V
5 июня 2022 г., 23:15
Музыка: Maty Noyes — Haunted Unions — Rescue Me
Драко аппарировал в гостиную Мэнора и размял шею. Вздохнув полной грудью и прикрыв глаза, он ощутил витавший вокруг аромат роз. Тех самых, что так любила его мать. В последнее время белых цветов в особняке становилось всё больше. Словно хозяин дома стремился перебить повисший запах смерти, который, казалось, въелся даже в стены и мебель. Давно пора было всё здесь изменить. Но Драко просто не смел поднять руку на то, что когда-то заботливо украшала и обустраивала Нарцисса. У неё всегда был изысканный вкус. Но на этот раз, кроме шлейфа роз, его преследовал и другой аромат. Тот, что он пытался выбить из сознания последний год. И ведь до вчерашнего дня ему даже казалось, что это получилось. — Хозяин Драко изволит отужинать сегодня? — раздался тоненький голос Винки, заставивший Малфоя распахнуть веки. — Огневиски, — коротко бросил он, скидывая с плеч пиджак и заваливаясь в мягкое чёрное кресло. По щелчку эльфа в его руке оказался гранёный бокал. Ещё через секунду в янтарной жидкости заплясали золотистые тени от бликов огня, разожжённого в камине. Темнота комнаты мгновенно рассеялась, отступив под светом лоскутов пламени. Драко поджал губы, борясь внутри с таким манящим желанием окунуться в собственную память. Словно всей той реальности, что изматывала его и испытывала день ото дня, было недостаточно. И он, как самый заядлый мазохист, жаждал получить ещё дозу боли. Впрочем, он давно не ощущал этой, так называемой «боли». Любые сильные чувства, любые переживания и страхи были упрятаны глубоко внутрь и закрыты на несколько железных замков. И всё же сегодня ему этого хотелось. Малфой приставил кончик палочки к виску и прошептал заклинание, которому его научил отец. Перед глазами всё начало затягиваться полупрозрачной пеленой, будто бы плотный туман пробрался в комнату. Он змеился по полу, лоскутами огибая кресло, и медленно подкрадывался к самому Драко. Малфой неспешно поднёс к губам бокал виски и сделал глоток, ощущая, как сознание проваливается в омут собственной памяти. — Нет, Рональд. Ты просто не слушал нас, как и всегда! — голос Грейнджер раздражал и отзывался противным звоном в ушах. «Салазар, как же хочется пить…» Неужели она не может говорить тише? Или вовсе заткнуться, что было бы, несомненно, лучше всего. — Гермиона. Я с удовольствием послушаю твою лекцию позже. Но сейчас у меня раскалывается голова, — ответил Уизли, и, пожалуй, впервые в истории Драко был согласен с рыжим. Малфой чувствовал себя отвратно. В сто крат хуже, чем очутиться в образе хорька. В горле саднило, и всё тело ломило так, словно кто-то выкручивал мышцы. Сил поднять руки не было, не говоря уже о волшебстве. Он не мог наколдовать себе стакан воды или даже поправить подушку. «Ёбаное блядство». — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — бросила Гермиона, не скрывая раздражения в тоне. По залу больницы разлилось эхо шагов. Но вдруг они замерли. Драко покосился на проход, замечая Грейнджер, которая остановилась прямо перед его кроватью. Она застыла, рассматривая его вид с долей жалости. «Салазар, только не это. Мне для пущего унизительного отвращения к себе не хватало лишь подобного взгляда от магловской грязнокровки». — Если порываешься что-то сказать, Грейнджер, дерзай. Воспользуйся шансом, — ядовито процедил Драко. Но она промолчала. На лице лишь на мгновение промелькнуло знакомое раздражение, которое он встречал каждый раз, стоило им пересечься. Ему даже нравилось, что он вызывает в ней подобные эмоции. «Нравилось… Какой же ты жалкий, Малфой!» Гермиона неспешно подошла ближе и перевела взгляд на тумбочку рядом с кроватью. Драко не видел, что могло привлечь её внимание, но заметил, как она подняла палочку и поднесла её к чему-то. — Агуаменти, — раздался её голос совсем рядом. «Твою мать…» Через мгновение Грейнджер поднесла стакан воды к пересохшим губам Драко. И в эту секунду он, казалось, проклял весь свой нынешний и будущий род, потому что приподнял голову и ощутил на языке такую желанную влагу. Жадно глотая воду, он заметил, как Гермиона аккуратно придерживала кружку снизу. Словно между ними напрочь стёрлись все колкие фразы и обиды, накопленные на протяжении стольких лет. Наконец Грейнджер отставила стакан, а Драко обессиленно опустил голову на подушку. Стало лучше. Настолько лучше, что можно было бы даже закрыть глаза на то, что гриффиндорка ему помогла. И на самое отвратительное — он был за это благодарен. Но один раз не считается, верно? — Спасибо, — произнёс он, концентрируя внимание на её лице. Она замерла, явно не ожидая подобных слов от Малфоя. Да он и сам не ожидал. Но ведь Нарцисса всегда учила его манерам. Гермиона замялась и только сделала шаг назад, но вновь остановилась. — Поправить тебе подушку? — пробормотала она таким ласковым тоном, словно забота о Драко была чем-то привычным. Он промолчал. Сжал губы и прикрыл веки. По всей видимости, чтобы хоть так сбежать от собственного позора, который волной отвращения прокатился по телу, стоило ему только кивнуть. Малфой не видел, как она наклонилась. Лишь чувствовал, как Гермиона случайно коснулась его кожи. Чувствовал, что она стала ближе. И уловил еле доносящийся цветочный аромат. И это было как удар током. Как круцио, выкручивающее всё нутро наизнанку. Он распахнул веки и встретил её взгляд. «Блять». Он никогда не обращал внимания на этот оттенок. Карий, но словно разбавленный золотистой крошкой, что сияла маленькими крапинками. Будто продолжение созвездий веснушек, разбросанных по щекам. «Салазар. Слышал бы отец эти мысли — добровольно отказался бы от сына». — Так лучше? — прошептала Гермиона и так тяжело втянула воздух, будто между ними его уже не хватало. Впрочем, Драко казалось именно так. — Да, — выдохнул он. Морок рассеялся, вырывая Малфоя из памяти. Он вновь сжал губы, но через мгновение залпом осушил остатки огневиски в бокале. Горло саднило. То ли от обжигающего алкоголя, то ли от таких ярких воспоминаний, которые он пережил вновь. Но вот только этот аромат. Въедливый, цветочный, сводящий с ума — душил его, дурманил. Словно она была рядом. Словно опять поправляла подушку. Словно он наклонился прошептать ей свои условия. Словно его выкинули в целое поле гиацинтов, заставляя задыхаться. А он и не желал спастись…***
Гермиона водила пальцем по краю кружки. Мысли блуждали и путались, не давая шанса сосредоточиться. Благо, выпив вчера зелье сна без сновидений, она наконец смогла выспаться, позволив мозгу хоть чуть отдохнуть. После визита Драко единственное, о чём могла думать Грейнджер — предложенная им сделка. «Неужели он действительно может найти лекарство? Немыслимо. Ведь уже почти год его пытаются отыскать даже при помощи Министерства. Где гарантии, что у Малфоя влияния и связей больше?» Палец застыл. Гермиона нахмурилась, пытаясь промотать в памяти всю ту немногую информацию, что долетала до неё о Малфое. После Войны некоторые студенты всё же доучились в Хогвартсе. Среди них были Гермиона и Драко. Гарри и Рон не захотели, либо так и не смогли вернуться. Грейнджер иногда видела его среди заметно опустевших коридоров школы. И хоть для многих его семья стала своего рода изгоями, взгляд самого Драко неизменно оставался ледяным, отчуждённым, высокомерным. Слизеринца просто не волновало, что о нём думают остальные. В конечном счёте он был Малфоем. Одним из священных, чистокровных аристократов. Уже после окончания школы на какое-то время он исчез. Гермиона и не интересовалась его судьбой, полностью сконцентрировав всё внимание на будущей карьере аврора. Драко же предпочитал не мелькать в свете, лишь изредка появлялся на тех или иных мероприятиях. Ему приписывали романы с обеими сёстрами Гринграсс, и пресса даже судачила о возможной скорой помолвке с одной из них. Помолвка действительно была. Даже две. И Дафна, и Астория стали счастливыми невестами богатых чистокровных волшебников из Франции. На этом слухи о романе с Малфоем быстро рассеялись, да и сама его фигура на время скрылась с глаз въедливых журналистов. Единственное, что было доподлинно известно — он довольно быстро приумножил счета семьи в банке Гринготтс. В особенности за счёт того, что стал владельцем казино, гостями которого были многие известные волшебники и даже высокопоставленные маглы. А ещё позже начались первые убийства. Министерство затеяло новую «охоту на ведьм». Под подозрения попадал каждый, кто хоть как-то прежде был связан с Лордом. Люциус уже сидел в Азкабане, отчего всё внимание перешло на его сына. Тогда-то Драко и заключил сделку, сдав двух бывших Пожирателей смерти и таким образом обезопасив самого себя… Колокольчик над дверьми кафе зазвенел. Морозный воздух проник в помещение, скользя по ногам Гермионы. Она вздрогнула, вырванная из задумчивости, и взглянула на вход. Ещё только зайдя в кофейню, Грейнджер осознала, что ненароком пришла в то место, в которое они так часто любили заглядывать с мамой. Гуляя по центру города холодными вечерами, они непременно приходили сюда, чтобы согреться. Или тёплыми летними деньками решали перевести дух в уютной прохладе. В первую минуту, когда Гермиона поняла, где именно очутилась, она даже подумывала уйти. Но в столь ранний час на улице было ещё так холодно и темно, что возвращаться туда попросту не хотелось. Благо персонал кофейни сменился, и никто её не узнал, что избавило от ненужных призраков прошлого. Только вот стоило колокольчику над дверью зазвенеть, как Грейнджер украдкой бросала взгляд на вход, на секунду задерживая дыхание. «Что страшнее: никогда больше не увидеть родителей или ощутить то, что они меня не узнают?» Грейнджер закусила губу. До боли, чтобы отвлечься. Чтобы не загонять саму себя в мысли о них, о доме. Она понимала, что сознательно убегает от своего прошлого, ведь иначе оно могло в любой момент зажать её в тиски и поглотить в бесконечную пучину муки. Выхода из которой она уже не в силах будет отыскать. Гермиона перевела взгляд на широкое окно, за которым торопливо сновали люди, спеша по своим делам. Звон колокольчика вновь разлился в помещении. Нужно было уходить. Тем более что перед рабочим днём она ещё хотела зайти в Мунго. Она встала из-за стола, желая поскорее покинуть кофейню, и напоследок осмотрела светлый зал, словно фиксируя в памяти каждую деталь. Слишком хорошо понимала, что в это место уже вряд ли когда-нибудь вернётся.***
Тёмные тучи низко повисли над высоким ветхим зданием из красного кирпича, отчего оно казалось ещё более заброшенным и одиноким. У Гермионы даже промелькнула мысль, что подобное описание очень подходит ей самой. Именно так она ощущала себя в последнее время. Заброшено и одиноко. Разница была лишь в том, что здание «Чист и Лозоход лимитед» было оставлено самими людьми. Некогда яркий универмаг пустовал — намерено брошенный человеком. А вот Грейнджер отдалилась от всех по собственному выбору. Сама бросила остальных позади. Гермиона подошла к витрине почти вплотную и осмотрела старый уродливый манекен в одном лишь нейлоновом фартуке. Из рукава выскользнула волшебная палочка, и кончик коснулся пыльного стекла. — Стрём, — уверено произнесла она, обращаясь к неизменному «вахтёру». — Гермиона Грейнджер пришла к Полумне Лавгуд. Меня ожидают. Ещё накануне вечером, после ухода Малфоя, Гермиона отправила письмо школьной приятельнице. Ответ пришёл практически сразу с патронусом в виде сияющего зайца, который голосом Луны произнёс: — О, Гермиона. Я с нетерпением буду ждать нашей встречи. В буфет как раз обещали завести изумительные лимонные пирожные. Волшебство рассеялось, но Грейнджер поймала себя на мысли, что тоже ждёт этой встречи. И совершенно не из-за интереса к лекарству. Наконец Стрём кивнул и поманил Гермиону пальцем, позволяя пройти сквозь стекло. Она шагнула в портал, и стоило только оказаться по ту сторону, как в нос мгновенно ударил травяной запах, которым был пропитан воздух в Мунго. По спине даже скользнули колючие мурашки от пробудившихся воспоминаний, когда она лежала здесь после смерти Рона. К горлу подбежал тошнотворный ком. Замерев лишь на секунду, Грейнджер пересилила собственные чувства и направилась в сторону лифта. Они уже договорились с Полумной встретиться в буфете на шестом этаже, поэтому останавливаться около «привет-ведьмы» не было никакого смысла. Железные двери с грохотом захлопнулись перед самым носом. Сердце Гермионы пропустило удар. Кабина неторопливо поднималась наверх, и каждый пролёт ощущался как медленная потеря контроля. Дыхание участилось, и даже в ушах зазвенело. Грейнджер закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и глубоко втянула воздух. Пальцы с силой сжали волшебную палочку, которую она до сих пор не убрала. Но тут лифт замер, и с противным скрежетом двери разъехались, пропуская её вперёд. Гермиона вновь сглотнула, чувствуя, как ноги стали ватными от нахлынувшего кошмара. По коже скользнул знакомый жар. И именно это привело её в чувства, подтолкнув выйти в светлый холл. — Гермиона, я здесь, — послышался отклик Луны, и Грейнджер оглянулась. Полумна помахала ей рукой, подзывая к столику у высокого окна. Перед ней на столе уже стояли две кружки, от которых исходили завитки пара, и тарелки с пирожными. По всей видимости с теми самыми — лимонными. Светлые волосы Луны были украшены зелёными цветами. Прям под цвет мантии, которые принято было носить целителям в Мунго. В этом образе она ещё больше походила на лесного эльфа, которого всегда напоминала Гермионе. Грейнджер подошла к девушке и тут же очутилась в крепких объятиях. Возможно, дело было во вплетённых цветах, либо запах в Мунго был настолько въедливым, но от Лавгуд приятно пахло травами. — Ты выглядишь бледной. Тебя что-то беспокоит? — озадачено нахмурилась Полумна. — Скажи, не видишь ли вокруг меня сияющих предметов? Они могут походить на белые летающие искорки… Может, у тебя портальная болезнь? Очень многие в последнее время жалуются на тошноту, как только проходят через витрину… Они присели за стол. Гриффиндорка даже не успевала вставить слово, пока Луна засыпала её вопросами, размышляя, чем может быть вызвана такая «нездоровая бледность». — Со мной всё нормально, — прервала Гермиона, мягко накрыв ладонью её руку. — Правда. Грейнджер даже выдавила подобие улыбки. Будто пыталась убедить в этих словах не только подругу, но и саму себя. — Ладно. В любом случае, главное, что ты жива, — лицо Полумны приветливо засияло. «Позитивненько», — хмыкнула Гермиона про себя, но в ответ лишь кивнула. — Так, что привело тебя сюда? Вряд ли ты просто захотела встретиться со мной. Фраза прозвучала настолько добродушно, что не закрадывалось и тени сомнения, что когтевранка могла быть в обиде. Это было лишь любопытство и проницательный факт. То, что всегда было так свойственно Полумне. Ведь они никогда не были очень близки, а тут Грейнджер резко предложила увидеться. — Помнишь, после того как я покинула Мунго, ты какое-то время отправляла мне лекарство? — мягко начала Гермиона. — Конечно, помню. Ты ещё уверяла, что с тобой всё в порядке. Прям как сейчас. Грейнджер нервно улыбнулась, ощущая пробежавший по шее жар. — Э-м, — замялась она. — В общем, что это было за лекарство? Полумна на мгновение отвела взгляд и поджала губы. Несколько секунд она молчала, но в итоге нахмурила брови и приоткрыла рот, но так и не сказала ни слова. Пожалуй, впервые Гермиона видела её такой потерянной. — Я не помню, — наконец пролепетала она, и даже голос её показался странным, словно лишённым присущего энтузиазма. — Я будто бы знаю, но не знаю. Забавное чувство, — усмехнулась Луна. — Неужели опять дело рук мозгошмыгов? — Но пока я находилась здесь на лечении, были ли у меня какие-то необычные симптомы? — Ой, да-да, были. Кажется, — Полумна вновь смолкла. — Что-то меня в тебе смущало. Я даже хотела проверить. Но вот только не помню, сделала ли я это… — И ты не помнишь, от каких симптомов отправляла мне лекарство? — Честное слово, Гермиона. Я не знаю, но знаю. Может быть, от усталости? Но нет. Я точно уверена, что там что-то другое, — Лавгуд занервничала и заёрзала на стуле. — Давай я проверю все записи. В Мунго всё очень строго с картами пациентов. Нас заставляют записывать буквальное каждое слово. Я пришлю тебе патронус, как только что-то найду, хорошо? — Хорошо, — пробормотала Грейнджер в ответ. — Угощайся лимонными пирожными, — на лице Полумны вновь засияла улыбка. Но после полученной информации, а точнее её таинственного отсутствия, есть Гермионе совершенно не хотелось. Зародившееся волнение внутри лишь усиливалось с каждой минутой, пока она сидела в буфете Мунго и слушала рассказы Лавгуд обо всех изменениях в жизни. О грядущей свадьбе с Невиллом, о том, что её отец вновь беззаботно продолжил выпускать «Придиру», и о многом прочем. Было заметно, что и сама Полумна разволновалась, изменилась в лице и эмоциях от того, что потеряла что-то важное в своей памяти. Только вот если она воспринимала это с долей позитива, ведь всё всегда обязательно вернётся, то Грейнджер не была такой оптимисткой. Чай окончательно остыл, а пирожное так и осталось нетронутым. Гермиона заверила Луну в том, что они обязательно скоро встретятся, и направилась к выходу. Всё же в Министерство она уже опаздывала. Но стоило зайти в лифт, как сердце в груди вновь учащённо забилось. Грейнджер переступила с ноги на ногу, ощущая прокатившуюся под кожей дрожь. Кабина тронулась вниз, но вскоре остановилась, распахивая двери перед двумя целителями на пятом этаже. В этот миг сердце Гермионы и вовсе пропустило удар. Она задрожала, желая шагнуть назад, встать ближе к стенке и закрыть глаза, чтобы поскорее убраться из Мунго. Но ноги отчего-то не слушались. Двери лифта захлопнулись, оставаясь позади, а перед Грейнджер шёл длинный коридор пятого этажа. Того самого, где лежали тяжелобольные волшебники. Там, где некогда пребывала и она сама. Желание сбежать становилось уже невыносимым. Грейнджер тяжело втянула воздух, ощущая на этот раз не только привкус трав, но и особый аромат — боли и безнадёжности. Он будто оседал на коже, пробирался под неё и разъедал изнутри. Клетка за клеткой, чтобы ты окончательно понял, что спасения и выхода нет. Гермиона простояла так несколько минут. Точно не меньше. Она придумала столько поводов и причин убежать. Что, казалось, именно из-за них не в силах была пошевелиться. В голове прокрутились вчерашний вечер и предложение Драко. Его слова, которые заставили её ощутить дрожь во всём теле: — Ведь в Мунго лежит дорогой тебе человек, которого никак не могут вылечить. Что если я скажу, что знаю, как отыскать лекарство? Что, если это правда? Что, если он действительно единственный, кто может помочь? Что, если тот самый «дорогой ей человек» погибнет из-за того, что она не воспользовалась шансом? От одной только мысли о смерти внутри всё заледенело. Нет. Она попросту не могла позволить такому случиться снова! Наконец Гермиона пошла вперёд. К той самой палате, в которую не заходила так долго. Из-за собственного эгоизма, из-за собственного желания убежать от прошлого. И главное — из-за чувства вины, которое, как яд, травило душу с каждым днём всё сильнее. Грейнджер остановилась перед нужной койкой и медленно отвела белую занавеску. Несколько секунд она так и стояла, глядя на бессознательное тело, покрытое тёмной сеткой вен. Таких же, что были на каждом трупе, который они находили после Новых Пожирателей. Гермиона ощутила, как заледенели пальцы. Словно она сама чувствовала прикосновение боли и смерти, что витали так близко. Она подошла ближе и тихо опустилась на стул, приставленный к кровати. Протянула руку и дотронулась до бледной кожи. Прикосновение так обожгло льдом, что Гермиона невольно отдёрнула ладонь. Глаза скользнули выше, рассматривая иссиня-чёрные полосы на теле и длинные рыжие волосы, которые заметно потускнели, хоть когда-то были словно сам огонь. — Прости, что не приходила раньше, — её голос дрогнул, а к глазам подбежали слёзы. — Ты такая красавица. — Каждый раз я надеюсь, что она проснётся и ответит, — раздался за спиной знакомый голос, и Гермиона резко подскочила на ноги и обернулась. «О, Мерлин…» — Молли, — выдохнула она. — Здравствуй, Гермиона, — Молли вымученно улыбнулась и перевела взгляд на дочь. — Я бы всё отдала, чтобы поменяться с ней местами. Гермиона с ужасом заметила, как она изменилась. Словно за последние месяцы мама Уизли постарела на все десять лет. В копне рыжих волос серебрились пряди, а некогда пышная фигура будто иссохла. Чтобы не показаться нетактичной, Грейнджер вновь вернула внимание на Джинни. — Мы обязательно тебя спасём, — прошептала она, больше не решая прикоснуться к подруге. В это мгновение всё словно начало складываться по полочкам. То, что Гермиона должна была, обязана была сделать. Несмотря ни на что. Она всё ещё бежала от прошлого, которое помнила. Всё ещё сходила с ума от незнания того, что у неё отняли. Но впервые за многие месяцы она остановилась.***
Мягкий стук в дверь отвлёк Драко. Одним лишь движением палочки он скрыл в камине то, что не должны были видеть посторонние глаза. — Можно, — бросил он. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась фигурка Винки, которая не решалась переступить порог без позволения. — Сова принесла письмо для хозяина Драко, — пролепетала она. Малфой едва заметно качнул пальцами. В них в ту же секунду появился сложенный лист. Дверь бесшумно закрылась. Никакой печати. Лишь одна только подпись аккуратным почерком, который он безошибочно узнал. Письмо повисло в воздухе. Пробежав глазами по немногим строчками, Драко удовлетворённо хмыкнул и поднёс кончик палочки к краю бумаги. — Инсендио. Огонь вспыхнул мгновенно, стирая любые свидетельства и следы. — Я уже говорил тебе, что ты не сможешь проконтролировать всё. Нет никаких гарантий, что они примут условия. Нужно навестить тех, кто некогда был за нас. Я поговорю с Каркаровым, — раздался голос отца из тлеющих углей камина. Всё ещё наблюдая за догорающей бумагой, Драко опёрся рукой о стену. — Они примут условия, — равнодушно бросил он. — Уже приняли. — А если обманут? — Наказание за обман может быть только одно. Смерть.
Примечания:
У наших ребят огромные проблемы с самими собой, которые ещё дадут о себе знать. Да и пока что между ними не менее огромная пропасть. Тайны медленно, но верно начнут раскрываться рано или поздно. И не для каждого они будут желанными.
Ох, впереди ещё так много всего…
Спасибо, что читаете 🖤
