День рождения или день..?

***

Во время общего принятия пищи все шутили, вспоминали различные истории из практики, подкалывали друг друга и в целом сохраняли приятную атмосферу праздничного застолья. Рыков, который сдерживал себя от порывов расспросить и рассмотреть Олю, старался хотя бы не коситься в её сторону. Аппетит у мужчины был знатный, поэтому волей-неволей ему удавалось отвлечься. Арефьева же «ожила» — вместе со всеми смеялась, кушала, даже вбрасывала иногда острые фразочки, которые смешили всех присутствующих. Оля сама себе удивлялась: она и не знала, что так уверенно может держать лицо и образ, в то время как внутри у неё словно что-то разбилось — это была надежда. Надежда на какое-либо счастливое будущее. Она понимала, что врать долго не сможет, особенно Рыкову, который определённо будет допытывать женщину. Но, чтобы не расколоться, Ольге пришлось отложить все плохие и хорошие мысли на потом, когда она будет в одиночестве и сможет здраво оценить ситуацию; а пока она просто старалась наслаждаться едой и приятным окружением уже родных людей. Время шло, уже вечерело, когда Ломагин попросил своего сына, который приехал на дачу ещё до рождения идеи о сотворении торжества на время каникул со своей девушкой, сыграть им на гитаре. И вот, под уходящее солнце, под ярко-алым небом, вся компания медиков села на крылечко; кто-то, как Арефьева, в пледе укутался, кто-то, как Костя, сидел в обнимку со своей парой. Денис сел на ступеньку в самый центр и начал играть мелодии «на заказ», а компания ему подпевала. Уже после потемнения люди начали расходиться. Витя с Таней уехали на своей машине, Араш с Негиной — на такси. Тамара осталась помочь убрать остатки блюд в дом, а затем, отблагодарив всех организаторов, уехала с Камышовым на другом такси. Арефьева с Рыковым уезжали последними. Ломагины устроили на ночь семейство Кулыгина, да и Нина Михайловна настояла на этом для помощи в уборке. Двор опустел. Наступила ночь.

***

Весь путь домой Рыков молчал. Он не хотел отвлекать супругу от дороги, особенно после той аварии. К тому же он пытался подобрать слова для дальнейшего с ней разговора, ведь Паша не мог в своей голове объяснить странное и малость неправильное поведение жены на празднике, как он таковое считал. Мимо новой красной машины мелькал свет встречных фар. Дорога была не такая уж и пустая для одиннадцатого часа ночи. На улице уже было достаточно прохладно, поэтому окна были закрыты, а кондиционер был выключен. Ольга выглядела уставшей, но вполне счастливой — именно так показалось Павлу. Это счастье отображалось в спокойном лице и немного приподнятых уголках губ, словно женщина была чем-то довольна, удовлетворена. И от этого её состояния Рыков ещё больше бесился. Ведь он за неё переживает, не знает, как корректнее спросить, а она сидит здесь же и довольная давит лыбу. Паша решил не акцентировать на этом внимание, хотя ему это давалось с трудом. Уже дома, когда оба переоделись и легли в кровать, Рыков наконец-то заговорил. — Оль, что происходит? — Что? Ты о чём? — она повернула в его сторону лицо. Оно показалось Паше почему-то измученным. Такое впечатление создали бледность и проявившиеся круги под глазами. — Я о твоём… Ну-ка посмотри на меня. — Рыков заметно напрягся. — Паш… Я устала. Давай потом. Я… — Оля довольно резко замолчала и, приподнеся ладонь ко рту, негромко кашленув и сглотнув слюну, замерла. Глаза невольно метнулись в сторону Рыкова. Паша увидел в её взгляде испуг. — Что? Что с тобой? Ты вся побледнела. — Паша, уже сам испугавшись за супругу, пододвинулся в её сторону и прислонил ладонь к её лбу. — Ты как себя чувствуешь? — Нормально. Просто немного переела. — Уже собравшись с силами, ответила Ольга. Немного хмурила брови. Голос был сдавлен. — А голова как, не болит? — Гудит, но это ничего, пройдёт. — Дай-ка я тебе давление померию… Паша встал и пошёл искать тонометр в аптечке. Вернувшись, нацепил манжету на руку женщине, которая, что удивительно, не сопротивлялась, и нажал на кнопку. Спустя минуту заявил: — Сто пятьдесят на сто. Пульс сто двадцать. Оль, а ну бегом в положение лёжа. Сейчас принесу тебе таблетки. — Да я нормально себя чувствую, Паш… — Бегом, я сказал! Оля повиновалась. К тому же сил на сопротивление у неё больше не осталось. Через пару минут мужчина принёс коробку Дротаверина и стакан воды. Достав лекарство, он в одной руке протянул стакан, в другой — таблетку. — Пей. После уже тихо добавил: — А теперь отдыхай. Утром поговорим. Сладких снов.

***

На следующее утро Ольга проснулась сама — ни будильник, ни муж её не тревожили. Потянувшись с мыслью, что, на удивление, женщина чувствует себя бодро, а голова не болит, она взглянула на часы и ахнула. — Твою ж… Уже десятый час! — Тихим хриплым голосом произнесла Арефьева, судорожно пытаясь достать из-под одеяла ноги. Рыков был в зале, смотрел телевизор. Оля, выходя из спальни бодрым шагом, резко к нему обратилась: — Рыков! Ты обалдел? Зачем выключил мой будильник? Ты же прекрасно знаешь, что у меня сегодня рабочий день! — подходя к нему со спины, громко говорила Оля. — А… И тебе доброе утречко. Оль, вообще-то у тебя постельный режим, если ты забыла. И ещё неизвестно, кто из нас обалдел. — Че-его? Ты сейчас что имеешь в виду? — Арефьева поставила руки на бока талии и стояла прямо напротив Рыкова, в изголовье дивана. — Про твои вчерашние выходки. Ты вчера хвостом ходила за Кулыгиным, искала повод уединиться с ним! — Рыков, ты охренел? — не скрывая своего удивления, выпалила Арефьева. — Ты что, вздумал меня в супружеской неверности обвинять? — Насчёт неверности я ещё не знаю, но то, что твоё поведение было непозволительным, — факт. — Если ревнуешь, так и скажи. Я просто вызвалась помо… — Ну да, конечно… Оль, ты кого пытаешься обмануть? Себя или меня? Пода́рок вон какой ему подарила — парфюм! — мужчина выделил слово «подарок» особой интонацией. — Оль, ты что, не понимаешь, насколько это личная, даже интимная вещь? Да это хуже нижнего белья! — Рыков уже переходил на крик. — Рыков, хватит орать! Хочешь обвинять меня — делай это, сколько влезет! А я на работу. Аривидерчи! — Яростно прожигая мужа взглядом, Оля даже не старалась сдерживать эмоции. Её ноздри судорожно сужались и расширялись; во взгляде кипел гнев. Ольга ушла в сторону шкафа, откуда достала один из своих костюмов, и ушла в спальню наводить марафет. Над укладкой особо не замарачивалась — со вчерашнего дня кудри и пушистость хорошо сохранились. Спустя пятнадцать минут женщина обула каблуки и со звонким цоканьем прошла мимо мужа, не взглянув в его сторону и даже не сделав намёк на поворот головы. Дверь за ней громко хлопнула. — Вот… стерва. — Недовольно прорычал мужчина и злобно ткнул на кнопку пульта, чтобы переключить канал, хотя мысли у него были далеко не о телевидении.

***

Приехала на работу Арефьева около десяти. По пути заскочила в какое-то кафе, чтобы купить поесть с собой — дома же ей не удалось позавтракать. Завтрак и обед в одном лице составили стакан кофе и какой-то салат в пластмассовой таре с крышкой. На подстанции Олю встретила Лиза. — Ольга Кирилловна! А мы думали, вы взяли выходной… — Не я, а Рыков за меня. Сволочь такая… — последнюю фразу Оля прошипела почти неслышно для посторонних ушей, но Лиза услышала. — Меня никто не спрашивал? — Нет. Никто, кроме Кулыгина. — Он на подстанции? — Да. — Ну позови его ко мне минут через семь. — С этими словами брюнетка громко прошлась по кафелю в сторону своего кабинета и там скрылась.

***

— Можно? — спросила голова Кости, торчащая в приоткрытой двери. — Заходи. — Ольга Кирилловна, я хотел… — Костя окинул взглядом всё лицо женщины. — Оль, ты как себя чувствуешь? — Да что ж такое, вопрос дня прям какой-то… Я так плохо выгляжу? — разведя руками, спросила его Арефьева. — Ну почему плохо… Неплохо. Просто слишком бледная и будто слабая. Ты сегодня ела что-нибудь? — обеспокоевшись о начальнице, задал вполне логичный вопрос мужчина. — Нет, не успела…— вспомнив утро и неприятную беседу с Рыковым, Ольга невольно нахмурилась. — Что-то случилось? — Да-и… Не бери в голову. Проблемы в семье. — Я могу тебе принести поесть. В такую жару просто необходимо пить много жидкости и нормально питаться. — Да я себе купила по дороге что-то… — она впервые заглянула в пакет с контейнером и увидела его содержимое. — Салат какой-то… Так. Ты же не спрашивать меня о еде пришёл, верно? — К-хм, да. Можно я уйду пораньше? На часок. У нас дома какой-то конфуз, нужно моё присутствие. — Ну… Звони, договаривайся с кем-то из водителей и иди… — Рома уже едет. — Тогда двери открыты, вперёд и с песней. — Спасибо! Оль. И поешь. — Уже уходя, Костя обернулся и досказал. — Ой, иди уже, Кулыгин! — дверь за Константином закрылась. — Тоже мне, врач нашёлся… Не тех лечишь. Спустя пару часов Ольга куда-то собралась. Уже закрывая дверь кабинета на ключ, она обратилась к подошедшей Лизе: — Лиза, я отъеду на пару часов, может, больше. Если что вдруг — звони мне на мобильный. — Хорошо, Ольга Кирилловна.

***

Спустя час после отъезда Арефьевой приехал Рыков. Найдя дверь в кабинет заведующей закрытой, он подлетел к Лизе. — Где Арефьева? — Уехала по делам. — Каким? — Не докладывала. — Так… Кто-то с ней уехал? — Нет, она одна ушла. Разве что Кулыгин перед этим вышел из её кабинета и раньше времени сдал смену. — А вернётся? Арефьева. — Да. Сказала, через пару часов, может, позже. — М-гм… Спасибо. — Да не за что… — сказала Лиза уже уходящему Павлу.

***

Оля вернулась только через три часа, не меньше. Всё это время Рыков сидел на скамейке возле двери в её кабинет. Арефьева, окликнув Лизу, сообщила, что она здесь, и направилась к себе на рабочее место. Увидев Пашу, она невольно удивилась, хоть и виду не подала. Однако, сбросив скорость шага и тут же её ускорив, Ольга сразу пошла к себе без лишних вопросов. Рыков, поддержав молчание, прошёл за ней следом. — Пал Дмитрич, вы что-то хотели? — Оля стояла к нему спиной и одновременно искала в сумке телефон. — А, так, значит? Что ж… Да, что-то хотел. Хотел, чтобы Ольга Кирилловна позволила мне поговорить с моей супругой наедине. — К сожалению, она сейчас не может вас выслушать — занята: до сих пор не видит причин удосужить вас своим вниманием. Если это всё, то дверь сзади вас. — На последней фразе Арефьева развернулась лицом к мужу и ладонью указала путь. — Оль, ну всё, хватит, прекращай! Давай поговорим. — Уже спокойным голосом произнес Павел. — Вы свободны-ы, Пал Дмитрич! — Арефьева достала откуда-то из-за стола папку документов и с грохотом повалила её на стол. Таким жестом она пыталась донести до мужчины, что сейчас занята и ему пора уходить. — Ну, Арефьева..! — Вон, я сказала! — повелительным тоном крикнула Оля. Когда Рыков с грохотом закрыл за собой дверь, она обессиленно упала на стул. Положив голову себе на руки, что лежали на столе, Оля прерывисто вздохнула и поняла, насколько она опустошена. У неё было ощущение, что всю последнюю энергию она затратила на этот эмоциональный разговор. «Надо поесть…»