Влюбись в меня снова...

      «Я люблю тебя, Хён!» Чонгук резко просыпается посреди сна из-за стучание веток деревьев по окну. Зелёные листья шумят из-за ветра, а проливные дожди не перестают идти вот уже второй день. Сырость в Сеуле была привычным делом, но такие частые осадки в начале марта были довольно редким явлением. Чон принимает сидячую позу на кровати и вздыхает, закрывая лицо руками. Этот сон преследует его временами на протяжении вот уже четырех лет. Сон, в котором четырнадцатилетний мальчик признается впервые кому-то, в котором Чон Чонгук признается Мин Юнги. Гук обеспокоенно оглядывается, смотрит в окно, за которой непроглядная тьма. Бросив невольно взгляд на часы, Чонгук убирает с себя одеяло и встаёт с места, а затем включает свет в своей небольшой, но уютной комнате в двухкомнатной квартире. Юноша обувает белые тапки, которые находит на ощупь ступнями, тянется к пачке сигарет на столе и достает зажигалку из кармана пижамных штанов; проходит на кухню и включает чайник, опираясь на стойку спиной. Он затуманенными глазами смотрит в пол и мотает головой, когда в мыслях снова промелькает образ зеленоволосого парня с холодными как лёд глазами, но милой улыбкой как у кота. Парень цокает, достает сигарету из полупустой пачки, закуривая. Медленная затяжка и внутри разгорается тепло, становится не так холодно и уже не так грустно. Никотин оседает комом внутри, но этот ком гораздо лучше, чем горький осадок, засевший глубоко внутри Чона от слов Юнги, когда оба были моложе на четыре года.       «Глупый, ты ещё слишком маленький», — слова, заставившие Чонгук тогда понять, какой он жалкий и даже приятное поглаживание по голове казалось чем-то, что задевало. Было больно, но чего он ожидал? Положительного ответа? Юнги был взрослым, но Чонгуку казалось, что и он достаточно взрослый, чтобы говорить слова «люблю». Однако с годами Гук понял лишь то, что больше не скажет никому этого, не совершит ту же ошибку. Он понял, что больше никогда не увидит Юнги, не посмотрит в его глаза, не разделит с ним напиток, не поделится булочкой и не поиграет в баскетбол. Фильтр сигареты медленно сгорает до тла, и пепел падает на пол, а Чонгук не замечает. Он лишь вздыхает своим переживаниям и смотрит в календарь, держа сигарету в правой руке, а сам выпускает дым, который обволакивает небольшое помещение собой, исчезая под потолком и оставляя за собой запах ментола. — Блять! — рычит Чон, когда замечает на полу серое пятно от пепла и быстро ищет пепельницу. Найдя ее на микроволновой печи, которую включает никогда от слов «совсем», отряхивает излишки фильтра и закатывает глаза, понимая, что создал себе проблему, но настроение становится уже не таким плохим, когда чайник звучно выключается. Гук перемещает сигару между губ, а сам заваривает манговый чай, совершая новую тяжку и ощущая себя более живым после двухчасового сна. Все же играть до часу ночи была плохой затеей, но Чон не мог, когда это был последним днём, когда он смог бы рубиться вместе с Хосоком весь день в игры, а первого марта идти в выпускной, одиннадцатый, класс. Устроив чаепитие посреди ночи, Чонгук докуривает сигарету и пишет Хосоку, надеясь на то, что тот не спит. Но, к сожалению, после пару десятков сообщений о том, что Чонгука буквально заебал этот Мин Юнги во снах, надежда теряется. Выпив напиток, Гук смотрит на время и снова тяжело вздыхает, осознавая то, что совсем через часа три-четыре нужно просыпаться и идти в школу, и погружаться в эту суматоху с учебой снова и снова. Звучный стук донышка кружки о поверхность стола, выключенный свет; медленное перебирание ног Чонгука обратно в сторону комнаты и глухой хлопок двери с надеждой о том, что сегодня он всё же выспится...

***

Дождливую ночь сменило свежее утро и выглядывающее солнце из туч, которые недавно окутывали город в темноте. Чонгук просыпается по звонку будильника и выключает одним движением по экрану телефона, недовольно отворачиваясь и снова засыпая, как тут же раздается новый сигнал. Чон поднимает сонную моську и вздыхает, снова выключая будильник и смотря на время. Глаза наконец фокусируются, и расплывчатая картинка предстает во всей красе. На дисплее красовались четыре цифры, день недели и число совсем не радовавшие парня.       «07:30. Вт. 1.03…» Гук закатывает глаза и нехотя встаёт с кровати, надевает тапочки и с дедовской скоростью заходит в ванную, где включает горячую воду, скидывает с себя все вещи и заходит в душевую кабинку, открывая приятную для тела водицу. Через полчаса он выходит и целенаправленно идёт на кухню, а следующие пятнадцать минут готовит завтрак. По истечению всего часа Чон наконец выходит из дома и пешком добирается до школы, которая теперь была совсем под рукой. Дом родителей всё так же был в минутах десяти от школы, но Чон решил жить отдельно, когда ему исполнилось семнадцать лет, ведь нужно было больше уделять времени учебе, а родители и не были против, поэтому даже подыскали хорошую квартиру по оптимальной цене. И вот, перейдя через пешеходный переход, перед Чоном расстилается красивый школьный участок и само здание. Первое марта — первый учебный день и первые семь уроков в этом году. — Чон! — окликает знакомый голос парня, и он оборачивается, останавливаясь почти у входа в школу. — О, Хо! — с улыбкой окликает в ответ и обнимает друга, похлопав по спине. — Я думал, ты проспишь, — усмехнулся Чонгук и продолжил идти. — Я поставил для этого десять будильников, — хохочет задорно Хосок, совсем никак не ассоциируясь у Чонгука в голове как человек, который лёг поздно. Они оба останавливаются у школьной стенке, глазами ища своё имя и класс, ведь каждый божий год они подвергаются тому, что их разделят. — О, нашёл, — Чон тычет пальцем на свое имя, проводит вдоль к концу и, увидев номер аудитории, поднимается по списку с именами и находит Хосока. — Мы снова вместе, — довольно объясняет он и улыбается другу. — Это же круто! — Хосок буквально обнимает младшего и смотрит на кабинет. Их ждёт ещё один год в компании друг друга. — Эй, Чон, Хо! — окликает двоих друзей ещё один товарищ, подойдя к ним ближе. — Вы рано, скучали по школе? — усмехается высокий темнокожий юноша, который уже год учится тут по обмену. — Да брось, я бы проспал, если дал себе ещё минуточку сна, — прохныкал Хосок, повиснув на плече Чона. Он снова на секунду завис, заметив небольшую разницу в мышцах младшего, этот кроль снова качался все каникулы. Парни разговаривали, пока пустые коридоры не стали заполняться людьми. К ним присоединился ещё один одноклассник, после чего все четверо решили уже пойти в кабинет, куда попали и в этот год все вместе. Шум вокруг иногда отвлекал Чона, и половину их разговора он пропускал мимо ушей, задумываясь об учёбе, когда тема зашла именно про планы после школы. Чон думал об этом и раньше, но не так часто, как хотелось бы и в итоге ни к чему пока не пришел. Он делает тихо вдох, шагая по лестнице, что вела уже на третий этаж и поднимает голову, видя перед собой длинный коридор. — Чон? Чон! — Хо пихнул друга в плечо и цокнул, когда тот снова улетел в свои мысли. — Тебе тут вопрос задали, — недовольно пробубнил Чон и кивнул на Джонни. — А? Что? Джо, прости, я немного задумался, — невинная кроличья улыбка, и парни не обижаются. Хосок лишь снова ерошит макушку Гука и приобнимает друга, смотря на Джонни. — Он пока не знает куда себя деть, ведь так? — Хосок отвечает на вопрос друга по обмену и улыбается Чонгуку, который положительно кивает. — У меня есть ещё год, поэтому. — Чон внезапно замедляет шаг, не договаривает и чувствует знакомый терпкий запах. Он делает несильный вдох, но этого было достаточно, чтобы узнать приятный терпкий аромат духов с нотками душистой лаванды. Чон теряется в прострации, его будто что-то останавливает. В голове проносится едва уловимый силуэт, который пронёсся ещё пару секунд назад. Обернувшись, Чон с надеждой ищет глазами кого-то. — Чон? Что с тобой? — взволнованно спрашивает Хосок, и Джонни кладет руку на плечо Гука, возвращая его из мыслей в реальность, откуда этот крольчонок любит убегать. — Тебе плохо? — А? Нет, извините, просто показалось. Кхм, какой там кабинет был? 205? — сует руки в карманы и идёт вперёд, ловя на себе взгляды обеспокоенных друзей. До урока остаётся всего ничего, поэтому, заняв места, ученики покорно ждут звонка. Многие чуть ли не засыпают, сложив руки на одноместных партах. Чон был в их числе. Он уже тихо сопел, медленно погружаясь в сон, но внезапно над ранее шумным кабинетом нависает звенящая тишина, но Чон не поднимает голову. Он надеется, что его не заметят, продолжая держать себя в полусонном состояние, пока после очередного вдоха кислорода, не ощущает еле уловимый запах, что встречал раньше, сегодня, в коридоре. — Ребят, прошу внимание, — учитель бьёт чем-то по столу, и неприятный звук отвлекает Чонгука от мыслей. Он медленно поднимает голову, хмурит брови и неохотно разлепляет глаза. — Хочу представить вам одного из своих лучших учеников. Он пробудет тут какое-то время и будет вести некоторые предметы, поэтому относитесь с уважением. Слова классного руководителя заинтриговали сонного Чонгука, и не только его. Открыв глаза, Гук замечает удивлённые лица других и поворачивается к тому самому объекту, что привлек сразу к себе такое внимание. — Здравствуйте, — звучит низкий голос незнакомого мужчины, но что-то казалось чертовски Чонгуку странным… — Я Мин Юнги.       Вот что… Глаза распахнулись от шока. Чон сосредоточенно пялится на представившегося человека, его дыхание прервалось, а сердце забилось так, как никогда, а дышать, кажется, стало труднее. Приятное чувство образовалось внутри и стягивало органы, обжигая до боли. Чон не мог поверить в это. Он не мог понять сон это или нет, взглянув на такого же озадаченного Хосока, стало ясно, что это реальность. Реальность, которую Чон ждал, но так боялся. Юнги говорит о себе немного информации, с помощью которой все узнают его возраст и то, какие предметы молодой преподаватель будет вести какое-то время. Все минуты его речи Чонгук не сводил глаз, пребывая в шоке. Его образ, который отпечатался в голове тогда ещё юного Чонгука изменилась: Мин стал более мужественным, чуть выше, но остался таким же любителем крашенных волос, поэтому Гук совсем неудивительно окинул глазом белоснежные волосы, аккуратно уложенные на голове, костюм, что выглядит идеально, и бледную кожу на открытой шее. Кажется, Мин стал ещё бледнее. — Надеюсь, мы поладим, — небольшая улыбка, и смущённые девочки захихикали, улыбаясь и смотря блестящими глазами на мужчину, а Чон от них не отличался — смотрел также завороженно, но стоило пересечься с красивыми глазами Юнги, как юноша спешно опускает голову, а щеки приобретают слегка розоватый цвет, будто Чон снова четырнадцатилетний глупый влюбленный мальчик, и мысль об этом злила, поэтому, сжав губы, Чонгук снова уставился на Мина, но тот уже не глядел на него, а улыбался и отвечал на вопросы, касаемо учёбы. — Учитель Мин, что вы будете вести? — озвучил кто-то вопрос, на который Юнги спокойно ответил: — Физику. Знакомство прошло хорошо, и спустя пару минут Юнги пришлось уйти, сообщив напоследок то, что ждёт не дождется сегодняшней встречи, ведь по расписанию стоит физика. — Пиздец… — тихо шепчет Чон и цокает, смотря на Хосока, что сидел за соседней партой. — Ахуеть он изменился. Это же он, да? Чон. — Ребят, — хмурится их классный руководитель, делая взглядом замечание, и парни прекращают переговоры, но не заканчивают их. Чонгук. К сожалению. Хо, давай прогуляем физику? У меня с оценками всё ок Чон отвечает другу уже в печатной форме, нервно кусая губы. Желание закурить сейчас так внезапно и не вовремя появляется, что подросток готов сорваться и закурить прям здесь, достав из своей сумки пачку сигарет.

Хосок

Ахах, бро, бежать долго не получится.

Я думал, ты был рад его видеть.

Чон читает сообщение, спрятавшись за спину парня, и вздыхает, быстро клацая по клавишам пальцами. Чонгук В начале да, а потом вспомнил про свое признание. Это было так глупо…

Хосок

Не всё так страшно. Ты был ребенком, забудь просто о той ситуации.

Твои чувства же прошли, так что всё ок

Чонгук )))

Хосок

Прошли же… да?

Чон…

Чонгук Да не знаю я. Когда он появился… Я не знаю, блять, хочу покурить. Чонгук пихает гаджет в карман и поднимает руку, прося выйти, и в сопровождении с хмурым Хосоком Гук покидает кабинет, нервно направляясь в мужской туалет. Юноша смотрит себе под ноги и что-то бубнит, не довольствуясь всему на свете и даже появлению Юнги, которого так хотел увидеть хотя бы однажды… Гук заворачивает за угол и входит в уборную, внезапно остановившись при входе. Чон снова не ожидал увидеть его... Он нерешительно осматривает его с ног до головы, пока тот моет руки и быстро идёт к кабинке, пролетая мимо давнего знакомого. — Даже не поздороваешься? Вопрос настиг Чона врасплох. Парень остановился совсем рядом с Юнги и смотрел в пол, сжимая губы. — Не думаю, что туалет самое лучшее место, – сдержанно усмехается Чонгук и смотрит на отражение Мина в зеркале, встречая его взгляд. — Чуть позже, учитель Мин, – говорит Чон последнее и заходит в открытую кабинку, закрываясь там. Сердце забилось быстрее, и волнение накрыло его с головой. Шум открытой воды стих, и Юнги, судя по звукам, ушёл. Гук сидел тихо ещё пару минут и, убедившись, что никого здесь больше нет, достал сигареты из кармана брюк. Зажигалка была сразу внутри пачки, поэтому Чон закурил быстро, совершая глубокий вдох никотина, что проникал приятным облаком внутрь, охватывая лёгкие. Гук знал, что вредил здоровью, поэтому курил редко, однако сегодняшний день стал исключением, ведь закурил он за последние часов пять уже второй раз. Выкурив половину, Гук смывает остаток сигары в унитаз и выходит из кабинки. От него снова веет ментолом и табаком, но парень лишь надеется, что его не спалят сразу же, как только он зайдет в класс. Гук смотрит в зеркало, уверенно ухмыляется себе и звучным шагом идёт к выходу, но снова останавливается, увидев Юнги уже у стенки. Он ждал его? В любом случае Чон не хотел сейчас разговаривать с ним, он не был готов, не знал что сказать, поэтому, сделав вид, что не заметил молодого учителя, попытался проскользнуть мимо, но внезапно ледяная рука сжимает кисть Чонгука, и он разворачивается к старшему, вздыхая. — Учитель Мин, что-то хотели? — Мы не в уборной, так почему ты не здороваешься со мной? Юнги выглядел спокойно. Он сразу же отпустил руку младшего, выпытывая ледяным взглядом ответ на свой вопрос, а Чон все ещё не мог подолгу смотреть в эти глаза, которые являлись причиной его ночных кошмаров. Он чуть отвёл взгляд, но Юнги не любил, когда его игнорирует. Мин аккуратно приподнял голову школьника за подбородок, приблизившись к нему лицом к лицу, чуть ли не касаясь носом. — С каждой минутой у меня появляются всё больше вопросов, Гуки, – шепчет низкий голос, который стал, кажется, ещё ниже… — Отстань, – Чонгук отпихнул чужую руку и нахмурился. — Если не помнишь, то в последний раз я признался тебе… Тебе не противно меня видеть? – обиженно напоминает он и смотрит в глаза Юнги, который внезапно расплывается в мимолётной и лёгкой улыбке, поглаживая Чонгука по макушке. — Ты был ребёнком, Гуки, поэтому я не воспринял твои слова всерьёз. И мне не было противно, – усмехнулся Юнги и оглянулся вокруг. — Идём, поговорил в другом месте, – потянул Чонгука за собой, но тот упёрся, убрав руку чуть мягче в этот раз. — Я уже не ребёнок, да и с урока я не могу уйти. Если хочешь, то поговорим после занятий в библиотеке… где впервые встретились, – подросток звучал с каждым словом всё тише, а его последнее предложение особенно было тихо, будто он не хотел быть услышанным. Не желая продолжать разговор сейчас, он уходит в класс, где следующие тринадцать минут слушает речь учителя. Со звонком первый урок оказывается позади. Ребята собирают вещи и готовятся ко второму как морально, так и физически. Урок физики не самый лёгкий в изучении, но Чонгук совсем не волновался. С исчезновением Юнги четыре года назад кроме как об оценках и учебе юноша не мог думать и даже отношения были для него не столь важны, как знания. Шумная перемена должна пронестись незаметно мимо Чонгука, который решил задремать, но, увы, его отдых был прерван лучшим другом. — Эй, бро, ты чего такой? – Хосок уселся на один из стульев напротив Чонгука и сложил руки на край спинки, так как уселся он неправильно, но удобно. — Ты же выпустил пар, так почему так паршиво чувствуешь себя? – не отставал от друга, тыкая пальцем в предплечье, пока не услышал недовольное мычание. — Юнги встретил… – кратко изложил тот в ответ, уткнувшись дальше в парту. — О, нихрена. Он ничего же тебе не сделал? – захлопал ресницами Хоуп, наблюдая как Чонова голова вертится то вправо, то влево, а из губ выходят усталые вздохи. — Ничего, но мы договорились встретиться в библиотеке после уроков, и вот думаю: о чем же он решил поговорить со мной, – с небольшим зевком задаёт риторический вопрос, закрыв глаза вновь. — Надеюсь о погоде, – иронично смеётся, а внутри чувствует приятное тягостное чувство то ли от никотина, то ли снова от Мин Юнги и его внезапного появления.

***

За следующие шесть уроков Чонгук не застал Юнги больше в школе и почти забыл о нём, но когда решил направиться с Хосоком домой, то услышал уведомление и, достав телефон, удивился. На экране блокировки появилось окошко с неизвестным номером и текстом. «Буду через минут десять» Чонгук был в недоумении: от кого это сообщение? Может ошиблись? Но поразмыслив мозгами, он вздыхает и сразу направляется в сторону библиотеки, предварительно написав Хосоку, чтобы он его не ждал. За четыре года интерьер в библиотеке был обновлен, поэтому вместо неудобных столиков и стульев были мягкие угловатые диваны, крутые круглые столы и отдельные комфортные небольшие комнаты, где можно было заниматься как коллективно, так и одному. Площадь была большой, стеллажи расставлены удобно, а некоторые были прям в самой стенке, не занимая места. Книги расставлены не хаотично, а по авторам и по жанрам, поэтому найти что-то по душе не составит труда. Все четыре года Чонгук посещал это место, и, когда два года назад объявили о ремонте и временном закрытии, Гуку даже было немного жалко, ведь он так привык к старой, немного старомодной библиотеке, к запаху книг и к этой атмосфере, которую создавали теплые тона. Сейчас же всё стало светлее и ярче и единственное, что осталось прежним – это запах книг, что реставрировали пока шли дни обновки интерьера. Старая классика была интересной, но, увы, не для всех. С годами появлялись всё больше новых книг, и за этим последовал большой интерес у подростков, что не может сейчас не радовать. Переступив порог библиотеки, Чонгук закрывает тихо дверь и проходит в зал, кивнув библиотекарю, чуть поклонившись. Мужчины он был хорошим и добрым и даже прощал иногда задержку книги от Чонгука, и прекрасно понимал этого юношу, ведь учится он очень хорошо. Гук осматривается тут будто в первый раз, проходя всё дальше. Он выбирает уединенный уголочек для двоих, чтобы меньше было лишних ушей. Парень смотрит на время, убирает портфель на удобный стул и пока открывает диалог с Хосоком. Он уже излагает свои мысли в тексте, но отвлекается на новое сообщение. «Пару минут и я приду. Ты где сидишь?» Неизвестный номер, но уже известный человек. Чонгук объясняет своё местоположение, а затем создаёт новый контакт. Теперь вместо просто номера телефона будет высвечиваться просто «Препод Мин». Возможно Чонгук переименует когда-нибудь, но для этого понадобится особый повод. Задуманный подросток не замечает приближающихся шагов, а после и вовсе появления Юна, пока тот молча не присаживается напротив Гука и не заставляет того прийти в себя. — Долго ждёшь? – задаётся Мин, убирает свои волосы назад длинными пальцами. — А? Нет, недавно, – кратко глаголет Чон, перебирая перед собой пальцы, поглядывая на Юнги, который в свою очередь достает из сумки газировку в банке, придвигая его к рукам Чонгука. — В качестве извинения, – объясняет внезапный подарок, и Чон все же принимает презент, со звуком открывая банку. Юноша отпивает сразу же, и в голове всплывают воспоминания, где он сидит вместе с Юнги на баскетбольной площадке, выпивая этот напиток… Неужели Юнги помнит? — Что будем делать, Юн? – отпивая снова сладкой воды, спрашивает Чонгук, смотря куда-то в стеллажи и рассматривая эстетично расставленные книги, а точнее – на их сочетающиеся между друг другом корешки. — Ты о чём? — Я ведь тебе в любви признался… – обиженно напоминает он и пристально глядит в глаза, цвет которых ясно помнит из своих снов. — Ты хочешь начать разговор с этого? – с насмешкой в голосе интересуется Юнги, но взгляд Чонгука был совершенно серьёзен. Мину пришлось вздохнуть и всё же ответить. — Гуки, я рад, что симпатизировал тебе, но это было четыре года назад. Многое изменилось в нашей жизни. — Ты прав… Прошло четыре чертовых года, а я так и не могу выкинуть тебя из головы… твой образ, твою улыбку и твой холодной проницательный взгляд. Может, в твоей жизни изменилось что-то, но ты – нет. — Ты не знаешь меня, Чон, не спеши с такими словами, ты просто привязался ко мне из-за общения, моего внимания и того, что я помог тебе достать книгу… это глупо, ты уже не мальчишка, поэтому прекрати, – голос Юнги стал суровее, а глаза недовольно сверкали. Чонгук ощущал это недовольство на себе и не мог смотреть на того в ответ. — А если я докажу, что серьёзен в своих словах? Как-никак прошло четыре года, и если бы я мог забыть тебя, то забыл и встречался с другими, – Гук сжимает одну руку, убирая её под стол, и поднимает голову. Он не хочет больше прятаться, хочет смотреть тому в глаза и не бояться. Но сейчас было сложно поймать чужой взгляд. Юнги закатывал глаза, прикрывал их и устало вздыхал. Гук не мог понять его мысли, а так хотелось. — Чон, – наконец начал Юнги. — На следующие полгода я тут практикант и твой учитель, а отношения с учениками запрещены. — Помню тебя не останавливали правила, – разочарованно напомнил Чон, хватаясь за прошлое снова и снова. — Да и сейчас вижу белый цвет волос вместо черных… Кстати, он тебе очень подходит, – серьёзные глаза Чонгука заблестели, и его губы расплылись в улыбке, заворожив Мина. Этот крольчонок не изменился, все такой же глупый и капризный. — Когда становишься взрослым, то тебе приходится жить по правилам, но да… некоторые можно и пропускать, – делает намёк на свои крашенные волосы и усмехается, подсаживаясь к младшему и приобнимая его одной рукой. — Ты не взрослый, поэтому я прощаю то, что ты куришь, но только на этот раз. — А?! Что? Черт… сильно чувствуется? – Чон начал принюхивается к себе и, когда повернулся в правую сторону, то неудачно столкнулся с Юнги лоб в лоб. Оба замерли, смотря друг на друга, и ни один из них не хотел отвести взгляд. Юнги заметил румянец на щеках подростка и немного улыбнулся, погладив мальчишку по голове. Этот жест был таким знакомым, но сейчас казался таким обидным. Юнги снова видит в Гуке ребёнка, а Чон этого не хочет. Подросток отстраняется и одним движением перебирается на колени Мина, приблизившись к его лицу своим. Он был серьёзен, и Мин даже насторожился, рефлекторно положив руки на талию Гука. — Хён… – тихий шёпот раздался из уст Чона. Парень шумно сглотнул и пытался сейчас не сделать глупость, а так хотелось. — Позволь мне хотя бы попытаться, пожалуйста… Если ты не полюбишь меня, то я обещаю, что больше не побеспокою тебя, но, прошу, просто дай мне шанс влюбить тебя в себя, – голос Гука был таким спокойным, тихим и милым. Внутри него действительно сидел маленький ребенок, который однажды захотел получить конфетку Мин Юнги, но не смог и сейчас пытается снова. Юнги не любил когда давят на жалость, но этот мальчишка делал это слишком мило, чтобы отказать, и Юн сдался. Он обнял Чонгука, положив свою голову тому на плечо, а тот в свою очередь уткнулся в мягкие волосы молодого учителя и зарылся в них. И сейчас думать стало легче, по крайней мере Юнги, потому что на тебя не смотрят стеклянные глаза, из которых вот-вот потекут слёзы. — Два месяца… Но это будет нелегко, Гуки, – поглаживая его по спине, Юнги прикрыл глаза и понимал, что возможно он пожалеет об этом решении, но даже если причинит Чонгуку боль, а он причинит, то не будет ответственен за это. — Не легко было ждать тебя четыре года, а потом почувствовать знакомый запах, Хён… – последовал шёпот, после которого повисла тишина в небольшой комнатке, где Мин даже услышал стук сердца этого маленького крольчонка. Он нежно обнял парня крепче и вздохнул, поняв, что совсем не хочет ранить этого глупца, но он предупреждал… верно?