Через край

В свою очередь повернувшись к пиратам спиной, я поспешно натянула всё ещё влажную одежду и направилась к выходу. - Пойдёмте, мисс… - мистер Гиббс вежливо пропустил меня в двери впереди себя. Но стоило мне очутиться снаружи и увидеть вокруг бескрайнее море, отчаяние, притупившееся было, охватило меня с новой силой. Слава Богу, мне хватило выдержки не показать свою слабость в присутствии капитана. Но теперь эмоции вырвались из-под контроля и стали мне неподвластны. Я села прямо на палубу и разрыдалась. - Ну, ну, будет вам, мисс, - легла мне на плечо тяжёлая рука. Мистер Гиббс склонился надо мной с сочувственным видом: – Что с вами? Вам нехорошо? – Мистер Гиббс, я… хочу домой, - прошептала я. – Вы непременно вернётесь домой, мисс. Мы сумеем найти способ, - уверенно произнёс боцман. – А пока позвольте показать вам, где вы будете жить. Покорно следуя за Гиббсом, я очутилась в крошечной каютке. Да и не каютке даже, а, скорее, чулане или кладовке. Я мысленно поблагодарила Гиббса за то, что он по своей собственной воле нашел мне пристанище. В противном случае пришлось бы ночевать в трюме в компании с матросами или вовсе на палубе, свернувшись клубком в бухте корабельного каната. Кроме того, Гиббс раздобыл для меня обувь – пару разношенных до безобразия кожаных… ну можно сказать туфель. Внешне они напоминали нечто среднее между тапочками и мокасинами. Шастать по судну босиком мне не улыбалось. Я покорно обулась, стараясь не думать о том, кому прежде служили эти туфли и что сталось с их прежним владельцем. Впрочем, радовало хотя бы то, что обувь оказалась мне почти впору. Мистер Гиббс предлагал мне и одежду сменить на что-нибудь более приличествующее обстановке, но я вцепилась в свои джинсы и футболку с таким отчаянием (на самом деле эти тряпки были единственным, что напоминало мне о доме), что он в конечном счете оставил меня в покое. Так началось моё плавание на “Чёрной Жемчужине”. Первые сутки меня всё время мутило, и вместо приёма пищи я только пила воду. Это, однако, была не морская болезнь, а моя самая обычная реакция на смену обстановки. То и дело волнами накатывала паника. Я забилась в угол каюты, сжавшись в комок и проклиная всё на свете. Дёрнул же меня чёрт захотеть приключений! Больше всего мне хотелось исчезнуть, чтобы не видеть окружающего мира. И ещё меня не покидала мысль о том, как дома отреагировали на моё исчезновение…. Мистер Гиббс отнёсся к моей беде с пониманием и в этот день оставил меня в покое. Ведь привыкнуть можно и к хорошему, и к плохому. Только для этого нужно время. Хотя ещё долго я ложилась спать с одним желанием – наутро проснуться в своей постели. И так обидно было открывать глаза и видеть, что всё осталось неизменным.

~***~

“Мерзкий пират!” – в сердцах подумала я о Джеке – и далеко не в первый раз. Шёл третий день моего плавания. Я честно отрабатывала свой паёк – пару твердокаменных сухарей, кусок солонины и кружку пресной воды. Собственно, на провиант жаловаться не приходилось – очевидно, команда давно уже не занималась хорошим разбоем, и ничего более существенного на борту действительно не было. Меню для всех - от капитана и до последнего матроса – было одним и тем же. Но вот как доставалось мне моё пропитание – об этом разговор особый. Мистер Гиббс, конечно, не давал мне поручений, выполнение которых было бы мне не под силу. Но попробуйте-ка поскоблить палубу корабля под палящим Карибским солнцем и не получить тепловой удар! К тому же сам капитан Воробей всячески усложнял мне жизнь, дабы она не казалась мёдом. Походя опрокинуть на только что вымытые доски ведро грязной воды, очевидно, считалось у него верхом остроумия и стало вещью обыденной. Вот ведь зараза! Ни за что бы не подумала, что мой любимый киногерой на деле окажется таким… таким… самовлюбленным эгоистом! К тому же, хотя матросы, как и было обещано, не трогали меня в физическом смысле, вовсю осыпали вашу покорную слугу солёными шуточками. Так что я стала частенько поглядывать за борт с весьма конкретными намерениями… Кстати, поразмыслив и так, и сяк, по составу команды (а именно – отсутствию Барбоссы, неразлучной парочки Пинтела и Раджетти и кое-кого еще) я установила, что судьба забросила меня во временной промежуток между первым и вторым фильмами. Иными словами, в данный момент для команды Джека выдался спокойный период. Надолго ли?... Встретиться с Дэйви Джонсом и его питомцем мне ой как не хотелось… При таком раскладе я точно сиганула бы за борт, не дожидаясь прибытия всей этой подводной братии… Практически единственным утешением для меня в те дни было море. Я могла подолгу смотреть на воду, устроившись на палубе где-нибудь подальше от суеты. И ещё было небо, каждый вечер дарившее мне изумительные по красоте закаты. Пламенеющий солнечный диск медленно опускался за горизонт и погружался в морскую пучину на ночной покой, чтобы наутро вновь вернуться на небосклон. Когда же сумерки переходили в ночь и на борту судна зажигали фонари, на темнеющей небесной тверди, словно в ответ, загорались мириады южных звёзд. Эта картина не переставала изумлять меня. И каждую ночь мне казалось, что надо мной раскинулся исполинский купол фантастического цирка шапито, усеянный сверкающими картинками созвездий. Конечно, утверждать, что на борту “Жемчужины” никто не относился ко мне всерьёз, было бы неправильно. Мистер Гиббс проникся ко мне симпатией с тех самых пор, как подобрал меня на необитаемом острове. Но у Гиббса и без меня было много дел, и уделять мне достаточно времени он не мог. Что, впрочем, компенсировалось вниманием ко мне одного из членов команды. Он, к слову, не был мне знаком ни по одному из фильмов, что, впрочем, подтверждало мою мысль о том, что миры наших любимых фильмов вовсе не статичны, и за кадром происходит много всего… Так вот, возраст моего нового знакомого определить было проблематично, как и в случае со всеми остальными, впрочем. Очевидно, в эту эпоху, а, возможно, именно здесь, на Карибах, люди взрослели быстрее, так что об истинном возрасте оставалось лишь догадываться. Он, казалось, был немногим старше меня. Да и был, пожалуй, чистоплотнее и аккуратнее - в отличие от всех прочих матросов, находиться рядом с которыми было серьезным испытанием для моего обоняния. Звали его Пит, и на борту корабля он тоже был новичком. Когда наставала его очередь нести вахту, мы вели с ним длинные разговоры. - Капитан несправедлив к вам, мисс, - говорил Пит. – Как, впрочем, и ко всем прочим. Кроме Гиббса, разумеется. Что неудивительно – ещё бы, ведь они наипервейшие сообщники. Тут Пит умолк – на палубу неторопливо вышел сам капитан Воробей, бросил на меня внимательный взгляд – словно случайный, ибо поспешно отвернулся и как зачарованный уставился на остывающий карибский закат. - И что это он всё смотрит на вас, мисс? – вкрадчиво шепнул Пит мне на ухо. – Не иначе как очередную пакость затеял… Знаете, он, конечно, прославленный пират и всё такое, но вот характер у него… Ужасный человек, точно вам говорю… Эх, скорее бы на сушу – а уж обратно на корабль меня нипочём не заманишь… - Да, - задумчиво протянула я. – Знаешь, Пит, а ведь я себе его совсем по-другому представляла… Вкрадчивый тон Пита и его обходительность импонировали мне, в то время как высокомерный вид Джека, напротив, отталкивал. Что в очередной раз наглядно демонстрировало, насколько сильно мы порой склонны ошибаться в людях…

~***~

То, что за капитаном значился должок, не давало мне покоя ни днём, ни ночью. Я почти всё время размышляла о том, что потребовать в качестве заслуженного выигрыша. И однажды меня осенило. Матросы развлекались, в шутку сражаясь друг с другом на шпагах. Каждый старался продемонстрировать своё искусство фехтования. “Да, без шпаги и умения фехтовать ты здесь не человек”, – подумалось мне. И ответ на давно мучивший меня вопрос созрел моментально. Минутой позже я проскользнула в кают-компанию, куда, как я ранее заметила, проследовал наш капитан. И верно, Джек сидел за столом, полностью поглощённый изучением расстеленной перед ним карты, и время от времени сверялся с показаниями своего верного компаса. - Капитан Воробей! – мой голос звенел от волнения. Джек вздрогнул от неожиданности. - Опять вы? – он недовольно поморщился. – Кто вас вообще сюда пустил? Чего вам? - Вы проспорили мне желание, если помните. - Зараза. Точно. – Он возвёл глаза к переборке, под которой в такт движению “Жемчужины” покачивался корабельный фонарь, вздохнул. - Ну ладно, так и быть. Чего вы хотите? Денег, драгоценностей? - Не угадали. Я хочу, чтобы вы научили меня фехтовать, - победно заявила я. Я подозревала, что моё пожелание будет неожиданностью для него, но реакция пирата оказалась непредсказуемой. Он воззрился на меня такими глазами, словно у меня вдруг появился русалочий хвост вместо ног. - Что-о-о? – протянул он. – Чтобы я…что? - Да, вы не ослышались. Я давно мечтала научиться управляться со шпагой, - ликующе отвечала я. - Ну что же. Вы поступили опрометчиво. На вашем месте я выбрал бы золото. - Вот именно – вы. Я – не вы. - На сей раз я исполню вашу прихоть. Но я уверен – через пару уроков вы сами откажетесь от своего желания, - в его улыбке сквозило неприятное торжество. Джек не зря отнесся к моей идее со скепсисом. Шпага оказалась ужасно тяжёлой, она оттягивала руку вниз так, что мне стоило огромных усилий удержать её в вертикальном положении. Внимательно наблюдая за тем, как оружие Джека с тихим пением проворно и легко снуёт в воздухе, я почувствовала к нему ещё большее уважение. …Всё произошло внезапно. Уклоняясь от шпаги противника, я недостаточно ушла в сторону, и острый клинок полоснул по моей левой руке. Металл рассёк тонкую ткань футболки, как нож – масло. Руку обожгло словно калёным железом, а рукав начал стремительно набухать кровью. - Ну как? – словно откуда-то издалека донёсся до меня спокойный голос Джека. – Вы всё ещё хотите учиться фехтованию? - Да, - ответила я, задыхаясь от жгучей боли и превозмогая подступающую дурноту. – Давайте продолжим. Что-то похожее на удивление, сменившееся чем-то похожим на уважение, промелькнуло в глазах Джека. - Хватит с вас на сегодня. Ступайте займитесь своей раной – она не опасна. А что касается фехтования – я что-нибудь придумаю. Шпага пока что слишком тяжела для вас… Я присела в неуклюжем реверансе, развернулась и выбежала на палубу в поисках перевязочного материала. И потому не видела, как пират непродолжительное время изучал свою шпагу, залитую рубиновой жидкостью. А затем, не в силах совладать собой, швырнул ее в угол…

~***~

К кому обратиться за помощью в такую минуту? Только к Гиббсу, других вариантов у меня не возникло. Этот добродушный человек, по иронии судьбы попавший на пиратское судно, с первых минут нашего знакомства относился ко мне почти как к дочери. Я довольно быстро разыскала его на носу корабля. - Ну, что у нас тут? – ласково улыбнулся он мне, и у меня сразу отлегло от сердца. - Неудачный урок фехтования, - ответила я ему в тон, демонстрируя окровавленный рукав. - Ну-ка покажи! А, ничего страшного. Я бы сказал, царапина. – Но прибавил, как всегда говорят в подобных случаях: - До свадьбы заживёт. А вообще-то не мешало бы перевязать. - Ты не думай, наш кэп вовсе не такой чёрствый, как могло тебе показаться, - подмигнул Гиббс, умело бинтуя мне предплечье чистой тряпицей, заменившей марлю. – Просто надо получше его узнать. - Получается, я ещё должна заслужить его уважение, - задумчиво проговорила я и зашипела от боли: - Мистер Гиббс, не так туго, пожалуйста! - Пусть моя юная леди меня извинит, но ведь нужно остановить кровь, - невозмутимо откликнулся тот. Закончив с оказанием первой помощи, он сообщил мне шёпотом, как величайшую тайну: - Уж поверь мне, он сейчас сам переживает то, что произошло между вами. Но в этом не признается даже на виселице… Я покинула его и проследовала на корму, где и села, созерцая пенную кильватерную струю – след корабля, который постепенно таял, исчезая на ровной морской глади. Слова Гиббса не давали мне покоя. Неужели он прав? Хотелось бы верить, потому что где-то глубоко внутри я всё равно продолжала восхищаться Джеком… хоть и боялась в этом признаться даже самой себе.