Часть 6 - Крепись.
2 марта 2023 г., 02:19
С каждым днем тренировки и репетиции становились только сложнее. Не за горами первый камбэк, а значит, работать нужно еще усерднее. К тому же, постоянные записи различных интервью тоже не позволяли расслабиться. Все время приходилось держать эмоции под замком и тщательно следить за своим лицом.
И это было самым сложным для Чонина. Он мог отрабатывать танец по двенадцать часов к ряду, но сдерживать себя, когда того, кого любишь уже не один год, обнимает другой и заботится о нем, было тяжело. Не физически. Морально.
— Нини, малыш, ты не устал? — подкравшись со спины, мурлыкнул Хан, вытягивая губы трубочкой для поцелуя.
От неожиданности Чонин вздрогнул, выронив бутылку с водой. Перерыв в пять минут невозможно растянуть на вечность.
— Хён, не называй меня «Нини»! — строго ответил Чонин. — И тем более, не смей обзывать малышом! Я тебе не ребенок, — оттолкнув Джисона, он резко направился к своей сумке, лежащей возле дивана, на полу.
— Ну, Нини, — не отставал Хан, — не будь букой. Ты же такой милашка.
Проигнорировав старшего, Ян вытащил из сумки салфетки и с усердием принялся протирать лицо. И не важно, что это впервые, когда он решил сам воспользоваться средствами гигиены во время репетиции. Изначально только Феликс тщательно следил за своей кожей. У него всегда при себе имелась полная косметичка. Однажды, он забыл взять ее в студию и долго переживал, что снова проявят себя прыщи. Именно это послужило причиной, чтобы и Чонин начал носить с собой средства для ухода. Вдруг Ликси-хёну что-нибудь понадобится? И действительно, уже несколько раз Феликс терял свой набор и с удовольствием использовал то, что ему предлагал Чонин. А что вещам помогали «теряться» — не столь и важно.
Закончив с гигиеной, Чонин оглянулся в поисках своей путеводной звезды. Как и всегда, Феликс находился рядом с Минхо. Как и всегда, они усердно отрабатывали танец. Как и всегда, Феликс просил Минхо показывать то одно, то другое движение, не упуская возможности прикоснуться к своему парню.
Теперь уже точно своему.
***
Репетиция только закончилась. Группа разбилась по два-три человека. Одни шли в ближайшую кафешку за едой, другие в магазин, прикупить напитков. Чонин же вместе с Феликсом был направлен в общежитие, дабы навести хотя бы видимость порядка. Сегодня была их очередь дежурить. Следовало собрать все разбросанные вещи, пропылесосить полы и перемыть гору посуды, оставленную утром в раковине. — Ликси-хён, — не удержавшись, начал Ян, — скажи, вы с Минхо-хёном встречаетесь? Этот животрепещущий вопрос вот уже больше месяца не оставлял Чонина в покое. Каждое утро именно ему доводилось распугивать воркующих на кухне голубков, которые ради завтрака на двоих вставали раньше всех. И это при том, что Феликс был далек от звания жаворонка. Раньше приходилось изворачиваться, чтобы заставить его оторваться от подушки. Теперь же Чонин с болью в сердце наблюдал за тихими улыбками и нежными случайными прикосновениями этих двоих. По сути, ему и не требовался ответ — он же не глупый и сам понимал, когда черта, отделяющая друзей от возлюбленных, оказалась за спинами Феликса и Минхо. Но назойливый голосок в голове не унимался, требуя подтверждения. Зачем? Хм… Может, чтобы больнее сковырнуть и так не заживающую рану? Только мелькнула эта мысль, как он пожалел о заданном вопросе. Действительно, что изменится после ответа Ликса? Он, наконец, сможет разлюбить солнечного парня? Или он сумеет вырвать из груди распирающие чувства к тому, кто уже принадлежит другому? Уж себе-то нет смысла врать: ничего не изменится. Только агония усилится. Да еще ревность, пожирающая его изнутри, увеличится в сотни раз. «О, боги! Когда уже люди создадут лекарство от безответной любви?» — Нини… — Хён, прости, — перебил Чонин. — Прости, — повторил он, — я не должен влезать в твою личную жизнь. Я только надеюсь, что он сможет сделать тебя счастливым. — Но ты ведь уже спросил, — грустно улыбаясь, все же заговорил Феликс. — И я считаю, что ты все же должен знать… — Хён! — Нини… — Я не хочу знать! — вдруг выкрикнул Чонин, закрывая уши руками. Он уже сотню раз пожалел, что вообще открыл рот. Нужно было молчать. — Хён, если в тебе остались хотя бы крохи жалости ко мне — не отвечай. Взгляд побитой собаки с дрожащим голосом напугали Феликса. Он видел стойкого и упрямого Ян Чонина любым, но впервые перед ним предстал не могущественный макнэ бравой группы, а замученный переживаниями подросток, каковым он и был на самом деле. — Нини, ты заметил, что уже три раза назвал меня просто «хён»? — не понимая, почему его это так задело, проговорил Феликс. — Прости. Боюсь, я больше не вправе называть тебя «Ликси». Твой парень не оценит подобного панибратства. Вся горечь, что уже долгое время копилась внутри, выплеснулась из Чонина в одной единственной фразе. Он успел порадоваться, что, наконец-то, оказался в общежитии. С чистой совестью он оставил Феликса одного разбирать разбросанные вещи в гостиной, а сам направился на кухню — перемывать посуду. Не случись этого неловкого разговора, Чонин ни за что на свете не ушел бы. Он никогда не уходил. За любую работу он хватался первым, не позволяя Феликсу перетруждаться. И пусть тот никогда не позволял Чонину справляться одному, все же благосклонно принимал помощь. Теперь все изменилось. Не только общение. Абсолютно все. Чонин сам не заметил, как стал отдаляться от того, к кому был привязан как беспомощный щенок к хозяину. Почти сразу перестало звучать со всех сторон восторженное «Ликси-хён». Он вообще перестал обращаться к Феликсу за помощью или просто с разговорами. Перестал следить за ним и подбивать на шалости. Перестал обращать внимание на его существование. К удивлению, это отчуждение заметили все. И как бы Ян не отнекивался, не доказывал, что у него все в порядке… у них все в порядке, такое резкое изменение направления невозможно было скрыть. — Ен-а, — как –то вечером позвал Сынмин, — не составишь ли мне компанию на прогулке? — поигрывая бровями, спросил он. — А почему бы и нет, — лениво отозвался Чонин и попрощался с диваном, на котором провел последние пару часов. Он ожидал, что Сынмин набросится с расспросами — как-то так повелось, что они как самые младшие в группе старались держаться поближе друг к другу. Но к его удивлению, Ким просто крепко сжал его плечо и понимающе улыбнулся. — Крепись. У нас прекрасное будущее впереди. Я надеюсь, что ты понимаешь: неразделенная любовь — это всего лишь временное помутнение, а загубленная карьера — навсегда.
