Чёрный клюв

      — Марк, это ты? — сглотнув, спросила девушка.       — Конечно, сестрёнка. Я так скучал. Кстати, ты же сейчас не одна?       — Что тебе надо? — нахмурилась Кира.       — Включи громкую связь, пожалуйста.       Девушка послушно убрала телефон от уха и вопросительно посмотрела на нас, после нажала на экран телефона и продолжила:       — Я сделала так, как ты и просил.       — Какая ты умничка, хорошая девочка! — раздался искажённый, лицемерно-мягкий голос мужчины. — Бенедикт, ты что, меня не узнал? — более глубоким голосом произнёс он.       — Марк! — выкрикнул Бен. — Чёрт тебя побери!       — Ох, я тоже рад тебя слышать. Давно не виделись, сколько лет-то прошло, — он замолчал, — вот уж не помню, наверное, восемь?       — Девять, — сквозь зубы процедил парень.       — Да что ты так злишься-то, что было, то прошло, надо жить новым. Кстати, как тебе мои подарочки? — в этот момент голос подленько хихикнул. — Я так и знал, что тебе они понравятся. Знаешь, я ревную. Владик же моя птичка. Я его так сильно жду, а ты хочешь у меня его забрать.       — Какого чёрта?! — вырвался у меня крик.       — Ох, да у вас там, я смотрю, тройничок, — всё ещё мягко, но с долей агрессии произнёс мужчина. — А теперь замолкли и слушаем. Скоро эта милая пташка станет моей, и чтобы никто из вас даже пальцем его не тронул. А то каждому руки переломаю. Вы поняли?       — Да пошёл ты. Твоими будут только черти, да и не факт, что получится, — Бен выхватил телефон из рук Киры и сбросил звонок.       Девушка, казалось, была в ужасе. Она смотрела на телефон, потом на Бена, потом на меня и так по кругу. Её дыхание участилось, а руки задрожали.       — Бенедикт... Бен, я не знала. Я правда не знала. Мы ведь очень давно не общались. Правда, — наперебой заговорила она, пятясь.       — Я знаю, — слишком спокойно произнёс Бен и обнял её. — Посиди у Влада дома, нам необходимо остаться наедине.       — Бен, я правда не знала, — из глаз девушки покатились слёзы, — Я давно его не видела...       Бен молча приобнял девушку за плечи и вывел из комнаты. Вскоре хлопнула входная дверь, и я понял, что остался совсем один. Сжав пододеяльник что есть мочи, я вернулся мыслями в тот зловещий день. Перед глазами пролетели тяжёлые чёрные шторы. Будто лезвие, холодные пальцы прошлись по моему телу. Ноющая боль в груди, до ужаса сжимающая тело, и нечто сильное, впившееся в шею.       Придя в себя, я подорвался и отправился в сторону туалета: содержимое желудка дало о себе знать. Проблевавшись в полной темноте, я смыл остатки «души» и, прислонившись к унитазу спиной, стал приводить мысли в порядок.       — Лучше в душ сходи. Прохладный...       Я поднял глаза и увидел тело Бена, склонившееся надо мной. Он протянул мне руку.

***

      Стоя под тёплыми струями воды, я всё никак не мог прийти в себя. Мне не верилось в то, что, проехав столько километров, я не смог сбежать от прошлого. Что именно в этом городе я встречу сестру своего насильника. Что она станет одним из немногих людей, кому я так сильно доверяю. Мне тяжело верить в то, что моя жалкая жизнь нужна кому-то. Что я не могу просто существовать на этой планете. Почему я не могу жить обычной жизнью? Вода резко перестала течь, и я поднял голову вверх, желая убедиться в очевидном. Шторка одним движением отлетела в сторону. В лицо тут же приземлилось полотенце, закрывая обзор.       — Бен, какого?! Я же голый! — завопил я, обтираясь.       — Да что я там не видел... — безразлично отозвался он и скрылся за дверью.       — Постой! — крикнул я, на ходу срывая халат, мирно висящий в углу.       — Всё происходит намного быстрее, чем я ожидал, — с тяжестью произнёс Бен, и мы сели за кухонный стол. — Начнём с того, как мы все связаны с недавно звонившим мужчиной.       Бен подвинул пепельницу и, достав сигарету из пачки, протянул её мне. Я жестом отказался и протянул ему зажигалку, лежащую около моей руки. Он закурил, и яркий уголёк стал медленно тлеть, издавая горький запах.       — Это Марк. И, как ты понял, он — старший брат Киры. Но это ещё не всё. Будь это хоть 1/5 частью всей ситуации...       — Я узнал его голос, — тихо произнёс я.       — Хм, о чём ты? — как-то загадочно спросил Бен.       — Это он изнасиловал меня. Тогда, тринадцать лет назад.       — Но, если судить по расчётам... Ты говоришь, что тебе на данный момент двадцать пять лет. Тогда тебе было сколько?       — Тогда мне было восемнадцать. Да знаю я, что постоянно вру. И мне уже давно не двадцать пять. И в том, что я хотел начать новую жизнь, нет ничего плохого. Перечеркнуть пять лет ужаса и лечения. Вот чего я хочу, поэтому просто не считаю те годы. Я не хочу верить в то, что мне тридцать, — я почувствовал, как из уголка глаза по щеке покатилась слеза.       — Отлично, хоть в этом разобрались. Тогда ещё раз познакомимся. Привет, меня зовут Бенедикт, мне тридцать четыре года, — он протянул мне руку.       — Привет, меня зовут Влад, мне тридцать один год, — я пожал руку в ответ.       — У меня был младший брат. Он умер девять лет назад. Это произошло двадцать пятого декабря. Теперь твоя очередь.       — Кхм... — я закашлялся, стараясь пропихнуть ком, так и застрявший в моём горле.       — Погоди, я налью чаю, — он тут же спохватился и стал готовить напиток.       — Спасибо. Тринадцать лет назад, двадцать пятого декабря, на меня было совершено нападение. Группой лиц. В тот же день неизвестное мне лицо надругалось надо мной. Я провёл несколько дней в заточении без надежды на дальнейшую свободу. Но потом я проснулся дома. Рядом с кроватью сидели бабушка с дедушкой, а поодаль стоял отец. Как оказалось, меня не было дома четыре дня. Учебу я забросил и ушёл в академ. Через два года восстановился. Переехал жить к отцу, потому что до универа было ближе. Но... Тогда же я сдал на права и стал ездить на машине, избегая личного контакта с людьми, закрывшись от всего мира. Закончив учебу, я скитался, живя то у бабушки с дедушкой, то у отца, — на одном дыхании закончил я.       Бен молча слушал, изредка кивая, а потом поставил передо мной кружку горячего чая и бутерброды с красной рыбой.       — Один день, и разница в четыре года. Вы оба пострадали от рук одного человека. Слушай внимательно.       — Хорошо, — с набитым ртом произнёс я.       — Наш мир не так прост, как у других людей. Да и если бы ты родился в простой семье, не факт, что такая участь тебя бы не постигла.       — О чём ты?       — Наша страна, как и многие другие, ведёт подпольную деятельность, скрытую под маской легального бизнеса. Вот какой бизнес у твоей семьи?       — У отца сеть салонов красоты, у мачехи тренажёрные залы.       — А ещё? — напирал Бенедикт.       — Ну, у бабушки с дедушкой магазин музыкальных инструментов.       — А у меня?       — Я знаю, что у тебя бар есть.       — Вот так всё просто. Но и сложно одновременно. Потому что помимо баров моя семья заведует игровой деятельностью. А точнее — легальными и нелегальными ка-зи-но!       — Мы же не живём в мире мафии, — искренне засмеялся я.       — Не знаю, будешь ли ты смеяться, если узнаешь, что твои старики занимаются сбором и сбытом оружия.       — Ой, да ладно. То, что у нас есть дома оружие, не значит, что они этим занимаются. Хотя подожди, — тут до меня начало доходить. Любимым занятием бабушки и дедушки была охота. А я, ребёнок пяти лет, живущий с мамой в лесу, часто видел, как она палит по мишеням и банкам.       — Кажется, картинка складывается?       — Бен, почему мне это не рассказывали?       — Твоя мать любила тебя и не хотела, чтобы ты был связан со всей этой грязью. Я уверен в этом.       — А ты откуда знаешь?       — Собирайся, мы едем к твоим родственникам, — вздохнул Бен.       — Так ты мне расскажешь, что и как?       — По дороге.

***

      Мы выехали тотчас же, оставив минимум времени на сборы. Я сидел рядом с Беном, а за мной сидела Кира, нервно набирая что-то на клавиатуре.       — Продолжим. Наши родители, твои родители Матвей и Лилия и мой отец Сильвестр, знали друг друга с самого детства. Так вышло, что мой отец женился по расчёту с дамочкой из одной семьи. И у них... — Бенедикт вздохнул, — рождаюсь я. Это был очень выгодный союз, хоть и недолгий. Семьи разругались, да и отец с матерью, так и не найдя общего языка, разошлись. Между нашими семьями началась холодная война.       — Чем занималась твоя мать?       — Ты так сказал, будто она умерла, — усмехнулся Бен. — У неё модельный бизнес. Насколько я помню, они очень долго судились, но в итоге она всё же отсудила меня у отца. Вскоре вышла замуж и родила Святика. Конечно, я не прекращал общение с отцом. Мы встречались и гуляли, и она не могла этому препятствовать. И однажды отец встретил свою подругу детства, гуляющую с маленьким мальчиком. Как он потом рассказывал, это была его первая любовь. Они мило побеседовали, а я увидел только их быстро удаляющиеся спины.       — Это был я?       — Лучше бы они в тот день не встречались. После того дня отец ходил разбитый, и я злился на тех незнакомцев. Но это было лишь началом. Вскоре отец пропал. Года два он не приезжал, просто звонил и отправлял подарки. Я на него злился, но понимал, что на то есть причины. А они были. Об этом я узнал позже. Первая любовь отца умерла.       — Мама в тот день была сама не своя. Напуганная и потерянная, она положила меня внутрь дивана и строго-настрого запретила даже шелохнуться. Но я тут же уснул. А когда проснулся, узнал, что она мертва.       — Отец проводил расследование, в которое сложно было поверить, — он замолчал.       — Может, мне это сказать? — встряла в разговор Кира.       — Да всё в порядке. По ходу расследования он вышел к тому, что это был не суицид, а заказное убийство, — Бен закашлялся.       — Кто заказчик? — моё сердце пропустило удар.       — По одной из версий — твой отец. Все нити вели к нему, но были умело обрезаны. Поэтому я не буду утверждать, что это он.       — Я так и знал. Почему мне лгали? Мы едем к бабушке с дедушкой?       — Её жизнь было не вернуть. Да, кто-то потерял любимую дочь, кто-то мать. Но они не хотели терять единственного внука. А любое расследование приводит к плачевным последствиям.       — Ты думаешь, они знают правду?       — Я уверен, что они знают намного больше, чем ты думаешь, — мужчина ударил по рулю.       — Но почему они тогда позволили мне жить с убийцей матери? Почему они ничего мне не сказали? — сорвался на крик.       — На это я ответить не могу. Ты поспи, ехать ещё прилично. А тебе нужны силы.

***

      Дорога была пуста. Изредка в противоположную сторону пролетали машины. Я же так и не смог уснуть, наблюдая за постепенно меняющимся пейзажем за окном — мокрым лесом и пустым полем. Кое-где — грязный снег.       — Бен?       — М?       — Почему ты мне помогаешь?       — На всё есть свои причины. У нас с тобой общая цель. Я хочу защитить свой бизнес. Ты — отстоять своё право на нормальную жизнь и узнать правду про мать. Второе ты уже узнал, осталось первое.       — Я же просто ненавижу свою семью, а особенно — брата, — отозвалась Кира.       — И у всех общая цель, разобраться с Марком, — тихо проговорил я.       — Да, этот парень сумел отличиться, — засмеялся Бенедикт.

***

      В город мы въехали, когда окончательно стемнело. Проезжая по знакомым улочкам, я то и дело предавался воспоминаниям о своей подростковой жизни. Когда мы завернули на родной двор, я приободрился.       — Бен, откуда ты знаешь, что я здесь живу?       — Я много чего знаю. Ты что, забыл?       Мы вышли из машины, и я пробежался глазами по ряду окон, высматривая нужные.       — На кухне горит свет, — я подёргал Бена за рукав и показал на окно.       — Да, нас ждут. Так что пойдём, — Бен положил тяжёлую руку мне на плечо.       Такой знакомый и приятный звук домофона показал, что нас впускают в дом. Всё, что происходило после, было как в тумане. Руки, — я не мог их успокоить, — невыносимо тряслись, выдавая моё беспокойство. Стоя у входной двери, я не решался открыть её первым. Но тут она распахнулась, и я увидел бабушку. Сорвавшись, я так крепко, как только мог обнял её.       — Тише, что на тебя нашло, Владик? — бабушка погладила меня по спине.       — Я соскучился.       — Гости дорогие, проходите и не толпитесь у входа. Как дела, Бен? — как-то суетливо проговорила женщина.       — Да всё отлично, — усмехнулся он и как свой потопал в ванную.       Я вопросительно посмотрел на бабушку. Но ответ сразу не последовал, и я кашлянул в кулак и указал на Бена, недоумённо повёл бровью.       — Что ты на меня свои глазки-то вылупил? Знаю я его. И отца его знаю, наши семьи, как-никак, дружат, — тепло усмехнулась бабушка, — хоть и разногласия были.       На кухне я увидел дедушку, сидящего за столом с серьёзным лицом. Он нервно перебирал пальцами по столешнице. Завидев меня, он чуть смягчился в лице, но нотки тяжести всё так же присутствовали. Было видно, как он нервничал, это выдавала капелька пота, сбегающая по его лбу.       — Обстановка и правда накалённая. И как бы я ни хотел, чтобы всё шло своим чередом, пора действовать, — начал дедушка, прикрыв глаза. — Я в слишком многое не хотел верить. И получил то, что получил.       — Так что, Влад, прости, что тебя придётся во всё это втянуть. Я очень хотела выполнить последнюю волю своей дочери и никогда не подвергать тебя опасности, но прости, — бабушка обняла меня за плечи.       — Как понимаю, я вхожу в эту «игру»? — растерянно посмотрел на бабушку.       — Больше: ты в неё влетаешь на всех парах. Так что — готовься, — засмеялся Бен.       — Ты не являешься одиноким игроком. У тебя всё равно есть поддержка в виде меня и бабушки, да и с Беном мы многое порешали. Но учти, Влад: любые твои действия приведут к определённому результату, — строго произнёс дедушка.       — Уже так поздно... Давайте-ка отправимся спать, а утром всё решим. Перекусить желаете? — заволновалась бабушка.       — Спасибо, но поедим уже завтра.

***

      В моей комнате была всего одна кровать. Поэтому, как добропорядочный хозяин, я уступил её гостям, а сам лёг на надувной матрас. Кира расположилась у стены, а Бен с краю. Я лежал на боку и смотрел, как от дыхания медленно вздымается его грудь. Всегда поражало, как люди умеют засыпать быстро, в любом месте и в любой ситуации. Поправив подушку, я привстал на локтях, убеждаясь, что ребята спят.       — Спи ты, если обстоятельства позволяют, — прошептал Бен.       — Так ты не спишь? — так же тихо спросил я.       — Полноценно я давно уже не спал. Поэтому отчасти дремлю, — устало ответил он мне.       — Знакомо. Я как перестал пить таблетки отца, стал видеть кошмары. Тени, которые меня душат. Непонятный страх, перемены настроения и звуковые галлюцинации.       — А что-нибудь положительное хотя бы произошло?       — Ну да. С твоими таблетками цикл наладился, нет невыносимых болей. Кажется, ещё немного поправился, появился аппетит.       — Ну вот, Влад, есть же и плюсы.       — А я и не говорю, что у меня всё плохо. Бен, а что будет дальше?       — Кто знает, я же не экстрасенс. Загадывать тоже не буду. Утро вечера мудренее.       Он отвернулся к стене, и моему взору представилась широкая спина, мятая майка дедушки и слегка растрёпанные волосы, небрежно раскиданные по подушке. В темноте слышалось еле уловимое дыхание, на фоне которого я и уснул.       Утро оказалось добрым. Я потянулся и перевернулся на бок, встретившись с лицом Киры. Когда я успел сменить локацию — не помню, но, кроме девушки, рядом никого не было. Выбравшись из-под одеяла, я направился к кухне, откуда доносились чужие голоса.       Открыв дверь и сонно потирая глаза рукой, я осмотрел присутствующих на кухне: бабушка, дедушка и Бен, мирно болтающие за обеденным столом.       — Мог бы ещё поспать, — тут же засуетилась бабушка, подскочив к плите. — Ты же кофе будешь?       — Ага, спасибо, — я сел напротив Бена.       В тот же миг, как кружка коснулась стола, о моём существовании позабыли, переключившись на разговоры с Беном, уловить смысл которых сразу у меня не получилось. Я стал прислушиваться.       — Осталось где-то месяца три до ежегодного аукциона, — Бенедикт вопросительно посмотрел на деда.       — Что ты хочешь этим сказать? — загадочно спросил дедушка.       — Надо решить, как мы поступим. Будет ли ваша семья подавать взносы на участие в нём? Или же вы будете в наблюдающих, как всегда?       — Участвуя и финансируя эту вакханалию, мы поддерживаем то, что там происходит. Так что я против, — замахала руками бабушка.       — Что за аукцион? — влез в разговор я.       — Если вкратце, то на нём представляются редкие достояния искусства, контрабанда, редкие виды животных и, конечно же, люди. «Кто что пожелает», —спокойно произнёс Бен.       — И кто там участвует? — с отвращением произнёс я.       — А ты про кого интересуешься? — как всегда неожиданно появилась Кира. — Если про товар, то, думаю, его не спрашивают. Права людей там не имеют никакого значения. С добрым утром.       Девушка села рядом со мной и взялась за чашку горячего чая, только поставленную перед ней. Мило улыбнувшись бабушке, она принялась пить.       — А тогда что ты скажешь про участников? Назовём покупателей?       — Это понятно. Начиная с глав группировок, заканчивая мелкими бизнесменами, — продолжил Бен. — Главные условия нахождения там — наличие приглашения и выполнение ряда правил. А именно — главы группировок и их приближённые должны явиться в масках, которые относятся к их семьям.       — Дедушка, а какая у нас маска?       — Кролик... Белый кролик, — ответил старик.       — Организатором этих торгов является Марк. И не секрет, что он мой старший брат. Поэтому мне туда дорога закрыта, — развела руками девушка.       — Бенедикт, я хочу попросить тебя взять в мужья Влада, — спокойно произнёс Леонид.       В ту же минуту в комнате повисло гробовое молчание. Казалось, что время остановилось. Я перевёл взгляд на Киру, безмятежно попивающую чай, потом на Бена, серьёзно смотрящего на дедушку, и на бабушку, испуганно уставившуюся на меня.       — Я сам только что хотел попросить у вас одобрения на заключение брака. Влад, ты выйдешь за меня замуж?       — Ага... — шокировано ответил я.       — Этим союзом мы укрепим твоё положение в нашем обществе. Я гарантирую тебе безопасность. Не беспокойся, у тебя будет личная комната и, если захочешь, ты можешь жить дома, если это будет безопасно.       — Бенедикт, я прошу тебя как его родитель, позаботься о нём, — тоскливо начал дедушка.       — Я гарантирую вам это. Если же Влад захочет уйти, я его удерживать не буду. У него будет право расторгнуть наш союз.       — Не забудь передать привет отцу, вы же потом к нему поедете, — подсуетилась бабушка.       — Да. Я окончательно введу Влада в курс дела. Подготовлю документы о заключении брака, чтобы разобраться со всем в кратчайшие сроки. На праздник вас звать не будем, проведём всё по-тихому, — с издёвкой в голосе проговорил Бен, посмотрев на меня.       — Тогда я подготовлю документы о вступлении в наследство Влада.       Мужчины пожали руки и молча удалились с комнаты, оставив меня с дамами.       — Да не переживай ты, Влад, — пихнула меня в бок Кира, — Бен — хорошая партия.       — Влад, ты правда не против? — взволнованно переспросила бабушка.       — Я ему верю...

***

      Наскоро сходив в душ и собрав вещи, мы уже стояли у порога и прощались. Бабушка беспокойно перебирала фартук, дедушка же был более расслаблен. Он безмятежно опёрся о стену и посмотрел на нас.       — Не забывайте стариков, — в голос проронили они.       — Ага, я буду приезжать в гости.       — Приезжайте вместе. Что ты будешь один кататься, я люблю шумные компании, — засмеялась бабушка.       — Бен, я в тебя верю, — Леонид протянул руку Бену.       — Я вас не подведу, — он крепко пожал её.       Мы молча спустились по лестнице. Выйдя из подъезда, я ещё раз взглянул на родные окна и, помахав бабуле, сел в машину. Пристегнувшись, я уставился лицом в окно, стараясь не обращать внимания на Бенедикта. Город оживал. Люди стояли на остановках, кто-то торопился по делам. Группы детей с рюкзаками шагали в школу, а вдалеке виднелась дорога, ведущая из города.       — Влад, всё в порядке? — первым начал разговор Бен.       — Да.       — Я чувствую напряжение между нами, — не унимался Бен.       — Ничего подобного.       — Ты на меня злишься?       — Нет.       — Влад. Прости, что не сделал тебе предложение мечты. Когда всё закончится, мы расторгнем брак, и ты конечно же найдёшь того самого или ту самую, с кем заключишь свой настоящий союз. Но на данный момент я хочу понять, ты мне веришь?       — Да.       — Я ничего плохого с тобой не сделаю. Просто в дальнейшем тебе надо будет хорошо сыграть роль моего супруга. Поэтому заранее извиняюсь за какие-то может даже неприятные для тебя прикосновения и поглаживания.       — Я понял.       — Бен, не дави ты на него. Он просто смущён, ты бы видел его лицо сейчас.       В ту же минуту Бен резко остановил машину и одним движением развернул меня к себе. Я почувствовал, как новый прилив красноты ударил по моему лицу, и я закрыл его руками.       — Ты что, плачешь? — испугано спросила Кира.       — Нет.       — Я могу погулять, — отозвалась Кира и вышла из машины.       — Это было очень неожиданно для меня. Я просто в шоке, понимаю, что это фиктивный брак, но лучше не трогай меня сейчас.       — Я так и понял, — он отстегнул ремень и подвинулся ближе, обняв. — Всё будет хорошо, — его большая тёплая рука легла мне на голову.       — Я верю. Я сейчас успокоюсь, и краснота спадёт, не обращайте внимания.       Он отстранился от меня и, открыв дверь, позвал Киру. Та мигом запрыгнула в машину, потирая руки:       — Ну что, голубки, поворковали?       — Немного, — холодно отозвался Бен.       — Вот и замечательно.       Я вжался в пассажирское кресло, и мы продолжили путь.       — Итак. Смотри, что по поводу торгов. За полгода выбирается формат сего мероприятия: насколько глобальным оно будет и сколько дней будет продолжаться. Взносы на участие тоже начинают платить за полгода, и за месяц до начала перекрывается сбор. Раз в несколько лет проходят глобальные торги людьми.       — Оно длится не один день?       — Так и есть. На моей памяти самым длинным было четырёхдневное. Три на аукцион, а в четвёртый — банкет. Мы с тобой будем вдвоём. Взнос я уже оплатил, — хмыкнул Бен.       — Ты знал, что пойдёшь не один?       — Ну, конечно.       — Значит, предложение брака — это давно спланированная операция?       — Да. Я думал об этом ещё в первый день нашего знакомства.       — А если бы я не согласился? Что, в первый день знакомства? Ты знал, кто я? — закричал я на всю машину.       — Ну ты же согласился. Да и как мне можно отказать? — Бен молча посмотрел в зеркало заднего вида.       — Не обращай внимания, он всегда такой самоуверенный, — вставила Кира. — Привыкай.       — Постараюсь, но ничего не обещаю. Мне обидно то, что я один ничего не знал.       — Всё, хватит обсуждать меня. Я вообще-то рядом сижу. Влад, я продолжу? — очередной раз ударил в руль Бен.       — Да, — сквозь смех произнёс я.       — Торговля будет вестись людьми, а это значит, что есть одно правило. Оно называется «правилом трёх дней». Когда закончится банкет, начнётся первый день поисков, а именно — поисков товара. Если же покупатель не найдёт свой товар в течение трёх дней, на товар вешается бирка неприкосновенности. И тот лот больше не сможет участвовать в торгах.       — Значит, жертва может получить неприкосновенность?       — Верно.       — Бен, я тогда тоже был на торгах?       — Думаю, да. Я тогда не участвовал в них, узнал от отца, что произошло с тобой.       — Что было, то прошло...