Огненная Арка

Хлестнул ослепительный луч белого света. Эвелина замерла с широко раскрытыми глазами. Логгет-копия медленно сполз по стене набок и мешком завалился на пол. Настоящий Логгет тихо всхлипнул где-то в стороне. Что здесь происходит? Откуда эти двойники, что они такое, кто этот мужчина с ранами и эта блондинка в кресле? Эвелина хотела вскочить и попытаться что-то сделать, но страх парализовал не хуже чар. Нет, нельзя. Остальные гильдмейстеры могут. Их больше… правда, они обессилены… А те, у стены? Они что, не в состоянии защитить себя? — Слишком много пыли. Скучно, — произнес мужчина. И принялся хлестать белыми лучами уже без передышек, механически, так же равнодушно, как перечислял имена. Словно выполнял нудную работу, без которой не мог перейти к чему-то более важному и интересному. Двойники лишь слабо дергались, пытаясь увернуться. Эвелина не знала, правильно ли поняла его слова о пыли, но ей почему-то показалось, что имеются в виду не сероватые частицы, покрывающие любую поверхность без должной уборки. «Пыль». Название. Он подразумевал нечто другое. Женщина в кресле тихо и поощрительно рассмеялась. — Рискуешь, родной. С этими тебе без пыли не справиться. — Я буду не один. Остальные наверняка захотят поучаствовать. Мужчина оглянулся на нее. Его четкий профиль ненадолго проступил на фоне угасающего белого луча. Отец пошевелился, и Эвелина поняла, что его слабость миновала. Чем бы эта слабость ни была вызвана. Если другие тоже восстановились… Если напасть сейчас… — Кто вы? — вдруг мягко и вкрадчиво спросил Васселен. — Неужели наши таинственные пришлые решились раскрыть свое инкогнито? — Пришлые? Верно… в каком-то смысле, — насмешливо ответил незнакомец. — Мы действительно пришли. Вернулись кое-откуда. Посмотрите на меня. Вы должны знать, с кем имеете дело. Иначе будет еще скучнее. Он присел перед Васселеном на корточки. На покрытом ранами лице играла тонкая улыбка ценителя изысканных удовольствий и извращенного риска. — Сколько поколений у вас сменилось? — продолжал он. — Сохранились какие-нибудь мои портреты? Смотрю, у вас почти все по-прежнему. Оно того стоило, а? Эвелина понятия не имела, о чем он. Но вопрос о поколениях… Откуда, будь он проклят, явился этот человек? Гильдмейстеры зашевелились. Взгляды устремились на незнакомца. Изучение переходило в расчет, и Эвелина с замиранием сердца подумала: сейчас. Они уже могут напасть. Но невольно всмотрелась в противника вместе со всеми. Одежда и прическа незнакомца отдавали стариной. Внимание не сразу концентрировалось на этом, отвлекали развороченные открытые раны, из которых почему-то не упало ни капли крови. Потом, если присмотреться, взгляд цепляли аккуратно уложенные, до блеска напомаженные темные волосы; чересчур узкие брюки; странный то ли сюртук, то ли короткое пальто из тонкой ткани; почти невидимый черный позумент по швам, выделявшийся лишь легким блеском… Сюртук был расстегнут, и воротник тонкой, как сигаретная бумага, серой рубашки тоже имел непривычную форму. Секунды складывались в минуты. Никто не нападал. Рука отца едва ощутимо задрожала. Мгновением позже Эвелина поняла почему. Повеяло Аркой. Не запах, не тепло, не холод: трудноопределимое ощущение на уровне седьмого чувства. Ободряющее прикосновение, на сей раз — с привкусом предательства. Потому что исходило оно от врага. …Женщина в кресле непринужденно закинула ногу на ногу. Это она умело подавляла гильдмейстеров волнами женской магии! Со знанием дела, целенаправленно, маленькими, но безошибочно находящими цель зарядами. Капли бесплотного яда разливались в воздухе и проникали под кожу. Не влияли они только на троих во всей комнате: саму ведьму, Эвелину и издевательски ухмыляющегося незнакомца. Еще — на мертвецов у противоположной стены. Но туда Эвелина старалась не смотреть. Остекленевшие глаза отца-двойника были направлены прямо на нее. — Карвран Лаочер… — шепнул Васселен. Мужчина улыбнулся. — Помнят все-таки. Приятно, господин Васселен. Остальных узнаете? — Лаочер? — послышался неверящий голос Аджарна. Самого Аджарна Эвелина со своего места не видела, но, судя по тону, тот отлично понимал, о ком речь. И кто этот человек, разглядывающий их всех блестящими желтоватыми глазами с крошечными зрачками, суженными, хотя в комнате стоял полумрак. — Это он. Правда, господин Лаочер? — Васселен попытался приподняться на руках, но локти безвольно подломились. — Собственной персоной, только слегка потрепанный. Как вы обзавелись этими ранами? Где нашли сообщников? Чего ради они пошли за вами? Чего вы хотите? И главное — как вы выжили? «Выжили». Значит, речь о ком-то, кого гильдмейстеры до сих пор считали мертвым. Стоп, а не может это быть… — Кто сказал, что я выжил? — усмехнулся Лаочер. Лицо его исказилось. Раны мешали видеть, что отражалось на нем. Что-то темное, злое, горькое. Застаревшее, но не омертвевшее, рвущееся на поверхность с желанием безудержно веселиться или так же безудержно убивать. — Я погиб вместе со своей гильдией восемьдесят пять лет тому назад… или у вас теперь годы называют циклами? Впрочем, не имеет значения… Неужели вы думаете, что я мог бросить своих подчиненных? Васселен прерывисто вздохнул. — Ларадер, — он снова почти шептал, будто ему было трудно говорить, — это вопрос к вам. Аномалии посмертия. Как вы могли не разобраться? Лаочер засмеялся негромко и весело, как смеются над проделками маленьких детей. — Не будьте так строги к нему. Бедняга просто не сталкивался с подобной магией, спасибо Мелли, — он оглянулся, посылая женщине в кресле наигранно пылкий взгляд. — Ты очень способная ученица, малышка. Но все-таки поумерь давление, иначе они свалятся без чувств. Будет досадно. — Это так заметно? — разочарованно прозвучало из полутьмы. Женщина нервно завозилась. — Заметно. Не расстраивайся. Даже с самыми способными учениками бывает много хлопот. — С любимыми пациентами тоже, — с едва заметной ехидцей парировала Мелли. Эта глуповатая болтовня, пусть и не предвещающая ничего хорошего, подействовала отрезвляюще. Эвелина встряхнулась и поняла, что до сих пор сидела неподвижно, зачарованно слушая разговор Лаочера и Васселена. Как под гипнозом. Она попыталась заставить себя думать. Гильдмейстеры снова слабели, Мелли применяла какие-то странные чары, как будто и женские, но их концентрация… Что-то боевое. Наверное, Лаочер учил ее этому. Но что, если попробовать… Очень осторожно, прикрыв глаза и стараясь не допустить, чтобы они засветились, Эвелина скосила взгляд сначала влево, потом вправо. И принялась медленно и аккуратно ткать между Мелли и гильдмейстерами невидимую защитную завесу. — Проклятие… — выдохнул Дальтер. — Что, удобный момент для нападения? — небрежно поинтересовался Лаочер. — Я знаю. От Мелли он все-таки отвернулся. Пациенты? Что она говорила о пациентах? Если он был главой повелителей снов, а она его выходила, все равно нестыковки никуда не девались. Прошло больше восьмидесяти лет. К тому же Лаочер сам сказал, что мертв. Что он такое? — Вы призрак? — не выдержала Эвелина. И сразу поняла, что лучше бы она помалкивала. Пальцы отца судорожно сжались на ее плече. Васселен бросил досадливый взгляд в ее сторону. О Бездна, привлекла внимание этой твари! Лаочер поморщился. — Глупая девочка, — буркнул он чуть задумчиво. Точно размышлял, убивать ее или нет. Эвелина в панике усилила собственную защиту, понимая, что против его магии она вряд ли подействует, прижалась к отцу, глаза у того слабо засветились и погасли… Резкое движение в ряду гильдмейстеров выдало Аджарна. — Он не совсем призрак, — глухо сказал Ларадер. — Он как-то восстановил свое тело… Не иллюзия ли? С иллюзиями мы уже сталкивались. — Нет, скорее эти чары имеют ту же природу, что и наши двойники, — послышалось от Аджарна. Если он пытался переключить внимание Лаочера с Эвелины на себя, то ему это удалось как нельзя лучше. — Допустим, эта парочка и есть наши пришлые. Они могут захватывать тела, это мы уже видели. Что мешало создать двойника Лаочера, убить его и вселиться в мертвое тело? Судя по вытянувшимся лицам Мелли и Лаочера, Аджарн попал в точку. И сейчас должен был поплатиться за это. Лаочер первым взял себя в руки. Беспечно улыбнулся и сказал легкомысленно: — Приятно общаться с понятливым собеседником. Все было не совсем так, но близко, очень близко… — Зови остальных, — посоветовала Мелли. — Хватит болтать. — Успею, — отмахнулся Лаочер. — Мне интересно, что и как они успели раскопать. — Тогда умолкаем, господа, — Аджарн из последних сил изображал насмешку. — Пока мы молчим, мы живы. — Не надейтесь. У гильдии снов немало способов вытянуть нужную информацию. — Но вы — призрак гильдмейстера снов! Живой, захвативший тело, возродившийся… кх-х… с помощью какой-то чуждой магии, но призрак! — прохрипел Ларадер. — Вы не способны на это! — Идиот, — еле слышно прошипел отец. Но Лаочер отреагировал без агрессии. — Так было до нашей встречи с Мелли, — неожиданно мирно признался он. — Не имеет значения. Жаль, что все старые гильдмейстеры уже умерли… неудачники. Но вы, господа, тоже входите в совет. Кстати, вы заметили, что я ничего от вас не требую? — Вы хотите мести? — уточнил Дальтер. — Да. Я хочу мести. Лаочер сощурился в гримасе предвкушения. — Я хочу мести, и мне плевать, что я прекрасно знаю, кто на самом деле виноват в нашей гибели. К тому же… Это вы, кажется, — он уставился на Аджарна, — сожгли двух моих людей? — Не только. Помнишь, сколько всего они успели натворить? — прошелестела Мелли. — Все они, Карвран. Только в их совет гильдмейстеров теперь входит еще один человек. Женщина. Здесь ее нет. Эта девчонка — не из их числа. — Закончу с ними — доберемся и до женщины, — пообещал Лаочер. — Итак, господа, все еще не хотите делиться информацией, как вы догадались, кто стоит за иллюзиями? Эвелина продолжала удерживать защитную пелену, слушая вполуха. Потом попробовала усилить ее. Мелли, отвлекшись на разговор, не замечала. Еще немного времени… Еще ненадолго занять этого безумца разговорами, тогда гильдмейстеры успеют восстановить силы! Вот отец уже что-то заметил и со смесью страха и восторга взглянул на Эвелину. И, кажется, понял, что делать! — А раны откуда? — поднял он глаза на Лаочера. — У призраков их быть не должно. Эвелина выдохнула с облегчением: связной портал, который начал создавать Лаочер, развеялся. Мертвый гильдмейстер снов опять смотрел на Мелли. А действительно, почему раны? Если призрак — это лишенная тела личность… Свою прижизненную внешность он сохраняет, потому что привык воспринимать себя таким. Любительницы краситься идут в посмертие с лицом, навечно застывшим в маске из пудры, помады и туши, а старики нередко возвращают облик своей молодости, потому что так и не смогли привыкнуть к морщинам и седине… Это, конечно, если задерживаются на земле призраками. Почему они задерживаются и что ждет за гранью жизни, пока не могли выяснить даже духоловы. — А вы в курсе, какими заклинаниями нас уничтожали? — недобро скривился Лаочер. — Да, Васселен, вижу, в курсе… наследнички. Признаться, разочарован, что часть наших знаний попала к вам, а вы так и не сумели ими распорядиться. Магия всесожжения, помните? Жертву заковывают в кокон из чар, которые невозможно ни развеять, ни снять, пока они не разъедят тело, не оставив даже костей. Лужицы перетертой биомассы потом собирали в пакеты и хоронили в саркофагах. Позже хоронить стало некому. А еще эта магия пригвождает душу к телу. И разъедает личность тоже, чтобы не дать жертве вырваться хотя бы призраком. Мне и еще некоторым повезло, мы вырвались… а вот как именно, вас уже не касается. Оттого и раны. Это раны на душе, которые не заживают. Кстати, до чего сентиментально звучит! — хмыкнул он и снова усмехнулся, бессознательно проводя ладонью по прилизанным волосам. Эвелина заторможенно следила за его рукой. На тыльной стороне кисти тоже алели раны. Будто кто-то сдирал кожу неровными клочьями и бросил, не закончив. — Если раны на душе, — произнес Аджарн, — то почему они оказались и на захваченном теле? — Возьми на себя Лаочера. И не отпускай щит! — вдруг прошептал отец на ухо Эвелине. Тело пронзил электрический разряд. Попытка всего одна. — Давай! — выдохнула она в ответ. И, собрав силы, обрушила на Лаочера всю мощь Арки, какую смогла удержать. Силуэты гильдмейстеров потонули в белой пелене, которая схлопнулась в мощный световой поток и ударила в кресло Мелли. Вспыхнула новая пелена. Воспаленно-розовым. Щит! Засвистели лучи. Послышались стоны. Кто-то ругнулся совсем рядом. Что-то шло не так. Комната погрузилась в дымчатый белесый туман. Доносились сдавленные вскрики. Эвелина всматривалась в колышущееся магическое марево, отчаянно пытаясь различить хоть что-то. Щит распадался. Она попробовала восстановить его, но это только тянуло силы. Защита не работала, рассыпалась. И чуждая магия. Она накатывала волна за волной, лишая способности сопротивляться. Вкрапления сущностей свивались в нити, оплетали и жалили не хуже боевого оружия. И Эвелине было уже все равно, откуда здесь сущности, если мама вернула их обратно в Арку, — только слабый проблеск недоумения промелькнул в отключающемся мозгу… …Кажется, туман рассеялся. Да. Вот Лаочер, вот Мелли. И узкая, резко расширяющаяся книзу юбка водоворотом белой ткани кружится у ног, и перед глазами снова встает алая воронка. Вот гильдмейстеры — неподвижные, но в сознании. Силятся что-то начаровать, но им не хватает сил даже следить взглядом за тем, как Мелли вьется рядом с Лаочером — точно как ее собственная юбка у лодыжек. Они ведь все делали правильно! — Ты ранен? — встревоженный голос доносится, как сквозь слой ваты. — Одной больше, одной меньше… Спасибо, малышка. Не беспокойся. — Зови остальных. Это был напрасный риск. — Риска не было вообще. Ты же видишь, как на них действует композитная магия. Я хочу перекрыть поток на время, справиться своими силами. Иначе будет скучно, я не для этого их искал… — Не будь ребенком! Позови хотя бы Райфа и Сантена, прекрати играть с ними, эти придушенные мыши тебе не по зубам! Ты же не планировал! — Не планировал. Я ничего не планировал. И я не ребенок, Мелли. Я одержимый. На правах одержимого я могу делать все, что заблагорассудится. Шепот, шепот. Расширенные, страшные глаза. Изуродованное лицо то приближается, то отдаляется. Предметы разрастаются или сжимаются до размеров булавочной головки. Две фигуры сливаются в одну… Нет, иллюзия. Всего лишь обнимаются. Мелли запускает руки под рубашку Лаочера, потом неохотно отстраняется, и на ее ладонях кровь. Мелли медленно слизывает ее… а может, это только кажется. Все плывет. Черты искажаются. А может, лицо искажается в плаче на самом деле? Лаочера в комнате больше нет. Бессилие. Шум в ушах. Чуждая магия — волна за волной. Они же все делали правильно! *** — Ваша идея — совершеннейшая глупость, мадам Инайт. Почему вы думаете, что способны что-то сделать, если в том месте уже пропал совет гильдмейстеров в полном составе, а наряду магполиции изменили память? Вы просто станете еще одной жертвой. Подождите, настоится противоядие, маги придут в себя, и мы сможем прочесать кладбище, начиная с другой стороны. Господин Бордмар оказался заместителем Васселена, невысоким жилистым человечком с проницательными глазами. Он взял на себя управление гильдией воинов и уже успел отдать несколько указаний заместителям других гильдмейстеров. Агнесса понимала, что, наверное, должна сама взять на себя эту обязанность — как единственная, кто остался из совета. Но ей было не до того. А Бордмар медлил, словно нарочно… вернее, проявлял осторожность, расчетливость и скрупулезность. Казалось, он вообще не верил, что происходит нечто серьезное. — Ждать неделю? — Агнесса вскочила с края стола и с досадой стряхнула с юбки хлопья сигаретного пепла. — Или сколько осталось этому зелью? Пять дней? Да даже если три! Послушайте, Бордмар, не придумывайте отговорки. Во-первых, нет никакой гарантии, что оно подействует, а во-вторых, у нас достаточно магов, чтобы прочесать кладбище уже сейчас. Воля ваша, не хотите — не выделяйте. Я пойду туда сама со своими ведьмами… — Совет гильдмейстеров — сильные маги, способные за себя постоять, — перебил Бордмар. Тонкие усики топорщились, губы кривились то ли зло, то ли пренебрежительно. — В таких ситуациях уже поздно действовать по горячим следам. И я не собираюсь рисковать сотнями жизней… Агнесса перестала слушать. Отвлеклась, прикидывая, кому подчинятся обезглавленные гильдии — ей или ему. Вывод напрашивался неутешительный. Ему. Хоть у нее формально и больше прав. — Я вас поняла. Хорошо, я сделаю все сама, — бросила она и пошла к двери, чтобы телепортироваться из коридора. — Вот, — негромко сказали за спиной. Замок недвусмысленно щелкнул. Агнесса обернулась, сама не зная, почему не телепортируется сейчас же. Бордмар смотрел на нее с легкой брезгливостью. Магполицейские молча прислушивались, оставаясь там, где их застало прибытие начальника. — Вот почему я продолжаю выступать за то, чтобы не допускать женщин до совета гильдмейстеров и не давать им права голоса в хоть сколько-нибудь серьезных ситуациях. Вы ведь рветесь туда, потому что в числе пропавших — ваша дочь, мадам Инайт. — Он не спрашивал, а констатировал. — На женщин нельзя положиться в бою, они способны послать в Бездну весь план и разрушить всю операцию из-за своего ребенка… или мужчины. — Слова настоящего воина, — холодно прокомментировала Агнесса. — Вы закончили? — Стойте. Я выделю людей. Для разведки, не для прочесывания. Если не проконтролировать вашу авантюру, вы влезете палкой в осиное гнездо, и тогда уже не останется шансов на благополучный исход. *** — На что вы рассчитываете? — выпустив пар, Бордмар стал несколько благосклоннее. — Точнее, что надеетесь найти? Они склонились над бумажным планом центра. Сейчас Агнесса не верила магическим картам. Здесь, на тонком шуршащем листе, кладбище казалось темным пустым гнездышком, свитым из улиц-прутиков. — Для начала — слепок магии. Так мы сможем узнать, какие именно заклинания использовались, и сделать вывод, живы ли пропавшие, — она сглотнула, — и, может быть, хоть примерно понять, чего от них хотят пришлые. И пришлые ли это вообще. Потом, нужно понять, почему они нападали именно в районе кладбища. Если для них так важно, чтобы Фальджен Дормитт так и не был похоронен, то они могли помешать этому в другом месте. Хотя бы выкрасть тело сразу, как только убили Фальджена. Значит, причина кроется в самом кладбище… — Почему вы молчали раньше, мадам Инайт? — с горечью сказал Бордмар. Агнесса пожала плечами. — Раньше казалось, что им нужно тело. Тогда как раз часто захватывали тела… Нет, не так. Тогда пришлые нападали, обладая сетью из сущностей. Теперь у них ее нет, они утихли, не захватывают никаких тел, но у кладбища почему-то напали. Следы ведут туда, понимаете? — Отчего же не понимать, — вздохнул Бордмар. — В этом есть смысл… Но все упирается в единственную проблему. Стоит вам подойти к воротам, как на вас тоже нападут, и вы бесследно сгинете там, где сейчас находится совет гильдмейстеров. Если они до сих пор не выбрались, то и вы вряд ли выберетесь. — До сих пор туда отправлялись открыто, — сказала Агнесса. — Я попробую проникнуть тайно. Защит там нет, мы бы заметили их раньше. Может, простенькие следящие чары… или сложные, но в любом случае не полноценный щит. У вас же есть в арсенале маскировочные заклятия? — Есть, конечно. У нас были отличные маскировочные артефакты, но сейчас они заморожены по милости пришлых, — хищно торчащие усики Бордмара печально поникли. — Хорошо, я сам наложу эти заклятия на своих магов и объясню вам, как проделать то же с ведьмами. Но, думаю, большая экспедиция здесь не нужна. Я отправлю с вами одного человека… Нет, лучше отправлюсь сам. Агнесса, помедлив, кивнула. Общество Бордмара было малоприятным, но она надеялась, что пост заместителя Васселена достался ему не просто так. Шумно выдохнув, Бордмар оглядел дежурную комнату, прислушивающихся магов, дотлевающие сигареты в пепельницах и принялся раздавать указания. — Байнен, оцепите правительственный квартал и остальные кварталы вокруг кладбища. Километра хватит, чтобы уловить всплеск чуждой магии? Виркс, Тарлен, займите центральную сторожевую башню. Следите за фоном. Дирасс, создайте боевую группу. Расширенную, а лучше сводное подразделение. Займите здание совета гильдий… Вспыхивали и гасли связные порталы. Дождавшись, пока он закончит, Агнесса не удержалась от замечания: — Когда шла охота на меня, с маскирующими заклинаниями и этими расширенными группами вы могли схватить меня за час. — Ваш побег от Мартона Лейдера, — Бордмар выговорил имя ее бывшего мужа с какой-то особенной насмешкой, — был далеко не такой катастрофой. *** Ночь беспечально дремала в голых ветвях, на подушках из домов под одеялом из сажи. Агнесса забыла взглянуть на часы, но видела, что время позднее. Улицы опустели, окна почти не светились. Маги зевали украдкой, сопровождая ее и Бордмара к правительственному кварталу — старому центру. Там они рассеялись по дороге и уже спустя минуту пропали из виду. Агнесса посмотрела на уходящий вдаль ряд зданий. От кладбища отделяло всего два таких ряда. — Поторопимся, — сказала она. — Постарайтесь не разговаривать, — предупредил Бордмар. Безлюдные улицы они миновали быстро. Идти было легко, но недоставало стука каблуков — перед вылазкой Бордмар, поворчав, вручил ей тканевые туфли на плоской подошве. Летние, правда. Но зимний холод почему-то не чувствовался. Был только слабый озноб, спутник страха. Плевать на страх. Эвелина в лапах пришлых! Завидев покачивающиеся кроны вечнозеленой рощи, Агнесса зашагала еще быстрее. Несмотря на то, что нужная для жизни деревьев атмосфера здесь поддерживалась, парк был мертв. Не вскрикивали сонные птицы в ветвях, не копошились в коре мелкие насекомые. Для них этой атмосферы было недостаточно. И деревья разрастались, нетронутые. Толстый ковер палой хвои не укрывал под собой ни древоточцев, ни короедов, ни клещей. Бордмар придержал ее за локоть и кивнул куда-то в сторону. Рассеянный свет из ниоткуда окрашивал все тусклой сумрачной серостью. Неподалеку от утопающих в разросшейся живой изгороди ворот лежал на боку перевернутый катафалк. Предостережение. Значит, вот где невидимая граница… Агнесса помедлила всего мгновение. Осторожно коснулась пустоты магией, ища защитные чары. Их по-прежнему не было. Она вдохнула, как пловец перед погружением, и сделала шаг к воротам. Еще один. Другой, третий. Коснулась ржавой скобы-ручки. Застыла, ожидая нападения. Ничего не произошло. Медленно-медленно она потянула створку на себя. Что-то тихо просвистело над головой, Агнесса дернулась, но это оказался всего-навсего спугнутый нетопырь. Все чувства были напряжены до предела. Створка зацепилась за что-то на земле. Почти сразу же высвободилась, чуть скрипнула, негромко скрежетнула… Агнесса невольно бросила взгляд вниз. И поспешно опустилась на корточки, чтобы убедиться, что зрение ее не подводит. На стыке ворот безмятежно покачивал резными листочками знакомый куст. Очень знакомый куст. Такой же, какой она видела в комнате Рут Тардман, а прежде — извлекала листья из тел бесчувственных магов. Вытаращив глаза, Агнесса оперлась кулаком о дерн. И снова чуть не вскрикнула. Бесснежные зимы в Айламаде никого не удивляли. Но земля здесь была не просто голой, но и теплой, как недавно испеченный хлеб…