Темные Мародеры

21 января 1978 Римус был единственным в гостиной. Восемь часов утра. Суббота. Зачем он так рано встал? Завтра полнолуние, он и его друзья снова пойдут в Визжащую хижину, а после проберутся в лес и будут гулять всю ночь! А сегодня — серые дни. Он едет знакомиться с родителями Доркас! По мнению Римуса, прошло слишком мало времени, но так, к несчастью Люпина, совпало, что у матери Доркас был день рождения, а без парня девушка появляться не хотела. Волновался ли он? Конечно! Доркас много рассказывала ему о своей семье, но Доркас не знает его самого страшного секрета. Он оборотень. А какие родители будут рады увидеть дочь с таким чудовищем? Достав из кармана пачку сигарет, Римус закурил. Пустая гостиная и одиночество лишь усиливали плохие мысли. Ванильное послевкусие сигареты одновременно одурманивало и придавало силы. В свитере цвета хаки и приятной красной рубашке Люпин потянулся на диване. Ему не хватало его фотоаппарата, который он так любил. Но еще больше он любил Доркас. Он был без ума, когда обнимал её, когда целовал, когда она прикасалась к нему. Наконец она спустилась. Сегодня Доркас была в кожаных штанах, желтом свитере и в расстёгнутом пуховике. Увидев парня, она понеслась к нему. — Римус! Я думала, тебя нужно будет будить! Люпин в ответ ухмыльнулся. Девушка не могла привыкнуть к его собранности. — Люблю тебя! — выпалил парень. — И я тебя! — ответила девушка, крепко обнимая Римуса. — Эй, ты что, волнуешься? Не надо! Ты им понравишься! «Вряд ли родители Доркас — фанаты оборотней» — пронеслось у него в голове. Люпин отпустил Доркас, и та выбежала из гостиной, поманив парня за собой. Римус полсекунды пытался сосредоточиться, но, сообразив, выбежал вслед за ней. Оказавшись в коридоре, он понял, что один. Внезапно Римус почувствовал тяжелый вес на его спине, но и знакомое дыхание девушки. — Я люблю тебя, Римус Люпин! — прошептала она ему на ухо. — И я тебя! Доркас слезла со спины Люпина и побежала по коридору Хогвартса. Тот, конечно, побежал за ней. Настиг он её только на улице и повалил в холодные сугробы вместе с собой, начиная щекотать. — Эй, Римус! Мне ещё перед родителями появляться в таком виде! Услышав про родителей, Римус остановился и, поднявшись, отряхнулся. Да, поступил он в стиле Сириуса. Он протянул руку девушке, и та приняла помощь. Парень отряхнул её пуховик от снега и аккуратно застегнул пуговицы. Девушка протянула ему руку, и когда он крепко сжал её, зашагала по тропинке к воротам. Разве не счастье сбегать с любимым в выходной? Они трансгрессировали, и дом Медоуз возник перед Римусом внезапно — темный силуэт на фоне низкого, свинцового неба. Январь в Ирландии не умел быть гостеприимным: холод пробирался под пальто, ветер тянул за воротник, а день казался бесконечно сумеречным. Римус шёл по гравийной дорожке рядом с Доркас и чувствовал себя лишним уже здесь, ещё до двери. Он никогда прежде не бывал в этом доме, не знал ни его хозяев, ни их привычек, и — что было хуже всего — здесь не знали его. Дверь открылась, и он шагнул внутрь. Первое, что ударило по нему, был крик. Детский, пронзительный, живой. Он прозвучал где-то в глубине дома и сразу же был подхвачен другим голосом, затем смехом, затем топотом ног. Римус остановился, не успев снять пальто. В недоумении он обернулся, словно ожидая объяснений, — ведь он был уверен, что здесь живут только родители девушки. Дом же оказался полон. Доркас взглянула на него с непониманием. Она действительно не говорила, что тут только родители. Коридор был широким, светлым, освещённым новыми лампами с жёлтым, почти уютным светом. Под ногами лежал ковёр без единого пятна, стены украшали свежие фотографии — дети, праздники, поездки, всё аккуратно развешено, без случайности. Это был дом человека, который зарабатывал деньги и любил, чтобы они были видны. Новая мебель, радиоприёмник последней модели, запах недавно купленных вещей — всё говорило о том, что мистер Медоуз не признает старья. Из гостиной выбежали дети, они с криком бросились обнимать Доркас. Римус насчитал пятерых. Все мальчишки, не больше пяти лет, двое были с темными волосами, трое с рыжими. Мальчики словно не замечали Люпина, а только девушку, та уже сняла пуховик и вовсю разговаривала. Она взглянула на Римуса и заметила, что тот не снял верхнюю одежду. — Снимай пальто, — бросила девушка, не оборачиваясь, и исчезла в доме с кучкой мальчишек, оставив его одного посреди коридора. Римус неловко повесил пальто, стараясь не шуметь. Из кухни доносился голос женщины — мягкий, с едва уловимым акцентом, чуждым Ирландии. Через секунду голос стоял в прихожей. Миссис Медоуз было за пятьдесят, но в голосе чувствовалась энергия, непослушные волосы, как у дочери, темный оттенок кожи. — Ты Римус? — спросила она, смотря на парня. Увидев его кивок, она продолжила, — проходи в гостиную. Доркас сейчас подойдет. Можешь познакомиться с моим мужем. Слушаясь хозяйку дома, оборотень прошел в гостиную. В комнате помимо стола, накрытого на тринадцать персон, и камина, стоял мужчина — мистер Медоуз. На вид ему было около пятидесяти лет. Крепкий, аккуратно одетый и гладко выбритый. Он посмотрел на Римуса без враждебности, но и без интереса — так смотрят на незнакомца, который ещё ничем не заслужил внимания. — Ты кто? — спросил он, не повышая голоса. Его лысина была такой идеальной, что отражала блеск новой люстры. — Сэр... Я Римус. Римус Люпин. — Проглотив слюну, оборотень выговорил свое имя. — Я повторяю вопрос! — Мистер Медоуз повысил голос. — Ты кто? От этого жалкого Риверса? Я не продам ему свою компанию! А? Выкуси, Римус Люпин! — Я не от Риверса, сэр. Я вместе с Доркас. — Голос Римуса стал чуть увереннее, но легкая нервозность, которая пробирала его все утро, чувствовалась. При этих словах лицо мистера Медоуза подобрело, на нем появилась легкая улыбка, а глаза, смотревшие до этого с яростью и без интереса, резко стали другими. — Ах, прости за крик, Римус... — Он не успел договорить, в гостиной появилась Доркас, и счастливый отец бросился обнимать дочь. При этом вся его серьезность резко пропала. Та дала себя обнять, но особой радости при виде отца не испытывала. — Ты кричал на Римуса? — спросила она. — Я спутал его с другим, прости старика. — Мистер Медоуз по-дурацки улыбнулся. — Па... — протянула Доркас и тоже обняла отца. Римус, смотрящий на семейную идиллию, теперь точно чувствовал себя лишним. Гостиная вновь погрузилась в неловкое спокойствие. Парень стоял чуть в стороне, возле камина, и чувствовал, как тепло огня контрастирует с внутренним напряжением. Мистер Медоуз, уже не хмурый, но явно сдерживающий себя, бросил на Римуса короткий, оценивающий взгляд — без прежней враждебности. Доркас рядом с ним отвела плечи назад, словно защищая гостя одним лишь присутствием. Их короткая перепалка осталась позади, будто её и не было, но Римус чувствовал: он стал её невольной причиной. И тут дом словно ожил. Из коридора донёсся гул голосов, быстрые шаги, и прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в гостиную вошли родственники хозяйки дома. Впереди — молодая женщина с уверенной походкой и волосами, как у Доркас. За руку она вела маленького мальчика, а второй, чуть постарше, прятался за её юбкой, с любопытством выглядывая из-под ткани. Следом появился её муж. Это был высокий мужчина с усталой, но доброй улыбкой. Он легко подхватил одного из детей на руки, словно делал это тысячу раз за день. Римус инстинктивно выпрямился. — Ой… — проговорила молодая женщина, заметив незнакомца. — Мы, кажется, пришли не вовремя? Семейная ссора? Мистер Медоуз махнул рукой. — Нет, нет. Просто гость, Алла. — сказал он и, помедлив, добавил: — Друг твоей сестры. Слово прозвучало тяжело, но честно. Дети уставились на Римуса без всякого стеснения. Один из них ткнул пальцем в его сторону и что-то прошептал брату, отчего тот захихикал. Римус неловко улыбнулся — не зная, куда деть руки. Сегодня он был обезьянкой в клетке. Почти сразу за ними в гостиную вошла ещё одна женщина — рыжеволосая, яркая, старше первой. Ее волосы, собранные наспех, выбивались прядями, а за ней гурьбой вбежали трое рыжих мальчишек. Их Римус уже видел. — Ну и тесно же у вас, старший брат, — весело сказала она и, заметив Люпина, сказала. — А это кто у нас? Все взгляды снова обратились к нему. Римус почувствовал, как горло пересохло. Он перевел взгляд на Доркас, и та, уловив его растерянность, сделала крошечный шаг вперёд. — Это Римус, — сказала она просто. — Мой парень! — Как интересно! Доркас привела парня! — протянула рыжая женщина. — Готов поспорить, ты не ожидал, что нас так много, а, Римус? — Честно, нет... Но... — Алекс, — обратилась рыжая к мистеру Медоузу, не слушая ответа Римуса, — Терри придет? — Он обещал заглянуть, и место ему накрыто! Но ты же знаешь, там месяц скандалов! Сначала Мальсибер, потом Торн и наконец Блэк! Наш парламент превращают в цирк! И тебе следовало бы об этом писать! Рыжая скривила лицо и, как бы ища поддержку, обратилась к Люпину: — А ты, Римус, как относишься к деятельности парламента? — Ээ... — протянул парень. — Ну, я знаю Альфреда Блэка... Кстати, в какой скандал он попал? Рыжая девушка и мистер Медоуз прыснули и хитро переглянулись. — Мы говорим не про Альфреда Блэка, — пояснил мистер Медоуз, — мы про Поллукса Блэка. Он отец Альфреда. — И что же он натворил? — спросил Римус, сбитый с толку. — Позвольте мне ответить! — сказал грубый голос из-за спины Римуса, который стоял ею к проходу. Гость появился в дверях гостиной так тихо, будто стук его шага можно было бы списать на скрип нового паркета. Он вошёл, не замедляя, но и не спеша, точно измеряя расстояние до каждой стены, до каждого кресла. На нем был темный костюм — выдержанный, но слегка помятый. Волосы коротко пострижены, серебристый блеск у висков и на макушке отражал возраст гостя. Римус сел за стол, немного в стороне от группы, которую уже сформировали родственники вокруг гостя. Первое впечатление о мужчине было простым: человек вошел. Затем взгляд успел задержаться не на фигуре в дверях, а на тусклом прямоугольнике, выглядывающем из кармана пиджака гостя. Это была пачка сигарет, почти невидимая, но именно такой деталью человек, даже не произнеся слова, мог показать привычку. Ритуал. Такой же был у Римуса. Гость прошел к столу, явно зная каждый метр гостиной. Когда он сел, его взгляд остановился на Римусе. Тот продолжал тоже осматривать гостя: линия плеч и спокойное, будто давно отрепетированное движение рук вдруг сложились в знакомый силуэт. Он вспомнил газетные страницы прошлого года и ещё более ранние — не конкретную статью, а обложки, где человек в подобном костюме и с похожей прической был на виду. Там, среди заголовков, он был фигурой, которой уделяли внимание не один день. Гость явно был личностью. Одним из первых лиц государства. Эти лица не приходят в маленький дом на день рождения случайно. Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, Римус обратился к Доркас, севшей рядом: — Доркас, а это кто? — Ты что? Это же Терри Трайпс! Точно. Римус вспомнил его. Воздух слегка дрогнул, будто стук его сердца, едва слышимый. Терри Трайпс. Самый известный борец за права и свободы. Человек, который стал легендой при жизни. — Вы Римус? — произнес гость спокойным тоном, без особого удивления, но с легкой улыбкой в уголках губ, словно услышав вопрос Римуса. — Меня зовут Терри. Я крестный Доркас... Её мать говорила, что вы тут будете! Люпин чуть поднял голову, искал взглядом подтверждение — и сразу узнал голос, тот самый, что он слышал в репортажах, что мелькали в газетах. Слова слились с образами из вырезок. Человек из них сидел прямо перед ним. Сердце слегка ускорилось, но он постарался не показывать этого. — Да, да, Терри, — ответил Римус, голос сначала чуть сдержан, затем ровнее. — Рад... рад знакомству. Мы раньше не встречались лично, но я видел вас... в газетах. На лице Терри появилось легкое, почти невесомое движение, будто от удивления или от удовольствия — трудно было сказать, но взгляд его стал еще внимательнее. Кажется, он смотрел на Люпина, как на равного. — В газетах… — повторил он с легкой иронией. — Для меня честь познакомиться с вами, — сказал оборотень, всё еще держась в рамках вежливости, но теперь с оттенком растущего интереса. — Вы многое делали, чтобы ситуация в стране изменилась. Чтобы пожиратели были пойманы! Трайпс коротко кивнул, но взгляд уже отошел от Люпина и повернулся к рыжей девушке. Терри завел разговор с ней. В комнате зазвучал тихий смех, кто‑то поднял бокал, разговор стал будничным. Римусу нравилась семья Доркас. Когда он закончил есть и присел на диван в гостиной, к нему подбежал маленький рыжий мальчик и спросил, не скрывая любопытства: — А ты умеешь делать искры, как Доркас? Люпин, не отвечая, направил палочку в воздух, и из нее вылетели несколько искр. Он ожидал бурной реакции ребенка. — Это слабо! — сказал мальчик, как бы предлагая Люпину показать большее. — Хорошо! Люпин закрыл глаза и представил мальчика, что стоял перед ним. Из его палочки полетели толпы искр, образуя точную копию мальчика. По взмаху палочки фигура рассыпалась и превратилась в конфетти. Римус открыл глаза. Судя по разбросанному конфетти, его трюк удался. Почему-то сейчас, смотря на лицо мальчика и тишину вокруг, Люпину показалось, тот заплачет, но парень крикнул: — Круто! Одновременно с этим криком раздались хлопки со стороны стола. Хлопал Терри. На его лице застыла улыбка, как и на лице отца Доркас. Девушка же смотрела с восторгом на своего парня. Как он это провернул? Праздник набирал ход: за столом раздавались громкие шутки, продолжали звучать бокалы и тосты, кто‑то уже говорил о старых временах, мистер Медоуз вынес большой торт. Терри подсел на диван к Римусу и заметил пачку сигарет, что торчала у того из кармана. — Похоже, у нас общий порок, — сказал он, кивнув в сторону кармана Римуса. Его голос был ровным, без упрека, скорее как констатация факта. — Не против пары минут на улице? Римус окинул взглядом гостиную, словно проверяя, не слушают ли его, а затем ещё раз взглянул на Терри. — Не против, — ответил он. — Но подумал, что здесь… У меня почти кончились... На лице Терри возникла легкая улыбка, не шире, чем щель в дверце шкафа, но достаточно, чтобы показать заинтересованность. — Я не против поделиться. Вдвоём курить всегда проще, чем одному. Римус слегка откинулся назад, как будто раздумывая, но его рука сама подтянулась к краю пачки. Он вынул одну сигарету, не спеша, с тем же спокойствием, которое заметил у Терри в самом начале. Затем они прошли к двери, где ещё слышались отголоски смеха, и вышли на улицу. Холодный воздух встретил их резко, но не неприятно. Небо оставалось приглушённо‑серым. Вечер подступал тихо, словно застенчивый гость. Терри достал зажигалку, несколько раз щелкнул, и пламя вспыхнуло, отражая мельком свет в его глазах. — Вы говорили, что видели меня в газетах, — сказал он, поднося сигарету к губам. — Там я, может, казался чуть иным... Помните, каким? Римус выдохнул тонкую нить дыма, воздух вокруг вдруг стал плотнее. — Я помню статьи про вас, — признался он. — Они будто говорили, что все возможно, если… если люди захотят решать. И вот теперь вы здесь, в доме обычной семьи... — В газетах люди часто выглядят иначе, я не исключение, — тихо сказал Терри. — В каждом действии есть смысл, и здесь тоже. Это семья, для меня моя. Мы с Алексом знакомы с первого курса Хогвартса! Мы семь лет жили в одной комнате, он мне как брат... А семья брата твоя родня, как ни крути! Терри медленно подносил сигарету ко рту, потом сделал затяжку, и дым, казалось, сразу растворился в холодном воздухе улицы. Римус стоял рядом, слегка согнувшись, плечи под тяжестью мысли и холода одновременно. Молча, но настойчиво, он смотрел на Терри, как будто ждал, чтобы тот продолжил. — Во время войны маглов тридцать лет назад я служил в армии, как и Алекс. — начал Терри, опуская взгляд на пустую ладонь, где тлел окурок. — Нельзя сказать, что мы были на передовой все время, но случалось и так, что я пропадал там месяцами, в отличие от друга! Он сделал паузу, словно выбирая, стоит ли говорить дальше. Небо над ними было серое и низкое, как плоская ладонь, которая могла бы легко прикрыть их головы. — Бомбежки, транспорт, люди, которые вообще не считались героями до того, как стало ясно, что без них никак… — Терри заметил, что Римус слушает, и продолжил тихо. — Я вместе с другими волшебниками выполнял свой долг перед нацией, борясь с фашистами! Ни один не думал о наградах, но случилось так, что меня заметили, наверно слишком часто проявлял рвение. Магловские генералы рекомендовали, и я получил небольшую медаль... а позже даже почетную награду! Он посмотрел на Римуса, и в глазах мелькнуло нечто подобное усталости и облегчению одновременно. — От короля лично, — уточнил Трайпс. — Не везде такое бывает, но в наших случаях иногда так. Для меня это было... неожиданно. И тяжело. Вроде бы как говорил: вот, вот вам знак благодарности. Но я думал тогда только о том, что нужно двигаться дальше, чтобы не подвести тех, кто остался. Ведь меня забрали из Букингемского дворца прямо в Азкабан! — Терри усмехнулся. — Звучит дико! Но декреты министерства запрещали нам участвовать в войне... Малфой арестовал меня с большим удовольствием! Чтобы меня отпустили, просил Черчилль... Дамблдор тогда сказал, что я храбрейший из гриффиндорцев! — И что же теперь? — тихо спросил Люпин. — Вы все еще живете тем, что было тогда? Пожиратели для вас такие же фашисты? Новая война? — Мы все живем тем, что было, — ответил Трайпс, — для меня та война была первой, а эта станет последней. Но я всегда выходил победителем, или стоял бы я здесь? Слова Трайпса прервал знакомый свист трансгреcсии и крик женщины. Римус увидел яркую вспышку света. Пожиратели. Трайпс мгновенно бросил сигарету, а из кармана достал палочку. — Римус! Предупреди их! Трайпс, крикнув это, сверкая своими дорогими кожаными ботинками, побежал в темноту, и только вспышки с его палочки освещали волшебника. Люпин, не раздумывая ни секунды, бросился в дом. Там раздавались шутки и глупый смех, который теперь казался таким ненужным. Забежав в гостиную, одетый в верхнюю одежду, Римус крикнул: — Там пожиратели! Не ожидая ответной реакции, он снова выбежал на мороз. Глазами он искал Терри, сердце колотилось. Казалось, еще минута, и оно выпрыгнет из груди. Наконец он заметил Трайпса, тот сражался один против четверых. Ловко отбивая их заклинания, он успевал атаковать их. Римус побежал в сторону Трайпса и с нескольких метров крикнул: — Экспульсо! Пожиратель, в которого целился Римус, увернулся, и заклинание попало в снег, и тот ударной волной отбросил врага. Трайпс ни на секунду не повернулся, сосредоточившись на троих оставшихся. Один из которых переключился на Люпина. Высокий громила в маске направил свою палочку на Люпина, но Римус, сделав взмах рукой и подумав про себя заклятие, отправил врага в темноту. Теперь их было два на два. Две фигуры в черном явно были искуснее своих товарищей. Они поделили противников, и Римус понимал, что ему достался более слабый, так как Трайпс уже сгибался под натиском атаки, отражая чары. Еще немного, и Терри проиграет. Люпин никак не мог помочь ему. Если он отвлечется на спасение Трайпса, громила убьет его. Тогда в голове оборотня мелькнула мысль, сжав палочку в кулак, он что есть мочи прыгнул на своего противника, пытаясь вырубить того. Дуэлянт Трайпса отвлекся на прыжок Римуса, всего на секунду, но её хватило, чтобы Трайпс кинул свое заклинание и вырубил пожирателя. Римус бил своего противника, явно не привыкшего к мордобою. Трайпс расхохотался. — Перестань, Римус! Сдери с него маску! Слушая совет старшего товарища, Люпин содрал её. Глаза пожирателя были закатаны вверх, и зрачков почти не было видно. — Это аврор Пиритс! Он под империусом, причем не самом успешном. Экспекто Патронум! Из палочки Трайпса вылетело большое копытное животное с человеческой головой. Это был кентавр. — Мы отделались испугом? — спросил Римус. — Не думаю, — холодно отрезал Трайпс и указал рукой за дом Медоузов. Римус обернулся и увидел страшное. Дом Медоузов, стоявший на холме от деревни, был не тронут, а вот под ним горела деревня. — Я думаю, Алекс и его семья сейчас там, помогают раненым. Пожиратели собирались здесь, они трансгрессировали по одному! — продолжил Трайпс. — Не знаю их цель, но... Римус, не слушая Терри, секунду спустя оказался в деревне среди пожара и крика о помощи. Вдруг резкая головная боль ударила его. Римус упал на колени и закричал от боли. Заклятие круциатус обычно действует именно так. Голос сзади хохотал, но Римус не видел своего противника. Внезапная боль прекратилась, и Римус успел обернуться. Без маски свою палочку на него направлял Эван Розье. — Поиграем? А, Люпин? Палочка Розье была направлена прямо в грудь Римуса, он был полностью истощен прошлой дуэлью, но его палочка, требующая нового боя, была в правом кармане. Он попытается её достать. Должен. Внезапный звук взрыва и сработавшей сирены, и Эван пропал, бросив маску пожирателя, которую сжимал в руках. Римус без сил упал на дорогу, закрывая глаза, кажется, он терял сознание. Краем глаза он видел, как два мракоборца несут его куда-то, держа за руки. Его ноги больно бились о каменный пол. Наконец его куда-то посадили. А правую руку крепко приковали наручником. Он в плену пожирателей? Похоже на то. Римус открыл глаза и потряс головой. Не похоже это место на пыточную. Скорее на один из кабинетов министерства: светлые стены, неудобный стул и дешевый стол. Римус попытался дернуть руку, но осознал, что крепко прикован. Вдруг из-за спины он услышал голос: — Очнулись? Скоро перед Римусом появился человек, который сел в кресло. Он явно не спешил начинать, изучая какие-то бумаги. — Кеннет Старк, — наконец произнес он, не протягивая руки. — Старший аврор. Кеннет Старк выглядел моложе сорока — аккуратно подстриженные темные волосы, узкая бородка, магловский черный свитер и недавно вправленный нос. Изучив документы, он откинулся на спинку стула, словно это было собеседование, где он заранее знал, кого не возьмут. — А вы, значит, Римус… Люпин? Взгляд Старка скользнул по нему — медленно, с холодной деловитостью. Не как на человека, а как на версию. — Вы оказались в Пильморе ровно за несколько минут до взрыва, это видно по акту трансгреcсии — сказал он, листая папку, опережая вопрос Римуса, он ответил. — Район под наблюдением, мы фиксировали все перемещения, у вас сомнительные связи, биография… Но главное, что вы оборотень! Что вы там делали, если должны быть в Хогвартсе? — Юбилей матери моей девушки, — кивнул Римус. — Шестьдесят лет. Чай, торт, ужасные тосты, забавные дети. Могу описать салфетки, если поможет. Старк едва заметно усмехнулся — без юмора. — В наше время, мистер Люпин, под чай и торт закладывают бомбы не реже, чем под лозунги... — Он наклонился вперед. — Вы понимаете, как это выглядит? Оборотень посреди взрыва? Оборотень, которого там не должно быть! Понимаете? — Понимаю, — ответил Римус. — Так же, как понимаю, что вы уже все для себя решили. Ищете козла отпущения! — Ошибаетесь, — резко сказал Старк. — Я ничего не решаю. Я собираю факты. — Он постучал пальцем по папке. — Связи с чистокровными, оборотень, укушенный Сивым! Контакты с людьми, которых мы считаем... радикальными! Знакомство с Блэками! Римус поднял взгляд. — Альфред Блэк борется с теми, кто взрывает дома, — сказал он тихо. — А не с теми, кто празднует дни рождения. В комнате повисла тишина. Старк смотрел пристально, словно взвешивая, ценна ли ему истина. — Я пытаюсь сказать, — перефразировал себя Римус, — что вы ищете врага не там. И что пока вы это делаете, настоящие виновные уходят. Я лично сразил Пиритса! Вы его задержали? На нем была маска пожирателя! Старк выпрямился. Его лицо стало жёстче. — Советую вам, мистер Люпин, — холодно сказал он, — быть очень осторожным. В этой стране сейчас не то время, когда можно играть в двойные роли, если вы оборотень! Оставьте это Блэкам! — Он закрыл папку. — Мы только начали знакомство. Через полгода я буду ответственен за вас! И поверьте, говорить будем жестче! Допросная еще хранила тишину после слов Старка, когда она вдруг лопнула, как натянутая струна. Дверь распахнулась. — Хватит! Альфред Блэк вошел быстро, не оглядываясь, словно знал, что никто не посмеет его остановить. Пальто он даже не снял — только захлопнул дверь и посмотрел прямо на Старка. Не на Римуса. Именно на него. — Этот человек выходит отсюда, — сказал он. — Прямо сейчас. Старк медленно поднялся. В его лице не было удивления — лишь раздражение. — Вы плохо выбираете момент, лорд Блэк, — холодно произнес он. — Мы беседуем. — Нет, — отрезал Блэк. — Вы давите. А это разные вещи. Я, черт возьми, лорд! — Он подошёл ближе, понизив голос, — Римус Люпин работает на меня. Я не позволю вам его допрашивать! — Как романтично... Молодой оборотень и лорд... — Он посмотрел Блэку прямо в глаза. — Напомню вам, мистер лорд, за вами следят. За каждым вашим шагом. И за вашими… — он перевел взгляд на Римуса, — щенками тоже. Блэк чуть прищурился, но не отступил. — Тогда вы знаете, что этот человек не пожиратель смерти! — Знаю, — после паузы ответил Старк. Он щелкнул пальцами, и замок наручников спал. — Вы свободны. Пока что. Римус поднялся — и в этот момент дверь распахнулась снова. На этот раз — тяжело, с глухим ударом. — Старк. Аластор Грюм вошел, как входят не в кабинет, а на место преступления. Его взгляд сразу нашел Римуса и задержался на нём на долю секунды дольше, чем позволяла служебная дистанция. — Я забираю его, — сказал он. — И ты это знаешь. — О, прекрасно, — устало произнес Старк. — Сегодня у нас собрание клуба "Свободные оборотни"? Грюм шагнул вперёд. — Люпин невиновен. — Его голос был жёсткий, без театра. — Я знаю его. Я видел, что он делает и против кого! Он не взрывает дома. — Ты слишком доверчив, Аластор! В отличие от меня. — Ответив, он скрестил руки. — Кстати, мои люди прибыли на место первыми. Пока твои собирались, мы уже работали. Думаю, Краучу это понравится. Очень. Грюм усмехнулся: — Ты думаешь, скорость решает все? — сказал он. — Место получают не за это. — Получают, — спокойно ответил Старк. — И я получу его раньше тебя. Грюм наклонился чуть ближе. — Тогда тебе придется быть сыном министра, Кеннет, или его любовником — произнес он тихо. — Потому что всё остальное у тебя только амбиции. В комнате повисла тяжёлая тишина. Старк медленно выпрямился, посмотрел на всех троих — на Блэка, на Грюма, на Римуса. — Убирайтесь, — сказал он наконец. — Все. Римус пошел к двери, чувствуя на спине взгляд Старка. Это был не взгляд побежденного человека, а того, кто ничего не забывает. Коридор встретил их тишиной, в которой слышались шаги — редкие, гулкие, будто здание само прислушивалось. Дверь допросной закрылась за спиной без хлопка, аккуратно, почти вежливо. Старк не стал провожать. Грюм шел первым. Плечи напряжены, шаги ровные, но не медленные. Человек, привыкший держать дистанцию даже тогда, когда рядом союзники. Блэк держался чуть в стороне, ближе к стене. — Вам повезло, Римус, — произнес Альфред негромко, не глядя на него. — Сегодня. — Это не везение, — сухо ответил Грюм. — Это отсутствие состава преступления... Блэк едва заметно улыбнулся уголком рта: — В Визенгамоте такие формулировки не приживаются. Грюм бросил на него короткий взгляд без злости, но с усталой неприязнью: — Потому что в Визенгамоте любят слова больше, чем факты! Я не люблю политические игры, Альфред. Особенно когда они прикрываются борьбой за безопасность! Я предлагал министру... — А я не люблю, когда силовые структуры считают себя выше политики, — так же спокойно ответил Блэк. Их небольшая перепалка продолжилась бы, но на повороте коридора им навстречу вышел мужчина в светлом пиджаке, с усталым, но цепким взглядом. Он шел медленно, рубашка, еще пару часов назад чистая, была в крови. — Терри, — кивнул Блэк. Терри Трайпс остановился. Его взгляд задержался на Римусе — чуть дольше нормы. — Значит, тебя тоже отпустили, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Временно, — ответил Римус. — Как и всех нас, — добавил Трайпс. — Дом Медоузов сегодня стал слишком популярным местом. — Ты тоже был там? — нахмурившись, поинтересовался Грюм. — Был, — подтвердил Трайпс. — И тоже сидел в комнате без окон. Береги себя, Римус. Старк не из тех, кто отпускает просто так... — Я знаю, — сказал Римус. — Альфред, — обратился Трайпс к Блэку, — нам нужно обсудить пару моментов. Они разошлись — без рукопожатий, без лишних слов. Коридор снова стал пустым. Грюм довел Римуса до каминов. — Ты свободен, — сказал он Римусу. — Но не расслабляйся. И помни, иногда враги полезнее друзей. Если знать, кто они. На улице было холодно и сыро, асфальт блестел под жёлтым светом фонарей. Римус остался один у ступенек, застегивая пальто. — Римус. Он обернулся. Доркас стояла чуть в стороне от входа, под навесом, с сумкой на плече и усталым, напряженным лицом. Волосы растрепал ветер, в глазах тревога, которую она не пыталась скрыть. — Ты в порядке? — спросила она, подходя ближе. — Теперь да, — ответил он. И, помедлив, добавил: — Прости, что я убежал сражаться... Как твои родители? — Мама и папа уехали к сестре. Дом опечатали, как и всю деревню... Римус кивнул. Некоторое время они просто стояли, слушая, как где-то неподалёку проезжает автобус. — Давай уйдем отсюда, — сказал он наконец. — Хоть ненадолго. Раз мы все равно в Лондоне. Найдем кафе. Кофе. Шоколад. Что угодно, кроме этого места. Доркас выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться. — Ты уверен, что можешь? — спросила она тихо. — Может, обратно в Хогвартс? — Не сейчас. Я просто хочу уйти отсюда... И побыть с тобой наедине. Они пошли вдоль улицы, не держась за руки, но слишком близко, чтобы это было случайно. Римус обнял девушку за плечо. Лондон жил своей жизнью: равнодушной, шумной, спасительной. И в этот момент простое кафе с тусклым светом в окне казалось лучшим убежищем из всех возможных для них двоих.