Через край

Тортуга… легендарный пиратский остров, маленькое государство, живущее по своим собственным законам. Мне тут не место, думала я, внутренне сжимаясь в комок. Несмотря на то, что сила, полученная от Джека, все еще бушевала внутри, подзуживая на всякого рода «подвиги» (мне то и дело приходилось усмирять себя, напоминая, что в этом мире я гостья, и мне следует вести себя скромнее), мне было бы совсем некомфортно, если бы не двое мужчин, которые следовали по обе стороны от меня. Куда первым делом направляется моряк, впервые за долгое время ступивший со сходней на берег? Правильно, в таверну. Туда-то мы и направились с Джеком и Гиббсом по узким кривым улочкам острова, который никогда не спит. Было уже около полуночи, но, несмотря на поздний час, жизнь тут кипела – да что там, бурлила ключом. То и дело слышались звон разбитого стекла, пьяные выкрики, нестройное пение… - Добро пожаловать на Тортугу! – провозгласил Джек. «Сейчас что-нибудь случится», - подумалось мне. Я стала припоминать фильмы, вернее, те их сцены, которые разыгрывались на этом острове. Мои ожидания оправдались. Откуда-то из темноты, разгоняемой неверным светом множества самодельных факелов – своеобразное уличное освещение – внезапно появилась женская фигура в платье с кринолинами – вероятно, некогда дорогом, но сейчас донельзя потрепанном и заношенном. На меня пахнуло резким запахом дешевых духов – не иначе, как девушка полфлакона на себя вылила. Ну и род ее занятий сомнений не вызывал. - Ну здравствуй, Джек Воробей, - пропела незнакомка, стреляя глазами то на Джека, то на Гиббса. - Капитан Джек Воробей. Здравствуй, эээ… Изабелла, - промямлил Джек. Особой радости в его голосе я не заметила. - Джозефина! – огрызнулась девица. – Быстро же ты забываешь своих подружек! - Ну прости, цыпа, ошибся, с кем не бывает. Изабелла, Джозефина… имена так похожи, легко спутать, - заюлил Джек. Я ожидала очередной пощечины и слегка насторожилась, не зная – насладиться ли мне этой сценой или выцарапать нахалке глаза. Но девица неожиданно переключилась на меня. Сказать по правде – под ее пристальным, изучающим взглядом я почувствовала себя чрезвычайно неуютно. Словно бы меня просветили рентгеном, отметив и худобу, и молодость, и далеко не женственный наряд, и моментально составили мнение. Нелестное, разумеется. - Кто она? – прошипела девица, с ненавистью косясь на меня. - Она? Ты о ком? – округлил глаза Джек. – А, ты о ней? Кто ты, цыпа, и зачем за нами увязалась? А, не обращай внимания, - снова обратился он к своей агрессивной пассии. – Это наш новый матрос. А как она палубу драит - залюбуешься! Я чуть не поперхнулась. Ну Джек дает!.. Десятью минутами позже мы бок о бок сидели в дурно освещенной, переполненной посетителями таверне. В углу что-то немелодично пиликали на скрипках несколько забитых, озирающихся по сторонам музыкантов. Пираты заказали себе по кружке рома, а для меня велели принести эля. В данный момент мы сидели за одним из дальних столов, липким от пролитой выпивки, капитан и его старпом смаковали содержимое своих кружек, а я угрюмо уставилась на дно своей. - Ну, что опять повесила нос? – весело поинтересовался у меня слегка захмелевший Гиббс. – Мы на Тортугу-то зашли специально, чтоб тебя порадовать… Да, конечно. А заодно и местный ром продегустировать… - Да рада я, рада, что, неужели не заметно? – зло процедила я, все так же глядя в кружку. На данный момент меня волновало только то, что могло связывать Джека с этой крашеной вешалкой в пышном платье, от которой сам капитан с превеликим трудом сумел отвязаться. Собственно, я не первый год жила на свете и вполне догадывалась, каким был бы ответ. И это бесило. Неужели я ревную? Этого еще не хватало… Я со вздохом погрузилась в воспоминания. Так. Держа в руках Хрустальный череп, я просто не могла поступить иначе, чем спасти пирату жизнь. Видеть, как у тебя на глазах уходит из жизни человек, - зрелище не из легких. Другого выхода не было. А вот на «Затмении» я, думая, что могу предать его и тем самым отомстить за то, как он поступил со мной, всего лишь обманывала саму себя. Ответ был настолько прост и очевиден, что я застыла, как громом пораженная. Я люблю его. Я люблю Джека. Такого не может быть. Он – пират. Я – скромная отличница. Он из восемнадцатого века. Я - из двадцать первого. Он намного старше меня, если на то пошло! Лет аж, пожалуй, на триста с гаком... - Такого не может быть, потому что не может быть никогда! – вслух произнесла я, и слегка захмелевший Гиббс подозрительно на меня покосился. «Может, еще как может!» - вкрадчиво и ласково шепнул внутренний голос. «Он не в моем вкусе!» - яростно возразила я, уже про себя. «Любовь зла…» - хмыкнул внутренний голос. «Так не бывает! Любовь – она совсем-совсем другая! На заре нашего знакомства мы убить друг друга были готовы!» - продолжала размышлять я. «От ненависти до любви…» - протянул внутренний голос ехидно. Снова эти прописные истины! Джек столько раз спасал жизнь мне, а я – ему. Почему он прыгнул за мной, когда меня смыло за борт? А под пулю зачем шагнул? Только ли, чтобы спасти меня, побуждаемый своими собственными интересами? Дескать, нужна еще, пригодишься позже в борьбе с очередным закадычным врагом! Да, чужая душа – потемки, а пиратская – полная тьма! «Это не любовь!» - вяло сопротивлялась я. – «Любовь – это… это… да, я толком не знаю, что это такое, но сейчас я всего лишь… чувствую себя так, словно спала всю жизнь и лишь сейчас проснулась…» А еще мир вокруг меня заиграл яркими красками. А еще я впервые за все прожитые мной годы чувствую, что прочно стою на земле, и ничего невозможного в мире для меня нет. А еще я готова простить ему чуть ли не все, что угодно, готова отправиться хоть на край земли ради одного только теплого взгляда бездонных темных глаз… И мне впервые за всю жизнь, которую я провела сторонним наблюдателем, до безумия хочется взаимности. Но вот как он относится ко мне? Внезапно мне послышался певучий голос Тиа Дальмы, который произнес «Слушай свое сердце…» Какого черта? Я же сама сделала все, что только могла, чтобы Джек видел во мне только друга, но никак не девушку. Так на кого же теперь я так зла? Винить оставалось только себя… А еще – еще я с досадой думала о том, что совершенно не пьянею. Так уж по-дурацки устроен мой организм, что алкоголь не оказывает на меня нужного веселящего эффекта. Меня либо сразу клонит в сон, либо настроение портится еще сильнее. Так что топить горе в выпивке – для меня совершенно не вариант. Задумавшись, я не сразу сообразила, что Джек успел куда-то смыться. Поискав взглядом, я обнаружила его о чем-то шепчущимся со скрипачами. Точно так же задним числом я осознала, что так раздражавшая меня пародия на музыкальное сопровождение смолкла. - По рукам! – раздалось в наступившей тишине. Вальяжно пропела скрипка, словно откуда-то издалека, в тон ей откликнулась другая. И вдруг я услышала: - Дабы забыть о наших разногласиях… Леди, я приглашаю вас на танец! Это было настолько неожиданно, что я даже не стала возражать и отнекиваться, что не умею танцевать. Присела в реверансе и положила свою ладонь в протянутую мне ладонь пирата, только и успев подумать о том, как этот мотив напоминает мне самого Джека, его глубинную сущность. Музыканты встрепенулись и заиграли быструю весёлую мелодию. Музыка подхватила нас. К моему вящему удивлению, вел Джек, причем я никак не могла ожидать, что он танцует настолько уверенно и умело. Как околдованная, выполняла я все па незнакомого танца: поворот, прыжок вбок, а теперь покружиться немного… и мы скользим над грязным, залитым пивом полом таверны, словно бы не касаясь ее. Скорее всего, такого танца просто не существовало в природе, и Джек прямо здесь его выдумал, сымпровизировав в очередной раз. Нашей паре в вихре танца катастрофически не хватало места, и мой восторг усилился стократ, когда я поняла, что вместе с нами танцует вся таверна. Вокруг, словно в калейдоскопе, мелькали лица остальных посетителей – просоленные морем, задубелые от ветра, довольно-таки бандитские и далекие от канонов красоты, сейчас они казались мне почти симпатичными. Но, как это постоянно случается в фильмах о пиратах, кто-то чересчур сильно взмахнул кружкой, выплеснув ее содержимое на чужой камзол, кто-то толкнул соседа локтем в бок… Таверна словно взорвалась, наполнившись звоном битой посуды и пьяными выкриками. Скрипки немелодично взвизгнули, музыка резко оборвалась. Вечер закончился.