Через край

Нас вели сначала вдоль берега, затем сквозь джунгли, покуда тропический лес не расступился, открыв нашему взору удивительное поселение: хижинки из грубого необработанного камня венчали крыши из пальмовых листьев. На главной площади у подножия огромной каменной пирамиды, чья вершина, казалось, терялась в облаках, нас встретил индеец в раскраске куда более яркой, чем у простых воинов. Шея его была унизана ожерельями из звериных клыков и – что несомненно хуже, - человеческих зубов. Джек низко поклонился и резко дёрнул меня за руку, так что я вынуждена была осесть в пыль. - Что вы себе позволяете? – зашипела я, с ненавистью глядя на пирата снизу вверх. - Тихо! – оборвал он меня. – Это верховный жрец. Ему положено выказывать знаки почтения. Тем временем жрец обратился к нам на чудном наречии – свистящем и щёлкающем, как птичий щебет. К моему удивлению, Джек бойко отвечал ему на том же языке. Беседа некоторое время продолжалась мирно, но, выслушав очередной ответ жреца, Джек вдруг изменился в лице. - Этого ещё не хватало, - пробормотал он себе под нос. - Что он сказал? – забеспокоилась я. - Ничего особенного. Просто мы попали сюда в удивительно подходящее время. Раз в год это племя приносит жертву своим богам. Они долго выбирают кандидатов – мужчину и женщину. Стать жертвой – очень почётно. Но в этот раз им не пришлось даже выбирать… - То есть? – холодея, произнесла я. - На этот раз жертвы к ним явились сами. Церемония состоится завтра на рассвете. - Что им от нас нужно? – спросила я севшим голосом, хотя заранее уже знала ответ. - Как что? Кровь, - язвительно отозвался Джек. – Ваша, кстати, часом не голубая? - Но… этого не может быть! Мы же не из их племени! Мы не знаем их обычаев! Они не имеют права! - Незнание их обычаев вовсе ни от чего не гарантирует. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит, - жёстко ответил пират. Он был вне себя от того, что ситуация не подконтрольна ему и он никак не может повлиять на её исход. Меня парализовало ужасом; я могла только открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Но звук из меня не шёл. - Хочу заметить, что мы попали в эту переделку из-за вас! – подчёркнуто любезно обратился ко мне Джек; каждое его слово было пропитано ядом. – Из-за того, что вас вдруг потянуло на приключения. Это наконец вывело меня из ступора. - Приключения! – выкрикнула я со слезами в голосе. – Можно подумать, я всю жизнь мечтала окончить свой земной путь на алтаре какого-то недоразвитого индейского племени. Да ещё в компании с … пиратом! “Который ни в грош меня не ставит”, хотела добавить я. Но осеклась, прикусив язык. Потому что моя небольшая речь явно больно задела Джека. Он отшатнулся, словно я снова его ударила, лицо исказила болезненная гримаса. - Вот, значит, как… - тихо произнёс он. И больше не добавил ни слова. И пока нас вели к месту нашего временного заключения, ни разу не взглянул на меня. Я вздохнула про себя. Сама того не желая, я сильно его обидела… Камера оказалась пещерой в скале, вход в которую был забран крепкой решёткой. Она закрылась за нами, и мы остались наедине друг с другом и своими мыслями.

~***~

Это была кошмарнейшая ночь в моей жизни! Я лежала, свернувшись в клубок, на жёстком полу пещеры. Сон не шёл. Мой товарищ по несчастью неподвижно замер у решётки, прислонившись спиной к стене и опустив шляпу на глаза. Косясь на него исподтишка из-под не до конца сомкнутых век, я буквально кожей чувствовала, как он всем своим существом стремится наружу, к недосягаемой для нас свободе. Я дрожала от холода и ужаса; как ни старалась я взять себя в руки, всё было тщетно. Мои душераздирающие вздохи и всхлипывания всё же доносились до слуха пирата, хоть и понимала я, как они должны были его раздражать. Внезапно он отделился от стены, с которой, казалось, почти сроднился, и улёгся на пол подле меня. - Там была течь… в трюме… я хотела кого-нибудь предупредить, а вовсе не… - всхлипнула я жалко. - Ну ладно, будет, - мирно проворчал Джек. И дружески добавил: - Не отчаивайся раньше времени. Удивлённая, я подняла на него глаза, ожидая подвоха, но встретила почти ласковый, полный сострадания, взгляд. Краешком сознания я отметила тот факт, что отныне мы с ним на “ты”. Безусловно приятный факт, несмотря на весь ужас сложившейся ситуации. - Но ведь всё уже предрешено, - упавшим голосом ответила я. - Вовсе нет! Ситуация может перемениться в любой момент. Ты не одна. С тобой капитан Джек Воробей. Смекаешь? – он усмехнулся. – Никто ещё не мог похвастаться тем, что заманил меня в такую ловушку, из которой я не нашёл бы выхода. Мои губы, словно против воли, изогнулись в жалком подобии улыбки. - Как, ты говоришь, тебя зовут? – непринуждённо поинтересовался он. В ответ на мой вопросительный взгляд он произнёс, словно извиняясь: - Уж больно чудные у вас имена, непривычные для нашего уха. Шмыгнув носом, я произнесла свое имя. Джек одними губами беззвучно произнёс его, словно осторожно пробуя на вкус незнакомое лакомство, и покачал головой. Меня вдруг осенило. - Может, так будет лучше? Это то же самое, но на английский манер. – И я написала “то же самое”, но на английском языке, пальцем на земляном полу пещеры. - Айрин! – оживился Джек. – Так бы сразу и сказала! Транскрипция была мне не знакома (сама я подразумевала несколько иное), но звучание моего старого нового имени мне понравилось. От него так и веяло романтикой восемнадцатого века, кринолинами и балами… И остаток ночи мы провели, лёжа голова к голове и тихо переговариваясь.

~***~

Но когда пришёл час Х, оптимизм покинул даже Джека. Сколько мы ни мечтали вслух в ту ночь о том, чтобы рассвет никогда не наступил, природные явления оказались нам неподвластны. Вход в нашу тюрьму был обращён как раз на восток. Первые же лучи восходящего светила окрасили стены пещеры в багровые тона. Я вздрогнула – так живо напомнило это о том, что нам предстояло. Индеец с копьём наперевес выпустил нас из пещеры и жестами красноречиво объяснил, что нам следует идти с ним и что будет с нами в случае неповиновения. Под конвоем мы проследовали к центру посёлка – месту, где всё и должно было завершиться. Я не сводила с пирата глаз, мысленно прикидывая, сколько раз он уже оказывался в схожих ситуациях. Да, то, как он держался, было непостижимо для моего ума. Эта гордо поднятая голова, слегка откинутая назад, расправленные плечи, независимая походка, сверкающий взгляд… и всё это при том, что его вели на казнь. Сам его вид внушал невольное восхищение. Боюсь, что я не составила ему подходящей пары, хотя и старалась по мере сил ему подражать. Немного удивило – если, конечно, я способна была ещё удивляться - то, что нам не связали даже рук. Как кисло пояснил Джек, это тоже часть ритуала: дескать, мы приносим себя в жертву добровольно. Посреди площади возвышалась каменная пирамида с усечённой вершиной, на эту площадку нам и предстояло взобраться по очень крутой лестнице с до безобразия узкими ступенями. Чтобы при восхождении чувствовать себя в безопасности, пришлось бы подниматься боком. Лестница, меж тем, была довольно широкой: по ней бок о бок могли спокойно подняться двое, не мешая друг другу. С упавшими сердцами мы ступили на первые ступени, в спину нам смотрели острия копий. Примерно на середине лестницы мои предательски дрожавшие ноги наконец подогнулись, и я упала. Тонкая джинсовая ткань мгновенно превратилась в лохмотья, а колени оказались разбиты в кровь об острые, как бритва, края узких ступеней. Ближайший ко мне стражник грозно нацелил на меня копьё, приказывая подняться. Но если бы я только могла! Я корчилась на ступенях от боли, кусая губы, чтобы не закричать. - Прочь! – рявкнул Джек на стражу, а потом наклонился и легко поднял меня на руки. И так, с этой ношей, продолжил наше восхождение. Толпа, запрудившая площадь от края до края, изумлённо вздохнула в один голос. Видеть такое им ещё явно не приходилось. Мой разум мутился от ужаса, но эти минуты я запомнила навсегда. Наши взгляды пересеклись, он смотрел на меня с тоской и болью, как вслед уходящей в море без него “Жемчужине”… Но вот и вершина пирамиды, где нас поджидал верховный жрец в раскраске, соответствующей моменту. Джек бережно поставил меня на ноги. - Держись достойно, - скорбно произнёс он. Я покосилась на очень острый кинжал в руке жреца. “Обсидиан, вулканическое стекло”, – вспомнилось мне. - Раз уж всё так вышло… как по-твоему, имею я право на последнее слово? - Имеешь, - ответил он после секундного раздумья. Сама не знаю, что на меня нашло. Но помирать – так с музыкой! Я обвила руками его шею и поцеловала прямо в губы. Миг – и я смущённо спрятала раскрасневшееся лицо в складках рубашки у него на груди. В карих глазах Джека мелькнул озорной огонёк. - Я хотел бы попросить вас повторить, мисс… А лучше сам переспрошу – вдруг я что-нибудь не так понял? Он приподнял моё пылающее лицо за подбородок и впился в мои губы ответным поцелуем. И какой это был поцелуй! Против моего – лёгкого, невесомого, как бабочка, касания, - огненный, страстный! Такой, что я сразу же обмякла в его руках. Толпа недовольно заворчала – отсюда, сверху, этот звук напоминал рев штормового моря – еще бы, начало представления все откладывалось и откладывалось. Бедняги, они так жаждали своего долгожданного зрелища! - Вот теперь нам точно конец, - оптимистично заметил Джек. Я сочла уместным промолчать. Взявшись за руки, мы сделали шаг, отделявший нас от жертвенного камня. Я не сводила глаз с его лица, желая, чтобы оно было последним, что мне суждено было увидеть. И он, вероятно, это понял, потому что тоже не отрываясь смотрел на меня. Долго-долго, так, словно вокруг не было больше ни единой живой души. Всё так же держась за руки, мы легли на плоский, как крышка стола, камень. Кинжал взмыл над нами… я стиснула руку Джека так, что побелели костяшки… Внезапный подземный гул заставил нас вздрогнуть – а что еще более вероятно, содрогнулась сама земля. Подземный толчок, вздымаясь откуда-то из глубины, снова швырнул нас в объятия друг друга. Так кубарем мы и скатились с камня на землю. Причём рука Джека специально оказалась у меня под затылком, защищая мою голову от удара, а сам он и уже нечаянно - придавил меня всей своей тяжестью. - Слезь с меня! – взмолилась я. – Ты меня раздавишь! - Извини… но мне понравилось! – подмигнул неугомонный Джек. Мы встали, отряхивая одежду от пыли. Тем временем за первым толчком пришёл второй. Я покачнулась, словно стояла на кренящейся палубе корабля. - Что это? Неужели землетрясение? – изумлённо спросила я. - Землетрясение?... Да, конечно же! – Джек просиял. – У меня есть идея! И он, выступив вперёд, зычным голосом произнёс целую тираду на языке этого гостеприимного племени. Я, разумеется, не поняла ни слова из неё. Но главным было то, что речь произвела на аборигенов большое впечатление. Все они, как один, упали на колени. Жрец посмотрел на Джека с уважением, смешанным с отвращением и страхом, но падать ниц не стал, считая это унизительным для особы своего сана. - Что ты им сказал? – шепнула я. - Всего лишь - что боги недовольны их решением принести нас им в жертву. Вот и наслали на них дрожь земли. Если же смертные не станут внимать этому предупреждению и не отпустят нас, то боги сметут к морским чертям их поселение. Всё гениальное просто! В который раз меня приводило в восхищение это умение Джека развернуть самую неблагоприятную ситуацию в свою пользу, так что в конечном итоге в выигрыше оставался он. Ну и в данном случае я тоже, разумеется. Я ничего из этого не произнесла вслух, но, вероятно, он прочитал восторг в моих сияющих глазах.

~***~

Нам – несостоявшимся жертвам, а теперь почётным гостям племени – выделили отдельную хижину. Я на своих разбитых ногах с трудом доковыляла до неё, опираясь о руку Джека, и сразу же рухнула на пол, закрыв глаза и про себя ругаясь от боли. Пират бросил взгляд на мои тонкие летние джинсы, превратившиеся на коленях в окровавленные лохмотья, что-то прикинул в уме. - Я сейчас вернусь, не скучай, - бросил он мне. Джек выскочил из хижины – передвигаться медленно этот человек, похоже, не умел. Через десять минут он вернулся с глиняным горшком, наполненным кипятком, и охапкой каких-то сочных блестящих листьев. - Что это за гербарий? - поинтересовалась я. - Не знаю, что такое гербарий, лично я сейчас собираюсь заняться твоими ранами, - кратко проинформировал он меня. Завороженная, я наблюдала за тем, как он со знанием дела, держа лист за черешок, опускает его в дышащий паром горшок. Затем он велел мне засучить брючину и не мешкая приложил слегка разварившийся лист к ссадине. Рана, боль в которой уже успела притупиться, заныла с новой силой. - Щиплет! – охнув, пожаловалась я. - Ничего, так и должно быть, – кивнул пират. - Скоро пройдёт. Таким образом были обработаны ссадины на другом колене и на обеих ладонях – руки я, падая, инстинктивно выставила вперёд, так что им тоже изрядно осталось. - А теперь отдыхай. Нам пока ничто не угрожает. - Пока?- сонно переспросила я. - С этими полудикими племенами ничего нельзя сказать наверняка, - задумчиво произнёс Джек. – Завтра мы покидаем этот гостеприимный уголок. Добротой местных жителей лучше не злоупотреблять… - Ну, тогда спокойной ночи, - или, вернее, спокойного дня? - зевнула я, ибо за стенами хижины уже кипел от жары воздух. Глаза слипались после предыдущей бессонной ночи и всех треволнений. Джек молча кивнул, что должно было, вероятно, означать “И вам того же”. Я осторожно свернулась в клубок, оберегая раненые колени и ладони. Капитан Воробей пристроился рядом. И мы моментально провалились в сон – впервые за много-много часов.