Через край

Пробуждение на следующее утро было значительно приятнее. Не знаю, во сколько в этих краях наступает рассвет, но солнце только-только начало выглядывать из-за горизонта. Мы проспали, как два бревна, больше половины суток! Что, впрочем, было неудивительно, если учесть, сколько всего на нас свалилось. Постепенно возвращаясь из царства снов к реальности, я обнаружила один любопытный факт. Если мы ложились спать порознь, хотя и рядом, то проснулись вместе: моя голова покоилась у него на груди, а он в свою очередь крепко обнимал меня. Джек, казалось, ещё спал. Я полежала немного, пока не вспомнила всё, что произошло накануне – и, буду совсем откровенна, – наслаждаясь его теплом, спокойствием и умиротворённостью, которые дарили мне его руки. Это открытие несказанно удивило меня саму. Окинула беглым взглядом свои колени – это тоже было удивительно, но ссадины уже благополучно начали заживать. А потом подумала, что благовоспитанной леди в подобной ситуации, пожалуй, пристало бы выказать возмущение. - Капитан Воробей! – позвала я тихо. Тот не шевельнулся и очнулся только после довольно ощутимого тычка. - Как, уже утро? И который сейчас час? – невозмутимо поинтересовался он хрипловатым спросонья голосом. - Понятия не имею. Но как ты это объяснишь? - Что именно? – переспросил он с недоумением. - Вот это, - я кивнула на его руки. - Ах, это… ну скажем так, на Карибах по ночам холоднее, чем кажется, - туманно ответил он. – Не подумай ничего плохого, я всего лишь защищал тебя от ночной прохлады. Кроме того, кто к кому вчера первым полез целоваться? - Это ничего не значит, - вспыхнула я. – Я ведь думала, что нам конец пришел… Так и быть, сделаю вид, что верю тебе, - и, потягиваясь, поинтересовалась: – А что у нас на завтрак? - Сожалею, мисс, завтрак в постель не предусмотрен. Надо быстрее уносить отсюда ноги, пока мы сами не стали завтраком для местных богов… Подобно двум призракам, бесшумно и очень быстро, мы покинули пределы спящей деревни и растворились в душной зелени джунглей.

~***~

Сочная, блестящая, как будто ее натерли полиролью, листва вокруг, насколько хватает глаз, да клочки неба цвета медного купороса высоко наверху – там, где его не застилают развесистые кроны деревьев. Таковы карибские джунгли, через которые мы продирались, стремясь к побережью. Поход через лес ничем не напоминал увеселительную прогулку. Следовало быть очень внимательным, остерегаясь сотни разнообразных опасностей. В частности, одно из произраставших здесь деревьев – вполне заурядная на вид пальма – обладало коварной, покрытой острыми шипами корой. В шипах таился яд. Стоит ли говорить, что от этого представителя местной флоры надлежало держаться как можно дальше! Постоянно надо было смотреть под ноги, чтобы не наступить на змею или еще какую-нибудь ползающую гадость. Одновременно полагалось оберегать лицо и в частности глаза – чтобы не хлестнула ветка. В довершение всего местами в воздухе висели целые облака кусачей мошкары. Солнце уже взошло и жарило вовсю, так что под влажным пологом леса стало душно, как в бане. Хотелось пить и есть. Последний раз мы ели сразу же после нашего чудесного спасения – местные по первой же просьбе доставили нам несколько огромных подносов с разнообразной снедью. Джек, подмигнув, посоветовал мне ограничить свое меню фруктами и рыбой. Припомнив нравы туземцев, я подумала, что в словах пирата было зерно истины. Впрочем, фруктовое ассорти оказалось очень сытным. Но было одно “но”. Коктейль из тропических плодов был вчера. Облизнув пересохшие губы, я осмелилась нарушить напряженное молчание. - Джек, ты уверен, что мы двигаемся в правильном направлении? - Кажется, некая присутствующая здесь молодая особа утверждала, что многое знает обо мне и моей жизни, - фыркнул пират. – Разумеется, я могу ошибаться. Но вот мой компас – никогда. Я рассчитываю на то, что вскоре мы уже будем находиться на борту “Жемчужины”. Я абсолютно уверен, что этот небольшой остров – единственный клочок суши в этой части Карибского моря. Я также не сомневаюсь в том, что Гиббс разыскивает нас. Следовательно, если мы выжили, то можем находиться только здесь. И он, разумеется, был совершенно прав. Примерно через полчаса мы лоб в лоб столкнулись со спасательной экспедицией, возглавляемой мистером Гиббсом. Вероятно, исключения из правил все-таки иногда бывают. Даже из таких, как известное: “За отставшими не возвращаются”…

~***~

“Жемчужина” с приспущенными парусами мирно покачивалась на волнах недалеко от берега. Часть команды, пользуясь неожиданно выпавшими на их долю несколькими часами безделья, бесцельно бродила по берегу, кто-то плескался в прибрежных волнах. Мирная картина. Но что-то портило её, подобно тому, как делают ясный небосвод угрожающим и мрачным собирающиеся на горизонте тучи. Я взахлеб рассказывала Гиббсу о наших приключениях в тропиках, а сама тем временем, по возможности незаметно, присматривалась к окружающей обстановке. Вот оно – на миг проступило ясно и вновь скрылось. Мрачные взгляды исподлобья. Далеко не все в команде Джека были рады нашему возвращению. Пока капитан отсутствовал, в рядах его матросов явно назревал бунт. Кто же зачинщик?.. Я медленно обвела команду взглядом, подолгу задерживая его на каждом человеке. Все-таки я провела несколько дней среди этих людей, они вели при мне свои разговоры, нисколько не стесняясь моего присутствия. Возможно, многим из них было не по нутру капитанство Джека. Но лишь один выказывал недовольство вслух… “…он, конечно, прославленный пират и всё такое, но вот характер у него… Ужасный человек, точно вам говорю…” Кроме того – он же всячески старался расположить меня к себе и настроить против Джека… Я широко раскрыла глаза. Тот матрос, которого я заприметила за секунду до того, как меня смыло за борт, слегка прихрамывал. Пит – тоже. Последний кусочек головоломки встал на свое место. Я поискала среди моряков своего подозреваемого. Встретившись с ним взглядом, я поняла – Пит уже почувствовал, что мне все известно. Его рука потянулась к висевшему на поясе пистолету. Правильнее всего было бы тихонько предупредить Джека и Гиббса, но времени на это уже не оставалось. - Джек, этот человек готовит бунт против тебя! – выкрикнула я, указывая на Пита. – Кроме того - это из-за него я оказалась за бортом! Вероятно, он ожидал, что ты бросишься меня спасать, и он таким образом избавится от тебя! - Что ты несёшь! – возмутился мой обвиняемый. – Я никак не причастен к этому происшествию. Ты сама плохо завязала канат! - Возможно… но откуда ты знаешь об этой маленькой детали? – отреагировала я. – По-моему, знать про канат мог лишь тот, кто его завязывал. И тот, кто его отвязал… - Ах, чёрт возьми! Проклятая девчонка! – мой бывший поклонник резко выхватил из-за пояса пистолет и молниеносно взвёл курок. Всех, кто находился поблизости, словно разбил паралич. Грохнул выстрел, тревожно завоняло порохом. Я с ужасом увидела, как Джек медленно, словно в замедленной съёмке, оседает к моим ногам. Его лицо исказилось гримасой боли, а на одежде расплывалось багровое пятно. Ибо в те решающие доли секунды Джек успел встать между мной и Питом, закрывая меня от его пули… Предатель стремительно помчался к лесу, и с ним – еще пятеро наших матросов, которых он сумел-таки склонить на свою сторону. Вступать в открытый бой они побоялись и теперь следовали благороднейшей пиратской традиции – спасали свои шкуры. Опомнившиеся Гиббс и остальные открыли огонь. Но бунтовщики благополучно скрылись среди тропической зелени.

~***~

Пираты бережно доставили своего капитана в его каюту. Я бесцельно слонялась по палубе, ломая руки. Что происходит там, внизу? Пит целился мне в сердце, а Джек выше меня ростом, так что пуля попала в область, где нет жизненно важных органов… кажется… и всё же? А если будет сильная кровопотеря? О какой медицинской помощи можно говорить в море? Да ещё и в восемнадцатом веке? Будучи погружена в свои мысли, я вздрогнула, когда рядом, бесшумно, как призрак, возник Гиббс. - Как?... – голос мой пресёкся – горло перехватил спазм. - Неважно, - отвечал тот, пряча от меня глаза. – Необходимо срочно вынуть пулю, иначе… Я молча кивнула, глотая слёзы. И тут Гиббс ошарашил меня. - Это придётся сделать тебе. - Но я… мне никогда не приходилось делать ничего подобного. Я же… не смогу, - просипела я. – Неужели у вас на борту нет врача? - Наш судовой врач, боюсь, уже свел близкое знакомство с виселицей, - мрачно сообщил Гиббс, и я поняла, что, должно быть, медик оказался среди тех несчастных, что были пойманы и теперь дожидались своей участи в Порт-Ройяле. - Кэп сказал, что никого, кроме мисс Айрин, к себе не подпустит, - услышала я, как сквозь туман. Что это? Проверка на смелость, которую решил устроить мне Джек? Причём, возможно, ценой своей жизни? У меня противно ослабели колени. - Ты должна попытаться. У тебя получится! Главное – помни, что это последний шанс для него, - Гиббс ободряюще улыбнулся мне. Я сделала пару глубоких вдохов и поняла, что отступать некуда. - Что же, тогда мне нужен хоть какой-нибудь инструмент, чистые тряпки, тёплая вода, и – ром! По глазам Гиббса я поняла, что последний пункт его обескуражил. - Да, вы не ослышались, я сказала ром. И побыстрее, нам дорога каждая минута!

~***~

Когда я вошла в капитанскую каюту, то обнаружила там практически весь экипаж. Мой пациент, обнажённый до пояса, был распростёрт на узкой койке. Весь его вид – от крепко сжатых кулаков до остановившегося взгляда - говорил о непрекращающейся боли. И прямо-таки кощунственно выглядело на этом гибком смуглом теле пулевое ранение под ребрами слева, на ладонь ниже сердца. Возможно, то был всего лишь плод моего воображения – но при виде меня Джек, казалось, ощутил нечто вроде облегчения; на его плотно сомкнутых губах промелькнула вымученная, жалкая улыбка. У меня возникла дикая догадка: он ждал меня, ждал, что я смогу как-то облегчить его мучения. Во мне всё оборвалось. - Все прочь! – рявкнула я на команду. – Чего столпились, как в театре!... Мистер Гиббс, а вы останьтесь, пожалуйста – ваша помощь будет неоценима… Впрочем, рана оказалась не такой уж страшной – нужно было только смыть слой запёкшейся крови. Мистер Гиббс приволок откуда-то видавший виды медицинский саквояж. Я открыла его и тут же закрыла. Мне стало нехорошо от вида этих доисторических медицинских инструментов, которые внешне тянули скорее на приспособления для пыток. Но кое-что ценное я все-таки смогла разыскать. Пинцет. Самый обыкновенный, заурядный пинцет. Я обрадовалась этому нехитрому инструменту так, как когда-то давно радовалась новогодним подаркам. Окунула его в ром, попросила боцмана выбить искру из огнива – и, ничтоже сумняшеся, сунула пинцет в огонь. - Скажите пожалуйста! - изумлённо вскинул брови тот, наблюдая за пляшущим по металлической поверхности голубым пламенем. Казалось, даже Джек заинтересовался происходящим, искоса он наблюдал за моими приготовлениями. Я не разделяла их любопытства. Ром вместо анестетика, он же – в качестве антисептика… О Господи! У меня кошки скребли на душе: кровопотеря, риск заражения крови, адская боль и, как следствие, болевой шок, да еще и пародия на врача в моем лице. Я биолог, а не медик! Притом недоучившийся… Но, самое смешное, выбора у меня действительно не было… - Мистер Гиббс, рому для капитана, пожалуйста, - деловито велела я. Учитывая то, что Джек должен был вынести в ближайшие минуты, ром был не только позволителен, но и необходим. Мне самой делалось дурно при мысли о предстоящей операции. Я отсутствующим взглядом наблюдала за тем, как боцман помогает Джеку сделать пару глотков, и пришла к выводу, что ром не помешал бы и мне. Было видно, что подобное лечение пришлось пирату по вкусу. Однако страшный момент всё равно настал, тянуть с оказанием помощи больше было нельзя. - Сейчас будет немножко больно, - деланно весёлым тоном произнесла я, приближаясь к Джеку. Тот едва заметно кивнул и, судя по его слегка отрешённому виду, покорился неизбежному и приготовился терпеть столько, сколько потребуется. Я присела рядом и с замиранием сердца погрузила инструмент в жутковатые раневые глубины. Я на ощупь искала кусок свинца, усилием воли сдерживая дрожь и представляя, какие мучения доставляют эти неумелые манипуляции моему пациенту. Тот прикрыл глаза. Но, к моему восхищению, ни разу не пошевелился, и ни одного стона не вырвалось из его груди. Наконец пуля со стуком покатилась по дощатому полу. - Молодец! – с искренним восхищением обратилась я к Джеку. – Мне бы твоё мужество! Терпеть осталось совсем немного. – Мне самой непонятно было, кому я всё это говорю – ему или всё же самой себе. Я ободряюще положила ладонь на его раненый бок, ощутила, как ненормально горяча кожа. Джек вздрогнул и весь напрягся, кровь из раны потекла обильнее. - Ой, извини! – я отдёрнула руку. – Больно? Расслабься, пожалуйста, насколько сможешь, иначе потеряешь много крови. Я, как смогла, неумело перевязала рану. И тут мне показалось, что “Жемчужина” зарылась носом в набежавшую волну, пол поплыл под ногами. А уже через мгновение я ощутила в горле жидкий огонь. У меня перехватило дыхание. - Что это за гадость? – пролепетала я. - Нехорошо, мисс, называть гадостью лучший ямайский ром! – расплылся в улыбке Гиббс – он стоял надо мной с бутылкой в руке. - Как только вы его пьёте, - буркнула я и тут же пристрожилась: – И с чего это вам вдруг вздумалось меня напоить? - Я подумал, что это пойдёт тебе на пользу. Ты так интересно позеленела… - А… да, может быть… ну что же, главное – дело сделано. Теперь всё зависит только от него. – Мы посмотрели на Джека, но силы ему изменили. Вынужденный претерпеть невыносимую физическую боль, он потерял сознание. Я присела на стул в углу. - Я останусь с ним, мистер Гиббс.

~***~

Миновал вечер, настала ночь. Но всё оставалось по-прежнему. Я сидела у изголовья раненого друга, окаменевшая от горя. Мне оставалось только следить, чтобы тряпка, которую я положила ему на лоб для смягчения жара, оставалась холодной, да наблюдать за тем, как он борется за свою жизнь. Казалось, только сейчас я поняла, что значит для меня этот человек. И то, что если сейчас я потеряю его – невыносимого, раздражающего, выводящего из себя, - тотчас потеряю и часть своей души. Причём часть, вне всяких сомнений, большую… И я сидела, боясь отвести от него взгляд хоть на миг, шепотом постоянно разговаривала с ним, хотя он и не слышал меня, и гладила пальцы, унизанные перстнями. Они могли быть решительными, неумолимыми, эти пальцы – когда сжимали эфес шпаги. Могли быть нежными, бережными – мне не довелось узнать этого, но я в это верила. Сейчас же они были просто бесчувственными и горячими от лихорадки. - Джек, ты должен выжить. Ты сильный, ты справишься, я верю в тебя… Помнишь ту ночь? Мне казалось, всё уже потеряно, а ситуация разрешилась так благополучно… Всё благодаря тебе. Благодаря тебе мы сейчас здесь, иначе я, наверное, и вовсе не дожила бы до рассвета, меня убил бы мой страх. Ты меня не оставил тогда, не позволял мне поддаваться унынию. А теперь мы поменялись ролями, я здесь, с тобой…я тебя не покину… я знаю, что тебе тяжело сейчас. Но ты выкручивался и не из таких переделок… Прошла ночь, а мне казалось – годы. Но с первым проблеском морской зари я заметила у своего пациента несомненные признаки улучшения: дышал он уже не так тяжело, как раньше, когда казалось – он отчаянно сражается за каждый вдох; жар также постепенно спадал. И настал наконец долгожданный момент, когда он открыл глаза и посмотрел на меня совершенно осмысленным взглядом. Узнал – и улыбнулся мне. Даже пошевелился и тяжело, со стоном, принял какое-то подобие сидячего положения. Я поняла, что мы победили, теперь всё будет хорошо. В душе у меня заливались соловьи. Но, маскируя свои истинные чувства, я поинтересовалась ворчливо: - И скажи мне на милость, зачем тебе это понадобилось? Та пуля предназначалась мне. Какая тебе была выгода? Вечно ты высовываешься… - Выгода здесь совершенно ни при чём. Нужно всегда избегать того, чего можно избежать, - голос его был слаб, как шелест волны, накатывающей на песчаный берег, так что мне пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать ответ. – Ты могла избежать этого ранения. Ты его избежала. Это признание истощило его силы, и он снова бессильно откинулся на подушки. Я же снова окаменела. Понимание пришло как вспышка молнии, озаряющей мир, утонувший во тьме. И в самом деле, как знать, что было бы, если бы пуля попала по адресу? Я внутренне содрогнулась – а потом, не в силах сдержать благодарности, упала ему на грудь и разревелась.