Waiting For Us

      Репетиция только закончилась. Чонин с трудом передвигал ноги, направляясь в туалет. В голове металась только одна мысль: как после всего добраться домой? Взмокший и распаренный, в пропитанной потом футболке, все, чего хотел Ян, так это принять душ и рухнуть пусть не в идеально мягкую кровать, но все же на матрац, а не бетонный пол, застеленный ковриком для йоги. Он слишком устал.       Тихие всхлипы были слышны уже на подходе. Они то усиливались, отражаясь от кирпичных стен, облицованных кафелем, то затихали, временами прекращаясь вовсе. Жалобные, вызывающие безумный водоворот в глубине души.       Возможно, Ян мог бы пройти мимо и проигнорировать чужую истерику. Ведь, возможно же?       Но не в этот раз.       Этот плач был очень хорошо ему знаком. Не впервые он слышал надрывные, рвущиеся наружу слезы. Такие, от которых у самого Чонина на глазах появлялась соленая влага. И сколько бы времени не прошло, он на веки вечные прикован самыми прочными цепями к тому, кто с трудом удерживал себя от полноценной истерики.       Первый порыв — найти виновного и наказать — был задавлен на корню. Ведь, если Ян так поступит, то это плохо скажется на всей группе. А он за два года успел привыкнуть к их маленькой, не совсем дружной, но все же семье. Второй же сам по себе отпал. Войти и попытаться утешить… Нет, он не тот, кого ждут за хлипкой дверью, и кто должен это делать. Его вмешательство может привести к еще более негативным последствиям. Он еще помнил злобный взгляд и тихое шипение старшего Ли. И пусть обмен любезностями произошел каких-то восемь месяцев назад, он готов был забыть обо всем и ворваться в злосчастную кабинку, чтобы снова обнимать и успокаивать того, кто бесконечно владел его сердцем.       В конце коридора послышались торопливые шаги. Эту размеренную поступь Чонин никогда не спутал бы с другими, а потому, поспешил войти внутрь и скрыться в одной из свободных кабинок. Находясь там, он с большей четкостью слышал и всхлипы, и шмыганье носом, и даже как часто плачущий отрывал бумагу от рулона, чтобы вытереть лицо.       — Ликси, — позвал Минхо, врываясь в туалетное помещение. — Ты тут? Ликс?       Дверь соседней кабинки тихо отворилась, еле скрипнув.       — Ликси, ты чего опять раскис? Снова ревновал? Зачем? Ты же знаешь, что между нами никогда ничего не было и не будет. Зачем ты так?       — А как я должен реагировать на ваши жаркие объятия и эротические танцы? — шмыгнув, хрипло отозвался Феликс. — Я просил тебя не заходить так далеко в этих дурацких играх. Неужели это так трудно? Просто держать свои руки при себе? Хотя бы не лапать его задницу?! — голос был сорван, выдавая его.       — Ликси…       — Прекрати так меня называть! Или это тоже нужно для фансервиса? Ты вообще можешь хоть что-то сделать именно для меня и по моей просьбе?       — Чонину ты этого не запрещал, — голос Минхо резко стал ледяным. Все искорки вины, звучавшие мгновение назад, моментально улетучились, оставляя после себя горькое раздражение.       — Чонин? Причем сейчас Чонин? — опешил Ликс. — Он не называл меня так с тех пор, как узнал о наших отношениях.       — И тебя это расстроило? — казалось, что словами Минхо хотел причинить как можно больше боли. Он прекрасно знал о чувствах макнэ, как и о том, что он получил отказ. И совсем было непонятно, он злился из-за ревности или действительно волновался, что однажды его парень может избавиться от него и обратить свое внимание на другого.

***

      Сеульский концерт закончился меньше двух часов назад. Парни были все еще возбуждены, адреналин разносился по молодым организмам. Переодеваясь в гримерке, они весело обсуждали, как можно отметить удачное завершение выступлений не выходя из дома. Кто-то, как Джисон и Сынмин, продолжал горланить песни, Хёнджин на эмоциях изображал удар молнии, по-другому этот эпилептический припадок назвать было трудно, и не важно, что сам Хван считал это танцем. Чанбин и Бан Чан зачитывали какой-то рэп, перебивая друг друга. Минхо, улыбаясь во весь рот, неторопливо переодевался.       Ян насторожился, ведь даже спустя двадцать минут Феликс так и не объявился в гримерке. В принципе, это уже было привычным делом. Слишком часто он срывался домой в сценическом костюме, чтобы там, за закрытыми дверьми успеть выплеснуть все эмоции, вызванные ревностью.       Да, как не прискорбно это было, но скиншип набрал слишком большие обороты. На радость фанатам, у них в группе выделили «официальные» парочки. Одной из них, практически лидирующей по количеству фанатов, были Минхо и Джисон. И как только Феликс не упрашивал менеджера, чтобы Минхо в пару поставили его, возможно, фанатам бы понравилось их взаимодействие, ведь реальные отношения все так же скрывались, но ответ был категоричным — нет. Минхо тогда только пожал плечами и тут же начал заигрывать с Хани.       Феликс долго терпел. Больше года он сжимал зубы и растягивал губы в искусственной улыбке. Больше года он наблюдал, как его парень обнимается, флиртует, а иногда и обменивается не только воздушными поцелуями с другим. Но ведь терпение у него не резиновое.       Натянутая тетива лопнула, вызвав безудержную истерику.       Как только Чонин удостоверился, что Феликс уже отправился домой в не самом радужном настроении, он сообщил Минхо об этом. Тот, в очередной раз, пожал плечами и продолжил стрелять глазками в сторону Хана, словно они все еще продолжают свою игру, начатую на сцене.       Ян предупредил менеджера и, наскоро сменив одежду, рванул в общежитие. Как и ожидалось, Феликс был в своей комнате. Растянувшись на кровати, он задыхался от истерики.       Обняв его, Чонин крепко прижал парня к себе и медленно начал раскачиваться из стороны в сторону, убаюкивая Ли. Он не пытался заговорить или что-то спрашивать. Да и зачем, если и так все ясно. В какой-то момент он запел легкую колыбельную. Из тех, что в детстве ему напевала мама. Постепенно, Ликс успокаивался, обняв Чонина в ответ и уткнувшись мокрым носом ему в плечо. Ян же поражался тому, как сильно исхудал его солнечный мальчик, настоящую улыбку которого не видно уже давно.       К шумному возвращению остальных мемберов, Феликс спал в кольце рук Чонина, все еще периодически вздрагивая из-за прошедшей истерики. Макнэ не спешил отпускать его, наслаждаясь украденными минутами чужого счастья и стараясь хотя бы на это время забыть о том, что этот парень принадлежит отнюдь не ему.       Неожиданно вошедший в комнату Минхо, видимо, понял все, о чем думал Чонин. Он тихо приблизился к кровати и вынудил макнэ отстраниться. Уложив Феликса удобнее на кровати и накрыв его одеялом, Минхо схватил Чонина за ворот толстовки и потянул прочь из комнаты. Только закрыв дверь в спальню, он резко наклонился к Яну, зло вглядываясь в лицо.       — Еще раз приблизишься к нему, и я переломаю твои тонкие ручонки, чтобы они больше не смели тянуться к чужому парню, — словно змея прошипел Минхо.       — Еще раз Он заплачет из-за тебя, и мне будет плевать на последствия. Если ты, Минхо-хён, не в состоянии позаботиться о любимом человеке, так хотя бы прекрати причинять ему боль, — не смог промолчать Чонин, пообещав себе обязательно прокачать тело в тренажерном зале. Резко развернувшись, он покинул комнату, где на кровати беспокойно спал Феликс, периодически всхлипывая во сне.