Звезда по имени Солнце.

Об этой женщине я могу говорить очень долго, думаю, что бесконечно. Она поражала меня своей красотой, характером, умениями, каждой её деталью. Я всегда задавалась вопросом: «За что мне с ней так повезло?». Только сейчас, в свои 50 лет, я могу дать на него ответ. Мне повезло с ней, потому что ей повезло со мной. Так вышло, что эту истину мы вывели во время последнего отпуска, сидя в большой уютной постели нашего домика. Столько интимных моментов происходило за все эти годы, за эти 39 лет нашей дружбы. Хочу рассказать о первом из них, когда я открылась ей, когда рассказала, что мама может наказывать меня ремнем. Это делали с многими, но никто об этом не говорил, считая постыдным. В тот день мы как обычно оделись и вышли из школы, держась за руки. Погода была тёплой, на носу каникулы, а в выходные мне с мамой и папой предстоял поход на новоселье к Марии. Я ждала тот самый лимонный пирог, посиделки с Машей в её комнате, музыку и веселую прогулку. — Маш, давай гулять пойдём? Я так скучала по весне, посмотри на погоду! — приглашала я, всё ещё держа за руку и притягивая ближе к себе, ведь поток детей из школы был внушительным. — Можно! — согласилась она, разглядывая наших одноклассниц, которые играли в классики перед школой. — Может с ними немного поиграем? — Ну пойдем. — я пожала плечами, потому что мне хотелось играть только с Машей. Своих одноклассниц я не любила, потому что они не умели держать язык за зубами. Общалась тогда только с Таней, как впрочем и сейчас. Кроме Тани и, разумеется, Машеньки, я не поддерживаю доверительных отношений ни с кем. — Лен, можно с вами? — застенчиво спросила Маша, все ещё держа меня за руку. -Нельзя! Иди с Лукиной играй! — язвительно ответила «королева класса». Было видно, что она очень завидует Маше, ведь она заняла её титул. Мальчики, действительно, смотрели на Машу. Она была крайне красивой. Большие карие глаза и добрая улыбка располагали к себе кого угодно и заставляли наших мальчишек влюбляться. Лене Калининой это очень не нравилось… Лена была обычной, скажу вам, как директор по развитию крупного модельного агентства, но мальчишки ходили за ней, потому что она целовалась и даже давала потрогать себя Мише Терентьеву, который разболтал это по всей школе. Лена оценивала Машу и явно не хотела дружить с соперницей. — Чë вы смотрите? — нагло спросила она Машу, зная, что я могла ей дать отпор. — Ты боишься, что я буду играть лучше! — сказала Маша и отодвинула Лену рукой. Подняв камень, кинула его на «1» и начала прыгать. Прыгала она действительно быстро. Не смотря на наличие красных ботинок, которые были не очень удобны для этой игры. Лена смотрела на неё, цокая и перешептываясь с девочками. Как только Мария дошла до конца, она развернулась и показала язык. Лене это очень не понравилось… — Третьякова, иди сюда! — крикнула она, и Маша бесстрашно подошла. Я смотрела на это и не понимала, зачем это нужно принцессоподобной девочке. — Твоя очередь. — она подняла камень и предложила его Лене. К слову, Ленка была глупой, никогда не думала о последствиях. Училась еле как, сидела на задней парте со своим Мишей, играя в крестики нолики, карты. Она толкнула Машу так, что та еле устояла на ногах. — Ленка, зачем? У нее папа полковник! — крикнула Таня, оттягивая Лену. Таня ещё не общалась с Машей близко, лишь сидела за одной партой. С Леной же она дружила, честно говоря, до сих пор не понимаю зачем. Я подошла к Маше и подала ей портфель. Разбежавшись, толкнула Ленку и скорее всего оттаскала бы её за косы, если бы не Валечка, вышедшая из школы в такой момент. — Лукина! Ты что творишь? — закричала Валентина Михайловна, и мне пришлось остановиться. Она подбежала ко мне и схватила за руку. — Ты зачем её толкнула? Лаура, ты же отличница, что с тобой происходит в последнее время? То все уроки к Мурочкину поворачивалась, сейчас весь урок с Третьяковой записками перекидывалась, теперь драка! Что еще от тебя ждать? — негодовала учитель. И впрочем, я не была плохой, но на фоне всех событий эти три, казались Валечке чем-то значимым. Знала бы она сколько всего мы ещё натворим с Машкой, будучи почти отличницами, сколько уроков прогуляем и как начнём курить, прошла бы мимо! — Она толкнула Машу! Как видите, мальчишек за неё заступаться, очереди не стоит! — тогда я сказала первое, что пришло в голову. А сейчас готова заступиться за мою девочку бесконечно много. Столько раз я дралась за неё, даже когда она начала встречаться с Данилом, а потом с ещё одним весёлым товарищем, не пересчитать! Я дралась, ведь она была моей подругой, как мне тогда казалось. Я любила её и люблю. Без неё, такой доброй и честной, в моем мире было бы намного темнее… — Третьякова! Объясни, что произошло! — обратилась она к напуганной школьнице. — Маша попросила… — начала Таня, но Валечка прервала её. — Полякова, я Машу спросила! — резко сказала та, что стало страшно всем, кроме Лены. Последняя стояла и улыбалась, думая, что верить будут ей. Помните, я говорила, что она не отличалась умом? — Ну. Я попросила поиграть с ними в классики, Лена не хотела и я стала сама… — с трудом шептала Маша. От страха она сильно сжалась, мне так хотелось её обнять в тот момент, пусть за руку меня всё ещё держала Валентина Михайловна. — Потом она меня толкнула, а Лаура заступилась. Не ругайте её, пожалуйста! — просила Машенька, стоя уже со слезами на глазах. Валечка смотрела на это белокурое чудо с мокрыми глазами. Меня отпустили, я сразу же подошла к Машеньке и обняла её. — Спасибо! — шептала она мне на ухо. — Пожалуйста! — так же тихо ответила я. — Ладно. На сегодня простим всем и всё. Лена, не смей больше задирать никого! Ты и так под вопросом стоишь. Вот в пионеры не возьмут одну из класса и всё, пиши «пропало»! — выругалась Валечка и пошла на выход из школьных ворот. Мы с Машей тоже решили пойти по домам, чтобы совсем скоро выйти на прогулку по нашему маленькому городку. Я бежала домой, быстро переоделась в спортивное и надела резиновые сапоги в тот самый белый горох. Быстро занесла ключ тёте Лиде и побежала на любимую мной Советскую улицу с новыми домами. Дверь подъезда оказалась закрытой на ключ. Странно это было, но мало ли, что произошло. К слову, в городке подъезды закрывались на ключ, и он был у каждого жильца дома, но никто не закрывал, ведь все были знакомы и чужие люди могли попасть в городок только через дырки в заборе, о которых знали только обитатели ближайших сел. — Маша! — закричала я, стоя под окнами её кухни и зала. — Маш! — повторила я, и в окне показалась светлая голова. Уже через 5 минут она выбежала в таком красивом наряде, что мне он мог только присниться. Тёмные брюки, красные ботинки и красное драповое пальто, немного легче, чем то зелёное, в котором она ходила в школу. Волосы были собраны в низкий пучок. Она была словно с обложки журнала, а я выглядела, будто пошла копать картошку. — Привет ещё раз! — сказала Мария и обняла меня. От неё пахло ванилью, видимо она воспользовалась духами своей мамы. Ей очень шёл тот аромат. Впрочем, сейчас она тоже очень любит духи со сладкими запахами. — Ты чего такая нарядная? Я думала, мы на речку пойдем! — высказала я без злого умысла. — А вдруг Данил меня увидит, я же должна быть красивой. — Маша смутилась и, взяв меня за руку, потянула в сторону парка. — Ну как знаешь! — ответила я, и мы побежали. Я решила показать Маше речку и пляж, где, наверняка, мы будем загорать летом. Мы выбежали из дырки, подходя к реке. Лёд шел быстро. В такое время хотелось пускать кораблики, но мы не догадались взять с собой бумагу. Маша подходила всё ближе к реке, стоя в снегу, который казался надёжным. Я без страха подошла к ней, и снег предательски провалился. Мы оказались по колено в воде. Холод прочувствовали моментально. В мои сапоги набралась вода, я пыталась помогать Маше выбираться. С каждой попыткой мы тонули глубже. В итоге мы уже были по пояс в воде. — Давай! Вылезай! — я тянула её, как только могла. Мы справились, но все наши вещи были мокрыми. Мария смеялась, хотя была мокрой до нитки и очень замерзала. Мы шли на пути к домам. Рядом остановилась машина, как оказалось, это был отец моей Марии. — Девочки! С вами что произошло? Вы почему такие мокрые? — удивился он, выходя из машины. — Быстро в машину обе, поехали к нам. Таня позвонит твоей маме, Лаура. Мы молча сели в машину. Я уже представляла, что со мной сделает мама, если узнает, а она точно об этом узнает. Я не плакала, было стыдно говорить Маше, что меня могут наказать. Мы доехали, забежали к ней домой, где нас встретила тётя Таня. — Девочки! Быстро всё мокрое снимайте! Маша, дай Лауре сухую одежду! Что вообще произошло? — она шла за нами до комнаты, и мы принялись стягивать прилипшие вещи с холодных ног. Маша бросила в меня спортивные штаны и тёплые носки. Мы оделись и пошли на кухню, чтобы попить чай. Он был уже готов, а на столе нас ждала баночка малинового варенья. — Я слушаю. — спокойно сказала тётя Таня. — Мы ходили к реке и там снег провалился… — Маша смотрела в пол, ей было крайне стыдно. — Понятно. — Татьяна взяла телефон, набирая номер из записной книжки. — Свет, привет! А-а-а, позовите Светлану, пожалуйста. Да, Лукину. — говорила женщина. — Свет, привет! Слушай, тут девочки такое учудили. Вова забрал их, все мокрые были, в снег на реке провалились, слава богу выбрались, маленькие же. Да, да, приходи, Лаура чай пьёт. — она многозначительно на меня посмотрела. Я не слышала, что говорила мама, но точно знала, что мне сегодня устроят… — Да, Свет, ждëм. — положив трубку, она вновь посмотрела на нас. — Лаура, мама зайдёт за тобой. Уйдёшь в Машином, потому что твои вещи мокрые, сама понимаешь. — Ага. — буркнула я. Варенье было очень вкусным. Мы съели практически половину банки, смотря друг на друга и тихо хихикая. Мы понимали без слов абсурдность ситуации и свою вину в этом, но нам было весело. Первое наше приключение, не особо удачно получившееся. Мама пришла быстро, мы даже не успели допить чай. Она сразу прошла на кухню. — Лаура, что с тобой! Зачем вы вообще попёрлись на реку? Мне Таня позвонила, так я всё бросила! Страшно же, а то вдруг бы утонули! — мама выглядела очень испуганной в тот момент. Меня быстро собрали, что я даже не успела толком попрощаться с Машей. Мы ушли, мать держала меня за руку и тянула за собой. Как только мы зашли домой и разделись, мама вынула ремень из брюк. — Куда ты побежала? — крикнула мама, когда я старалась спрятаться в комнате. Она быстро догнала меня и ударила. Била она меня не часто, но за дело, думаю, я бы тоже наказала ребенка после такого поступка. — Ты взрослая что-ли стала, такое вытворять! — второй удар был сильнее. Даже не помню плакала я тогда или нет, но осадок остался до сих пор. Я думаю, что если б не Маша, то было бы обидней, а так, я была уверена, что меня наказывают не одну. Наказание закончилось быстро, мама ушла на кухню, а я села делать уроки. Завтра не нужно было в школу, а значит я могла провести день с Машей. Папа вернулся домой, и я побежала его встречать. Как обычно я бросилась ему на шею и начала сильно обнимать. Если бы вы знали, как мне сейчас не хватает этого… Да, я могу обнять маму, могу обнять Машеньку, могу обнять её маму, но это совсем не папа. Нет, вы не подумайте, я люблю этих людей, но мне так хочется, порой, чтобы папа пришёл с работы и спросил у меня что-то про уроки, обнял, поцеловал в макушку и погладил мои плечи. — Привет, дорогая! Ну что, в школе всё хорошо? — спросил он, целуя меня в щëки. — Да! Все тип-топ! — отвечала я. — Тип-топ у неё! Она сегодня на реку ходила и под снег провалилась! Если б не Вова, простыла бы ещё, хотя не понятно, что из этого выйдет! — ругалась мама, выйдя из кухни. — Ужинать, семья! — Ну ты чего на неё ругаешься! Наказала небось ещё! — папа всегда защищал меня. Кажется, что он делает это до сих пор. Если я чего-то боюсь, сразу думаю, что бы сказал папа про это, становится легче. В такие моменты меня обычно обнимает Маня, напоминая мне про наши детские и беззаботные года! — Наказала! Завтра никуда не пойдешь у меня! Зато запомнишь, что нельзя на реку ходить весной! — Мама зло на меня посмотрела и замахнулась полотенцем, но папа её остановил. Вечер был как сотни других. Ужин, душ, сон. Я снова рассматривала знакомый с детства ковёр и засыпала, точно зная, что завтра всё же увижу Машу, папа разрешит, я была в этом уверена. Так и вышло. Утром меня разбудила Маша, кидая камешками в моё окно. Я не говорила ей номер квартиры, но показывала окошко. Выглянув, я сразу открыла форточку. — Вставай, соня! — Сказала она. А ведь было всего лишь 10 утра… Уже в нашей совместной жизни она часто так говорит. Это приятно, особенно, когда она нежно целует за ухом, переходя на щеку. Мурашки бегают по телу в такие моменты. Что-то я отвлекаюсь. — 38 квартира, заходи! — крикнула я и скрылась за тюлем. Маня поднялась быстро, я еле успела открыть дверь. Дома были все, но эти все сидели на кухне, и мне не было до них дела. — Привет! — она обняла меня и поцеловала в щеку в первый раз. Это был детский и непринуждённый жест, который означал лишь доверие. — Привет! — сказала я, потирая глаза. — Лаура, кто там? — крикнула мама, выходя из кухни. — О, Машенька, проходи! Чай будешь? — мама сегодня была доброй. А как иначе, сегодня все были дома, отдыхали. — Здравствуйте, тёть Свет! — сказала она, снимая пальто. — Я не буду чай, спасибо! Мы, наверное, в комнату пойдем! Мы прошли в комнату, и я прикрыла дверь, чтобы наши секретки никто не услышал. — Ты как после вчерашнего? Сильно наказали? — аккуратно спросила я, желая узнать, как это происходит в семье подруги. — Не, меня не наказывают почти! Могут только гулять запретить, но, как видишь, я тут! — Маша отмахнулась и улыбалась, но, заметив, моё беспокойство перестала. — Тебя наказывают? — спросила она, держа меня за руку. — Иногда… — Ты чего такая? — Маша не понимала, что для меня это стыдно… — Как тебя наказали? Ремнём? Гулять запретили? — Ну… Ремнём и гулять мне сегодня нельзя, но папа бы отпустил! Только это тайна! — цокнула я. — Хорошо! Не волнуйся, я не скажу ребятам! — она вновь улыбнулась. Как же я люблю её улыбку! Она настолько чистая и светлая, что не верится в существование таких добрых людей в нашем мире. Машенька всегда была лучом солнца в моей жизни. Даже, если я была наказана, меня отпускали гулять с ней, но об этом немного позже. Мы сидели так около часа, рассказывая друг другу различные новости, правда, в основном, говорила я. Нужно было посвятить этого ангела о том, с кем дружить можно, а с кем лучше не надо. Я до сих пор люблю эти моменты добра и счастья, доверия между нами и безмерной благодарности друг другу.