Огненная Арка

Гуляющий во дворах сквозняк вдруг стал ледяным. Холод лизал разгоряченное лицо, выдувал мысли прочь. И без того темная площадка у подъезда погрузилась в почти абсолютный мрак — и в то же время там кипела бурная деятельность. Светились лампы — когда их стало больше одной? — суетились маги, труп перекладывали на носилки, что-то обсуждали — кажется, думали, куда его переправить, в Прибежище или в городское здание гильдии маголекарей… Эвелина не заметила, когда ее снова «повело». Сознание прояснялось периодами-вспышками: полминуты, минута, пять… Откуда-то появилась Смирлана… Когда туман спал, Эвелина обнаружила, что сидит на скамейке. Трупа на земле уже не было. Неподалеку Аджарн разговаривал с магами-стабилизаторами. Выяснял, что с ней случилось. Маги мялись, опасаясь выволочки, наверное… Выволочки не последовало. Эвелина подумала, что мама в такой ситуации фарш бы сделала из тех, кто допустил, чтобы ее дочь едва не заработала магическое истощение. Мысль проскользнула и рассеялась, запуталась в низко нависших сухих ветвях. Потом Аджарн оказался совсем близко. Аккуратно помог подняться со скамьи, стиснул руку — и холодный воздух сменился густым и теплым, а земля ушла из-под ног… …В глаза бил красновато-медовый свет. Эвелина поморгала — лампа, похожая на поникший лепесток алого цветка. И справа черно-рыже-коричневое огненное панно. Она сидела на диване. В кабинете Аджарна! — Мне нужно идти. Кажется, все в порядке, голова больше не кружится… Эвелина поискала глазами хозяина кабинета. Тот у стола разговаривал с кем-то через окно-портал. — Да, пять минут. Бульон куриный? — отвечал его собеседник. — Неважно, — отмахнулся Аджарн, и окно исчезло. От удивления Эвелина забыла о спешке. — Бульон? — переспросила она. — Да. Для вас, — Аджарн повернулся к ней. — У вас все признаки магического перенапряжения. Это не страшно, для начинающих магов даже полезно, быстрее разгоняет потенциал. Но какое-то время вам придется посидеть спокойно и попить бульоны и бальзамы. Полезно! Эвелина даже проснулась от возмущения. И смотрела, как Аджарн отпирает средний из шкафов, которые занимали все место вдоль торцевой стены слева от входа. Два оказались книжными — корешки смутно просматривались сквозь отблески света в стеклах. В среднем обнаружился бар, из которого Аджарн извлек бутылку темного стекла и небольшой стаканчик-рюмку. Пододвинул к дивану журнальный стол, водрузил все это туда, потом снова открыл магическое окно… В окне мельтешило, суетилось, чадило, взблескивало, подсвечивая теплый полумрак. Ресторанная кухня, похоже. Эвелина хмурилась, не зная, что предпринять. Больше всего хотелось бежать отсюда. Аджарн рассчитался с поваром и поставил перед ней кружку бульона. На золотистой поверхности плавали аккуратные кубики сухариков. Запах коварно вполз в ноздри. Бежать хотелось уже значительно меньше. — Я в порядке, спасибо, — Эвелина запротестовала, но кружку к себе все же придвинула. — Благодарю за внимание, я съем это и пойду… Там прорывы… — Не спорю, еще одна ведьма пришлась бы нам кстати, но вам нельзя, — отрезал Аджарн, присев на краешек дивана. — Магическое истощение — непредсказуемая вещь. Вы можете думать, что у вас все в порядке, пока не впадете в кому прямо над разломом. Сидите здесь. Поспите на диване, я оставлю одеяло. К утру будете как новенькая. — Я уже как новенькая! — Эвелина чувствовала, как пылают щеки. Было жгуче стыдно за собственную слабость, за то, что этот неприятный человек вызвался о ней заботиться… а еще к Эвелине сегодня слишком часто обращались на «вы». — Я не могу отсиживаться здесь, пока там творится непонятно что… — Вы прямо как ваша мать, — усмехнулся Аджарн. — Эвелина, будьте благоразумны. Если хотите, почитайте о магическом истощении, — он кивнул на книжные шкафы. — Мне некого оставить с вами в качестве няньки. Эвелина вздохнула, грея руки о кружку. Призыв к благоразумию, как ни странно, подействовал. Она и сама понимала, что рваться в бой было бы глупостью, но, Бездна, это же невыносимо — оказаться выброшенной из обоймы, да еще из-за слабости! Она неохотно кивнула. — Отлично, — отреагировал Аджарн, вставая. — Если понадобится с кем-то связаться, не используйте порталы, вам пока вредно. Он порылся в ящике стола и достал… телефонную трубку. Одну только трубку, без провода и без самого аппарата. Деревянную, с тусклыми динамиками из медно-рыжего металла. — Назовете нужное имя. Не применяйте магию, — Аджарн вручил трубку Эвелине. — Возможно, когда-нибудь такими телефонами обзаведется вся Айламада. Если Барнинг и дальше станет столько пить… После бульона примите полрюмки бальзама. Он задержался на пороге, окинул Эвелину тревожным взглядом и вышел. Она перевела дух. Что это было? Попытка шутить? Хотя Барнинг с его крохотной и полубезумной гильдией магических изобретателей постоянно навлекал на себя насмешки. Его идеи не могли существовать отдельно от его пьянства. Эвелина видела его лично пару раз. Худой, плешивый, помятый, но на удивление аккуратный, Барнинг брел по улице, пошатываясь. Мечтательно разглядывал витрины магазинов… А через пару дней в «Магическом вестнике» — «На рассмотрение публики предлагаются следующие проекты бытовых и магических артефактов». И список. Бредовый, невообразимый и смелый, как бесконечно свободная пьяная фантазия гильдмейстера изобретателей. Еще более свободная оттого, что его мало кто принимал всерьез. Эвелина сбросила пальто, чувствуя, что взмокла от напряжения. Сразу задышалось свободнее. Бездна, до чего неловко было оказаться в роли беспомощного ребенка, за которым ухаживает мамин приятель! Эвелина зажмурилась, удивляясь, как она вообще это выдержала. А еще — без магии и на попечении чужого человека… Только оставшись без возможности колдовать, она поняла, какую уверенность в себе даровала эта возможность. Хорошо хоть, что это временно. Так вот за что боролась мама. Не за свою гильдию как таковую. За возможность. За эту уверенность, подкрепленную собственной силой. Эвелина выпила бульон мелкими глотками и пошла к книжным шкафам. С полок таинственно выглядывали заманчивые переплеты. Оставалось понять, почему мама так привечает Аджарна. Но это как-нибудь потом. Лучше книжка. *** Зал Сути полыхал ослепительными языками пламени. Красно-черные, они постепенно светлели — закатные тона в темной синеве Прибежища. Облизывали горки и этажерки с артефактами — мириады огоньков, россыпь обиженных вспышек, протест живых предметов… Отец стоял у подставки со Свечой Истины. Свеча горела ровной и безмятежной перевернутой каплей. Отец рассматривал ее, склонив голову, а бездымное жаркое пекло уже касалось его безупречного костюма. Трогало раскаленными пальцами вкрадчиво и испытующе; прислушивалось. Тишина. Треск искр. Белая мгла за окном. Эвелина так и не поговорила с отцом — тогда. Не перекинулась даже парой слов. Тогда, в этом зале, когда вместо пламени воздух пожирало недоверие и злость, светились артефакты, а отпечатки магии ложились на скрижаль. Скрепляли ответственность печатями. Сшивали магию и реальность, бесплотное и материальное. Тогда отец просто сухо кивнул ей, как чужой. Она не обиделась. Сложно обижаться на чужого. Сложно питать теплые чувства к тому, кто собирался сделать из тебя магическую кормушку для драконов. Сложно видеть этого постороннего, этого врага — в родном отце… Пламя вилось по стенам побегами фантастической лозы. Зал дышал беспощадно ласковым теплом: обменяйся дыханиями — уснешь тихо, безболезненно и навсегда. С плеча отца смотрела огромная рыжая кошка. Мурлыкала — видимая и невидимая одновременно. Заслушайся, согрейся… Отец поднял голову. — Сотри эту псевдореальность, — сказал он. — Сотри… Это звучало как «прости». И Эвелина увидела, где начинается зал. Он выходил из узкого разлома Арки. Разлом расширялся, разевал беззубую пасть, полную артефактов, и сходился. Сходился, сходился… Высоко над ним, над призрачным потолком, стоял Аджарн. Рядом — почему-то Смирлана. Они затягивали разлом. Вместе с залом, огнем и отцом. Не отцом. Она была Агнессой Инайт, в замужестве Лейдер. Она стояла в сердце Огненной Арки один на один со своими кошмарами. У кошмаров было лицо. Бесцветное, но когда-то симпатичное. Светло-карие глаза; аккуратные, но сейчас — брюзгливо изогнутые губы. А у нее была защита. Завеса: я не та, за кем ты охотишься. Я не твоя подопечная, это не меня ты обещал сдерживать, это не со мной ты не смог ужиться. Я твоя дочь, самый дорогой человек… Завеса не знала, что у дочери были свои кошмары. А трещина затягивалась, и внутри оставалась огненная кровь. Не выдерживала, желтела, блекла, откатывалась бусиной по радужной нити… …зеленый. Потусторонний свет вокруг мертвых артефактов. Потусторонние дымные нити, обвивающие разум. Потустороннее сердце пылающей дыры в земле. Обескровленное. Умирающее. Огненная его кровь вытекала, а Агнесса Инайт стояла и не могла вырваться из сгущающейся концентрации кошмаров и желаний, доведенных до абсурда. Всего того, из чего и состояло это сердце — настоящее? несуществующее?.. Кошмары перетекали в желания, темница сменялась бесконечной пустыней. На миг Эвелина увидела круговорот со стороны — когда в ужасе подалась прочь, разрывая связь. Смотреть глазами матери, видеть тайные страхи и скрытые стремления матери — она знала, что теперь это станет ее личным страхом. Сердце остывало. Агнесса Инайт оставалась внутри, не в силах ни вылечить гложущий его недуг, ни спасти самое себя. Тишина. Треск пламени. Красновато-коричневые шторы и привычная чернота за окном. Это был не сон. Эвелина даже не просыпалась. Картинка просто выключилась, исчезла, как связной портал. Не было ни сонливости, ни путаницы в мыслях. Мысль осталась одна: там, внизу, происходит что-то страшное. Прямо сейчас. Мама в опасности. Арка в опасности. Сердце — или что это был за сгусток пространства и энергии? — останавливается и гибнет. Одной Бездне известно, что будет, если оно остановится. Эвелина постаралась не думать, откуда она все это узнала. Она с детства боялась вещих снов и пророческих видений. Жить нужно, исходя из настоящего, из объективной реальности, ее анализировать, на ней строить схемы и планы. Знание будущего может сильно выбить почву из-под ног… однако же это было не будущее, это происходит сейчас! Она отбросила книгу, с которой уснула — все-таки спала, пока сон не перешел в не-видение! — и слепо нашарила на журнальном столе трубку для связи. *** Нити были такими тонкими, что временами пропадали, становясь невидимыми. На отдельных участках истончались, потом снова утолщались, тянулись веревками. Черные сгустки все так же пробегали по ним и терялись за поворотом улицы. Раз, другой, пауза; снова черная клякса; пауза; сразу три тени-сгустка подряд… Системы не было. От красного света перед глазами плыли пятна. — Это может быть и не выкачка магии. Что-то другое, — задумчиво сказала Агнесса, держа руку над нитью и не решаясь прикоснуться. — То, что мы чувствуем упадок сил, еще ни о чем не говорит. — Мы пойдем следом? Это же может растянуться и на всю Арку! То есть занять всю подземную Айламаду, — Мэри беспокойно вглядывалась то в один конец улицы, то в другой. — Арка едва ли повторяет очертания Айламады физически, — проговорила Агнесса, вспоминая Безликую Сущность. — Это искусственные измерения, скорее всего. Что-то вроде Прибежища над Малдисом. Или правдивые иллюзии, как в псевдореальности… Неважно. Если понадобится пройти через всю Айламаду, мы пройдем. В конце концов, мы можем телепортироваться в любую часть Арки. И, нет, вместе мы не останемся. Отправляйся назад, Мэри. Иди вдоль нити туда, откуда вытекают эти сгустки. А я пойду вперед. Мэри поежилась, теребя широкий отложной воротник пальто. — Знаете, мадам Инайт, — произнесла она, — это первый раз, когда мне страшно оставаться в Арке одной. — Иди, — распорядилась Агнесса и первой зашагала прочь. Оглянувшись, она увидела, что Мэри все же сдвинулась с места. Улочка была окраинной. Узкой, неустроенной, вымощенной камнями и усеянной лужами, но зато прямой, как стрела. До самого перекрестка, где вливалась в улицу пошире — застроенную такими же нищенскими домишками. Агнесса бросила взгляд на свое временное жилище — точнее, его местное красно-черное отражение, — и подумала, что жить станет на верхнем этаже своей гильдии. Как только здание будет готово. Потом можно выстроить себе и дом — на деньги от гильдии, да с помощью магии… Но в этой развалюхе Агнесса не собиралась задерживаться ни одной лишней минуты. Потом она взглянула на нить, убегающую вперед, и сократила себе путь. Просто телепортировалась к перекрестку. Перешла через безлюдную дорогу, на которой не было ни единой машины. Булыжная мостовая выщербилась, и на земле плескались алые лужи. Откуда в Арке лужи, если с каменного неба никогда не идут дожди? Агнесса ступила на улицу Френн. Там, в Малдисе, Эвелина обычно бегала на этот перекресток в книжный магазин, а Лайна покупала в кофейне напротив шоколадный зефир. Здесь же пристройки магазинов смотрели на улицу пустыми черными провалами окон и витрин. Вместо сияния вывесок в воздухе клубился едва заметный туман. Алый, конечно. Нить уходила вдаль. Агнесса прошла еще несколько шагов, прежде чем появился очередной сгусток тени. Он стремительно метнулся навстречу, в одночасье вырастая из крошечной точки на горизонте. Агнесса отшатнулась. Навстречу! Агнесса крутанулась на месте, пытаясь отследить, куда ушел сгусток. Не успела. Все было тихо и пустынно — только черные нити, похожие на отвратительную паутину, которой здесь не место. Навстречу… Получается, стоило миновать перекресток, как сгустки сменили направление? Как, Бездна их поглоти? Почему? Агнесса вернулась. Ходила кругами, опасаясь пересечь нить. Но и с другой стороны, там, где поперек улиц Френн и Даран ложилась широкая лента Вентийской дороги, все выглядело обычным. Красный свет. Черные провалы окон и дверей. Пустота. Голые деревья грифельными росчерками по алой дымке. В глубокой дали на Вентийской дороге возникла точка. Она приближалась. Пока не выросла в сгусток тени. Точно такой же, как остальные, по следу которых Агнесса пришла сюда. Сгусток катился прямо на нее бусиной, нанизанной на нить. Паутинка дрожала, и Агнесса с запозданием рассмотрела ее. Значит, и здесь тоже… Но тогда она должна тянуться и дальше — туда, где стояла Агнесса. Иначе как… Сгусток остановился и резко взмыл вверх. Задрожала вертикальная паутинка. Так вот куда стекались тени. К перекресткам — и вверх… Агнесса подняла голову, следя за движением сгустка. Наверху, под каменным небом, не было ничего необычного. Ни туч, ни расколов, ни… Сгусток столкнулся с невидимой преградой и исчез. И в миг исчезновения алое небо прорезала черная вспышка. Высветилось все. И расплывшееся пятно под самым каменным потолком, похожее на сытую медузу, и бесчисленные паутинки, тянущиеся ввысь с каждого перекрестка… Чем дальше, тем гуще становились пряди паутинок, на горизонте превращаясь в подобие стены черного дождя. Миг — и все исчезло. Агнесса ждала. Снова разобрался жаркий, пахнущий лавой ветер, бросал волосы в лицо. Новый сгусток. Новый подъем. Новый черный сполох во все небо. Выходит, нет никакого сердца? А кляксы теней стекались в полупризрачное черное облако? И что это за облако?.. Больше Агнесса не стала размышлять. Она посмотрела вверх, дождалась, пока очередной сгусток вольется в тучу концентрированного мрака, и телепортировалась туда как раз в этот момент. В конце концов, если там не окажется ничего — при падении всегда можно телепортироваться обратно. Привычные объятия воздуха. Короткий миг потери равновесия. Агнесса ожидала, что вот-вот увидит вокруг клубящуюся тьму. И ошиблась. Обдало жаром. Полыхнуло пламя — голодное, красно-рыжее с черным подпалом. И она обнаружила себя в гостиной городского дома Лейдера. Испугаться не успела. Гостиная была охвачена огнем. Тонкие хищные языки гладили массивную мебель, скрывали тонкий рисунок на зеленовато-коричневых обоях. Плескались искорками в шелковом блеске диванной обивки. Отражались в камине. Медленно бледнели. Отсюда не было выхода. — Сотри эту псевдореальность… — шептало пламя. *** Эвелина ожидала недоверия и дотошных расспросов. Но маги — те, до кого удалось достучаться, — восприняли рассказ серьезно. Ни на миг не усомнились, что она видела действительность. Эвелина не выдержала, задала вопрос, улучив минутку. В кабинете Аджарна собрались выдернутые с улиц усталые маги и почти вся женская гильдия. — Нет, это видение не пророческое, — нетерпеливо пояснил глава заклинателей огня. — Такое бывает у членов гильдий со стажем. Так работает магическая связь между ними. У вас стажа нет, но ваша гильдия вообще выбивается из общего ряда… — Он повернулся к ведьмам. — Есть план для таких случаев? Смирлана, Айлита и Гелена сидели на диване, беспокойно поглядывали в окно. Ланда ходила туда-сюда, отвлекая прислонившихся к стенам магов — в основном из заклинателей огня. Ястмин и Наталлин остались где-то там, в испещренном прорывами Арки городе. Трещины то замирали, то начинали ветвиться со сверхъестественной скоростью. Но трещины были следствием, а не причиной… — Нет никакого плана, — хрипло сказала Гелена. — Мы понятия не имеем, что сейчас творится в Арке. Можете начинать смеяться. И она рассмеялась первой. Своим злым невеселым смехом. Маги не обращали внимания. — Подробнее, — раздраженно потребовал Аджарн. — Туда что-то проникло? — Похоже, — сказала Айлита. — Мы полночи затягивали прорывы, и они были не такими, как обычно… Арка будто стала хуже реагировать на нашу магию! Эвелина хлопнула глазами. Вчера был ее первый опыт по затягиванию трещин. Значит, обычно это проходит легче? — Надо бы измерить ее фон, — подал голос коренастый маг, жмущийся к огненному панно, точно ему было холодно. — Если он отходит от вашего, то есть от женского… хм… — Если он мутирует в тот, что вы наблюдали на артефактах в Зале Сути, то дело плохо, — Ланда остановилась посреди комнаты. — Нам нужно немедленно отправляться в Арку. — Подождите. Вы пробовали связаться с Мэри и мадам Инайт? — вмешался Аджарн. — С мамой пробовала связаться я. Не получилось, — заявила Эвелина. — И хватит говорить, что я должна сидеть на диване и отдыхать! Я в порядке и пойду в Арку вместе со всеми. Аджарн окинул ее скептическим взглядом, но промолчал. Часы показывали четыре. Наверное, это уже считалось утром, к которому Эвелина должна была стать «как новенькая». — Кто-нибудь, попробуйте еще раз, — сказал он. Свет в кабинете вдруг мигнул. Раз. Потом огоньки ламп-лепестков задрожали нерешительно, точно размышляя, погаснуть им или еще посветить. Обычное бытовое электричество. Эвелина вздрогнула, еще не понимая, что показалось странным. Ланда прикрыла глаза. — Нет, — сказала она спустя несколько секунд. — Никакой связи с Аркой. Разве что попробовать портальную… И она сощурилась в пространство, пытаясь вызвать портал. Что-то мигнуло. Лампы снова отозвались дрожью электрических огоньков. В воздухе перед Ландой соткался расплывчатый обрывистый узор. Полутемная картинка переливалась алым и черным. Черного было больше. Намного. Бледное лицо на этой картинке проступило из тьмы лишь спустя пару мгновений. — Кто здесь? — прошелестел далекий голос. — Ланда? Связи с мадам Инайт нет, не пытайся… Арка гаснет… Все магические команды сходятся на мне… Не могу… выбраться… — Мэри! — закричала Ланда, всматриваясь куда-то за спину маминой помощницы. Эвелина похолодела. Как это — нет связи? Что творится с Аркой? Мама!.. — Чужеродная магия… — донеслось из тающего портала. — Помесь… женской… Попытайтесь наладить… пробовали… Портал развеялся. Свет снова мигнул. На сей раз Эвелина смотрела на Ланду, стоявшую на фоне огненного панно, и поняла, что не так. Панно мигнуло вместе с электричеством. Эвелина вскрикнула. Никто не успел ничего сказать. Перед Аджарном вдруг соткался еще один портал. Дрожащий, рябящий черным и неясными рыжими сполохами. Эвелина резко выпрямилась. Что это? Мама?.. Голос был мужским. — Пришлите сюда ведьм! — рявкнул он. — Все насмарку, трещины расходятся! В портале Эвелина видела только темную рябь. Говоривший вдруг умолк, точно увидел что-то… или получил похожее сообщение через другой портал. — Что? Как самовозгорание? — тупо переспросил он. — В Зале Сути? — Отвлекающий маневр! — хохотнула Гелена, тряхнув блестящими темными волосами. Аджарн не стал слушать дальше. Нетерпеливо развеял портал, открыл новый. Рябь, рябь… голоса. Свет ламп дрожал все сильнее. — Потушить пробовали? Свойства пламени? — спросил Аджарн. — Не гаснет, не реагирует ни на одно заклинание и не распространяется, — последовал ответ. — Артефакты… Свет затрясся, агонизируя. Лампы и панно вспыхнули невозможно ярко, на миг не оставив в кабинете ничего, кроме ослепительных потоков чистого сияния… и погасли. Напрочь. Воцарилась тьма. Исчезли любые проблески света. Даже слабые лучи фонарей не пробивались сквозь шторы. — Аджарн, вы меня слышите? — раздалось из портала. Портал все же не пропал. Просто потух, будто освещение исчезло и там. — Да, что у вас? — ответил из темноты напряженный голос Аджарна. — Огонь погас? — Нет, — сказал собеседник. — Он просто перестал излучать свет. — Что?! — Мы слышим треск. Мы, — тут в портале выругались, — получаем ожоги, если случайно влезем в пламя. Но мы его не видим. Аджарн, мы здесь в ловушке, свет исчез везде и не зажигается даже от заклинаний! — Выбирайтесь на ощупь, — бросил Аджарн. — Держитесь подальше от Зала Сути. Спуститесь вниз. Да, от расколов Арки магов тоже отзовите. — Как отозвать?.. — начал собеседник и умолк, точно отрезало. Эвелина догадалась, что Аджарн оборвал связь. Навязчивая темнота давила на глаза почти физически. — В Зале Сути была мама в том… видении, — прошептала Эвелина. — И там тоже был огонь… — Так, — помолчав, произнес Аджарн. — Самовозгорания, связанные с Аркой. Кто сейчас пойдет в Арку? Я попробую пробиться туда с вами.