День рождения или день..?

***

Pov: Ольга. Воспоминания.

В день, когда я всё узнала, мы праздновали день рождения Кости. Из-за солнечной погоды было малость жарко, но в остальном чувствовала себя прекрасно. Я вызвалась помочь Кулыгину с сервировкой стола (людей ведь было много, за раз один всё не утащит). Когда я встала из-за лавочки, Рыков (почему-то) заметно напрягся. — Оль, ты куда? — спросил он и положил свою руку поверх моей, прижав её, когда я уже поднялась на ноги и собиралась аккуратно выйти из-за стола. — Помогу Кулыгину приборы принести, — ответила спокойно, но с ощущением, что объясняю очевидное. — Останься со мной. Не хочу тебя отпускать... Господи, капризничает, как малое дитя. Стараюсь подавить раздражение. — Паш, не надо... Мы уже давно сидим. Хочу размяться. — Выдавила сдавленную улыбку и выскользнула из-под его ладони. — Тебе скучно со мной? — поймал мою руку.... Боже, ну отпусти меня уже. — С тобой — нет. Но скоро наскучит, если я не развеюсь. Прости. Догнала Костю уже в доме. Он стоял на кухне и считал количество вилок у себя в руке. — Нас там тринадцать, — подсказываю я ему, стоя в дверном проёме, — но лучше взять шестнадцать. Салаты там, мясо... Костя резко вздрогнул и обернулся с выпученными глазами. — А, это ты, Оль... Напугала меня. — Выдыхает облегчённо. — Прости, не хотела, — сколько раз я сегодня уже извинилась? Пора закругляться с великодушием. И думаю об этом я, которая стоит сейчас на кухне, чтобы помочь... Да. — Я пришла помочь со столовыми приборами. Костя выложил на стол шестнадцать (как я и посоветовала) вилок, начал считать разделочные ножи. Я подошла к столу, чтобы взять вилки, даже руку уже протянула... Но почувствовала слабость. Рука дрогнула на полпути и начала в воздухе искать опору. Взгляд помутнел, чувствую, как ноги подкашиваются. Костя обратил на меня внимание. — Оля, что с тобой? — голос был заметно взволнован. — Я... — не успеваю договорить, как чувствую, что ноги, подобно вате, перестают являться опорой для моего тела. Падаю. В сознании, но звон в ушах знатно меня оглушил, а мушки перед глазами ослепили на время. Удивительно, что пола я так и не коснулась. Костя быстро среагировал и прихватил меня за плечи. Моя голова, словно не на шее, а на верёвочке, упала ему на плечо и уткнулась прямо в ключицы. Было больновато... — Оля! Ты слышишь меня? — Та... — вместо «да» вышло что-то смазанное. Губы будто не шевелились (хотя на самом деле так и было). Чувствую, как Кулыгин одной рукой обвивает меня вокруг спины в области грудной клетки, а другую продевает под коленами. В итоге я у него на руках. А он сильный... Уже прихожу в себя. Чувствую себя паршиво, но хотя бы владею своими глазами. Тело начало окрепевать (такое слово есть вообще? Нет? Неважно. В моём словаре будет). Голова уже не болтыхается бесчувственно на плече Кулыгина. Костя положил меня на диванчик, что стоял на той же кухне. Поднял мои ноги вверх, опустил на грядушку. Сам присел на корточки возле моего изголовья. — Ну, ты как? — Лучше всех... — хрипло, но чётко проговариваю. — Ирония — хороший знак. Тебе лучше. — М-гу... — Ну что, поздравляю, мать! — с ухмылкой произнёс и посмотрел прямо в глаза. — С ч... То есть?... — нахмурилась. — Как ты меня назвал? Мать? — от удивления приподнялась на локотушках. В ответ Костя лишь ещё шире улыбнулся и медленно моргнул. — Твою ж...! — шлёпнула себя ладонью по лбу и скатилась головой с грядушки на матрац. Положила уже обе руки себе на лицо, медленно провела ими вверх, чтобы убрать непослушные волосы с лица. — Как так... Ты уверен? —произнесла немного оживлённо. Та самая надежда, которая умирает последней, да... Кулыгин сделал еле заметный кивок. Издала нечто, похожее на рёв отчаяния на выдохе. — Ты не рада? — ещё удивляется... — Ну... Не знаю... — заколебалась. Не могу сказать, что я не рада. Где-то на подсознательном уровне чувствовала, как приятный шок перерастает в счастье. Но страх... он сильнее. И больше... — Боишься? — словно прочитал мои мысли... Как? Как, Кулыгин, ты это делаешь, блин? Заглядываешь прямо в душу своим пронзительно-добрым взглядом голубых глаз. Чёрт лысый... Я не смогла ответить на этот вопрос, хоть и собиралась. В последний момент передумала. Почему? Потому что не знаю, что ему сказать. Да. Да, я боюсь. Но признать это не могу. Потому что ребёнок... Это подарок божий. Потому что я его всегда хотела и хочу. Потому что всегда с каким-то женским восторгом или даже радостью..? смотрела на беременных, на матерей с маленькими детишками. Да, внешне я такая строгая, с личными границами длиной до Китая, но внутри... Внутри я такая же маленькая девочка, что мечтает о маленькой куколке, которую можно в платьица наряжать, которую можно воспитать самым лучшим ребёнком, которую можно... безмерно любить и превозносить до небес. Но... Страх. Боюсь не реализоваться такой хорошей мамой, которая смогла бы всё это подарить своему ребёнку. Не смогу воспитать хорошим человеком. Не смогу дать ему всё, чего он захочет. Не смогу уделить должное внимание из-за работы, которую я не брошу. Просто не найду в себе силы бросить... Работа. Бли-и-ин... — Оля! О-оля, ты меня слышишь? — дотронулся до моей ноги. Я задумалась, да так, что провалилась в себя надолго. — Да... Да, я здесь. Прости, задумалась, — опять извиняюсь... Да сколько можно? Что со мной? — Ты расстроилась? — по глазам видно, что искренне за меня переживает. Хочется его заверить, что всё в порядке, но для этого нужно сначала самой быть в этом увереной. А я не уверена... — С чего ты взял? — У тебя слёзы текут. Что? Кончиками пальцев коснулась щеки. И вправду... А я и не заметила. Хотела вытереть рукой, но поняла, что даже так останусь мокрой. И размазанной... — Есть салфетка? — Ах, да. Секунду... Залез куда-то в ящик на той же кухне. Протянул мне бумажное полотенце. — Спасибо. Вытерла всё аккуратно. Вроде макияж не тронут. Хотела присесть, но Костя меня остановил. — Лучше полежи ещё пару минуток. Не надо резких движений. — Да я себя нормально чувствую... — И всё же полежи. Пожалуйста, Оль. Я не хочу, чтоб ты опять упала. — Ладно... — посмотрела на время. Костя проследил за моим взглядом. — Ух! Мы долго. Скоро начнут нас искать. Ты лежи, я сейчас сам всё вынесу, — уже встал, но я его окликнула. — Кость! — Да, Оль. — Можно, этот разговор останется между нами? — Конечно. — И не говори ничего Рыкову. Даже под пытками. — Хорошо, — с ухмылкой произнёс. Понимающий. — Подожди... Я первая выйду. А то у Рыкова там фантазия будь здоров. — Ладно, силком привязывать к дивану не стану. Только будь аккуратна, пожалуйста. Если будет жарко — не терпи, иди в дом. Ладно? — Договорились.

*

Ночью после того дня (да-да, после подъёма давления вечером) на меня напала бессонница. Несмотря на таблетку снотворного, которую я приняла уже после того, как уснул Рыков, глаз я так и не сомкнула — слишком много мыслей и эмоций на меня напало в тот момент. Я встала и тихим шагом вышла в туалет. Закрыв дверь на замок, встала перед зеркалом. Решилась задрать ночнушку... И вот, стою полуголая и смотрю на своё отражение. Чёрт... Изменения небольшие, но есть. Как я могла не заметить, что поправилась? Хотя тут совсем немного. Если не знать, куда смотреть, то и вовсе не видно. Повернулась боком. Ну совсем-совсем немного выпирает внизу... Может, на празднике объелась? Да, точно. Я просто переела. Смотреть нужно на пустой желудок. Ха... Опять пытаюсь себя переубедить. Неужели я даже не допускаю возможности?.. Как Оля — да. Но с теоретической точки зрения... Рыков не без греха. Решила умыться. Может, отвлечёт... Не помогло. Взглянула на своё отражение в зеркале. Лицо было мокрое, тушь размыта. Я забыла снять макияж... Почему-то именно здесь и сейчас отчаяние решило напасть на меня. Не отводя взгляда от своего отражения, почувствовала боль в горле. Это противное чувство удушения из-за сдерживаемых слёз... Нижняя губа задрожала вместе с подбородком. Больше не могу терпеть. Чувствую, как по щекам растекается тепло — слёзы, попадая на пути воды, быстро распространяются по всей площади лица, начиная от глаз и ниже. Всё-таки приняла тот факт, что еда тут ни при чем. Даже не пытаюсь себя сдержать... Слишком долго и много терпела. Накопилось. Рыдаю в голос, со всхлипами... Благо, дверь заперта и шанс, что Рыков меня услышит, очень мал. Чувствую, как горло начинает разъедать горечь. Нет, меня сейчас не стошнит. Это страх и отчаяние решили меня добить. От бессилия медленно сажусь на кафель, оперевшись спиной о дверь. Обвиваю руками колени, нос кладу между ног. И реву... Со стороны наверное было бы видно содрогание всего тела, в особенности спины. Как же хорошо, что я сейчас здесь одна и никто не сможет мне помешать выплюнуть всю эту желочь.

*

После того как Рыков меня обвинил в каких-то непонятных делах, уехала на работу. По пути всё думала, что надо сдать анализы. Всё-таки и опытные специалисты ошибаются... Пока ждала свой кофе в кафе, решила поискать ближайшее платные клиники. Предупредив Лизу, уехала на пару часов с работы. В клинике на посту регистратуры предоставила свои требуемые личные данные. Попросили пройти в кабинет. Кровь из вены... Не люблю кровь. Но решив, что у меня есть куда бо́льший страх, закрыла глаза и дала в себя ввести иглу. На удивление, не так уж и больно. Попросила экспресс-анализ. Сказали, что придется подождать в пределах трёх часов. Что ж... Я бы могла скоротать это время где-нибудь в кафе или на той же работе, но нервы не позволили этого сделать. Как изваяние — недвижимое и мрачное, — я села на лавочку перед кабинетом и стала ждать. Пока ждала, гуглила симптомы. А то я их не знаю, ага... Вышел врач с бумажкой, подозвал меня в кабинет. Я покорно вошла. Пригласил присесть. — Ну что ж, Ольга Кирилловна, результаты у меня на руках. Поздравляю, это беременность! Чувствую, как внутри меня что-то упало. Это последняя надежда решила разбиться вдрызг и причинить мне тем самым боль. — Это уже точно? — сглотнув, негромко, словно неуверенно, произнесла. — Абсолютно. Вот, смотрите, — обводит непишущей стороной ручки какие-то цифры. — Мы с вами провели анализ на хорионический гонадотропин человека. Сокращённо ХГЧ. Эти цифры — ваш уровень гормона беременности. Вот здесь, — указал на таблицу соотношения недель беременности и уровня гормона, — можно сверить с неделями. Я вам уже всё расшифровал и записал на этом же листике. У вас двенадцать недель. Че-его?.. Двенадцать?! Оля, ты дура! Ду-у-ура! Ка-ак можно было не заметить двенадцать недель задержки?! Да, были проблемы с циклом после комы, после стресса и жары. Но не на три, мать его, месяца! Было полтора, два... Но не три! Какой ужас... Погодите. Двенадцать? Три месяца назад? Сейчас июнь. Май, апрель, март... Март. Мой день рождения... — Рекомендую вам сделать УЗИ в кабинете напротив. На таком сроке вам вполне могут уже сказать, кто у вас. Я и так знаю, кто у меня. Ужас, паника и неприкрытый шок. — Да, спасибо... Ну, Рыков..! В следующий раз не будет твоего «Оль, повторим? Да зачем менять, всё внутри!» Прибью. Оплатив в регистратуре прием узиста, пошла сразу в кабинет. В этой клинике была возможность записываться не только на недели вперёд, но и посетить врача сейчас, если тот не занят. На мою удачу, коридор был пуст. Перед самым входом сделала глубокий вдох и постучала. — Войдите. Зашла. Присела на стул перед врачом. — Рассказывайте. — Мне поставили диагноз «беременна». Можно было, конечно, сразу к вам, но решила удостовериться. А теперь интересно узнать, всё ли... Всё ли в порядке. — Да, конечно. Ложитесь на кресло. Постелив одноразовое полотенце, врач предоставил мне место. Я задрала блузку. Холодный гель коснулся моего живота. Мурашки... — М-гм... Ну что ж. Да, диагноз правдив. Вы беременны. Срок... Одиннадцать-двенадцать недель. С эмбрионом всё в порядке. Вот, можете посмотреть, — мужчина развернул экран ко мне. Там, в чёрно-белых тенях, было видно четкое очертание маленького уже человечка. Были видны ножки... ручки... головка... — Я даже могу уже сказать, кто у вас. Меня пробил озноб. Я не готова сейчас узнать, кто там, кого мне предстоит полюбить всем сердцем. Мандраж был ого-го... Доктор обратил внимание на то, как меня подбрасывает. — У вас давление подскочило. Не переживайте вы так! Милая моя, поверьте, самое страшное ещё не наступило! — ещё. Звучит удручающе. — Успокоили... — Своим волнением вы можете только навредить своей девочке! «Девочке»! Понимаю, что мои распахнутые до предела уже мокрые очи смотрят прямо в глаза доктора и не на шутку пугают его. Дрожь по всему телу, солёные струйки по щекам... Девочка! У меня девочка!