Бинго

      Квартиру Тревору снимало агентство. Это нельзя было назвать распространённой практикой.       Когда Райна Ахмади переманивала Троя к себе, вопрос жилья для него стоял очень остро. До этого он уже четыре года катался по миру с фермы отчима в доброй сотне миль от ближайшего крупного города, и поездка до аэропорта порой занимала больше времени, чем перелёт. Мать боялась отпускать уже восемнадцатилетнего сына насовсем «в большой город», забывая, что он к тому моменту успел пожить понемногу в большинстве столиц мира.       Хорошее жильё рядом с работой — «под присмотром» — было одной из гарантий, которые Райна дала его матери (при личной встрече она очень убедительно исполняла роль заботливой наставницы, сняв на время привычную личину хищницы с железной хваткой). Её агентство тогда только набирало обороты, и ей нужны были перспективные «топы», способные стать олицетворением её детища, поэтому она боролась за каждого, в ком видела нужный ей потенциал.       С новым работодателем Трой поладил без труда, они полностью оправдали ожидания друг друга, и сейчас их связывали взаимные уважение, благодарность и, пожалуй, гордость друг за друга, ничуть не мешавшие придерживаться в отношениях выверенной профессиональной дистанции, которая сократилась всего один раз за неполные шесть лет.       — Твоя медицинская страховка включает услуги психотерапевта. Рекомендую воспользоваться ими, — она не любила ходить вокруг да около там, где этого можно было избежать. Трой тогда опешил, покачал головой неуверенно вместо ответа — он и не предполагал, для чего его в этот раз пригласили в скрытый за тонированным стеклом хозяйский кабинет. Ситуация на тот момент вовсе не представлялась ему настолько плачевной, чтобы быть заметной для постороннего человека.       — Ты по контракту обязан следить за своим здоровьем, — напомнила Райна. — Я дам тебе контакты, — она протянула ему визитку и добавила успокаивающе: — Это хороший специалист, и знает толк в нашей специфике, но ты можешь выбрать другого, список клиник на сайте страховой. Это обязательно, — подчеркнула с нажимом, видя его нерешительность. — А вот это — на твоё усмотрение, — на стол перед ним лёг второй картонный прямоугольник с номером телефона, именем врача и адресом клиники пластической хирургии.       Собственно, вот это и был тот единственный случай, когда Райна в общении перешла установленные границы, но Трой не стал отпираться и убеждать её, будто тонкие длинные порезы он получил случайно: один — самый первый, почти нечаянный — вдоль запястья и три посвежее на внутренней стороне бедра, которые Райна, конечно, видеть не могла, но ей хватило и одного, чтобы забить тревогу.       Послушавшись совета только из уважения к опыту, Трой смог в очередной раз убедиться в её правоте. Тогда он быстро получил квалифицированную помощь и вернулся к нормальной жизни, не состоящей из страха, тревоги, неуверенности и пугающих тёмных углов в квартире. Неизвестно, как всё закончилось бы для его карьеры в противном случае.       Шрамы он всё же убрал. Конечно, такие незначительные дефекты скрывались в фотошопе на раз, но сами по себе они были слишком говорящими: как бы парадоксально это ни было, многие в индустрии, где идеальное тело стояло на первом месте, не выдерживая нагрузок, приходили к селфхарму — будто подсознательно стараясь найти лазейку и сбежать отсюда. А ангелоподобный образ Троя Тревора должен был оставаться лёгким и безупречным, как и его тело, лицо, биография, послужной список, не вызывая мыслей о нестабильной психике даже у коллег.       Эта квартира вписывалась в его имидж как нельзя лучше. Светлые стены и мебель, нарочито простые серые кресла, окна в пол, лёгкие бежевые занавески и ротанговые кадки для цветов в модном эко-стиле — словно один огромный фотофон для инста-блога. В подтверждение тому в углу ютились две кольцевые лампы, которые Трой использовал для типа-небрежных-домашних-съёмок.       Сразу бросалось в глаза, что выбирала квартиру женщина — и что ни одна женщина в ней после этого не появилась. Наверное, какие-нибудь апартамента, сдающиеся посуточно, выглядели бы более обжито, чем дом Троя. Он по привычке убирал с видного места все личные вещи, потому что в первые годы клининг здесь бывал чаще, чем хозяин. Но чем выше он поднимался в иерархии модельного мира, тем больше свободного времени у него появлялось: кастинги исчезли из его жизни полностью, как и съёмки для каталогов, и уже не приходилось хвататься за каждый предложенный проект.       О том, что здесь вообще кто-то живёт, говорил единственный обжитой уголок на большом диване посреди гостиной, где под изогнутым торшером лежали ноутбук, большие беспроводные наушники и томик Фитцджеральда — время от времени Трой пытался восполнять пробелы в школьной программе.       Прожитые здесь годы как будто вовсе не привязывали Троя к этому месту. С тех пор, как он покинул родительский дом, домашних животных у него не было — он считал жестоким заводить питомца, когда твоя работа связана с длительными и непредсказуемыми командировками, так что по вечерам его встречало только тихое урчание холодильника. Годами простоявший почти пустым, тот будто и в самом деле радовался возвращению хозяина и трясся от нетерпения, желая предъявить ему наконец-то заполненные продуктами полки. Не то чтобы Трой любил готовить, скорее это был изощрённый способ избежать второго бича модельного мира — булимии: как-то жалко выблёвывать то, над чем до этого колдовал больше часа.       Всё это изобилие предназначалось ему одному — гостей сюда он не приглашал, предпочитая посиделки вне дома. Да и не было у него достаточно близких товарищей, чтобы звать даже в такое безликое жилище. Его постоянный круг общения ограничивался персоналом агентства — администратором Наташей и штатными фотографами Фином и Тони. Ему импонировало то, что они не смотрели на него как на небожителя, не залипали на его лице и волосах, как часто случалось с далёкими от мира моды и шоу-бизнеса людьми — эти видали и покруче.       Все интрижки у Тревора тоже случались где-то на нейтральной территории — так редко, что их можно было принять за статистическую погрешность, и даже с Айей они тогда оставались на ночь в её номере, а не здесь…       Трой поморщился бы от того, что в его мыслях имя Айи оказалось в одном предложении со словом «интрижки». Это о ней он вспомнил, когда Кинг спросил про безответную любовь. Хотя можно ли назвать безответным чувство, об ответе на которое ты никогда не просил? И можно ли назвать любовью то, за что с таким упорством отказываешься бороться? Свою застарелую влюблённость в подругу юности он тщательно оберегал от любых намёков на романтику или секс. Иррациональное желание уберечь её от своих бесконечных загонов сковывало его, не давая ничего предпринять, и со временем — и с каждым новым романом — он всё больше убеждался, насколько был прав.

***

      — Почему ты всегда ходишь в белых рубашках? — Дэй потянул за кончик расстёгнутого воротника осторожно, не залезая при этом в личное пространство всем корпусом. Трой ответил выразительным взглядом: «Тебе больше не до чего докопаться?»       Перерыв между репетициями затягивался, потому что Шон с Мариной опять увлеклись горячим спором в режиссёрской рубке.       — Просто как-то странно для рок-гитариста, — пояснил Кинг. — Мы из-за этого на фотках из студии как будто какие-то корейские школьники.       — А может всё-таки из-за детских футболок рыжего, нет? — Трой кивнул на братьев Марио на груди Йена, но Дэй не дал сбить себя с толку.       — Ужасно ведь неудобно, пуговицы все эти… — взгляд Дэймона красноречиво скользил вдоль застёжек. — Без них куда приятнее живётся.       Он смотрел, даже не пытаясь прикоснуться, но ощущение было, будто пуговки сейчас под его взглядом сами начнут отскаивать.       Трой не сомневался, что в гардеробе Дэймона пуговицы присутствуют разве что на джинсах — чтобы не возиться долго, снимая. Но шутить об этом не стал. Хотя чёрт его, конечно, знает, может он любит долго снимать… Можно было ещё про мелкую моторику что-нибудь сказать, но Тревору было несложно представить, как Дэй предложит её развивать.       — Спасибо за интересную тему, а то я сегодня о шмотках не наговорился, — сказал Тревор самое нейтральное, что пришло в голову, намекая на то, что в студию приехал с основной работы.       На самом деле объяснений для него у Троя нашлась бы масса. Во-первых, он сейчас вёл курсы для нового набора модельной школы, и надо было выглядеть представительно и привлекательно (белый цвет смотрелся на нём очень эффектно), а на репетиции он попадал как раз после занятий. Во-вторых, у него был контракт с небольшим местным домом моды — скорее по дружбе, чем за деньги — обязывавший его появляться на официальных фото в вещах их бренда с определённой регулярностью, и вот как раз рубашки им удавались лучше всего. В-третьих… Кому скажи — никто не поверит: ему было просто лень. Да, он ориентировался в современных модных тенденциях, пробуя их все на собственной шкуре, но дома в шкафу у него висел ряд неотличимых белых сорочек и классических джинс — практически как у Джеймса Бонда.       Одежду для выступлений они не обсуждали, каких-то требований Тревору не озвучивали, но профессиональным чутьем он понял, что надо придерживаться привычной гаммы, чтобы составить контрастную пару с Шоном, который всегда — и в миру, и на сцене — носил чёрное. Поскольку вокалист ещё и играл на бас-гитаре, во время длинных соло они часто оказывались рядом в свете софитов, и это смотрелось впечатляюще. Йен и Дэймон, привязанные к месту своими инструментами, могли так из-за шмоток не загоняться.       — Что за баттонфобия? — подал голос клавишник, тоже уже маявшийся от безделья настолько, чтобы начать придумывать названия для дискриминации пуговиц.       — Они меня ещё в школьной форме достали, — поделился Дэймон, машинально потирая то место под кадыком, где должна находиться верхняя пуговка.       Трой посмотрел на него с любопытством, пытаясь представить Кинга с застёгнутым под горлышко белым воротничком. Пытаясь представить школу, где надо с застёгнутым под горлышко воротничком ходить… Чтобы потом работать грузчиком. Он уже открыл рот, чтобы задать бестактный вопрос, но их прервал победный возглас Марины из соседнего помещения.       — Да она из него веревки вьёт, — вздохнул Дэймон, возвращаясь за барабанную установку.

***

      — Можно? — Дэй указал на воду в руках Троя. — У меня закончилось.       Трой точно помнил, что на этаже есть кулер, но молча подал ему бутылку, из которой только что пил сам. Дэймон не торопясь отвинтил крышку и нарочито медленно сделал несколько глотков. Взгляд Троя зацепился за то, как губы брюнета коснулись горлышка, как двигался кадык при каждом глотке… Кинг вроде никаких намёков не делал, оно у него как-то само собой выходило. Или Трою уже мерещилось то, чего нет.       — Спасибо, — Дэй протянул воду обратно Тревору.       — Оставь себе, — отмахнулся тот, поспешно отодвигая от себя бутылку.       — Ну ладно, — ответил Дэймон неуверенно. Жест Троя не особо походил на вежливость. — Погоди, ты что, брезгуешь пить после кого-то?       — Да, — Трой пожал плечами, не видя в этом ничего особенного.       — Серьёзно? — Кинг даже растерялся.       — Откуда я знаю, что у этого кого-то во рту?       — Так ты конкретно после меня брезгуешь? — вскинул бровь Дэй. — Точно, я тут как раз за углом сосал у сифилитика.       — Я вообще-то про кариес или грипп, — пояснил Трой и направился в студию. Не понятно, зачем он вообще тут стоял после того, как отдал бутылку.       — Эй, а как ты с людьми-то целуешься? — бросил ему вдогонку барабанщик. — После осмотра дантиста?       — С малознакомыми — никак.       — Мы знакомы больше месяца, — напомнил Дэймон.       — С тобой я вовсе целоваться не собираюсь, — он покачал головой. Вот как разговор повернул сюда, вроде ж просто попить попросил? С ним всегда так.       — Много теряешь, — многозначительно поиграл бровями Кинг. — Я классно целуюсь.       — Не тебе об этом судить.       — С удовольствием бы послушал мнение независимого эксперта, — Кинг расплылся в провокационной улыбке.       — Остановись, — Трой посмотрел на него выразительно.       — Знаешь, мы можем придумать стоп-слово, если хочешь, — предложил Дэй со знанием дела. — На случай, если я вдруг зайду дальше, чем тебе будет комфортно.       Трой определённо знал такое слово. Когда-то вычитал в интернете, пытаясь понять, что вообще с ним не так, а после обсудил с психотерапевтом и принял как часть себя. Дэймону это слово, наверное, будет в диковинку, но, может быть, им станет проще общаться, если поговорить нормально?       Конечно, можно было всё пустить на самотёк — до конца временного контракта оставался месяц, но Трой надеялся, что ребята будут звать его на замену и после, когда найдут постоянного гитариста, и не хотел оставлять в памяти о себе какие-то конфликты.       — Чего ты от меня хочешь? — спросил он прямо.       — Тебе не кажется, что это слишком длинно для стоп-слова? — Дэй улыбался, скрывая удивление от внезапной смены темы.       — Я серьёзно, — Тревор не дал сбить себя с толку. — Чего ты от меня хочешь?       — Я же говорил: сходи со мной на свидание.       — А я говорил, что не встречаюсь с парнями, — напомнил Трой спокойно, без наезда.       — Я тебе пока и не предлагаю встречаться, — в голосе Кинга мелькнула насмешливая нотка.       — А что ты предлагаешь? — Троя тоже позабавило это «пока».       — Сходить со мной на свидание. Не надо искать второе дно. Может, мне ещё не понравится, — Дэй смотрел на него весело.       При первой встрече Кинг показался опасным и отталкивающим, но сейчас его шутливые подкаты скорее забавляли, чем раздражали, и не возможно было понять, стоит ли за ними что-то на самом деле.       — Знаешь что… Пойдём.       В конце концов, им правда надо просто поговорить, даже если Дэй будет называть это свиданием.       — Отлично, — кивнул Кинг деловито, без тени удивления. — Сегодня в восемь устроит? Мне за тобой заехать?       — Не надо. Давай встретимся у того бара возле фабрики, с синими дверями. Не похоже, что там очень людно вечерами.       — Отличный выбор, — одобрил Кинг.