День рождения или день..?

***

Павел вышел из кабинета Арефьевой, но направился вовсе не домой. По дороге на улицу мужчина набрал какой-то номер и, дождавшись снятия трубки, произнес: — Нужно встретиться. Сейчас. Да… Нет, по телефону я говорить об этом не намерен. Жду тебя возле подстанции. Постарайся поторопиться. — И сбросил. Даже не поздоровался… На улице стояла солнечная погода. Конечно, что ещё можно ожидать от аномально жаркого июньского дня? Рыков только вышел, а уже умылся струйками собственного пота. А дома его ждал кондиционер… Но, увы, Павел сам был в состоянии ожидания. У него намечалась недрудеская беседа, а, того и гляди, нечто большее.

***

Ольга кладет в рот несколько кусков овощей, насаженных на вилку; медленно жуёт. — Ч-чёрт… — резко выплёвывает всё обратно в контейнер. — Что они туда добавляют?! Салат показался Арефьевой кисло-горьким. Закрыв контейнер крышкой, Оля выкидывает его вместе со всем содержимым в мусорку под столом, так нормально и не поев. Желудок предательски поёжился, создавая ощущение истощения. Ольга положила руку на живот и достаточно громко вздохнула. Раздался стук в дверь; вошла Лиза. — Ольга Кирилловна, там привезли новое оборудование. Нужно ваше присутствие. — Лиза, как обычно, держала в руках планшет с какими-то листами. Оля иногда задавалась вопросом: что же она вечно там носит?.. Ведь лишь в половине случаев Лиза приносит документы на подпись. Что же тогда это? — Да зачем моё присутствие? — Ольга отогнала бессмысленные вопросы в сторону и вернулась в реальность. — Пусть Сан Саныч контролирует процесс. Не мне же проверять целостность посылки. — Он-то уже проверяет. Поставщик оказался какой-то упёртый: в кабинет отказывается идти. Ждёт вас в холле. — Ах… — Ольга вновь вздохнула. — Не найду я спокойного места на этой работе… Иду! Женщина встала, одернула красные брюки от складок и с громким цоканьем каблуков пошла по кафелю вон из своего кабинета.

***

Рыков стоял перед территорией подстанции в ожидании мужчины. Кулыгин подошёл не один: на руках сидел сонный Глеб. — Ну что, Павел, какой вопрос не терпит телефонного разговора? — Костя уже понял, что Паша нацелен на нечто скандальное, поэтому руку протягивать не стал. — Ты прям с сыном на руках будешь говорить? — Рыков кивнул на мальчишку на руках Кулыгина. — А. Понял… — Костя достал телефон и нажал на кнопку вызова. — Алло, Раечка! Можешь, пожалуйста, взять Глебку на время перерыва?.. Да вот, возникло неотложное дело у нас с Павлом. Я его потом заберу! Возьмёшь? Спасибо, Раечка! Жду возле входа. Рая вышла буквально через пару минут. Взяв сына на руки, она обратилась к мужу: — Кость! Только пообещай без драк! — Рая каким-то образом догадалась о происходящем. «Женская интуиция, наверное», — именно так подумал Кулыгин. — Раечка, ну конечно! — Костя выглядел рассеянным, ведь не был никак готов к такому понимаю со стороны супруги. Она даже не спросила цель их «дела»… — Вы идите! Покажи Глебке нашу подстанцию, познакомь со всеми пока! — Хорошо. Ты обещал! Как только она ушла, Рыков с Кулыгиным сразу перешли к разговору. — Так что за вопрос? — Где ты был сегодня три часа назад? — Три часа назад, Паш, я был дома и проводил время с сыном, потому что Рая ушла на работу, а свекровь по записи уехала к стоматологу. Пришлось отпроситься пораньше с работы. А к чему вопрос? — А у меня есть сведения, что ты и Арефьева ушли с работы в одно время. Сыном прикрываешься? — А-а, так вот оно что… Ревность, Паш, плохое качество, особенно в супружеской паре! Ты бы лучше побеспокоился о самочувствии своей жены. Ходит тут бледная, работников пугает. — Так я и побеспокоился: оформил ей больничный, отпросил с работы. Это она работошедшая — вскочила с кровати и ломанулась к своим бумажкам. — Рыков уже не выглядел таким ожесточенным, каким был в начале разговора. При смене темы на косающуюся его ненаглядной и её самочувствия сразу же смягчился, перестал быть злым ревнивцем.

***

Рая несла Глебку на руках, минуя длинные тонели из белых стен, которые называются коридорами. Переодически женщина заглядывала в какие-то кабинеты, рассказывая сыну о предназначении того или иного помещения. Каждый работник, который проходил мимо них, останавливаться и с улыбкой говорил Глебу «привет, малыш!» С такими людьми, как Ломагин, Ушаков и им подобными, которые считались близкими друзьями Тартаковой и её семьи, мальчик проводил куда больше времени, да к тому же у них на руках. Так, Витя взял Кулыгина-младшего, усадил его поудобнее себе на предплечье и пошёл показывать остальных людей. — Это, Глеб, наш самый старший товарищ — господин Ломагин! Для своих просто — доктор Юрьич. Самый мудрый человек на всей подстанции, а также глубокий поклонник Карла Густава Юнга. — Ох, Витя..! — с доброй ухмылкой на вздохе произнёс Владимир Юрьевич. — Тэк, идём дальше. Это у нас Тамара Васильна! Добрый, но строгий врач скорой помощи. Любиненавистница Камышова! — Здравствуй, Глебушка! Ну и угораздило тебя с крёстным..! — А чё угораздило-то сразу? Нормальный крёстный… — сделав обиженный вид, поднял брови Витя. Далее Рая забрала сына себе на руки и повела по другим местам. — Это наша душевая комната. Здесь мы можем помыться после особо сложного вызова. Подойдя к зеркалу, Тартакова показала Глебу его отражение, улыбнулась ему, в ответ на что он засмеялся. Когда они уходили, Рая не обратила внимание на забытый ими автомобильчик скорой помощи. — Думаю, Ольга Кирилловна будет не сильно ругаться, если мы заглянем к ней в кабинет в её отсутствие. Это, сынок, кабинет нашей заведующей. Она здесь самая-самая главная..! Вот, смотри сколько грамот, — Рая подошла к серванту, в котором стояли какие-то разноцветные бумажки. На некоторых можно было увидеть крупным шрифтом «БЛАГОДАРСТВЕННОЕ ПИСЬМО». Работники подстанции спасли немало жизней, поэтому те самые спасённые, чтобы хоть как-то отблагодарить их, писали начальству о том, какая хорошая, квалифицированная рабочая сила у пятьдесят восьмой подстанции и в сердцах просили как-нибудь финансово наградить определённых скоропомощников. Глебу очень понравился цвет грамот, поэтому мальчик оставил на память Арефьевой отпечатки своих маленьких ладошек на стекле серванта. — Глеб, лучше ничего не трогай здесь, ладно? Давай просто посмотрим? А то Ольга Кирилловна накажет меня. Мальчик затряс ручкой и промычал что-то неразборчивое, но явно протестующее, однако ладошки убрал. Его взгляд зацепил рабочий стол. Малыш указал на него пальчиком с характерным звуком «У!», что означало «Что это? Давай посмотрим!» Рая неторопливым шагом подошла к столу, но Глеба не опускала, а лишь показывала с высоты совсем небольшой беспорядок в виде рассыпавшейся стопки документов. Малыш резко заковырялся, но Рая его удержала. Чтобы у сына хоть немного спало возбуждение, женщина делала «присаживающиеся» движения — укачивала уже нелёгкое полусидячее тельце мальчишки. Вскоре Глеб уже спокойно тянул ручкой в разные стороны кабинета и с детским любопытством рассматривал различные детали интерьера.

***

Мужчины были так сконцентрированы на напряжённой беседе, что не заметили смену обстановки: вокруг них стали останавливаться чёрные фургоны, а также несколько машин с мигалками. Первый обратил внимание на триколорные люстры Кулыгин: — А почему мигалки на территории подстанции… О!.. — он увидел, как из фургона выходила толпа вооружённых служащих. Все в бронежилетах, касках и с оружием. Надпись на спине каждого гласила: «СПЕЦНАЗ». — Мужики, а что случилось? Один, без каски и общей чёрной формы, лишь в бронежилете, по всей видимости, главный, отозвался: — Есть информация, что в здании вооружённый человек. Костя округлил глаза, его лицо вытянулось в изумлении. Во взгляде читалась паника. — Вооружённый… — тихо с выражением повторил Кулыгин, словно силится понять значение слова. Он пошёл было в сторону входа, но спецслужбы уже окружили здание и остановили Константина. — Мужики, у меня там жена с ребёнком! Пустите! Один из людей, задерживающих Костю, сухо ответил: — Простите, у нас приказ: «никого не впускать»! — Но ребёнок!.. — Костя умолк, приняв неизбежное сопротивление. — Чёрт..! Оля… — лишь сейчас очнулся Паша.

***

Вооружённый человек вогнал в тупик Раю с Глебом на руках в кабинете Арефьевой. Было видно, как Рая боится за себя и за ребёнка. Голос дрожал, по щекам текли слёзы… Оля всё это видела и ждала момента. Момента, чтобы напрыгнуть на убийцу и дать шанс Рае и её сыну…

***

Pov:

Ольга.

Я видела, как Рая дрожит. Как слёзы стекают по её щекам. Как она старается закрыть сына своим телом… Даже в момент опасности она думает не о себе. Наверное, это всё-таки материнский инстинкт. Боюсь, что не смогу его понять… Но в тот момент я совершенно не думала. Не думала о себе. О Паше. О своём ребёнке… Я просто видела, как Этот человек, коим он не является, сейчас пристрелит сразу полсемьи прямо у меня на глазах. Даже не помню, что мною двигало: шанс спасения уже нечужих мне людей или представление себя на её месте. А что, если… Если бы я оказалась там. Если бы моего ребёнка могли так же пристрелить. Если бы… Я прыгнула на Него. Просто отвлекла и выкрикнула: «Рая, беги!» А дальше резкая боль… Вооружённый человек придавил Ольгу плечом к стене и ударил рукоятью ствола прямо в живот. Белая пелена перед глазами. Больше ничего не слышу кроме звука биения собственного сердца, которое отдаётся во все части тела. Особенно давит на уши, глаза и череп… Очень сильная тупая боль в области живота. Даже не помню, как схватилась обеими руками за него. Медленно скатываюсь по стене на голый кафель. Надеюсь, всё было не зря… и Рая успела убежать. Из-за оглушённого состояния больше не могла ничего видеть и слышать. Чувствую, как засыпаю… Когда открыла глаза, передо мной сидел на корточках Паша и обеспокоенно меня осматривал. Если он здесь, значит, дорога свободна. Я успела? Рая жива?.. Вероятно, из-за того что он открыл мои руки, боль усилилась, поэтому я очнулась… Что-то мне говорит. Ни слова не понимаю… Вся его речь словно превратилась в неразборчивое месиво, а я слушаю его из-под вакуума. Взял меня на руки. До сих пор что-то бормочет, но уже идёт куда-то со мной. Наверное, пытается успокоить… Из последних сил произношу: — Прости,.. он… живот… Я.. беременна… — даже не понимаю: вслух сказала или просто подумала об этом. Но силы меня покинули. Последнее слово и вовсе прошептала. Так и не увидела его реакцию… Вновь погружаюсь во мрак. Рука Арефьевой бесчувственно падает.