Give me happy memories

      — М-м! — сделав глоток, Тёма внезапно и чересчур резко отрывается от бокала, вытирая алую каплю с губ салфеткой. — Ой, а выставку помнишь? Ну, как её… «Азбуку»!       — О, что вспомнил-то! — Ксюша, не сдерживаясь, начинает смеяться, едва не расплескивая вино из бокала.       — Скажи ещё, что ты оттуда ничего не помнишь, — фыркает Юля, в шутку закатывая глаза.       — Помню, — не обращая внимания на жест подруги, кивает Голубева. — Особенно хорошо я помню ваш… как это называется…       — Вы про «Новый Иерусалим»? — Тишман перебивает Ксюшу и хмурится, пытаясь вспомнить, что такого было на той выставке.       — Про него, — не прекращая посмеиваться, отмахивается девушка, пытаясь дословно вспомнить фразы, брошенные в тот день «дружочками». Память отчего-то подводит в самый неподходящий момент, однако Ксюшу вовремя спасает муж.       — «Поцелуй на убой со вкусом тирамису»? Когда ты их случайно засняла и выложила фанатам на радость? — игриво подмигивая, поддерживает жену Артём.       — Именно, дорогой, — уже раскрасневшаяся из-за хохота и алкоголя Ксюша по-лисьи смотрит на мужчину.       — Началось, — с наигранным недовольством тянет Юля и, не сдерживая эмоций, в очередной раз за вечер закатывает глаза. — Мамаева, угомонись!       — Я Голубева вообще-то, — фыркает Ксения, изображая чуть ли не вселенскую обиду на подругу.       — Сейчас по поведению конкретная Мамаева, — острит артистка, не желая отступать. Маша активно кивает головой Тимуру, подтверждая слова Юли насчет их общей подруги, пока остальные продолжают препираться.       — «Конкретная Мамаева» тебе может припомнить ещё и слишком долгие обнимашки в то утро, — Ксюша активно елозит пальцами по лбу, вспоминая все детали того дня. — И ваши побеги, чтобы скрыться подальше от всех и побыть наедине. Я даже почти поверила, что вам просто нужно было обсудить насущные проблемы, если бы не увидела, как вы там тайком целовались.       — Да?! — Голубев бросает на жену полный удивления взгляд. — И даже не рассказала!       — Ксюш, — Юля переходит на серьёзный тон, а бывшая Мамаева готова поспорить, что любого другого подруга уже давно уничтожила бы своим испепеляющим взглядом. С ней этот трюк не проходит: иммунитет к этому взгляду у неё выработался буквально в первые годы дружбы.       — Ладно, ладно, не бурчи, — Ксюша любя отмахивается от неё. — Вспоминай лучше, что ещё было.       — О! Раз уж вы про выставки, — теперь и Зайцева готова припомнить пару моментов из прошлого, — ещё же одна была, когда вы с Юлей и Аней опоздали, — с энтузиазмом смотря на Марка, она всё же поворачивает голову к Голубевым, — пока мы с вами там ходили.       — Да-да! Было! — активно кивает Тёма, точно собачка на приборной панели машины, и возникает ощущение, что в следующую секунду голова просто-напросто оторвётся. — Ой! — мужчина резко перестаёт кивать, держась за виски. — Что-то голова закружилась…       — О! Кто-то уже вертолёты ловит! Побольше так делай, — фыркает его жена и продолжает поток сарказма, рисуя в воздухе кавычки, — ты ж совсем не вино пьёшь.       — Тебе лишь бы поязвить, — смеётся Голубев и, не дав ничего ответить тут же готовой возмутиться жене, целует её в висок, приобнимая за плечи. — Роза ты моя колючая.       — Хорошо, что не «язва ты моя сибирская». Выкрутился, — со смешком шепчет на ухо Марку Юля, — прохвост.       — О чём перешёптываетесь, голубки? — поддевает друзей Ксю.       — Голубки здесь только вы двое, — ехидно отвечает певица. — У вас даже фамилия говорящая.       — Вот так вот! — Тишман не остаётся в стороне и тут же припоминает подруге недавнюю перепалку. — Как говорится, за что боролась, на то и напоролась.       — Ксень, — Маша пытается успокоить в себе «смешинку» и кладёт руку на плечо «сестре», — эти двое используют твои же слова против тебя.       — Я заметила, — без злобы качает головой из стороны в сторону девушка, улыбаясь и не сводя взгляда с всё ближе жмущихся друг к другу хозяев дома. — Муж и жена — одна сатана… ну это так, к слову, раз уж мы тут устойчивыми выражениями обмениваемся.       — Вы от темы отошли, господа, — прямо говорит Родригез, желая наконец услышать продолжение.       — Увлеклись чуток, — хмыкает Марк. — А дальше я сделал Юле реальное предложение.       — Предложение?! — внезапный голос сына из-за спины заставляет обоих супругов вздрогнуть от неожиданности.       — Стас, — гладит мальчика по голове Юля, притянув его к себе второй рукой. — Мы думали, вы там играете.       — Играем, но я захотел попить, — мальчик смотрит на родителей искрящимися глазами и явно не собирается уходить от стола со взрослыми.       — Руки и сердца? — тут же перебивает своего друга дочь Голубевых, появляясь в дверном проёме вместе с Владом.       — Да, солнышко, — Артём манит жестом своего ребёнка к себе, пока второй близнец обходит стол, чтобы подойти к своим маме и папе. — Руки и сердца.       — Это было романтично? Красиво? — глаза маленькой Юли блестят восторгом, а отец усаживает её себе на колени. То же делают и родители мальчиков: теперь у Юли на коленках сидит Влад, у Марка — Стас. Маша и Тимур, одновременно оборачиваясь друг на друга, переглядываются, любуясь счастливыми семьями. Девочка прерывает немного затянувшееся молчание, смотря молящими и жалостливыми глазёнками. — Дядя Марк, ну расскажи.       — И про свадьбу тоже, — дёргает за рукав рубашки певца сын.       — Да какая свадьба?! — смеётся Тёма, уже зная, что получит мысленный (а позже, возможно, и реальный) подзатыльник от друга. — Ваш папа просто в какой-то момент притащил вашу маму в ЗАГС со словами: «Я договорился, чтобы нас расписали», — утрированно пародирует Тишмана Артём и видит, что интуиция его не подводит, поскольку Марк смотрит на него так, что если бы Голубев пил или ел, то непременно подавился бы. Однако, прочистив горло, Тёма продолжает, — а потом мы посидели в ресторанчике нашей скромной компашкой и отметили.       — Не так всё было, — Тишман говорит медленно, но чётко. Юля замечает, как у мужа в мгновение потемнели глаза, а по интонации отчётливо можно понять, что он зол, поэтому она успокаивающе проводит рукой по его плечу. Марку стоит только обернуться на жену, и его тяжёлый и холодный взгляд тут же смягчается, а уголки губ чуть дёргаются вверх, но полная улыбка так и не появляется на лице.       — А как? — голос сына заставляет певца спустить взгляд с лица жены чуть ниже, на Влада, и улыбнуться шире.       — Это было почти как в сказке, — мечтательные глаза Юли, казалось, озаряют всё помещение.       — Ну не зря же ты примеряла на себя образ Золушки, — вдруг вспоминает минувшие дни «Шоумаскгоон» Тимур.       — На самом деле, и в словах Артёма есть доля правды, — кивнув Родригезу, продолжает бывшая Паршута. — Мы ведь сначала расписались, никому ничего не рассказав.       — Как? — Маша принимает задумчивый вид, пытаясь разобраться в противоречащих словах Юли и Тёмы. — Вы же потом отмечали…       — Дождёшься от них, ага! Как же! — вновь вступает в разговор Ксюша. — Если бы мы в тот день не задолбали их своими звонками и просьбами о встрече, то кто знает, когда бы они нам рассказали.       — А потом мы ещё получили нагоняй от родителей и остальных родственников, — Юля по-матерински целует сына в тёмную макушку и хмыкает.       — Ага, — подтверждает Марк. — Сначала хотели повторить с родителями такие же посиделки, как с этими двумя, но подумали, что родственников обижать не хочется, впрочем, и друзей тоже. Пришлось устраивать банкет побольше. Звали всех самых близких, кто мог прийти.

***

      Внезапную свадьбу пришлось устраивать за считанные дни. Если с гостями определиться было не так трудно, то забронировать праздничный зал и выбрать меню для торжества было задачкой посерьёзней. Благо, что оператор у них всегда на связи и готов подать руку помощи — Ксюша, конечно же, не отказала друзьям в просьбе.       И вот тот самый день. Казалось бы, у Паршуты когда-то уже была пышная свадьба с другим человеком, которого она уже давно оставила в прошлом, а в данный момент ещё и штамп на четырнадцатой станице паспорта свидетельствует о том, что она является законной женой Марка, но Юля всё равно волнуется: сердце рвёт грудную клетку, коленки подгибаются, тело мандражирует, руки не слушаются, в голове, точно в улье с пчёлами, роятся мысли. Кажется, что это сон, и, проснувшись, она снова будет одна, а Марк так и останется только другом.       — Что ты так переживаешь? — Ксюша проверяет камеру, но от её орлиного взгляда не ускользает, что подруга, уйдя в себя, перебирает пальцами подол светлого платья.       — Замуж выхожу, — Юле бы очень хотелось сказать это не так резко, но получается грубовато.       — Ну не в первый же раз, — пытается разрядить обстановку Мамаева, только вот Паршуте не до смеха. — Извини, плохая шутка.       — Сколько там ещё ждать, — блондинка разглаживает складки легкого незамысловатого платья нежно-молочного цвета.       Сейчас ей не нужно больше никах шикарных и пышных свадебных платьев, не нужны дорогие подарки и громкие слова. Ей нужен только он, только Марк. Она нуждается в его тёплых объятиях, ласковых касаниях, нежных взглядах. Она нуждается в его любви.       — Минут двадцать, — пожимает плечами подруга, всё ещё настраивая камеру, но, заметив, что Юля слишком нервничает, убирает аппаратуру в сторону и, подойдя сзади к сидящей на стуле перед зеркалом невесте, обнимает её. — Ну, Юльк, ты чего?       — Да сама не знаю, — девушка хочет провести ладонями по лицу, но вовремя вспоминает про макияж, потому лишь прикрывает глаза, пытаясь размеренным дыханием унять бешено колотящееся сердце.       — А я вот могу предположить, — Ксюша смотрит прямо в глаза Юле через отражение в зеркале. — Во-первых, тут будет много гостей…       — Не так уж и много, даже тридцати человек нет, и это если считать нас с Марком, — певица перебивает подругу, мысленно пытаясь заставить шум в ушах быть потише. — И на моей прошлой свадьбе народу было гораздо больше, а я такого не чувствовала. Был трепет, но не такое волнение уж точно.       — Ты меня перебила, и я не договорила, — строго смотрит Ксю. — Во-вторых, ты выходишь замуж за любимого человека, который, к тому же, любит тебя.       — Но Сашу… — Юля пытается возразить, но уже не так уверенно, однако закончить ей не дают.       — Саша в прошлом. Я не сомневаюсь, что и его ты любила, но теперь же сама знаешь, что не он твоя судьба. Марк. С ним теперь твоё настоящее и будущее. Ты так переживаешь, потому что боишься, — Ксюша даже внезапно для самой себя понимает причину состояние подруги лучше её самой. — Ты боишься, что это вновь окажется ошибкой, и жизнь снова ткнёт тебя лицом, как нашкодившего котёнка, в твой неправильный выбор. Ты боишься, что опять чувствуешь не настоящую любовь, а что-то только отдалённо напоминающее её. Боишься, потому что теперь ты думаешь, как совершивший не единожды неверный выбор взрослый человек, — Юля тяжело вздыхает и всё-таки прячет лицо в ладонях, стараясь сильно не касаться косметики. — А взрослым, как известно, зачастую не удаётся свершать что-то поразительное именно поэтому — из-за слишком бурного и досконального обдумывания.       — Ты права, мне страшно, — Паршута вновь смотрит в отражение, на её лице появляется робкая улыбка. — До чёртиков, которые, по-видимому, вскружили мне голову.       — Шутишь? Уже хорошо, — взаимная улыбка в ответ. — А вот голову тебе вскружил твой дорогой супруг, впрочем, как и всегда. И, если хочешь знать, я считаю, что Марк — это тот, кто действительно является твоим суженым. Вы же столько прошли, просто с ума сойти! — на этом Ксюша прерывается, взглянув на дверь, и тут же выдаёт заговорщическим голосом. — А ещё, чтобы у тебя было чуть больше храбрости, мы прямо сейчас пойдём на кухню этого чудного заведения и вежливо попросим одну бутылочку шампанского. Хотя нам даже просить не нужно, потому что оно и так ваше.       — Ох, Мамаева, — смеётся Юля.       — Что опять Мамаева-то? И надо уже привыкнуть, что я Голубева, — Ксюша в шутку попрекает теперь уже бывшую Паршуту: Мамаева и Голубев расписались действительно немного раньше друзей. — Вставай давай, один бокал для храбрости тебе не помешает, — девушка тянет подругу за руку. — Но предупредить всё же надо будет, чтобы никаких казусов не получилось.       — Тебе же нельзя, — Юля насторожено смотрит на Ксюшу.       — Так я и не буду. Я ж только помогу тебе налить один бокальчик, постою рядом, выпью сок за компанию и прослежу, чтобы ты ненароком никуда не сбежала, — добро усмехается Ксю.       — Да куда ж я денусь с подводной лодки, — смеётся Юля, и они покидают кабинет, предоставленный управляющим заведения.       Ближе к вечеру, когда гости наконец сидят за столами, ведущий объявляет о специальном сюрпризе, подготовленном родителями молодожёнов и Ксюшей с Артёмом: видеоряд начинается с очереди кадров, на которых запечатлены моменты детства Юли и Марка, затем следуют предоставленные фрагменты видео с их юности, были и моменты с разных проектов: «Фабрики», «Один в один», «Маски», «Шоумаскгоон», — вслед за этими кадрами на экране появляются вырезки с концертов и простые коротенькие видео с их совместным времяпрепровождением.        Все пришедшие улыбаются искренне, кто-то даже плачет от счастья, увидев путь двух сердец друг к другу, в их числе сами Юля и Марк. Затем следуют тосты, развлечения от ведущего, в какой-то момент не обходится без клишированного «горько», и только почти под самый конец новобрачные выходят из-за стола для их первого танца молодых.       И вот, посреди небольшого зала двое по-детски влюблённых взрослых делают свои первые шаги. Как семья.       Ни один из них не может точно ответить, почему пару дней назад из всех предложенных композиций именно «Hero» стала их выбором, но когда взгляды практически в одну секунду достигли названия этой песни среди ряда других, то слова о том, что танцевать они будут под эту песню, слетели с уст обоих в унисон и с одинаково трепещущим придыханием.        Супруги репетировали за эти короткие дни танец всего лишь раз, и никто из гостей и не смеет думать, что оно именно так и есть, потому что то, как двигается обычно не совсем хорошо танцующий Марк, как элегантно и даже скромно держится иногда чересчур активная Юля, видится многим так, словно это магия, словно двое парят, не касаясь пола, словно танцуют не люди, а их чистые души.       Слыша слова песни, Юля наконец осознаёт, что теперь всё правильно, что всё теперь на своих местах. Она готова каждый день быть рядом с этим человеком, причём неважно как: будут ли они молчать или говорить, куда-то торопиться или просто прогуливаться. Она чувствует себя полноценной рядом с ним. Он стал частичкой её сердца, ещё будучи другом, а теперь эта частичка пустила корни. Теперь Марк её опора. Глаза в глаза. Голубые против карих. И не остаётся ничего вокруг кроме них двоих. Маленький мир, созданный израненными сердцами, прошедшими долгий и тернистый путь к своему заветному счастью, будто накрывает только их, не давая проникнуть ни одному слову, звуку, мысли от посторонних. Только двое и их свадебный танец под одну из песен Энрике Иглесиаса.       Марк видит Юлю в этом приталенном белом платье, обводит взглядом каждый её изгиб, запоминая всё до мельчайших деталей. Видит её искрящиеся радостью, нежностью и счастьем глаза и все звёзды галактики меркнут перед ними. Он не понимает, отражение ли луны, падающего через окно ресторана где-то на окраине города, или же это просто отражение света ламп зала сияет на дне взгляда невесты, и всё-таки мужчина предпочитает думать, что это светит самого настоящего счастья из глубины Юлиного сердца. Песня окутывает Марка воспоминаниями с первого момента встречи, и он понимает, что всю свою жизнь шёл только к ней. Только для Юли он герой и самый лучший и желанный, даже если она видит его в моменты слабости, возникающие по разным причинам. Но она… Она единственная его самая настоящая сила. Взгляды, полные новых надежд, ожиданий, излучающие всё самое светлое, что только может быть на Земле, и остальные становятся абсолютно неважны, когда рядом любимый человек, которого ты ждал, кажется, целую вечность.       Оба понимают главное — они нашли другую половинку себя, кто бы что ни говорил, они скучали друг без друга, даже ещё когда не были знакомы. Они оба осознают, что то, что сейчас творится между ними, — это что-то сильное и правдивое, в отличие от всего, что они когда-либо чувствовали, что-то нерушимое и крепкое. Любовь.

***

      — Как-то так, — улыбается Тишман и чувствует, как голова сына постепенно соскальзывает с его плеча. — А кому-то уже пора спать.       — Нет, пап, ну пожалуйста, — противится сидящий на руках у Юли Влад, пытаясь скрыть зевоту ладошкой. Этот жест не остаётся незамеченным; впрочем, он же отметает все сомнения и Марка, и Юли, что детям пора ложиться.       — Нет, котёнок, папа прав. Давай-ка уже в кровать, — Стас так и не просыпается от громких слов брата, а Влад, не став больше ничего говорить, обхватывает Юлю руками и прикрывает глаза, спрятав личико в изгибе шеи, как часто делал его отец. Хозяйка тихонечко бросает гостям, — мы сейчас.       — Юль, — Артём останавливает вставшую со своих мест всю семью Тишман и, кивая на дремлющую дочь, задаёт вопрос, — куда можно уложить?       — Пошли, — вместо жены отвечает Марк, держа на руках сына. Уже в комнате мальчиков, находящейся сразу справа от лестницы на втором этаже дома, практически в полной темноте он указывает на противоположную от двери стену и шепчет. — Вон там диван, подушка и одеяло внутри.       — Спасибо, — кивает Тёма, пока близнецов родители понесли к их кроватям.       — Спокойной ночи, мам, — сквозь сон произносит Влад, не открывая глаз, в то время как его брат видит уже десятый сон.       — Спокойной ночи, милый, — Юля целует сына в лоб и поправляет одело, Марк делает абсолютно то же самое на рядом стоящей кровати, а потом они меняются местами и проделывают «ритуал» ещё раз.       — Тём, оставайтесь сегодня у нас, — предлагает блондинка, беря своего мужа под локоть, когда они втроём, покинув детское сонное царство, снова спускаются вниз.       — Да, давай, — поддерживает Юлю Марк. — И Маше с Тимуром тоже надо предложить.       — Что ты там хочешь предложить моей сестре, Маркуша? — выходя из ванной, интересуется Ксюша, услышав диалог, и сразу же задаёт вопрос по существу у мужа. — Уснула?       — Да, — кивает мужчина.       — Ну хорошо. Марк, так что ты там говорил? — возвращаясь к изначальной теме, серьёзно продолжает Голубева.       — Ты же и так всё слышала, — дойдя до стола, Марк галантно отодвигает стул для Юли.       — Я да, а они нет, — скрестив руки на груди, отвечает уже севшая Ксюша.       — Что мы пропустили? — Тимур всё ещё горит желанием узнать конец главы «Свадьба», он заинтригован, но первые признаки сна одолевают и его.       — Вы сегодня не хотите остаться у нас, ребят? — спрашивает Юля. — Места хватит всем. Дом большой.       — Не, я пас, — Родригез поднимает руки вверх. — Жена будет переживать. Посижу до конца вашего рассказа и вызову такси.       — Уверен? — уточняет Тишман, получая в ответ кивок. — Ну а ты, Маш?       — С вашего позволения останусь, потому что закончите вы ещё не скоро, а домой мне добираться долго, — пожимает плечами Зайцева.       — Хорошо, — улыбается Юля. — Ксюш, ваша комната как обычно, чистое постельное там же, где и всегда.       — Спасибо, — отвечает Ксю, зевая, прикрывает рот и возвращает улыбку. — Разберёмся.       — Ну-с, на чём мы там остановились? — потирая руки, говорит уже слегка уставший Марк.

***

      Свадебное путешествие получается таким же спонтанным, как и сам свадебный банкет с гостями. В Питере молодая семья решает провести медовый месяц, который, к сожалению, длится не тридцать, а всего десять дней из-за загруженного рабочего графика как Марка, так и Юли, да и зябко в начале апреля в этом городе.       Вещи собраны буквально за пару часов до вылета, отель забронирован по пути в аэропорт.       Как только супруги подходят к своему гейту, Юлю охватывает страх: она боится садиться в самолёт. Пытаясь не показывать этого мужчине, она уходит в свои мысли, но её муж — это Марк Тишман, и он слишком внимателен, чтобы не заметить странное поведение своей любимой. Он ничего не говорит: то ли интуитивно чувствует, что она ему не скажет о причине, то ли просто считает, что все слова будут потом. Марк берет её руку в свою и сжимает, будто пытается вернуть в реальность и показать, что он всё ещё тут и сейчас ему нужна она, полностью и всецело принадлежащая только ему, в том числе и разумом.       Юле становится спокойнее от его крепкой и уверенной хватки, которая могла бы показаться грубоватой, если бы не его нежные поглаживания тыльной стороны её ладони. Страх уходит на второй план, и теперь мысли занимает предстоящая поездка: они целую неделю будут принадлежать только друг другу. А потом на поезде приедут Ксюша с Артёмом, поскольку Тишман сам предложил им на пару дней выбраться, чтобы сменить рабочую обстановку и отдохнуть всей компанией, как когда-то они развлекались на съёмках клипа «Невыносимой».       Полет проходит спокойно. Желание — бесконечно заботиться, но не быть чересчур навязчивым — изливается из самой глубины души Тишмана. Пока Юля спит на плече Марка, тот не смыкает глаз, старается сделать всё, чтобы сон теперь уже его жены никому и ничему не удалось потревожить: заправляет за ухо выбившуюся прядь, которая мерно дрожит от каждого выдоха девушки, поправляет выданный стюардом плед на ее коленях, которые он непременно хочет гладить, однако держит себя в руках, старается сам не шевелиться, чтобы ненароком разбудить ее. Так продолжается всё время до прибытия в аэропорт культурной столицы.       Юля, несмотря на то, что едва ли не весь полет проспала, понимает, что устала даже за эти пару часов. От Марка не ускользает и это. Он молча вызывает такси, прижимает своё бесценное сокровище так близко, как только может, и вдыхает аромат её волос. Долго обнимает на виду у каждого прохожего — больше его не заботит, увидит ли кто-то, что два артиста, которых сводили много лет, стоят вот так, обнимаются и изредка обмениваются поцелуями.       С недавнего времени ему хочется оберегать её вообще от всего — они даже успели повздорить из-за этого. Непонятно почему, но Марк всё чаще волнуется по всякой мелочи, связанной с Юлей. Но что-то внутри ему будто навязчиво нашептывает, что он обязан защищать её сейчас сильнее, чем когда-либо до этого.              В номере они оказываются спустя полтора часа. Юля чуть ли не с порога заявляет, что на сегодня всё запланированное отменяется. Она валится с ног так, что складывается впечатление, будто девушка отработала полноценный концерт без перерывов. Сама удивляется подобному состоянию, но мысли, чтобы подумать о причине, исчезают так же быстро, как и приходят. Единственное желание сейчас — раздеться и набрать горячую ванну.       Тишмана это беспокоит, он волнуется за состояние Юли, но виду не подаёт: списывает всё на слишком резкую смену планов и перелёт, хотя в последнее время уж слишком часто у неё это недомогание.       Когда вещи разобраны и вода больше не шумит, Юля уходит в ванную, сбрасывая полностью одежду и оставляя Марка наедине с собой.       За что ему досталась эта женщина? Он готов днями и ночами быть рядом: смотреть на неё, наблюдать за ней, говорить с ней, молчать с ней, ходить, лежать, обнимать, целовать. Ох, что она с ним творит! Одно мимолетное мгновение в его голове, связанное с ней, и Марка накрывает. Мужчина мотает головой, пытаясь отмахнуться от навязчивой идеи оказаться рядом с Юлей и водить холодными пальцами по её горячей коже. Но не выдерживает этих минут одиночества, когда она совсем рядом, за стеной. Он уже не может просто сидеть на кровати и ждать, пока она выйдет, горячая и в одном только белом полотенце после расслабляющей горячей ванны.       Марк не сразу понимает, что уже стоит перед неплотно закрытой дверью. Мужчина легко толкает её и видит, как Юля, волосы которой собраны в высокий пучок, лежит в теплом свете, откинув голову на бортик, а её тело скрывает белая пена. Тишман неспеша подходит сзади и теперь замечает, что глаза жены прикрыты. Он облокачивается руками о ванну и целует Юлю в губы, мягко и аккуратно. Поначалу девушка отвечает лениво, но уже через минуту их поцелуи становятся глубже и горячее. Вот теперь и сам Марк за считанные секунды оказывается без одежды и медленно опускается в горячую воду. Глаза у Юли блестят, рот слегка приоткрыт, а припухшие губы всё ещё манят его.       Как только муж оказывается напротив, певица замечает, как потемнели его глаза и что в их чертовски тёмной глубине плещется море страсти, желания и любви. Усталость быстро остаётся забытой, и вот уже супруги неистово, но в то же время трепетно зацеловывают каждый миллиметр тела другого, не забывая возвращаться к губам и прикусывать их. Оставляют следы огня на коже самого дорогого и любимого человека. Руки сплетаются, путаются, скользят вдоль ног, плеч, шеи, позвоночника. Вода теперь уже оказывается не только между их телами, но и на полу.       С обслуживающим персоналом разговор будет потом, а сейчас они во власти только друг друга и их одной любви на двоих.       Спустя какое-то время они уже лежат в постели: Юля, облокотившись спиной о спинку кровати, отписывается маме, что всё в порядке и они с Марком уже заселились в номер; голова самого артиста покоится на груди жены, пока он что-то проверяет в социальных сетях. Рука девушки сама собой тянется к влажным волосам мужа, поглаживая их.       — Я люблю тебя, — среди тишины номера раздаётся баритон, вибрацией отдающий по коже.       Юля опускает взгляд и понимает, что давно заблудилась в этом бездонном море. И вот в который раз она добровольно сдаётся в плен этой бездне, хочет, чтобы её забрала эта глубина, потому что там спокойно, там она чувствует себя снова ребёнком, нуждающимся в защите, которую девушка непременно найдёт в родных глазах.       Можно долго и много рассуждать, что такое есть любовь на самом деле, но правда в том, что это чувство нельзя объяснить. Всех слов «живых» и «мертвых» языков мира не хватит, чтобы в полной мере описать это чувство, рассказать о нём те вещи, которые являются его отражением в глубине души.       — Я тоже люблю тебя, — тихо отвечает девушка, уголки губ Марка слегка дёргаются вверх, но улыбка пропадает, так и не появившись. — Что не так?       — Всё хорошо, — мужчина садится на кровати и смотрит так проникновенно, что на глаза отчего-то наворачиваются слезы. — Лучше ты мне скажи, что с тобой такое?       — Просто устала, — Юля кладёт свою ладонь поверх его.       — Точно всё хорошо? — девушка видит, что муж переживает, но ничего, она успокоит его. Она знает, что он нуждается в ласке и любви, как маленький котёнок, которого только принесли домой. Но сколько бы Юля не одаривала его особым вниманием, тёплым взглядом, взаимными чувствами, в ответ она получает в разы больше, потому что это Марк.       Без лишних слов она тянется за поцелуем. Муж отвечает сначала недоверчиво, затем его отпускают сомнения, и вот уже кажется, что до утра они не уснут, и будет чудо, если они успеют проснуться к назначенному времени.       Неделя пролетает совершенно незаметно. Изо дня в день муж и жена наслаждаются обществом только их двоих, гуляя по Питеру, посещая всевозможные музеи, выставки и мероприятия, забегая в рестораны, и всех проведённых вместе ночей им мало, чтобы по-настоящему насытиться друг другом. И снова по кругу. Это продолжается до тех пор, пока Ксюша и Артём не заселяются в соседний номер.       — Ну как вы тут? — ребята собираются в холле внизу, чтобы отправиться в питомник для животных, потерявших хозяев, однако в данную минуту Артёма больше интересует времяпрепровождение друзей, хотя по блещущей на лице ухмылке вполне можно понять, что он и так знает наверняка.       — Да нормально. Только не верится, что неделя прошла так быстро, — Юля вновь ведёт себя слегка отстраненно; ей с самого утра нездоровится.       — Марк, твоя жена врёт или всё действительно хорошо? — Ксюша, заметив странности в поведении Юли, скептически смотрит на подругу, задавая вопрос её мужу. Тишман в ответ лишь пожимает плечами: он и сам не уверен, поэтому, что бы он ни сказал, это будет ложь. Ответа нет. Вопрос так и остаётся висеть в воздухе.       Сначала почти два часа отнимает дорога, большую часть которой Юля молчит сжимая зубы, чтобы немного унять тошноту, а затем компания проводит больше четырёх в самом приюте, что становится большой неожиданностью для всех. Друзья общаются как в былые времена и обсуждают, кажется, всё подряд: Ксюша жалуется на то, что сейчас, в отличие от первых неделей срока, гораздо тяжелее, Артём рассказывает про свои новые проекты и планы на лето, Марк бесконечно говорит о том, как ему хорошо быть в Санкт-Петербурге вместе с Юлей, а последняя хоть и поддерживает каждый разговор, интересуясь и дополняя, всё же не так активна, как обычно, однако от недомогания удаётся отвлечься, так что оно почти незаметно. По пути в отель семьи заезжают в ресторан поужинать и вспомнить, как пять лет назад они были без ума от работы над клипом в Италии, даже вспоминают про видео с Тёмой и стогом сена, много смеются. В отель все возвращаются лишь за полночь, уставшие, но довольные.       После ещё минут тридцати разговоров Тишман и Голубев решают продолжить предаваться ностальгическим мыслям в баре внизу. От этой затеи девушки отказываются по вполне объяснимым причинам: одна беременна, у второй плохое самочувствие весь день.       На часах 2:02, а Ксюше никак не спится, и она решает выйти на общий балкон их номеров. К её удивлению, там она обнаруживает Юлю, которая стоит, чуть согнувшись, облокотившись на перила, опустив голову и глубоко дыша. Один единственный вопрос, мелькающий в голове:       — Юль, — Ксюша касается плеча подруги, — тебе нехорошо? — кивок вместо ответа, и сомнений почти нет. — А ты… — следующий вопрос не озвучен, так как Юля убегает в ближайшую уборную, а Голубевой ничего не остаётся, кроме как пойти следом и всё же удостовериться в догадках. Она бормочет себе под нос, — рыбак рыбака…       Юлю трясёт. От неизвестности. А вдруг… Но ещё больше её пугает, что это может оказаться правдой. Зимой она уже ошиблась, и повторения разочарования не хочется от слова совсем. Поначалу она просто отказывается верить в зависшие в воздухе немые слова по многим причинам, но внутренний голос вопит, что разум неправ. Теперь уже она не уверена, что вызывает её недомогание вот уже вторую неделю. Певица знает, что за дверью стоит подруга, которая тоже много видит и, скорее всего, понимает в данный момент Юлю лучше, чем кто-либо другой, даже она сама себя.       — Юль, — спокойный голос Ксюши убивает. — Ты сделай тест. Удостоверься и не мучай себя. И Марка тоже не мучай, — подруга говорит тихо, тем не менее из-за закрытой двери слышно, вот только Юле кажется, что слова Ксюши отдаются громом в ушах, в висках с шумом бьёт пульс. — Он бедный извёлся. Не знает, куда себя деть. Спокойной ночи, — голос стихает, а следом слышатся лишь несколько удаляющихся тихих шагов.       А Юля уже почти наверняка уверена, что теперь её сокровенная мечта — это её настоящее, грёзы — её реальность.

***

      — Так выходит, что ты узнала о своей беременности чуть ли не перед своим днём рождения? — Тимуру за все эти прошедшие годы эта мысль впервые приходит в голову.       — Выходит, что так, — смущённо улыбается девушка, а её муж всё ещё витает в облаках от воспоминаний о той неделе, поэтому ей приходится коснуться его плеча, чтобы вывести из плена собственных мыслей, хотя, на самом деле, в плен он попал к ней, причём уже давно.       — А потом Юля сделала меня, наверное, самым счастливым человеком на свете, — Марк, как и много лет назад, смотрит влюблёнными глазами на одного из самых дорогих людей в его жизни. — И я сразу аж дважды стал отцом.       — Это… — Зайцева не сразу подбирает нужные слова, но всё, сказанное по итогу, она говорит от сердца, — …очень трогательно и… то, как вы относитесь друг к другу и детям, необычайно нежно. Ваша любовь будто что-то сверхъестественное, и, что я точно могу сказать, она бессмертная.       — Спасибо, — чуть слышно произносит Юля, тронутая такой искренностью.       — Здорово, на самом деле, что вы вместе, — уставший за день Родригез смотрит с неподдельным восторгом.       Тишина опять накрывает помещение, но прерывать её никто не торопится, потому что созданная атмосфера слишком уютна, уютна именно эта самая тишина. Но надолго она не задерживается: Тёма, будучи полностью задумчивым, вдруг прыскает, чем привлекает внимание остальных.       — Ой, Юль, а ты помнишь, как Марк узнал о твоей беременности? — хохочет Артём.       — Ещё б мне не помнить, — певица с лёгкостью подхватывает смех друга, — спасибо твоей жёнушке за это, — и в шутку пихает подругу в бок.       — Юльча, ну долго ты мне ещё это припоминать будешь, а? — Ксюша закатывает глаза на выпад блондинки.       — Пока меня не настигнет какая-нибудь старческая деменция, — цитирует Паршута Тишман мужа.