и счастливо улыбался. Тэхёново любопытство было надёжно укрощено - как минимум до следующего утра.

🐺 🐺 🐺

Проснувшись на следующий день от ласкового утреннего солнца, Юнги первым делом привычно повёл рукой в сторону, собираясь прижать к себе своё ромашковое счастье. Но ладонь наткнулась лишь на прохладную, пустую простыню. Вожак резко открыл глаза, и в его карем взгляде на мгновение промелькнула растерянность. Вчерашний вечер, наполненный безумной человеческой страстью на кухонном столе, вкусом сладкого молока и горячими признаниями, сейчас, в утренней тишине, показался ему просто невероятно реалистичным, прекрасным сном. Юнги судорожно принюхался. Нет, аромат ромашки в комнате был густым и сильным, но самого Чимина рядом не было. Альфа тихо поднялся и первым делом заглянул в соседнюю детскую, к гнезду. К его облегчению, маленькие наследники были на месте и мирно спали в тепле от натопленной печи. На эту картину Юнги просто не мог смотреть без улыбки: малыши спали совершенно по-разному. Маленький омежка Миёни свернулся аккуратным, пушистым белым клубочком, спрятав носик в шерстяное одеяло, а вот его брат, альфочка Юджин, спал без всяких задних ног - развалился прямо посреди гнезда на спине, смешно раскорячив крошечные лапки в разные стороны и подставив тёплому воздуху свой упитанный кругленький животик. Убедившись, что с сыновьями всё в порядке, Юнги быстро накинул домашний ханбок и бесшумной волчьей походкой спустился на первый этаж, гадая, куда же делся его омега. Но стоило ему переступить порог кухни, как великий вожак белых волков буквально обомлел и замер на месте, не в силах вымолвить ни слова. У печи, залитый ярким утренним светом, стоял Чимин. На нём был лёгкий, небесно-голубой ханбок, который мягко подчеркивал его вернувшуюся изящную талию. Омега выглядел невероятно домашним, свежим и сияющим, а на его щеках горел здоровый румянец. Чимин весело напевал себе под нос какую-то лесную мелодию, ловко орудуя деревянной лопаткой и переворачивая на большой сковороде пышные, золотистые рисовые блинчики. Рядом уже дымился свежий травяной чай, а в глиняной пиале исходил ароматом черничный джем. За целый месяц, пока Чимин ходил волчицей и Юнги сам выполнял всю работу по дому, альфа уже совсем отвык от того, что на этой кухне может хозяйничать кто-то, кроме него. Вид любимого мужа, который так легко и счастливо вернулся к своему привычному омежьему быту, заставил сердце Юнги пропустить удар от оглушительной нежности. Всё-таки вчерашняя ночь не была сном. - Минн~и… - хрипло, со сна позвал Юнги, делая шаг вперёд. Чимин вздрогнул от неожиданности, обернулся и, увидев заспанного, растрёпанного мужа, ласково и невероятно тепло улыбнулся, отчего его глаза превратились в два очаровательных полумесяца. - Доброе утро, соня, - мягко произнёс лекарь, откладывая лопатку. - А я как раз решил приготовить нам завтрак. Ты целый месяц заботился о нас, не покладая лап, теперь моя очередь кормить своего любимого альфу. Наш папа-вожак ведь заслужил заботу?

🐺 🐺 🐺

Всю следующую неделю Мин Юнги даже близко не подходил к дверям дома и наотрез отказывался возвращаться к делам стаи. Чон Хосок, пришедший было на третий день разузнать, как дела, наткнулся на такой тяжёлый, предупреждающий рык вожака прямо из-за запертой двери, что сразу всё понял, перекрестился и ушёл командовать парадом дальше, пообещав старейшинам, что «вожак занят важнейшими стратегическими расчётами». Расчёты у Юнги действительно были важными - он ежеминутно укрощал и утолял тот дикий сексуальный голод по своей омеге, который копился в нём долгий месяц. Альфа буквально не выпускал Чимина из рук, сделав пространство их спальни и уютной кухни своей личной, неприкосновенной территорией. Чимин едва успевал переворачивать блинчики или заваривать чай, как со спины его снова настигали сильные руки, шёлковые ленты ханбока безжалостно распутывались, а горячие губы вожака оставляли новые алеющие метки на шее, ключицах и бёдрах. Юнги брал своего омегу везде: прямо на мягком ковре у камина, прижимая к кухонной стене, усаживая на свои колени и бережно, но глубоко вжимаясь в его податливое тело на широкой постели. Чимин от этой лавины альфией страсти буквально плавился, его ромашковый аромат стал настолько концентрированным и сладким, что, казалось, въелся в бревенчатые стены дома. Омега сладостно стонал, закидывал ноги на крепкие плечи мужа и сам умолял не останавливаться, отдавая Юнги всю свою нежность и истосковавшуюся по ласкам волчицу. И каждый раз, доводя Чимина до изнеможения и сладких слёз, Юнги с глухим рыком насаживал его на свой узел. Этот мощный замок сцеплял их тела на долгие сорок минут, заставляя их ментальную связь искриться чистым золотом. Пока узел держал их вместе, Юнги трепетно утыкался носом в грудь Чимина, слизывая капельки сладкого молока, и ревностно укутывал омегу своими объёмами, чувствуя себя самым сытым и защищённым хищником в лесу. Чимин после этих безумных часов любви засыпал прямо под боком мужа, счастливый, зацелованный и абсолютно умиротворённый. Юнги давал ему поспать пару часов, а затем, едва омега открывал свои васильковые глаза и позаботился о малявках, альфа снова хищно прищуривался, переворачивал любимого под себя и с хриплым «Минни, мне мало» начинал всё сначала. За эту неделю сексуальный голод вожака наконец-то был не полностью но утолён, а их супружеская связь окрепла так сильно, что теперь ни одна буря в мире не смогла бы пошатнуть покой этой истинной пары.

🐺 🐺 🐺

Спустя долгие, наполненные исступлённой страстью и семейным уединением недели Мин Юнги наконец переступил порог своего дома, чтобы официально вернуться к обязанностям вожака. Стоило его тяжёлым сапогам ступить на центральную площадь поселения белых волков, как утренняя суета на мгновение замерла. Осеннее солнце, уже по-зимнему блёклое, освещало умытую дождями деревню, а воздух был пропитан запахом дыма из печей и свежескошенной травы. Первым к нему, сияя как начищенный медный таз, подлетел Чон Хосок. Заместитель выглядел слегка потрёпанным после управления стаей в одиночку, но в его карих глазах прыгали весёлые искорки. - Живой! - Хосок с размаху хлопнул Юнги по плечу, отчего древесный аромат вожака мгновенно смешался с хвойным запахом друга. - Ну слава Луне, великий Мин Юнги соизволил спуститься к смертным! Поздравляю, брат! Вся стая только и говорит о твоих богатырях. Старейшины уже три бочки ритуального вина заготовили для благословения наследников. Со всех сторон к Юнги потянулись другие альфы и омеги стаи. Каждый считал своим долгом крепко пожать вожаку руку, похлопать по спине и высказать слова искреннего уважения. Рождение двойни - альфы и омеги - считалось редким, священным благословением Небес, знаком того, что земли белых волков будут процветать, сытые и защищённые. Юнги принимал поздравления сдержанно, но его обычно суровое лицо со шрамом на щеке то и дело озарялось гордой, шальной улыбкой счастливого отца. Он весомо кивал каждому, чувствуя, как его внутренний волк сыто и спокойно урчит, зная, что его тыл надёжно укрыт.

🐺 🐺 🐺

Пока Юнги на площади разбирал скопившиеся отчёты об охране границ и зимних запасах, в другой части поселения Тэхён буквально сорвался с цепи. Стоило Чонгуку рано утром уйти на помощь Хосоку, как блондинистый омега, чей аккуратный шестимесячный животик уже заметно округлился под тёплым шерстяным ханбоком, пулей вылетел из своего дома. - Наконец-то! Месяц! Целый месяц взаперти! - бубнил себе под нос Тэхён, почти переходя на бег по деревянным настилам. Его виноградный феромон шлейфом тянулся по улочкам, выдавая крайнюю степень возбуждения и нетерпения. Тэ чувствовал себя птицей, которую наконец выпустили из клетки. Укрощающие ласки Чонгука и его священные узлы, конечно, дарили омеге блаженное умиротворение по ночам, но утреннее любопытство разгоралось с новой, утроенной гормонами силой. Ему до дрожи в пальцах, до покалывания в ушах хотелось увидеть этих маленьких, белых, пушистых племянников. Тэхён взлетел на крыльцо дома вожака и, даже не постучав, ворвался внутрь, запыхавшись: - Чимини-хён! Я знаю, что Юнги ушёл! Покажи мне моих племянников, иначе мой волк внутри просто лопнет от любопытства! Чимин в этот момент находился на кухне, перебирая сушёные цветы ромашки для лечебных отваров. На нём был свободный домашний наряд, а на шее и ключицах, не скрытые воротом, красовались свежие, яркие следы укусов и меток Юнги, оставленные за эту безумную неделю. Сущность Чимина сейчас была абсолютно сыта, согрета и напитана доминирующей силой его альфы, но именно это пробудило в нём древнейшие, обострённые инстинкты омеги-родителя. Стоило Тэхёну шумно влететь в дом, распространяя вокруг себя взбудораженный, пахнущий нетерпением аромат спелого винограда, как Чимин мгновенно замер. Его васильковые глаза опасно потемнели, а внутренний волк внутри утробно, предупреждающе зарычал. Для кормящего омеги любой сильный, чужой запах рядом с его беззащитными щенками воспринимался как потенциальная тревога. Малыши Юджин и Миён, которые сейчас мирно спали на втором этаже в своём гнёздышке, были ещё слишком малы, их собственный иммунитет и звери только формировались, и Чимин инстинктивно встал на их защиту. Лекарь медленно поднялся со стула, преграждая собой путь к лестнице. Его мягкий ромашковый аромат в секунду стал тяжёлым, забивающим лёгкие, требующим подчинения. - Назад, Тэхён, - тихо, но с такой стальной, непреклонной интонацией произнёс Чимин, что блондин невольно замер на полпути, испуганно моргая. - К малышам я тебя сейчас не пущу. - Но... Хён? - Тэхён растерянно захлопал ресницами, его виноградный запах тут же стал грустным и тихим, а ладонь инстинктивно легла на собственный шестимесячный живот. - Почему? Я ведь их родной дядя... Я так долго ждал. Я не причиню им вреда, клянусь Луной! Чимин, заметив испуг друга, чуть смягчил свою ауру, но с места не сдвинулся. Он подошёл на шаг ближе, ласково, но твёрдо кладя руки на плечи Тэхёна. - Послушай меня, ТэТэ, - уже мягче, с глубоким вздохом сказал ромашковый омега. - Твой волк сейчас взбудоражен, от тебя пахнет слишком сильно. Малыши ещё целый год будут ходить в ипостаси волчат, их обоняние в сто раз острее нашего. Твой резкий запах может их испугать или нарушить покой гнезда, где всё пропитано только мной и Юнги. Моя волчица внутри сейчас просто с ума сойдёт от тревоги, если кто-то чужой, пусть даже ты, поднимется на второй этаж. Пойми меня как будущий папа. Тэхён замер, прислушиваясь к словам мужа брата. Его собственный внутренний волк, баюкающий маленькую жизнь внутри, мгновенно отозвался на этот материнский манифест. Разочарование в глазах Тэ сменилось глубоким, уважительным пониманием. Он посмотрел на Чимина, на его защитную позу, на следы Юнги на шее, и покорно опустил голову. - Извини, хён... Ты прав, - тихо выдохнул Тэхён, виноградный аромат которого снова стал мягким и уютным. - Гормоны совсем голову вскружили, я не подумал о безопасности щенков. Ладно, я подожду. Главное, что они здоровы. Расскажешь мне о них хотя бы за чаем? Чимин с облегчением улыбнулся, его глаза снова превратились в ласковые полумесяцы, а защитный рык внутри утих. - Конечно, - рассмеялся лекарь, увлекая Тэхёна за стол. - Садись, я налью тебе тёплого взвара и расскажу, как Юджин смешно раскидывает лапы во сне, прямо как настоящий грозный вожак. Ароматный пар над глиняными кружками с черничным взваром приятно щекотал ноздри. На уютной кухне дома вожака, залитой мягким дневным светом, наконец воцарилась та особенная, доверительная атмосфера, по которой оба омеги безумно соскучились за долгие недели разлуки. Тэхён, поудобнее устроив свой шестимесячный животик на мягких подушках, с упоением пересказывал брату все сплетни и новости, которые Чимин умудрился пропустить за месяц своего «волчьего» уединения. - ...И ты представляешь, хён, староста Бэкхён из южного крыла всё-таки сосватал своего племянника за того альфу-кузнеца из стаи чёрных! - оживлённо тараторил Тэхён, активно жестикулируя свободной рукой. - А ещё Чонгук на полях случайно сломал пополам самую старую деревянную соху, когда пытался показать Хосоку свою силу! Хосок потом два дня ворчал, что у нашего пришлого зятя вместо рук - медвежьи лапы. Мы так смеялись с Виён… Договорить Тэхён не успел. Входная дверь дома вожака не просто открылась - она буквально влетела внутрь, с грохотом ударившись о бревенчатую стену гостиной. На пороге кухни, тяжело и рвано дыша, появилась Виён. Её светлые волосы были растрёпаны, плащ накинут на одно плечо, а изящное лицо казалось бледным как полотно. Но сильнее всего её выдавал феромон: обычно спокойный, едва уловимый аромат мяты сейчас буквально взрывался паникой, страхом и диким, звенящим отчаянием. - Чимин... Тэхён... - судорожно выдохнула девушка, хватаясь за дверной косяк, чтобы не упасть. Её колени заметно подрагивали. - Виён-а? Что случилось? На стаю напали? - Тэхён испуганно подскочил с места, придерживая рукой живот, и бросился к подруге. Чимин, чей лекарьский инстинкт мгновенно взял верх над материнской защитой, нахмурился и подошёл ближе. Он мягко взял Виён за ледяные запястья, принюхался и вдруг замер, округлив свои васильковые глаза от шока. Сквозь плотную завесу паники от девушки отчётливо, хоть и совсем слабо, веяло зарождающейся новой жизнью. Совсем крошечной, но абсолютно неоспоримой. - Ты... ты беременна, Виён-а? - тихо, неверяще произнёс Чимин. - В том-то и дело! - вскрикнула девушка, и из её глаз брызнули слёзы. Она вцепилась в тёплые ладони лекаря, как в спасительный круг. - Чимин, этого просто не может быть! Ты же знаешь, я не пропускала ни дня! На протяжении всего этого времени я пила твой особый отвар против беременности, который всегда брала у тебя! Каждое утро, до единого глоточка! Как Священная Луна могла так со мной поступить? Чимин застыл, чувствуя, как внутри него всё холодеет. Его профессиональная гордость и уверенность в собственных рецептах дали серьёзную трещину. Он сам, своими руками составлял этот противозачаточный сбор годами, и осечек не было ни разу. - Погоди... Тише, успокойся, - Чимин повёл подругу к столу, усаживая её рядом с растерянным Тэхёном. - Давай думать. Перед самыми родами, когда у меня уже начались лёгкие схватки, я заканчивал большой сбор трав. Мне оставалось добавить туда всего один последний компонент - сушёный корень лунника. Именно он скрепляет весь сбор и блокирует омежье лоно. Но у меня отошли воды, и я физически не успел. Я доверил это Юнги! Я чётко расписал ему, сколько граммов нужно досыпать в общую кадушку и разложить по именным мешочкам… Чимин резко обернулся и бросился к своему лекарскому шкафу, где стройными рядами стояли глиняные горшки и висели мешочки с остатками трав. Сердце лекаря стучало в ушах, как сумасшедшее. Он нашёл ту самую кадушку, из которой Хосок забрал готовый сбор для своей жены, пока Виён была занята домашними хлопотами и подготовкой к празднику урожая. Чимин высыпал сухую смесь на чистый деревянный поднос и принялся быстро, профессионально перебирать травы тонкими пальцами. Зверобой, мята, кора дикой вишни, листья дикого хмеля... Он перерыл всю кучу до последнего листика. Все травы были на месте. Включая лунник. Чимин растерянно поднял взгляд на омег, и в его голове начали стремительно складываться детали очень странной головоломки. Если в общей кадушке корень лунника был, значит, Юнги честно выполнил приказ мужа и завершил сбор. Но почему тогда отвар Виён не сработал? - Так... - Чимин медленно вернулся к столу, его лицо приняло суровое, сосредоточенное выражение. - Трава в общем запасе есть. А это значит, кто-то намеренно убрал её или не положил именно в тот мешочек, который предназначался для твоего дома. И тут у меня только два варианта, Виён-а. Либо мой вожак-альфа решил проявить излишнюю «заботу» о демографии стаи и специально обделил мешочек Хосока... Либо сам Хосок, твой благоверный, пришёл к Юнги, пока я рожал, и слёзно попросил эту траву туда не класть, решив таким хитрым способом обмануть твою бдительность. Виён от такой догадки аж дышать перестала. Её мятный аромат вспыхнул опасными, огненными нотками чистой омежьей ярости. - Чон... Хосок... - прошипела она сквозь зубы, крепко сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Если это его рук дело, я его внутреннему волку все усы повыдергиваю! Он мне каждый день твердил, как завидует Юнги и Чонгуку, как хочет нянчить маленького волчонка... Девушка резко подняла полные слёз и паники глаза на Чимина: - Чимин-а, умоляю, я не знаю, что мне делать! У меня в голове всё кругом идёт, Хосок взвалил на себя дела всей стаи, дома хаос, я сама ещё не готова, мне страшно! Помоги мне, может, есть какой-то другой отвар, чтобы... ну, пока срок совсем маленький... Чтобы всё исправить? Стоило этим словам сорваться с губ Виён, как атмосфера на кухне мгновенно изменилась. Чимин, который ещё секунду назад сочувственно поглаживал её по руке, резко отстранился. Его васильковые глаза, до этого тёплые и мягкие, в секунду превратились в два холодных, непреклонных куска льда. Материнская сущность омеги, которая на протяжении двух месяцев оберегала Юджина и Миёна, от одной только мысли об уничтожении новой жизни встала на дыбы. - Даже не думай об этом, Виён, - стальным, леденящим душу голосом отрезал Чимин, и от его ромашкового запаха повеяло такой непреклонной силой, что Тэхён рядом даже сжался. - Помогать избавляться от волчонка я тебе не буду. Никаких отваров, никаких трав. Я лекарь, моё призвание - спасать жизни и приводить их в этот мир, а не отнимать. Священная Луна уже вдохнула душу в твою кроху, и я не стану соучастником этого греха. Даже не проси. Виён испуганно замахала руками, поспешно вытирая слезы: - Нет-нет-нет, Чимини, ты не так меня понял! Клянусь Небесами, я не собиралась этого делать! Я никогда бы не причинила вред нашему малышу, я уже люблю его, просто... я в такой дикой панике! Мне безумно страшно, мысли путаются, я не знаю, как сказать Хосоку, как принять то, что я стану мамой так скоро! Услышав это, Чимин мгновенно обмяк. Вся его грозная, защитная аура испарилась, уступая место глубокому вздоху облегчения. Он придвинулся ближе и крепко, ласково обнял дрожащую Виён, утыкаясь носом в её волосы и делясь своим успокаивающим теплом. - Ну всё, всё, тише, маленькая моя... - нежно заворчал Чимин, поглаживая её по спине. - Прости, что напугал. Моя волчица сейчас слишком остро реагирует на такие вещи. Паника - это нормально. Всем страшно в первый раз, спроси вон хоть Тэхёна, он до сих пор Чонгука по ночам караулит. Мы со всем справимся. Но для начала... нам нужно устроить очень серьёзный разговор двум слишком умным альфам стаи. Тэхён, хватай плащ. Мы идём на площадь. Пора выяснить, чья именно голова полетит с плеч первой - вожака или его заместителя. Не успел Тэхён дотянуться до своего плаща, а Чимин - убрать поднос с перебранными травами, как тяжёлая дубовая дверь дома вожака снова скрипнула. На пороге кухни послышались уверенные, тяжёлые шаги, и в комнату один за другим вошли Юнги, Хосок и Чонгук. Альфы вернулись с площади, весело обсуждая новые чертежи амбаров, и от них веяло морозной свежестью, дымом и крепкими мужскими феромонами. - Минни, мы закончили пораньше, Хосок зашёл за Виён, а Чонгук… - Юнги осёкся на полуслове, моментально улавливая висевшую в воздухе грозовую атмосферу. Его лисьи глаза быстро оценили диспозицию: бледная, напуганная Виён со следами слёз на щеках, суровый Чимин со стальным взглядом, стоящий у стола, и Тэхён, который вместо того, чтобы испугаться, уже успел придвинуть к себе поближе пиалу с сушёной лесной черникой. Тэхён, поудобнее перехватив горсть ягод, закинул парочку в рот, умостился на подушках и уставился на вошедших круглыми, блестящими от восторга глазами. Его внутренний волк буквально потирал лапы. Беременное любопытство Тэ ликовало - прямо сейчас, у него на глазах, намечалось такое грандиозное зрелище, какого стая белых волков не видела с момента последней ярмарки. Тэхён жевал ягоды и с неподдельным, искромётным интересом приготовился смотреть это шоу. Чимин медленно сложил руки на груди, и от его ромашкового запаха повеяло такой леденящей, омежьей силой, что даже грозный вожак Юнги инстинктивно сделал полшага назад, а Чонгук у двери на всякий случай притих, радуясь, что его омега сидит живой-здоровый и просто ест чернику. - Ну привет, стратеги, - тихо, почти ласково произнёс Чимин, но от этого голоса у Хосока по спине пробежали мурашки. Лекарь указал пальцем на поднос с травами. - Юнги-я, скажи мне, пожалуйста, как так вышло, что в общей кадушке корень лунника лежит, а в мешочке Виён его… странным образом не оказалось? Настолько не оказалось, что у нас в стае через девять месяцев родится ещё один волчонок? Хосок при этих словах резко замер. Его хвойный феромон на секунду выдал дикую, паническую волну страха перед разгневанным лекарем, но затем альфа бросил быстрый, умоляющий взгляд на Юнги. Вожак, сообразив, что пахнет жареным, кашлянул, расправил плечи и попытался включить авторитет: - Чимини, послушай… Минни, у каждого альфы есть право желать продолжения своего рода… - Мин Юнги! - припечатал Чимин, и его васильковые глаза опасно сузились. - Я спрашиваю не про абстрактное право, а про конкретный обман! Кто из вас двоих вытащил корень из сбора? Хосок, понимая, что скрываться больше нет смысла, да и Виён уже смотрит на него взглядом, способным испепелить вековую сосну, тяжело вздохнул. Он вышел вперёд, виновато опуская голову перед женой, хотя в его карих глазах вопреки панике всё равно промелькнула безумная, гордая радость отца. - Ладно, ладно, это я! - признался Хосок, поднимая руки вверх. - Чимин, не кричи на вожака, это я его умолял! Когда ты родил, я пришёл забирать мешочек для Виён. Я знал, что Юнги досыпает туда травы. Я буквально на колени перед ним упал! Сказал, что больше не могу видеть, как они с Чонгуком светятся от счастья, баюкая животы своих омег. Я так сильно хочу нашего малыша, Чимини… Я просто попросил Юнги не класть лунник именно в нашу порцию. Виён вскочила со стула, её земляничный аромат вспыхнул настоящим пожаром: - Чон Хосок! Ты… ты обманщик! Ты хоть представляешь, что я пережила за последний час?! Я думала, что отвары Чимина испортились! Я чуть с ума не сошла от страха! Хосок в два шага пересёк кухню, наплевав на грозного Чимина, и крепко, бережно обнял свою паникующую жену, прижимая её к себе и утыкаясь носом в её волосы, делясь успокаивающим хвойным запахом. - Прости меня, маленькая моя… Прости, - горячо зашептал Хосок, целуя её в макушку. - Я дурак, я должен был поговорить с тобой честно. Но клянусь, я буду самым лучшим отцом. Я буду носить тебя на руках, я заберу все дела стаи, я сам буду стирать пелёнки! Ты беременна, Виён-а… У нас будет маленький волчонок. Пожалуйста, не злись. Девушка ткнулась кулаками в его грудь, всхлипнула, но уже обняла мужа в ответ, постепенно успокаиваясь в его сильных руках. Паника медленно отступала, уступая место первому, робкому осознанию будущего счастья. Юнги, воспользовавшись тем, что внимание переключилось на Хосока, тихонько бочком подкрался к Чимину со спины, собственнически обнял мужа за талию и виновато уткнулся носом в его шею, шумно вдыхая ромашку. - Минни, ну не сердись… - примирительно пророкотал вожак. - Я просто помог другу. Нам ведь нужны новые волки в стае. Смотри, как они счастливы. Чимин лишь тяжело вздохнул, его плечи опустились, а на губах появилась мягкая, снисходительная улыбка. Против искренней любви альф к своим будущим детям у лекаря ломалось любое оружие. А на другом конце стола Тэхён, отправив в рот последнюю крупную черничину, сыто и восторженно заурчал. Шоу удалось на славу. Омега повернул голову к Чонгуку, который всё это время тихо стоял у стены, и заговорщически подмигнул своему альфе: - Гук-а… Нам срочно нужно домой. Наш волчонок внутри сказал, что после такого зрелища папе положен внеочередной священный узел. Иди-ка сюда, мой хороший. Чонгук от такого прямого, кокетливого заявления своего истинного аж поперхнулся воздухом. Его феромон тёплого сена мгновенно вспыхнул густой, тягучей альфией страстью, смешиваясь с ароматом спелого винограда, который Тэхён бесстыдно расплескивал по кухне. Молодой альфа, не говоря ни слова, в три широких шага пересёк комнату, подхватил своего шестимесячного, слегка округлившегося омегу под бедра прямо с подушек и, коротко кивнув старшим, пулей вылетел из дома вожака. Тэхён лишь звонко, заливисто рассмеялся, крепко обнимая мужа за шею и пряча лицо в его сильной груди. Стоило им переступить порог собственного дома, как Чонгук ногой захлопнул дверь и, даже не поднимаясь в спальню, уложил Тэхёна на мягкий ворсистый ковёр в гостиной у камина. Ханбок омеги был безжалостно, но аккуратно раскрыт. Чонгук с замиранием сердца припал губами к его аккуратному, тугому животику, бережно выцеловывая каждый сантиметр кожи и слушая, как внутри сыто и спокойно ворочается их будущий альфочка. А затем, бережно разведя бедра мужа, Чонгук плавно и глубоко вошёл внутрь, заставляя Тэхёна сладостно выгнуться дугой и сорваться на прерывистые, громкие стоны. В самый пик наслаждения, когда Тэхён задыхался от накатившего оргазма, Чонгук с глухим, собственническим рыком подался вперёд до упора, и его священный узел стремительно раздулся, намертво скрепляя их тела в древнем замке. Тэхён сладостно вскрикнул, полностью растворяясь в ментальной связи, и обмяк под альфой. Бушующее любопытство омеги окончательно утихло, сменившись сонной, животной сытостью - узел Чонгука, как всегда, сработал безупречно, даря его волчице абсолютный покой. Тем временем на кухне Юнги всё ещё продолжал преданно утыкаться носом в шею своего лекаря, ласково покусывая его за ушко и умоляя о прощении. Хосок, крепко прижимая к себе уже совершенно успокоившуюся Виён, виновато улыбнулся вожаку: - Ладно, мы пойдём к себе... Мне нужно обустраивать гнездо и... колоть дрова. Раз уж я пообещал. Когда за будущими родителями закрылась дверь, Чимин наконец развернулся в кольце рук Юнги и шутливо шлёпнул мужа ладонью по груди: - Интриганы. Вожаческие заговорщики! Ну надо же было до такого додуматься - украсть корень лунника! А если бы Виён действительно испугалась и возненавидела Хосока? - Не возненавидела бы, - Юнги мягко перехватил ладонь Чимина, целуя каждый пальчик. Его лисьи глаза горели нежностью. - Хосок с неё пылинки сдувает. Стая растёт, Минни. Это же прекрасно. Но знаешь... пока Чонгук унёс своего упрямца, а Хосок занят гнездом, у нас есть немного времени. Чимин зазывно выгнул бровь, чувствуя, как от древесного запаха мужа внутри снова просыпается истома: - Юнги-я, мы же всю неделю только этим и занимались. Малыши скоро проснутся… - Малыши сыты и спят, - хрипло пророкотал вожак, подхватывая омегу на руки и усаживая его прямо на тот самый деревянный стол, где ещё совсем недавно лежали лекарственные травы. - А мне никогда не будет тебя много. Юнги ловко потянул завязки голубого ханбока, и комната снова наполнилась густым, пьянящим ароматом спелой ромашки и горячей, первобытной страсти истинной пары.