Через край

В один из вечеров мы попали в довольно серьёзный шторм. Мистер Гиббс велел мне спуститься в трюм и укрыться там. Сначала я так и поступила. Но, как мне показалось, качка здесь ощущалась куда сильнее. Предметы, которые не были должным образом закреплены, перемещались по помещению в хаотическом танце. Меня швыряло от одной переборки к другой. Но, что удивительно, чувствовала я себя превосходно. Вероятно, морская болезнь не относилась к числу моих слабых сторон. Это открытие несказанно меня обрадовало. Но следующее открытие несколько охладило мою радость. По полу у моих ног с тихим плеском перекатывалась вода, казавшаяся при неверном свете бешено раскачивавшейся у меня в руке лампы практически черной. У нас открылась течь! Нужно кого-нибудь предупредить! Наверное, разлитое в самом воздухе неистовство и безумство вселились и в меня. Во всяком случае, что ещё могло заставить меня ослушаться Гиббса? Приподняв затылком крышку люка, ведущего на палубу, я смотрела во все глаза. Затем, поняв, что всем не до меня, вылезла наружу целиком. Словом, я совершила очередную непростительную глупость, покинув трюм, вместо того чтобы отсидеться там, как мне было велено. Палуба была скользкой, словно её натёрли мылом, и я то и дело поскальзывалась. Однако я, вообразив себя великим мореплавателем, обвязала себя вокруг талии одним концом каната, а другой накрепко привязала к первой попавшейся на глаза деревяшке. Об этом способе обезопасить себя во время сильной качки я когда-то читала в какой-то книге. Таким образом, подстраховавшись, я почувствовала себя в относительной безопасности и заозиралась в поисках кого-нибудь, кому можно было бы сообщить о течи… и в следующее же мгновение целиком погрузилась в созерцание шторма. Величественная картина бушующей водной стихии завораживала меня. Было одновременно и страшно, и жутко интересно - белые гребни волн, и сами волны, зелёные, как бутылочное стекло, захлёстывавшие палубу; и казавшаяся беспорядочной беготня матросов, убиравших паруса; и команды капитана, голос которого тонул в рёве ветра. Всё смешалось в бешеном круговороте – где море, а где небо, различить было невозможно. Засмотревшись на шторм, я совсем позабыла о том, что не просто так поднялась наверх… Ощущение чьего-то присутствия заставило меня обернуться. Мимо меня, слегка припадая на левую ногу, стремглав промчался кто-то из команды. Я готова была поклясться, что секунду назад он что-то делал там, где был привязан мой страховочный трос. Матрос моментально смешался с толпой своих товарищей. Я даже не успела разглядеть, кто это был. И не успела опомниться, как оказалась уже за бортом, когда палубу захлестнула очередная волна. Я падала в штормовые волны, в ненасытную морскую пучину, падала бесконечно долго… Я не умела плавать и сразу же пошла бы ко дну, если бы не пустая бочка. Её, вероятно, тоже смыло за борт штормовой волной. Я отчаянно хваталась за нее, а она все крутилась, крутилась подо мной, прыгая на воде, как безумная… Я захлебнулась своим криком о помощи и солоноватой горечью морской воды. Отчаянно рванувшись вверх, я сквозь резь в глазах успела увидеть, что с борта корабля следом за мной в море метнулась гибкая ловкая фигура. Ласточкой взвившись в воздух, человек в полёте вытянулся в струну и вошёл в воду изящно, без брызг. Я моментально узнала в нём капитана Джека. “Безумец! – мелькнуло у меня в мозгу. – Неужели он собирается меня спасать? В такой шторм мы утонем оба…” В этот момент волна весом никак не меньше тонны накрыла меня с головой. А вместе с волной на меня обрушилась темнота.

~***~

Карибское море, бушевавшее всю ночь напролёт, к утру наконец успокоилось. Над его зеркальной гладью разгорался жемчужно-розовый рассвет. Волны, всего несколько часов назад превосходившие высотой самые высокие скалы, теперь белыми кроткими барашками ласкались к прибрежному песку пустынного берега. А в полосе прибоя неподвижно лежали двое: молодая девушка в странной для этих мест одежде и мужчина, крепко сжимавший её руку в своей – оба мокрые до нитки. То были мы с Джеком; но я первое время находилась без сознания и потому не могла, разумеется, воочию увидеть эту описанную только что мной картину. Мужчина пришёл в себя первым. Он сел, покрутил головой, приходя в себя. Наконец его память восстановила то, что произошло накануне. Он вспомнил и шторм, и то, как бросился с борта “Жемчужины” в ревущие волны, чтобы спасти… - Эй, мисс! Как вас там… Он перевёл взгляд вниз. - Чёрт возьми! – взгляд пирата наполнился тревогой. – Мисс! Вы меня слышите? Девушка лежала на песке совершенно неподвижно. Он склонился над ней…

~***~

Первым, что я увидела, придя в себя, была пара тёмно-карих глаз в недозволительной близости от моего лица. Показалось мне – или, стоило мне пошевелиться, в них действительно мелькнуло облегчение? Эмоции пересилили здравый смысл – я, резко сев, закатила их обладателю звонкую оплеуху. - За что? Я же не заслужил!- выкрикнул оскорблённый в лучших чувствах Джек, отпрянув прочь. - Уж вам-то должно быть ясно, за что, - с горечью отвечала я. – Какая досада, что я так не вовремя пришла в себя, не правда ли, капитан? Не удалось воспользоваться удобным случаем? Глаза напротив вновь приняли уже хорошо знакомое мне холодное, презрительное выражение. - Вы слишком долго находились без чувств, мисс, - отрезал пират. – Я уже успел подумать о самом худшем… Он явно собрался уходить – встал, отряхнулся от песка. - Кстати, - вдруг вспомнил он. – Мой вам совет на будущее. Десять раз подумайте, прежде чем лезть купаться в десятибалльный шторм. Тем более не умея плавать. - Что? - возмутилась я. – Уж не думаете ли вы, что я сама прыгнула за борт? И куда вы собрались? Не оставляйте меня одну!... - Ну и ладно! – в сердцах выпалила я минуту спустя, потому что он никак не отреагировал на мои слова. Увязая в песке, пират не торопясь, своей неподражаемой походкой шёл вдоль полосы прибоя. Мне казалось, что он даже тихонько напевает что-то себе под нос. – Через какое-то время я погибну от жажды и голода, и тогда угрызения совести будут мучить вас всю оставшуюся жизнь! Если, конечно, у таких, как вы, есть совесть... Никакой реакции. Зато моё внимание привлекла подозрительная возня в прибрежных кустах. Я пристально посмотрела в ту сторону – что это, дикие звери, птицы или что похуже… Побережье огласил дикий визг, помимо воли вырвавшийся из моих лёгких. - Мисс, опять ваши штучки? Учтите, я не намерен… - Джек лениво обернулся, но увиденное потрясло его настолько, что он забыл, что хотел сказать. Мгновенно сориентировавшись в обстановке, он в несколько прыжков оказался передо мной и рванул шпагу из ножен. А навстречу ему из кустов, словно по команде, выскочили обитатели этого вроде бы необитаемого берега. Насколько я могла понять, это были представители какого-то индейского племени. Лица их покрывала пёстрая боевая раскраска, которая почти совсем скрывала навеки въевшийся в кожу бронзовый загар. Из одежды на них были только набедренные повязки. Но самым интригующим было их оружие. У большинства из них в руках было по очень острому на вид копью. Некоторые натягивали тетиву луков, и было видно – промаха они не дадут. Шпага Джека явно им не понравилась: в толпе послышался грозный ропот, напоминающий подземный гул – предвестник землетрясения. - Бросьте шпагу! Или они превратят нас в решето! Их слишком много! – жарко зашептала я на ухо пирату. Тот слегка помедлил, словно демонстрируя, что сам пришёл к подобным выводам, а затем разжал пальцы. Шпага упала на мокрый песок. А её владелец как-то заискивающе улыбнулся и промолвил, обращаясь к толпе: - Переговоры?..