don't let me drown

Если бы Чонвон только знал, что случится это, то не ступал и шагу бы с территории больницы. Нести ответственность за свою жизнь одно, но когда ты ответственен еще за кого-то – это в тысячу раз хуже. Выдержать такой груз на плечах могут не многие, и Вон попросту не справляется с осознанием того, что теперь он в ответе за другого человека. Конечно, в анамнезе Ян Чонвона, как больного, указана его болезнь и далее строчка про то, что он частично недееспособен, но чувство совести противно скребет кошкой по душе и не дает права уйти от этой самой ответственности. Джей соврал абсолютно во всем: ничерта ему не сняли швы и ни черта он не в порядке. Ему вообще противопоказано принимать твердую пищу после такой сложной операции, однако он все равно ел на пару с младшим чурос, запивая вредной колой. Кто еще из них хочет умереть больше. – вопрос риторический. – Ты больной, ты совсем сумасшедший! – Вон утопает в собственных слезах, сидя в скорой, которая мчится на бешеной скорости снова в больницу, – Зачем ты так поступил… Внутренне кровотечение опасно тем, что оно внутреннее. Ян безумно испугался, когда за несколько минут Джей стал сам не свой: поник на глазах за считанные минуты, как цветок в пустыне без воды. Сначала он просто перестал активно рассказывать различные истории и замедлил шаг, переводя стрелки на младшего в диалоге и ссылаясь на то, что ему стало просто жарко, после чего он ужасно быстро и сильно побледнел, а после...кромешная тьма. – Все же будет в порядке? – Пожалуйста, мистер Ян, не отвлекайте нас, – оперативно командует врач, – Тахикардия, пульс сто сорок, - говорит он сидящей напротив медсестре, которая щелкает миллионом приборов практически сразу, продолжая за врачом: – Артериальное давление также стремительно падает. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, прошу, живи. В эту ночь Джею проводят повторную операцию.

***

Возвращаться в то место, которое лишь напоминает о боли и смерти ужасно. Чонвон не знает каким образом, но на эту ночь у него получается отпроситься в очередной раз, чтобы вернуться к себе в квартиру. Потому что находиться в четырех стенах и бездумно считать секунды просто невыносимо. Ждать результатов очередной попытки спасти того, кто уже итак умирает. Это ад. Вон снова чувствует ужасную вину. За себя и за свой опрометчивость. За свой эгоизм. За свое существование. Снова и снова, черт возьми его не оставляет это чувство, что всему виной именно он. Ян который раз принимает поражение и поднимает белый флаг, – проиграл в который раз самому себе. Так быть не должно быть. Около часа уходит на то, чтобы прибраться. Рассортировать мусор и выставить его на улицу в разных пакетах, протереть мебель и фоторамки от пыли, а также разобрать свой письменный стол в комнате и выключить питание холодильнику: оно сейчас ни к чему, потому что здесь никто не живет и вряд ли парень сюда вернется очень скоро. Пустота везде и во всем. Для чего ему такая большая квартира, если он остался совсем один? Человек либо привыкает к одиночеству и живет с ним в гармонии, либо сходит от одиночества с ума. На душе, как и в квартире, безумно холодно. Кажется, что Ян потерял последнюю частичку тепла, которая жила в его груди. Снова падает на колени и плачет. Бьет рукой по полу и пытается понять, в какой же момент он допустил ошибку. Чонвон себя просто ненавидит. Как его отец мог причинять так много насилия любимым людям умышленно? Ян причинил боль тому, кто стал за такой короткий промежуток времени ему все-таки по своему дорог, и сделал это совершенно не осознанно, не хотев навредить. Однако он готов разбиться на части от той боли и чувства ужасной вины, ведь из-за него старший оказался на операционном столе. Джея снова вскрывают и снова зашивают, в бульварном смысле слова выворачивают желудок наизнанку, делая все, борясь за каждый оставшийся в запасе день. Он ел только ради того, чтобы Чонвон поел с ним. И этого маленького действия хватает, чтобы привести разбитую психику младшего к полному финишу, потому что у него впервые в жизни, черт возьми, появился рядом человек, которому не плевать на него. Вон взрывается бурей эмоций как внутри, так и снаружи. Залитая слезами толстовка неприятно липнет к шее, от этой сырости кожа начинает чесаться, потому что на ней засыхает большое количество соли. Через силу Ян вносит свое тело в ванную и снимает напрочь всю одежду, оставаясь нагим перед огромным зеркалом во весь рост. Посмотреть на собственное отражение оказывается сложно, но он, наконец, поднимает стеклянные глаза и смотрит. Такого просто быть не может. Нет, нет, нет. Он не мог сделать этот ужас своими собственными руками. Ходячий мертвец. Это не красиво, это не эстетично, это, в конце концов, ни капли не здорово. Последний раз Вона заставили встать на весы, когда он весил примерно сорок пять или сорок шесть килограмм. Еще вроде даже и не столь критично, только после этого он никому не давал контролировать свой вес и ни разу не смотрел на себя в зеркало. Было просто страшно увидеть плохой результат стараний. Вставая на весы сейчас, он видит, что в считанном шаге от того, чего желал столь долго. Ради чего так старался и царапал горло ногтями, вызывая каждый раз рвоту, сжигал бесконечные калории, голодал и убивал сам себя. Ровно сорок. И если честно, судьба все еще дает ему шанс, потому что серьезные осложнения и сбои в организме начались бы, если бы он весил на килограмма четыре меньше.