Огненная Арка

Проклятие, если бы только знать, куда бежать, чтобы выцарапать Эвелину из когтей пришлых!.. Лишь попав к кладбищу, Агнесса осознала, что это просто очередной этап поисков. Ничего еще не решено. Опять след, опять необходимость присматриваться, разбираться, думать… а думать не получалось! В Бездну все это, если дочь в опасности, а где ее искать, неизвестно! Она заставила себя сосредоточиться и смотреть по сторонам. Осторожно щупать магические токи, ища следы заклинаний. Приглядываться, есть ли здесь другие кусты неизвестного растения… Катафалк. Проверить следы заклинаний. Очень аккуратно, используя свои по минимуму. В пустой кабине засеребрилось полупрозрачное облако и растаяло. Странно. Никаких специальных чар. Только волны чуждой магии — и все. Да еще следы иллюзий. Вернее, того, из чего они состояли: та же чуждая магия и сжатый воздух. Похоже, на этот раз пришлые даже не потрудились придать ему форму. Просто использовали как инструмент, чтобы… видимо, затолкать гильдмейстеров и Эвелину в какой-то портал. Все следы обрывались у кладбищенских ворот. — Но это невозможно! — еле слышно прошептал Бордмар у нее над ухом. — Или вы снова слукавили, мадам Инайт? — Что опять не так? — огрызнулась Агнесса. — Тише! Чуждая магия! Иллюзии! Все это отчасти состоит из сущностей! Вы говорили, что загнали сущности обратно в Арку! — Так и есть! В айламадском магическом поле их больше нет. Вы же сами знаете, что их нет! Ваши сторожевые башни показывали… — Да. Но откуда в таком случае здесь эти следы? — Бордмар, — Агнесса зашептала спокойнее и тише, — вам нужны другие доказательства того, что это место связано с пришлыми? Тот помолчал, елозя ногой по чахлой травке, прорастающей сквозь щели между плитами подъездной аллеи. — Как связано, по-вашему? Думаете, на кладбище — их логово? База? Они из-за этого пытались не допустить, чтобы мы туда попали? — Очень может быть, — Агнесса оглянулась на ворота, в которые так и не вошла. — Ладно. Давайте проверим там фон. — Сторожевые башни отслеживают фон по всей Айламаде. В Малдисе уж точно, — пожал плечами Бордмар, но все же зашагал за ней. Агнесса опять ухватилась за ржавую скобу, с трудом сдерживая желание призвать все силы Арки и разнести это поганое место. Она медленно вдвинулась в ворота. Щеку задела пушистая ветка. Мелкие иголки чуть оцарапали кожу. Кольнули. Агнесса повернула голову, протянула руку, чтобы отодвинуть ее… Рука встретила пустоту. Не было никакой ветки. Была низкая каменная ограда, доходящая до бедер и почти скрытая в разросшемся ельнике и можжевельнике; была более новая металлическая, проржавевшая и почти незаметная в хвое и сумраке; были голые побеги дикого винограда, были вечнозеленые деревья, непроницаемой стеной отгораживающие кладбище от окружающего мира, — но их ветви колыхались на зимнем ветру чуть дальше. Да, рядом. В двух шагах. Не ближе. — Защита, — выдохнула Агнесса, с запозданием понимая, что именно прошлось по ее лицу настороженной хвойной лапой. Оглянулась на Бордмара, остановилась, он налетел на нее в проходе — благо шел медленно, — ступил за ограду… Нет, это была не защита. Настоящая защита уже прихлопнула бы их или подняла тревогу… …если только этого не произошло без их ведома, если те, кто засел здесь, не мчались сейчас к воротам хватать незваных гостей. Агнессе снова пришлось одергивать себя. Они здесь! Кем бы они ни были, во что бы ни превратилось это место под их влиянием. И Эвелина у них! — А, проклятие! — вдруг прошипел Бордмар. Агнесса обернулась к нему. Он стоял посреди аллеи, съежившись и прижимая руки к животу. — В чем дело? — Не чувствуете? Здесь же совершенно… а, Бездна!.. другой магический фон. Бордмар осторожно выпрямился. Стоял он теперь нетвердо, пошатываясь, его то и дело сносило то вправо, то влево, и он снова и снова пытался нащупать почву под ногами, давя обступающие узкую аллею сосновые побеги. Остро запахло хвоей. — Не заметила… — Агнесса прислушалась к ощущениям. И правда, здесь все было пронизано женской магией. Она сплеталась с айламадской так крепко, что создавала общую среду. Сквозило нечто еще, но определить его Агнесса уже не могла. Как это возможно? Разве женская магия не конфликтует с мужской? И все же Арка здесь чувствовалась сильнее, чем если бы фон был просто насыщен ею… Агнесса потрясла головой, переключаясь на восприятие материального мира. — Вам помочь? — сказала она Бордмару. — Я могу создать вокруг вас оболочку против этого поля. — Не нужно, мы рискуем привлечь к себе внимание, — пробормотал тот. — Я в порядке… Агнесса поджала губы, глядя, как он бредет по аллее, качаясь, будто пьяный. Вздохнув, попыталась предложить ему руку. Бордмар шарахнулся, словно девица, увидевшая змею. — Я сам, спасибо! — Неужели в сыром виде женская магия так ядовита? — заметила Агнесса себе под нос. — Зато стоит ей провариться в обручальном кольце, как вы пьете ее со зверским аппетитом… — Тише! — прошипел Бордмар. Больше не вступая в препирательства, она начала боязливо пробираться в глубину кладбища. Похоже, их действительно не заметили. Агнесса уже ничего не понимала. Как здесь удерживался иной фон, почему магия пришлых продолжала работать, даже лишенная сущностей… Впрочем, с этим как раз все было относительно понятно: оставшись без сети из сущностей, она сохранилась только здесь. Соображать мешал страх за Эвелину. И если бы Агнесса увидела сейчас пришлых, то без раздумий бросилась бы на них, кем или чем бы они ни оказались. Аллея сужалась до тропинки, змеилась ответвлениями. Могилы едва виднелись из-за кустов можжевельника и тиса. Рассеянный свет сочился из ниоткуда и здесь. Кажется, мелкие шарики крепились к ветвям в высоких кронах сосен, которые были разбросаны то тут, то там. Стволы сосен раздваивались вилками, жались к земле причудливыми изгибами, напоминая то ли застывших чудовищ, то ли ворота в иной мир. Ворота… Агнесса остановилась на середине кладбища, так ничего и не найдя. Магический фон оставался неизменным, нигде не усиливаясь и не слабея, Бордмар с трудом ковылял следом. Кругом, насколько можно было разглядеть сквозь заросли, тянулись лишь ряды захоронений. Ветви скрывали землю. Очередное надгробие темнело совсем рядом с тропинкой. Ни один куст не прятал от глаз обветренный камень. Агнесса машинально скользнула взглядом по мшистой поверхности. Из-под камня скромно выглядывал знакомый куст с зазубренными листочками. Дальше — еще один. Агнесса сошла с дорожки. Ковер из лежалой хвои скрадывал шаги, как подушка. Она обошла вокруг камня. Так и есть. Крошечные побеги и растеньица покрупнее обступили его со всех сторон. Агнесса раздвинула можжевельник и пробралась к следующей могиле. «…Месяца арканума года 7004», — проступал четкий фрагмент полустертой надписи. Бездна, это ведь почти век до начала летоисчисления по циклам Арки! Резные листики. Миниатюрные розетки. Из-под этого камня тоже пробивалось неизвестное растение. Вот только никакого света на происходящее это не проливало. Вздохнув, Агнесса вернулась к Бордмару. Ничего удивительного — теплая почва, иной магический фон, отовсюду так и шепчут следы пришлых, почему бы здесь не оказаться еще и этим кустам? Непонятно только, зачем сообщники Рут приносили такие же ей домой, рискуя разоблачением… Она помогала в выращивании? Какой смысл, если кладбище под носом у совета гильдмейстеров уже успело превратиться в настоящую плантацию? Или она использовала листья, чтобы воздействовать на магов? — Если мы так ничего и не найдем, — вполголоса сказал Бордмар, ожидавший ее, сидя на корточках и разглядывая растеньица, — то придется прочесывать кладбище поисковой группой, но скрытно. Примерно как мы с вами. — Это разве возможно? Незаметно провести группу и что-то найти, не привлекая внимания? — усомнилась Агнесса. — Есть способы. Будь у нас артефакт… — А знаете, — раздраженно буркнула Агнесса, — я думаю, будет лучше, если мы обратим на себя внимание. Нас тоже схватят, утащат к остальным, и мы наконец поймем, что происходит! — Не смейте, — холодно предостерег Бордмар. Агнесса не удостоила его ответом. Надежда таяла. Они решили все-таки дойти до конца кладбища, а потом, если получится, пробраться вдоль ограды по периметру. С каждой минутой желание выдать себя становилось все сильнее. Попасть к пришлым, к Эвелине, любой ценой, а выкручиваться — потом! В конце концов, Бордмар был прав, в совете гильдмейстеров умелые и опытные маги, вряд ли пришлые настолько сильны, до сих пор с ними как-то справлялись все вместе… Тропа, обступаемая зарослями со всех сторон, уводила все дальше. — Господин Бордмар, — Агнесса остановилась под нависающими ветками лиственницы. — Каких размеров это кладбище? — Не знаю, — тот был озадачен. — Точную площадь не назову. Примерно один или полтора центральных квартала. Здесь хоронят только гильдмейстеров или особо уважаемых магов. Для Дормитта сделали исключение… А зачем вам это? — Мы прошли уже больше квартала, — она оглянулась. — А впереди — ни малейших признаков изгороди. Бордмар нахмурился, озираясь. Прозвучали шаги. И в пустоте кто-то вдруг явственно хихикнул. Агнесса и Бордмар даже не сразу осознали, что это за звук, и пару секунд стояли, недоуменно таращась друг на друга. И с каждым мгновением морщины спутника виделись все яснее, черты лица все четче, рыжевато-каштановые волосы обретали цвет, проступая из темно-серого мрака, в них все ярче выделялась седина… Они стояли посреди залитого светом зала. *** Пространство выравнивалось. Комната больше не плыла. Эвелина подтянулась на руках и села прямо, прислонившись к стене. Гильдмейстеры все еще еле шевелились. По ней чуждая магия ударила меньше. Как обычно. Это ведь только мужчинам вредил женский фон, не наоборот. А в чуждой магии сочеталось и то и другое… Значит, объективно ведьмы сильнее магов, проплыла и растаяла отвлеченная мысль. Иначе их колдовство не душили бы так отчаянно, наползла другая. Эвелина вяло наблюдала, как Мелли смахивает слезы и возвращается в кресло. Оно выбивалось из общего интерьера: массивная потертая рухлядь на фоне сдержанной роскоши гарнитура. Словно Мелли просто не смогла расстаться с любимым креслом при переезде. — Решили, что сможете отвлечь его разговорами? — сочувственно спросила она. — Зря. Он действительно одержимый. Бездна и все силы Арки! Да она же, наверное, только притворяется влюбленной союзницей! Эвелина встряхнулась, мигом приходя в себя. Она даже не знала, что говорить, как заставить Мелли задуматься о помощи, как внушить ей желание освободить пленников… Просить в лоб? Заходить издалека? — Тогда почему вы с ним? — спросила она неуклюже. Мелли безрадостно усмехнулась. — Тебя это не касается. Эвелина ругнулась про себя. Кажется, сделала только хуже. Или показалось? Или эта ведьма все-таки на стороне Лаочера? — Хочешь, чтобы я помогла вам бежать? — голос Мелли, когда та говорила тихо, был хрипловатым и казался безмерно усталым. — Я попробую. Только… Она кивнула на гильдмейстеров. — Нужно отвлечь его хоть на десять минут, — с досадой признала Эвелина. И умолкла, боясь об этом просить. Мелли снова усмехнулась. — Ждите. *** Она вернулась через четверть часа. Отец успел поругаться с Дальтером, а тот — с Васселеном. Совет не мог решить, что делать. Поверить ведьме или убить ее сразу? Убить — и как искать выход? Осторожный Васселен настаивал, что нужно действовать по ситуации, и остальные, к облегчению Эвелины, в конце концов согласились. — Идите за мной. Быстро, — сухо распорядилась Мелли и встала у двери, нетерпеливо постукивая по мягкому ковру каблуком. — Что это за место? — спросила Эвелина, когда их вывели в темный коридор. Кое-где на стенах горели лампы, бросая причудливые пятна света на рельефные зеленые обои. — Мой дом, — кратко ответила Мелли. — Где он? Как мы здесь оказались? — Где он… неважно, где он. Вы выйдете там, где нужно, — отмахнулась Мелли. Впереди забрезжил свет. С каждым шагом он становился все ярче. Это была приоткрытая дверь. За дверью обнаружился пустой зал. Ни людей, ни мебели. Приспособления на стенах могли бы показаться орудиями пыток, если бы хоть немного на них походили. Но при взгляде на изящные блестящие решетки, похожие на миниатюрные воротца, на конструкции из подвесов и тросов и на торчащие из светлой мраморной кладки кольца трудно было представить, для чего они могут использоваться. Явно не для того, чтобы приковывать и мучить людей. Эвелина косилась по сторонам, то и дело ожидая нападения. Эвелина случайно взглянула вверх и вздрогнула. Под потолком тянулись пустые галереи с ажурными бортиками, а ниже — большие темные окна в полстены. Она даже приостановилась. Отец проследил за ее взглядом… и одним прыжком оказался рядом с Мелли. — Чего ты добиваешься? Говори! Ну?! Остальные гильдмейстеры тут же взяли ее в кольцо. Эвелина ничего не понимала. Это же всего лишь зал с окнами! Конечно, лучше бы здесь погасили свет, ведь оттуда, из-за стекол, все как на ладони, но… Мелли хихикнула и исчезла. Они остались одни. Потом донеслись голоса. Сначала тихо и смазано, затем все четче, четче… — Здесь хоронят только гильдмейстеров… магов… сделали исключение… зачем… — Мы прошли уже… Мама! Это был голос мамы! — А впереди — ни малейших признаков изгороди. Хихиканье Мелли прозвучало снова, но на этот раз — из ниоткуда. Совсем рядом. — Ты был прав, Карвран. Скучно. Они слишком быстро догадались, — капризно произнесла она. Повеяло теплом. И одновременно — холодом. Воздушные потоки смешивались и чередовались в каком-то невидимом танце, и вместе с ними на фоне пустого зала ткался словно еще один слой реальности. Внахлест. Эвелина увидела огромные разлапистые кроны, пушистые ели, дикие заросли хвойных кустов и утопающие в них могильные камни. Увидела проступающие из-под светлого мрамора серые стены, блеск металла, блеск глаз, десятки мужчин с прилизанными волосами и израненными лицами, одетых, как Лаочер, только попроще, и высокий куполообразный потолок. И увидела маму, а напротив нее — незнакомца, пожилого и неприметного, напоминающего этим Васселена… и поняла, что они еще не видят ни зала, ни наблюдателей! Реальности сходились все быстрее, срастаясь от стен к центру. И наконец, встряхнувшись, встали на место. *** Агнесса ошалело наблюдала, как кругом проступает зал. Нет, два. В одном — толпа незнакомцев, в другом — гильдмейстеры и… и, благодарение всем существующим и несуществующим богам, Эвелина! От облегчения она ненадолго выпала из действительности. Дочь стояла слишком далеко, чтобы обнять ее, но была совершенно цела и даже не так уж сильно испугана. Скорее растеряна. А с залом творилось что-то неладное. Воздух поплыл, так что Агнессе на секунду показалось, будто у нее двоится в глазах. Но нет. Незнакомцы в старомодных костюмах, не совершив ни единого движения, плавно поднялись вверх, пробежала рябь — и они оказались на галерее под потолком. Теперь над головой был куполообразный свод, а не колышущиеся кроны сосен и лиственниц. А под ногами — мраморный пол, а не заросшая тропинка и могильные камни. Агнесса разглядела блестящие металлические конструкции у стен, успела еще сообразить, что вряд ли это пыточные орудия, но тело среагировало быстрее. Она бросилась к дочери. Под потолком стремительно набухало что-то черное. Быстрее, чем бы это ни было! Эвелина тоже увидела ее, потом опасливо вскинула глаза… Кто-то опередил их обеих. Аджарн метнулся к Агнессе из толпы гильдмейстеров. Она не обращала на него внимания, пока он не схватил ее за плечо и не начал торопливо говорить что-то. Агнесса попыталась стряхнуть цепкую руку, и… черное облако пролилось непроглядным дымом. В следующий миг она обнаружила себя запертой в бесформенном клубящемся черном шаре. Вместе с Аджарном, Бездна бы его пожрала! — Будьте вы прокляты, Кайрен! — рявкнула она, со злостью отталкивая его. — Там моя дочь! — Она сейчас, скорее всего, в таком же коконе, как и мы. Это наблюдательный, — Аджарн говорил тихо и очень быстро. — Видите? Он кивнул куда-то в сторону. Агнесса повернула голову. Действительно, в бесформенной черноте появился просвет. Сквозь него проглядывала небольшая часть зала. Вместо людей, галерей, остальных пленников — клокочущий мрак, в окошке — Логгет. И часть стены, к которой его отшвырнуло. — До Эвелины еще не добрались. Если не будете паниковать и послушаете меня — и не доберутся. Мы в руках у одержимого жаждой мести призрака. Карвран Лаочер — последний глава гильдии снов. Его союзница — ведьма по имени Мелли. Женщина в белом платье. Вы ее узнаете. Насколько я понял, Лаочер собирается расправиться с нами по одному и без помощи чуждой магии. Откуда они ее черпают, я еще не разобрался, но поток можно перекрыть. Что Лаочер и сделал. Похоже, он собирается сначала поиграть с каждым методами гильдии снов, — Аджарн снова кивнул на окошко. Логгет, прижатый к стене безобидными с виду декоративными воротцами, безмолвно разевал рот. Воротца потекли, меняя форму и оплетая его тело тонкими металлическими нитями. — Лаочер с Мелли сумели объединить свою магию. Не знаю, как именно, возможно, это связано с тем, что он призрак. Эвелина пробовала разрушить их совместные чары — не получилось… Не бледнейте так, она в порядке! Никто из нас тоже не смог. Я собирался объединить силы с Эвелиной, как только понял, что происходит, но не успел. Потом появились вы. Нужно переплести нашу магию, тогда мы сможем застать Лаочера врасплох, он этого не ожидает! Логгет заскулил. Звук доносился, как сквозь толщу воды, но был довольно четким. Агнесса почти не смотрела в ту сторону. Теперь ей было плевать. — Они нас видят? Могут слышать разговор? — Нет. Иначе уже остановили бы. — Мы не можем переплести магию без преобразующего артефакта. — Не отказался бы вас окольцевать, — хмыкнул Аджарн, — но это будет не то. Нужно не преобразование, а объединение. Сможем. Моя магия уже близка к объединенной с тех пор, как я впитал потоки из Арки. Но ее недостаточно. Поделитесь еще частью. Логгет пронзительно закричал. Воротца исчезли, их металл теперь полностью покрывал его тело. Серебристый блеск быстро сменялся матовой чернотой. Логгет скорчился, неестественно выгнув шею… Это была почти такая же фигура, как показывал Васселен! — Театр Боли! — вырвалось у Агнессы. — Театр Боли, — отозвался Аджарн. — Гильдия снов вернулась. — Что от меня требуется? — Дайте руку. Когда вырвемся из кокона, возьмите на себя Мелли. Постарайтесь прикрыться щитом, в вас могут полететь очень неприятные заклинания. — Как отсюда вырваться? Аджарн стиснул ее пальцы. Агнесса ощутила, как что-то бесплотное отделяется от сознания и утекает вовне. Но это было не похоже на принудительное лишение сил. Больше — на… Бездна, и вправду слияние! — Это кокон гильдии снов. Следовательно… Вспышка из его глаз напоминала взрыв. Клубы мрака подхватили сияние, рассыпались и исчезли. Вверху бушевали галереи. — …иллюзия! Пол был усыпан огромными, в человеческий рост, комьями черного пуха. Аджарн поднял голову и обвел взглядом галерею. Немногочисленные атакующие лучи, которыми начали хлестать взбешенные зрители, исчезли. Поток белого пламени обращал балконы в ничто. Маги с криками посыпались вниз. Логгета сбили с ног, потом затоптали, когда начали вскакивать и снова концентрировать силы. Агнесса искала Мелли. Белое платье… Проклятие! Женщину в белом прикрывало человек пять магов. Сама она неотрывно смотрела куда-то поверх их плеч. Между Агнессой и Аджарном сверкнуло что-то колючее, похожее на барьер у входа на кладбище, но острее и болезненнее. Это отрезвило. Агнесса метнула в Мелли и всю ее группу самое сильное атакующее заклинание, какое могла сотворить. Маги пошатнулись… и начали один за другим опускаться на колени. Глаза Мелли расширились. Огромные, черные на бледном лице, обрамленном льняными волосами. Аджарн вдруг выругался и резко отбросил руку Агнессы. Связь оборвалась. Она оглянулась, но не увидела ничего, кроме толпы и мешанины вспышек. Аджарн отбивался в одиночку, удерживая мужчин в серых и синих сюртуках на расстоянии, которое неуклонно сокращалось. Это ведь в ту сторону смотрит Мелли! Не тратя времени на поиск заклинания, Агнесса подскочила к ведьме, загораживая ей обзор. Окатило болью. Взгляд жег почти невыносимо. — Уйди, — Мелли разлепила бесцветные губы. Агнесса с усилием выткала перед собой щит. Боль исчезла. Она перевела дух. Мелли шагнула в сторону и снова уставилась на схватку в центре зала. Агнесса опять ударила атакующим. Сейчас магия натолкнется на противодействие, а потом на подмогу противнице явится кто-то из оклемавшихся сообщников… Ничего. Мелли ударилась о стену и сползла по ней на пол. Схватка распалась на хаотичное столпотворение магов и… лежащего мужчину, над которым, прикрыв еще слабо светящиеся глаза, стоял Аджарн. Толпа на миг расступилась, и Мелли увидела их. Помолчала. И без того огромные зрачки расширились еще больше. — Вон, — прошептала она. — Убирайтесь из моего дома. Застывшее время посыпалось живым песком. Серый камень стен начал исчезать сверху вниз, будто кто-то переворачивал карточки с рисунками: на одной стороне — зал, на другой — прокопченное небо в колючей пене крон. — Прочь! — Мелли вскочила и принялась пробираться к лежащему, расталкивая всех, кто оказывался у нее на пути. Никто ее не останавливал. Растворились во мраке серебристые крючья и воротца; мраморный пол утонул в потрескавшейся кладке аллеи и скрылся под молодым сосняком. В какой-то момент растаяли дымные коконы, и Эвелина, подскочив к Агнессе, схватила ее за локоть. Последними пропали маги в старомодных костюмах. Один за другим. Силуэт Мелли тоже начал тускнеть. Сквозь белое платье проступили могильные камни… и вдруг распад затормозился. Мелли увидела что-то. Агнесса посмотрела туда. Над лежащим телом рядом с Аджарном возник призрак с израненным лицом. Точно такой, какими они представали при снятии магического слепка, только одетый иначе. — Прочь… — прошептала Мелли, и ее фигура вновь обрела плотность. Исчезли последние фрагменты стен и пола. Свет еще какое-то время горел, безжалостно разоблачая пыльный мох, грязь и упадок, а потом погас. Призрак кивнул Мелли, улыбнулся и пропал. — Хорошо, — чуть ли не по слогам выговорила та и опустилась над телом на колени. Мир снова содрогнулся, сжимаясь и сотрясаясь до основания. Агнесса не устояла на ногах, упала, увлекая за собой Эвелину, ударилась о разбитые плитки тропинки. Исторгнувший их мир схлопнулся до небольшого пятнышка плазмы, взвился и затерялся в ветвях. Магический фон кладбища больше ничем не отличался от айламадского. И все стало ясно. Вот что это было! Вот что улетело в темноту! Крошечное облако, лоскуток той энергии из Арки, которая, вырываясь наружу, выпускала из себя не сущности, но… Гильдмейстеры столпились вокруг мертвеца. …псевдореальности! Это была чужая пседореальность. Дом остался там. Они стояли посреди кладбища, и никакие чужие миры больше не тревожили его покой.