Огненная Арка

Центр Наследия — анфилада залов-хранилищ — оказался всего лишь этажом в здании Секретариата. Четвертым, если точнее. Гильдмейстеры молча толпились на пороге. Ведьм оттеснили в холл, но Агнессу пропустили вперед, и теперь она не без интереса рассматривала Зал Сути, который раньше видела только в блюде-оракуле в псевдореальности. Блюдо не ошиблось. По крайней мере, потолок выглядел таким же — темно-кровавое покрытие и помпезная, явно антикварная люстра из черненого золота. В остальном зал походил на музей — разновысокие подставки, красная и черная ткань драпировок и артефакты… За окнами клубилась белесая мгла. — Чем вы теперь попытаетесь оправдаться, мадам Инайт? — прохладно поинтересовался Дальтер. — Глупости, я не обязана оправдываться, — отмахнулась Агнесса, скользя глазами по застывшим вещицам. Странное впечатление. Большинство артефактов изначально создавались неподвижными, статичными — сверкать, взвиваться ввысь россыпью капель или метать крошечные молнии они начинали лишь после активации. Но при взгляде на них почему-то сразу становилось ясно, что работать они не могут. И не смогут до тех пор, пока с них не снимут эти противоестественные чары, сковавшие тонкие механизмы коконом неподвижности. — Но вам это очень на руку — лишить нас всех наших артефактов, — упорствовал Дальтер. Группа гильдмейстеров стояла напротив Агнессы. — Ну хватит, — не выдержал Аджарн. — Кто бы ни был виновником, вы избрали тупиковый путь это выяснить. Лучше проверьте, чары заморозки на всех этих артефактах активны? — Это не чары заморозки. Это вообще какая-то чужая магия, — бросил Дальтер, но принялся обводить застывшие предметы чуть светящимся взглядом. Лицо закаменело — небрежно вытесанный лик старой статуи. С потолка к его глазам заструились алые пряди сияния. Артефакты вспыхивали белым огнем и разочарованно остывали. Агнесса удивленно воззрилась на Аджарна. Что он задумал? — А я не вижу смысла что-то выяснять, если можно просто изолировать мадам Инайт вместе со всей ее гильдией. Если новое преступление произойдет, пока они будут в заключении, это докажет их невиновность, — буркнул Дормитт. — Где изолировать? По милости мадам Инайт у нас больше нет тюрьмы, — брюзгливо сказал Лейдер. Он стоял ближе всех к Дальтеру, и на лице его плясали красные и белые блики. — Да уж когда станем решать, вас спросим в последнюю очередь, — склочно поддел его Дормитт. Агнессе надоело слушать их перебранку. — Попробуйте изолировать меня — получите такой прорыв Арки, что под землей окажется половина Малдиса вместе с вашими паршивыми гильдиями, — вмешалась она. И с неудовольствием отметила в собственном голосе монотонные нотки — далекие предвестники истерики. Так, прекратить. Ни один гильдмейстер этого не стоит. Аджарн бросил на нее тревожный взгляд. — Да, так и есть, — Дальтер погасил свечение глаз и обернулся к остальным. — Как я и думал, магия чужая. Как вы понимаете, чары активны, иначе я бы не смог их проанализировать. До сих пор такой магией не пользовался ни кто-либо из нас, ни мадам Инайт, но это еще ни о чем не говорит… Аджарн, вы хотели предложить заклятие следа? Аджарн кивнул. — Неплохой выход, — признал Дормитт, приглаживая растрепанную соломенную шевелюру. — Вы уверены, что мы сможем в точности перенести на скрижаль магию, с которой до сих пор не сталкивались? Кстати, нужна скрижаль… где Райнор? Заместитель Лейдера на миг появился из-за спин, буркнул «Сейчас» и исчез — только его крысиное лицо и видели. Агнесса подобралась ближе к Аджарну. — Объясните мне, что они собираются делать. — Мы снимем слепок магического фона, который излучают эти чары, — Аджарн кивком указал на замершие артефакты. — Пока чары активны, можно анализировать их ауру, фон — то есть отличительные черты. Слепок запишется на скрижаль, после чего она начнет отмечать время и место, когда кто-то применит такие же чары вновь. Думаю, все присутствующие пройдут сверку… Сравнят свою магию и связанную с ней магию членов гильдий с этой на всякий случай. Нам повезло, что заморозка оказалась длительным заклинанием, а не одномоментным. — А слом защиты в гильдиях был одномоментным? Вот оно что, — протянула Агнесса. Косые взгляды гильдмейстеров уже порядком раздражали. — А просто расколдовать это все вы не можете? — В том-то и дело, что не можем, — хмыкнул Аджарн. — Пытались, пока вас не было. Безуспешно. Мы столкнулись с каким-то новым видом магии… — И сразу нашли виноватого! — Агнесса закусила губу, чтобы не захохотать… или не разрыдаться. — Я не о вас, Кайрен. Бездна, какие идиоты… — Они растеряны и консервативны. Они не могут сразу отказаться от привычки винить во всем ведьм… — Вы так считаете, Аджарн? — негромко вмешался Дальтер. Агнесса вскинула голову. Разговорившись, они не заметили, что маги уже не просто косились, а с любопытством вслушивались в слова. — Что ж, вы имеете право так говорить. Тогда скажите-ка, кого, по вашему мнению, следует винить? — Вы могли бы догадаться с самого начала, — Аджарн ничуть не смутился. — Если магия не айламадская, значит, в Малдисе орудует кто-то пришлый. Другой вопрос — кто и зачем. *** Пришлый, пришлый, пришлый… Слово стучало колючими молоточками в висках. Агнесса уже заранее ненавидела этого злосчастного пришлого, из-за которого ей все утро действовали на нервы своими претензиями. Сначала она списывала усиливающийся дискомфорт именно на нервотрепку. Скрижаль оказалась огромной плитой из гладкого серого камня. В центре плиты отпечаталась окружность с картой Айламады. От нее отходили лучи-лепестки. Маги рассредоточились по залу. Одновременно вспыхнули глаза. Контуры предметов раздвоились. Верхний призрачный слой сполз с них и поплыл к карте на скрижали, на ходу теряя форму. Агнесса наблюдала с порога — и чувствовала, как сердце начинает колотиться от неясного беспокойства. Ведьмы сгрудились за спиной. Потом маги по очереди подходили к плите, и лепестки по очереди загорались, меняли оттенок, сохраняя слабое свечение. Свечение напомнило об Арке. Мысль об Арке вызвала прилив тревоги. В груди точно копошился клубок змей. Змеи заняли место, которое когда-то разбередила Безликая Сущность. Агнесса смотрела на свой лепесток, оставляя там отпечаток магии, наблюдала, как он окрашивается темно-красным, а змеи медленно расползались, влача за собой кусочки души. Хотелось сбежать и забиться в угол. Из Прибежища ведьмы телепортировались сами. Кто куда — по своим сторожевым особнякам. Агнесса не помнила, как оказалась дома. Только что она стояла у крыльца Секретариата, по колено в поволоке молочной дымки, сжимая локоть Эвелины — и вот уже перед глазами знакомая окраина Малдиса. Тянется и тонет в темноте плохо освещенная улочка. Деревянное крыльцо под навесом похоже на сарай-пристройку. Фонарь безжалостно обнажает разбитый двор. Эвелина пискнула и побежала в дом. Дождь хлестал не на шутку. Агнесса недоуменно осмотрелась, обнаружила себя на середине тропинки и побрела под навес. Да что с ней такое? Она пошатнулась, споткнулась о низкую ступеньку. Покорно поняла, что падает, приготовилась встретиться с мокрой грязью на земле… Чьи-то руки подхватили ее, втаскивая на крыльцо. — Что с вами? — поинтересовался Аджарн. — Я телепортировался следом, чтобы убедиться, что вы в порядке. — Нет, я не в порядке! — Агнесса чувствовала, как силы утекают все стремительнее. — Я… Ноги подкашивались. Она вцепилась за опору навеса — пальцы погрузились в раскисшее и прогнившее дерево. Перед глазами плясали темные мушки. — У меня больше нет сил. Попасть к вашим гильдмейстерам — все равно что в камеру смертников. У меня нет сил делать вид, что мне наплевать. Никто не заслуживает такого обращения. Никто! — выпалила она. — Ну-ну. Не стоит так реагировать, — Аджарн осторожно привлек ее к себе. — Конечно, вам не наплевать, Дальтер с Дормиттом и мертвого могут вывести из себя. Мне следовало вмешаться? — Нет, не вмешивайтесь, — пробормотала Агнесса, уткнувшись носом в отворот его пальто. — Все это — моя битва… — Вы не обязаны ни с кем сражаться. Вы же делаете нам всем одолжение, когда контролируете Арку!.. Арка. Змеи зашипели, расползаясь. Жизнь вытекала следом. Точно как в те времена, когда Лейдер тянул магию через обручальное кольцо. Агнесса поняла. Гильдмейстеры ни при чем, они лишь подействовали как катализатор. Ее силы подтачивало другое. Арка! Что-то происходит там прямо сейчас! С Аркой неладное, и Агнесса, как ее хранительница, это чувствует. Арка пытается восстановиться, но не может и только попусту тянет энергию из своего главного контролера… а значит, нет времени стоять здесь и ныть, наслаждаясь утешениями! Агнесса высвободилась из объятий Аджарна. И в ту же минуту входная дверь со скрипом отворилась. На крыльцо хлынул яркий свет из прихожей. — Мадам Инайт, там с Аркой!.. — начала Мэри. Перевела дыхание. На пороге толпились ведьмы. Эвелина вдруг фыркнула и скрылась в глубине дома. — Расколы увеличиваются! Появились новые трещины! *** — Я сообщу остальным, — сказал Аджарн. — Такое бывает, нужно заново накладывать чары. — Как хотите. Я подозреваю, что с Аркой не все так просто. Наши пришлые друзья наверняка не удовольствовались атаками на гильдии и Прибежище, так и передайте господам гильдмейстерам… Я спущусь внутрь. Мэри, со мной. Остальные — возвращайтесь к трещинам и помогайте затягивать их снаружи, — Агнесса заставила себя собраться, и оставленные Сущностью регуляторские навыки вспомнились быстро и без усилий. Мэри выбежала на крыльцо. Последним, что увидела Агнесса, была стайка взволнованных ведьм в дверях и ветхие стены домишки. Телепортация в Арку даже не требовала сосредоточения. Секунду спустя Агнесса и Мэри уже стояли на залитой кровавым светом улице под каменным небом. Перед ними клонилась на один бок копия утлого жилища Агнессы. Ветер гнал по улице волны плазмы. Мэри пошатнулась. Агнесса снова вцепилась в опору крыльца, пытаясь справиться с головокружением. Да, Арку лихорадило. Но, Бездна, почему Сущность не объяснила, как справляться с подобным? Агнесса чуяла присутствие чужаков. Теперь это были уже не сомнительные догадки Аджарна. Арка отсекала лишнее. Плазменный ветер, дымно-жидкие клубы, которые обжигали, но не причиняли боли; неровная пульсация красных лучей; отвратительное тянущее чувство… Целостность Арки была нарушена. Но не прорывами. — Подождите, мадам Инайт, мне трудно идти… — прошептала Мэри. Агнесса остановилась посреди тропинки от дома к воротам. Ей идти было не легче. Кружилась голова, силы утекали по капле, тошнотворно, изматывающе. Она оступалась — и ветер пуржил раскаленным сгустками сильнее, свистел среди крыш и мансард. Земля ходила ходуном. Агнесса сделала над собой усилие, выпрямилась — и ветер притих, превращаясь в отдельные злые порывы. — Мы привязаны к Арке, — заметила Агнесса. — Это было и в прошлый раз. Чтобы ее перестало штормить, нам не нужно применять магию. Арка — некая энергетическая часть наших организмов, ты видишь? — Она оглянулась на Мэри. Та массировала сведенные судорогой пальцы. — Да, нестабильность бьет по самочувствию. Нужно не обращать внимания. И делать усилие над Аркой точно так же, как мы делаем усилие над собой. Чтобы успокоиться, например. Или сдержаться… Сущность ничего не объяснила, уходя. Не оставила никакой информации. Агнесса опиралась только на собственные впечатления и чувства. Арка приросла к ней намертво. Превратилась в еще один слой восприятия, седьмое чувство, дополнение к пяти обычным и шестому — магии. И осваивать это чувство приходилось безо всяких учебников, так же, как осязание, — пробуя и экспериментируя… Агнесса прикрыла глаза и сконцентрировалась на Арке. Тише. Постепенно снизить амплитуду колебаний… успокоить ветер… успокоить Арку… успокоиться самой… Когда она открыла глаза, на улице было тихо. Исчез плазменный ад, осталось знакомое странноватое местечко с черными домами, красным светом и каменным небом. Головокружение прошло, слабость тоже. Земля уже не норовила уйти из-под ног. Агнесса посмотрела на Мэри. Та неуверенно оглядывалась. — Как будто все в порядке, но… кажется, будто что-то до сих пор высасывает из меня жизненные соки, — сказала Мэри. — Может, это из-за прорывов? Ощущение притупилось, силы уходили уже не так стремительно. Агнесса почти не замечала этого — в свое время Лейдер обеспечил ее отменной выносливостью, когда дело касалось высасывания сил. Но все же… — Прорывы стабилизировались. Там, снаружи, их скоро подлатают. Дело не в них, — отвергла она предположение Мэри. — Да и к тому же раньше никакие прорывы не могли нас подкосить. Кто-то повлиял на Арку. Но кто, как и зачем… — Я не чувствую раны, — сказала Мэри. — Как мы можем прекратить утечку, если не знаем… смотрите! Она стояла лицом к Агнессе. И видела улицу. Что-то на улице. Агнесса обернулась. Ветер стих, и воздух был чист. На первый взгляд. Потом в алом воздухе промелькнула черная тень. — Чужаки сумели попасть внутрь?! — потрясенно выдохнула Агнесса. — К тому же в нематериальной форме! — добавила Мэри, невольно касаясь рукой бедра. Все члены женской гильдии оставались в Арке такими же плотскими, как и в обычном мире. Что за тварью нужно быть, чтобы… — Это не тень, — бросила Агнесса, решительно распахивая покосившиеся ворота. Она рассмотрела черные сгустки. Их оказалось больше одного. Теперь, когда утих ветер, стало видно, что улицы пронизаны тонкими черными нитями. Нити тянулись вдоль, на уровне первого этажа, — волокна гигантской паутины, заткавшей Арку. Агнесса подошла ближе, занесла руку, но в последний миг отдернула пальцы. Нет. Не паутина. Это кровеносная система. А нити — сосуды, по которым время от времени пробегают сгустки черной крови. И уходят дальше, вливаются в новые и новые вены, и — к сердцу. Она тряхнула головой, убрала с лица растрепанные черные пяди. К сердцу? Что ж, возможно. Возможно, у Арки действительно есть сердце. Безликая Сущность не оставила никаких знаний, только голые рефлекторные умения. А может быть… может быть, кровь влечет сгустки к ране. К той самой, через которую из Арки утекает магия, а из ведьм — уходят силы. Но главным было даже не это. — Мэри, — деловито сказала Агнесса. Помощница стояла рядом, постукивая каблучком по камням мостовой. — Раньше я ни разу не видела здесь таких нитей. А ты видела? Мэри отрицательно покачала головой. Агнесса снова протянула руку к чернильной паутинке, прислушалась к своим ощущениям… и опять отдернула. От тончайшей нити, почти невидимой без катящихся бусин-сгустков, исходило давящее и опасное излучение. Коснись — пожалеешь, прегради путь нанизанной тени — пожалеешь горько… Паутинка была хоботком, пьющим магию. Не выпьет ли она и того, кто неосмотрительно попробует ей помешать? — Я не чувствую этой системы. Арка работает иначе, ей не нужны дополнительные каналы перекачки магии… или что это за дрянь, — продолжала Агнесса. — Я не знаю, как убрать ее отсюда. Попробуем узнать больше. Она отошла от нити и окинула взглядом пустые черные дома, редкие деревца и разнокалиберные фонари, залитые кровавым заревом. По паутинке-сосуду снова пронеслась тень, и Агнесса кивнула. — Пойдем следом. *** Эвелина влетела в прихожую и привалилась к боку массивного несуразного шкафа. Зеркало, подернутое сверху темной дымкой-тенью от наваленной на вешалку одежды, отразило бледное злое лицо. Потом перевела дыхание. Нужно успокоиться. И не реагировать так на появления Аджарна. Кажется, он действительно не враг и хочет помочь… но будь все проклято, как мама не понимает, что стыдно обниматься с ним на глазах у всех! Тусклая лампочка под потолком наделяла предметы таинственными бесформенными тенями. Лайна появилась из гостиной, вынырнув из тьмы, как привидение. Взглянула на группку ведьм, загораживающих проход. На крыльце о чем-то спорили, то и дело звучал голос Аджарна. — Опять прорывы Арки? — скривилась Лайна. — И опять я должна сидеть дома, пока все заняты! Наверное, я никогда не дождусь четырнадцатилетия!.. — Тебя и в четырнадцать вряд ли допустят до Арки и серьезной магии, — отмахнулась Эвелина. Сестра все чаще жаловалась на свой злосчастный возраст. — Да мне бы хоть какую-нибудь магию! Эвелина вздохнула. — Не расстраивайся. Иногда она пробуждается и досрочно. В экстремальных ситуациях, например. Какой прок, что я обладаю магией? Вот сейчас и мне, и остальным придется идти и делать то, что скажут гильдмейстеры! — Мама в Арке? Меня вон даже в Арку не пускают, — снова поморщилась Лайна. — И, Эва, не стоит так ненавидеть господина Аджарна… — Мне плевать на него, — отрезала Эвелина. — Но то, что мама, у всех на виду… это же просто стыдно, Лайна! — Какая разница? Поддержка важнее того, что там у кого-то на виду, — сказала Лайна. Кто бы мог подумать, что суровая младшая сестренка так ценит всю эту ерунду насчет поддержки и сочувствия… Но Эвелина не успела окончательно обозлиться. От толпы ведьм отделилась тень и скользнула под сень низкого деревянного потолка. — Лайна, оставайся здесь, — сказала Смирлана. — Эвелина, пойдем со мной. К нашему разлому. Лайна закатила глаза и покорно кивнула. *** Тихая темная улочка полыхала всеми оттенками красного. Центр же, безобидная трещина в дороге, раскалился добела. Мертвенный слепящий пузырь вздымался парусом, опадал, трепеща краями, дрожал — и маги опасливо отодвигались в сторону. Никто не рисковал подходить ближе. Даже ведьмы — Смирлана тут же метнулась в самую гущу магов, затерялась там, сыпля вспышками из глаз, растворилась в полосатой красно-черной темноте, и Эвелина оказалась предоставлена сама себе. Принялась оглядываться — маги толпились вокруг тонких змеистых трещин, расползающихся во все стороны. Ближайшая такая перекусила заброшенный дворик пополам. Искры и вспышки брызгали лихорадочным фейерверком. Отблески играли на уцелевших стеклах. А по сердцевине — тонкая огненная завеса: Арка в миниатюре. — Ведьма? Женская гильдия? Сюда, сюда! — один из магов заметил Эвелину и замахал руками. Она нырнула с тротуара во дворик, продираясь сквозь сухие кусты. Маг, похоже, был из гильдии стабилизаторов. Да, точно. Хотя кого еще звать затягивать расколы в земле, как не специалиста по аномальным ископаемым? Тем более что из-за Арки в Айламаде аномальны были почти все ископаемые и даже сама почва. Всё могло произвольно менять свойства без всякой системы, пока маг не нормализует структуру. — Будьте добры, постарайтесь загнать этот выброс обратно, — он кивнул на огненную пелену. — Это пламя Арки, мы не можем работать, пока оно вот так полыхает. Вежливый… Эвелине еще не приходилось угнетать пламя Арки, но мама рассказывала, как это делается. Маг утер пот со лба: — Проклятие, до чего выматывает… Поторопитесь, пожалуйста. Эвелина прикрыла глаза, нащупывая седьмое чувство. В отличие от мамы, она могла воздействовать только на ту часть Арки, к которой находилась ближе всего. Остальные ведьмы тоже. Для того и понадобилось расселяться по сторожевым особнякам. — А моя магия на вас не влияет? — поинтересовалась Эвелина в наступившей тишине. — Она ведь женская. — Знаете, я давно заметил, что женская магия вызывает только локальные сбои в общем фоне, — отозвался маг. Голос был усталым, по-старчески надтреснутым. — Вроде радиопомех. Нас пугали постепенным отравлением всего айламадского поля, но пока я ничего не заметил… — Да все нормально, — откликнулись из темноты сразу несколько голосов. Они заговорили наперебой: — Вот сейчас вы работаете, и мне лучше не подходить к вам ближе, чем на полметра… — А когда не колдуете, вообще ничего не чувствуется… — Похоже, ваша гильдмейстер говорила правду, и ведьмы —регуляторы, а не вредители… Ну и славно, а то мне, честно говоря, надоело держать жену в ежовых рукавицах! Эвелина возмущенно фыркнула и на миг потеряла контакт с Аркой. Пламя вздрогнуло, но она успела снова поймать его в ментальную ловушку, и оно продолжило медленно втягиваться в трещину. В ежовых рукавицах! Маги, Бездна их пожри! Хотя эти как будто нормальные… относительно. Трещина погасла. Эвелина отступила в сторону и почувствовала, как дрожат руки. Ноги подгибались, а все тело бросило в жар. Она оперлась о сухое дерево и без сил прислонилась щекой к прохладной гладкой коре. А это сложно, оказывается! Она ненадолго выпала из действительности. Где-то далеко-далеко переговаривались маги. Неслись резкие деловитые команды, затем они сменились изумленными возгласами… Эвелине было все равно. Она плыла. Когда зыбкие волны полудремы отпустили ее, кругом творилось что-то странное. Магов стало больше. Трещина больше не светилась и, кажется, вовсе пропала. Сиял только основной разлом, проглядывая сквозь голые остовы некогда живой изгороди. Но в разом потемневшем дворике собралась немалая толпа. Эвелина отлепилась от дерева и побрела выяснять, в чем дело. Под выключенным фонарем, рядом с типовой скамейкой у подъезда, лежало тело. Лежало неподвижно, и маги, переговариваясь, подносили ближе керосиновые лампы. Рассматривали. — Полегчало? — сочувственно встретил Эвелину недавний знакомый. — Это с непривычки, со временем к напряжению приноравливаешься. Ну-ка посмотрите, вам не знаком случайно этот человек? Маг указал на тело. Человек был мертв. Кожа успела посереть и покрыться пятнами — хотя, может, это все зима и постоянные дожди… И его мертвые черты не вызывали в памяти никаких ассоциаций. На первый взгляд. На второй же… — Придвиньте лампу к лицу, — попросила Эвелина, подбирая полы недлинного пальто и усаживаясь рядом с трупом на корточки. Благо она сегодня надела брюки — удобная одежда, незаслуженно задвинутая модницами в дальний угол гардероба. Но для вылазок под дождем в грязи — самое то. Лампу поставили на скамейку как можно ближе к голове мертвеца. Пятна… Нет, это не грязь и вряд ли трупные пятна. На трупных не бывает запекшейся крови. Кровь на лице… Это было недавно. Совсем недавно. Были крыши, призрачный комбайн и голубоватое сияние — антипод алого из Арки. Незваный гость исчез, и ей на миг показалось, что на его лице багровеют кровавые язвы. Он был одет иначе. Но кровь… Эвелина сомневалась. Забыв об отвращении, она всматривалась в мертвое лицо, пока не услышала над головой знакомый голос. Низкий, уверенный и вызывающий безотчетное раздражение. — Знакомые раны, правда? — сказал Кайрен Аджарн. Эвелина встала, взглянула на него — и увидела на его лице отражение собственных сомнений.