Глава XV: Критическая отметка: Годзилла против Леопардона
12 сентября 2022 г., 14:00
Нынешняя сцена могла выглядеть, как серьёзный и драматичный спектакль. Все участники выбыли по сюжету, поэтому зрители с платками и сопереживанием обратили взор на последнего героя в сцене, который выступал против главного врага. Паук знал, что почти так оно и было, все жители и его друзья следили за ним. В такие моменты он просто бы слинял, поскольку с детства не любил выступать на публику и всячески этого избегал. Но его «работа» имела на это другие планы, такие, что ему часто приходится выступать от лица группы людей перед всем народом и даже миром, а это не сравнится со спектаклем в средней школе.
Но и уйти не мог, потому что теперь только от его действий зависела судьба миллионов и всей страны, в которую он влюблён. Потому что его заклятый враг был готов не оставить эту страну на картах мира. Но сперва он намеревался разорвать его на куски, чего Паук никак позволить себе не мог. Придётся полагаться на чувства, опыт и сноровку. Но он всё равно не был уверен в том, что что-то сделает против своего противника, и только время покажет, какой точно будет исход.
Годзилла пошёл быстро с рёвом. Паук не стал медлить и также заставил Леопардона пойти навстречу с тем же темпом. И прежде чем ящер успел что либо сделать, Леопардон развернул руку, чтобы смачно ударить кайдзю по морде. Тот был, видимо, в впечатлении от силы удара, потому что следом решил ответить сильнее. И врезался в грудь робота с такой силой, что Пауку пришлось как-то устоять, впервые почувствовав тряску его меха от удара.
Он снова пошёл в атаку. В этот раз, Годзилла реально был готов врезать по Леопардону своими лапами. Но скорость робота была быстрее, поэтому, когда Паук сообразил, то заблокировал его лапы своими механическими руками. В этот момент возникла небольшая мера сил, в которой один пытался вытолкнуть другого. Но силы были относительно равны, хотя Леопардон уступал в росте Королю Монстров.
Годзилла понимал, что так ничего не выйдет, и Паук заметил сияние в его пасти, как и свет от его спины. Быстро отцепив руки, он молниеносно закрыл монстру пасть рукой, и луч так и не вышел от туда, от чего пасть была обожжена.
Чтобы отдернуть робота от себя, Годзилла сумел извернуться и хлестануть хвостом по той руке, которая удерживала его рот. Паук почувствовал, что рука Леопардона чудом уцелела, когда тот отлетел в сторону. Не стоит недооценивать хвост. Его толщина и длина была достаточной, чтобы быть серьёзным оружием не хуже атомного теплового луча.
Но рукопашкой тут ничего не решить. У Леопардона должно было быть хоть какое-то вооружение, приёмы или что-то типа того. И этим пора уже воспользоваться.
— Паучья нить! — скомандовал Паук.
Нельзя было назвать это паучьей нитью, даже если так это и называлось. На деле, по центру груди Леопардона открылось отверстие, из которого вылетел длинный крюк, который обмотал толстые ноги Годзиллы. Стоило потянуть силой робота, как этого было достаточно, чтобы свалить 100-метрового исполина. Леопардон начал тянуть врага к себе.
Годзилла пытался освободиться, но в виду своей физиологии и строения, понятное дело, не мог дотянуться лапами до ног, а мордой, чтобы перекусить нить, уж тем более. Ногами он так же ничего не мог сделать, они были крепко замотаны. Поэтому он решил по стандарту бахнуть меха своим лучом. И выстрелил.
Паук понимал, что он открыт, пока удерживает этого великана. Нужно было быстро как-то отразить удар, не уворачиваться, иначе будет ему очень худо. И для этого он вытащил большой щит с паутинной эмблемой. Неизвестно, конечно, из чего был сделан этот щит. Но на удивление, он был достаточно надёжным, чтобы преградить путь синему смертоносному лучу.
Пока шёл этот бой, Паук успел подумать про себя и удивиться самому себе одновременно. Возможно, он так был поглощён боем, чтобы выжить. Но кроме как озвучивания своих команд Леопардону, он в основном почти ничего не говорил. Даже шутки не произнёс. Обычно юмор хоть на капельку облегчал ситуацию, но сейчас он даже не мог что-либо вставить. Тем более, если услышит Годзилла, тот его явно не поймёт, так какой смысл? Шутки почти всегда были направлены на противников, а этот противник их не поймёт, и дело даже не в том, что у него нет чувства юмора. Этот бой отличается от тех, которые вёл Паук, и это ему не нравилось, но выбора не было.
Годзилле явно не понравилось, что его способность блокируют без вреда. Тогда он решил просто лучом освободить себе ноги от нити. И наконец он встал. Теперь он понимал, что просто так лучом противника не проймёшь, даже если Леопардон убрал щит обратно, он всё равно может в любой момент достать быстрее, чем монстр успеет что-то сделать.
Вместо выстрела Годзилла попытался вырвать «с корнем» какое-то большое здание, хотя по итогу он вырвал лишь большой верхний кусок. Тот собирался вышвырнуть в робота и посмотреть, как тот отобьёт такой тяжёлый снаряд. Паук приготовился, но в этот момент через визор Леопардона успел заметить знакомую надпись. Хоть они и были в Шинагаве, но они в основном находились в его северной части, которая ближе всего к центру Токио. А с Шинагавой на север соседствует район Минато с штаб-квартирами известных мировых компаний. Он точно был уверен, что это не штаб-квартира компании, поскольку у такой компании не может быть штаб-квартира не размером в такой небоскрёб, который был бы даже выше Годзиллы. Ну или хотел верить в то, что это не оно. Возможно какое-то связанное с компанией здание, а может просто здание, на котором была эта надпись. Но мысли были в этот момент только одни, которые озвучились сами по себе вслух:
— Не смей лапать Sony! — прокричал с серьёзностью или, наконец, с юморком Паук.
Годзилла, разумеется, не послушал и швырнул объект. У Паука не было планов отбить этот груз. Он сделал рывок в сторону и пригнулся, и кусок здания разлетелся в хлам в стороне от него. Паук развернул голову Леопардона в сторону этого хлама, чтобы лицезреть печальные последствия.
— Потому что я сам хочу когда-нибудь с ними разобраться, — закончил он свою мысль.
И пока Леопардона вставал, Годзилла решил рискнуть и воспользоваться шансом, снова накапливая луч для выстрела. Но к несчастью для него, у Паука уже было на примете оперативно и быстро прервать выстрел, даже если он находился на расстоянии.
— Вертись, дуга! — снова скомандовал он.
На голове Леопардона было золотое острое образование в две стороны. И как только была подана команда, эта штука вылетела из его головы, начиная вращаться вокруг, подобно бумерангу, при этом ещё испуская заряд энергии. Оно метнулось так быстро, что когда Годзилла был готов снова выстрелить, бумеранг попал в его морду, вновь прервав его атаку, так ещё было достаточно силы, чтобы оставить ему весомую царапину прямо под глазами. Бумеранг, подобно его сути, вернулся на прежнее место.
Годзилла от этого рассвирепел. Бой длился не столь много времени, но оба противника продолжали держаться на равных. Паук всё ещё не понёс серьёзного урона от врага, что было невероятно, естественно, не в пользу Годзиллы. Вместо этого, именно он нёс серьёзный урон. Но у него освободилась новая вспышка ярости, а это значит, что бой серьёзно усложнится. Поэтому Пауку не нужно было радоваться прямо сейчас: худшее может ждать впереди. С другой стороны, нельзя вечно отбиваться и дразнить врага. Оставался открытым вопрос, что ему действительно нужно сделать, чтобы одержать победу и при этом выйти с поля боя живым.
Походу, об этом так же думали и друзья, которым оставалось лишь наблюдать за поединком, оберегая жителей. При этом смешивались те ощущения, когда ты никак и ничем не можешь повлиять на происходящее.
— Он не сможет так вечно держаться, — сказал обеспокоено Сурж про Паука, — Нужно что-то предпринять.
— Но что? — спросил Вайндстрайк, — Все наши ресурсы исчерпаны, лишнего гиганта у нас нет. А наших больших собственных сил, как оказалось, недостаточны против него.
— Может, Хикару снова попробует стать Гингой? — предложил Саша.
— Извини, но мой лимит исчерпан, — с грустью ответил Хикару, — Понадобится время, когда я снова смогу превратиться.
— А наши Дзюо Кубы потрёпаны, — сразу вставил Дзюо Орёл, чтобы не спрашивали, — И как живым существам, им нужно восстановиться, они не смогут дать ещё один такой бой.
— И всё равно нужно что-то сделать! — запротестовала Кюа Харт, — Если бы я знала, что именно…
Кюа Сворд обеспокоено глянула куда-то в сторону, где находились граждане. По счастливой случайности, она наткнулась взглядом на ту самую девочку, которую успел спасти Паук в первом бою против Годзиллы. Смотря испуганно на происходящее, она не переставала сжимать Чудесный Огонёк в своей маленькой ручке. Но что более удивительнее, так это то, что этот предмет, пусть и не ярко, но действительно светился. И это свечение дало девушке ответ.
— Точно! — воскликнула радостно Кюа Сворд, — Чудесные Огоньки!
— Чудесные Огоньки? — переспросила тройка Элиты.
— Чудесные Огоньки! — хором снова ответила вся команда ПуриКюа.
Кюа Харт, замотивированная, отошла подальше, чтобы как можно больше народа обратило на неё внимание.
— Люди! — созвала обратить на неё взор Кюа Харт, надеясь, что дальше дело пойдёт по методу «испорченного телефона», только без порчи, — Прямо сейчас, наш друг и один из известных героев — единственный, кто остался против монстра! Но в одиночку он может не справиться! Поэтому, ради всех нас, мы должны помочь ему! — с этими словами она достала свой Чудесный Огонёк, — Вы знаете, что мы должны сейчас сделать!
Она встретилась взглядами с той самой девочкой, которая первая отозвалась на клич Кюа Харт. Обрадованная, она подняла свою палочку. Кюа Харт молча улыбнулась ей в ответ.
О наличии Огоньков не могло быть и речи. Практически у каждого в Японии был подобный предмет. И на удивление, каждый из них всегда носил его с собой, даже если в мире и у них дома действительно было спокойно. Но теперь они понадобились в час нужды.
Были ещё некоторые лишние Огоньки, которые можно было вручить тем, у кого их не было. Например, Элите. Когда Сурж взял предмет в руки, то под шлемом слегка скривил морду.
— То есть… вот так будем? Чёрт… Я холодный и жёсткий человек, вырос в поте и крови, бился насмерть с психопатами, а теперь я должен взмахнуть волшебной палочкой и дружба с любовью спасут мир?
— Не всегда будет ровно так, как ты описал, — ответил Вайндстрайк, — Привыкай. В этом нет ничего такого.
— А как по мне, это всяко лучше, чем мордобой, — заявил Саша, — Лучше бы всегда так было.
Сурж ещё раз взглянул на свой предмет, немного повертел, как будто изучая его, и лишь потом снова заговорил:
— Это не значит, что я потом вдруг посмотрю махо-сёдзё аниме.
С таким же выражением лица взглянул и Дикейд на этот предмет. Но его выражение было ещё вызвано и тем, что он ни разу с таким не сталкивался в мультивселенной. Зато у Диэнда были другие мысли на этот счёт.
— Предмет, в который ты вкладываешь свои эмоции и поддержку, и они дают огромную силу или даже исполняют какие-то вещи… — проговорил он себе, — Думаю, это одно из величайших сокровищ этого мира, чтобы…
— Даже не думай об этом, Каито, — пригрозил ему Дикейд, зная, что тот хочет стащить этот предмет себе.
— Да брось ты, Цукаса, их и так полно, — парировал Диэнд.
— Мальчики, вы чего там? — спросила их Кюа Даймонд, — Хотите забрать их себе?
— Так вы можете добровольно от… — Диэнд начал, а Дикейд стукнул его локтём в бок.
— Всё нормально, можете взять себе, — без доли негатива поняла их Кюа Даймонд, — Эти Огоньки распространены по всей Вселенной и их очень много. Кто знает, может быть, они вам потом дома или где-либо ещё пригодятся, как, например, сейчас.
Дикейд был удивлён подобным поворотом, а Диэнд за шлемом довольно улыбнулся, разглядывая новое приобретение. Зная эмоцию товарища, Цукасе хотелось выразить недовольство. Всегда мешал Каито воровать в других вселенных, а теперь ему позволили взять предмет из этой вселенной к себе. Это было неправильно. Или он просто привык «лупить» Каито всякий раз, когда он пытается что-то своровать.
Бой всё ещё продолжался. Пока никто не мог овладеть преимуществом над врагом. Но всё это вело к какому-то заключительному повороту, к которому нужно быть готовым. Паук был озадачен, на чём работает этот корабль-робот, ведь он однозначно должен на чём-то работать. И если да, то когда исчерпается этот ресурс. Даже если, ну вдруг, Марвеллер/Леопардон питался от солнечной энергии, то следует поторопиться, потому что Солнце через час или два прикажет спать за горизонтом. Но даже если с мехом всё в порядке, это не значит, что с ним было всё в порядке. Целый день вести бой против врагов без отдыха или подпитки. Паук хоть и был сверхчеловеком, но даже у него есть предел. И он уже уставал, как физически, так и умственно и морально. Только сила воли и адреналин помогали ему стоять на ногах и продолжать бой, потому что здесь нельзя прерываться ни на долю секунды, иначе ему конец.
Но что он мог заметить, а может, это даже ему и показалось, это состояние Годзиллы. Он всё ещё давал яростный отпор, но в те мгновения, когда думал над следующим шагом, он мог заметить как существо тяжело вздыхает через пасть. И он понимал, что даже у такого сильнейшего существа есть свой лимит. Или, вполне возможно, его ресурс ядерной энергии внутри тела уже заканчивается, что и влияет на силы. Но ярость не давала Годзилле постоять даже минуту, он продолжал и продолжал попытки сокрушить противника. И Паук уже не был уверен, что позволит ему что-то предпринять. В противном случае, он может использовать все последние силы против него в сокрушительной атаке.
И бой, к удивлению, остановился. Потому что внезапно Паук начал понимать, что тут что-то не так. А точнее, с ним что-то не так. Он вдруг начал преобладать силой и мотивацией, которая пришла непонятно откуда. Как и с Леопардоном, который был покрыт светящейся аурой. Годзилла прищурился от такого света, явно недовольный таким спецэффектом, но не пытался что-то предпринять против этого непонятного явления или хода его врага.
А потом до Паука дошло. Озираясь вокруг головой Леопардона, он понял, что вокруг него сияют огни. Не те, которые из домов. А сотни или даже тысячи маленьких огоньков, которые, видимо, исходили от людей.
— Неужели это и есть те самые Чудесные Огоньки? То есть, в час нужды? — не верил своим глазам стенолаз.
Он не знал, сколько его поддерживало. Возможно, те, кто в этом городе, а может, и страна, а может, даже весь тот мир, который следил за событиями. Но даже эмоций тысячи людей было достаточно, чтобы почувствовать большую мощь. И среди всего этого он мог чётко расслышать те выкрики, от которых у него стало слишком неуютно под костюмом с бронёй и внутри его тела:
-頑張って, スパイダーマン! — кричал весь народ.
— Ребята, вы… — ничего не мог вставить Паук, стараясь не пустить слёзы.
Любой человек не выдержал бы, каким бы он ни был. Всё время приходилось терпеть от людей многое, а будучи героем, было тяжело получить одобрение от народа, который презирал то, что пришло и было создано не их руками. В частности, так думали о подобных Человеку-Пауку персонажах и произведениях. И тут поддержка посыпалась градом на его единственного, кто стоял против чудища.
Но ведь он не хотел стоять один. Он хотел стоять вместе с товарищами, которые задались той же миссией, что и он. Но его друзья сделали всё, что в их силах, а теперь он был готов их не разочаровать и воспользоваться тем шансом, который они ему дали. К тому же, даже так, он чувствовал, что друзья, старые и новые, находились рядом с ним, вместе со всеми людьми. Он не должен их подвести.
Годзилла был из тех вещей, которые считались невозможным, в плане уничтожения. Но до этого несколько лет назад считалось невозможным существование фиктивных супергероев, телепортации, путешествия во времени и тому прочее. А своим появлением они в действительности разбили все законы физики и саму их повседневную реальность. Так чем вот это хуже? С такой силой поддержки, Паук был готов не просто победить. Он был готов сделать так, чтобы эта победа, которая считалась невозможной, стала возможной так же, как и его образ фиктивного идола. И так же, как и то, что он, вместе с идолом, привнёс в мир.
Гул голосов прервался рыком Годзиллы, ибо его это сильно раздражало. Больше он не стал ждать и занёс лапу, дабы полоснуть робота как следует. Но его лапу удержала рука. Лишь одна рука Леопардона. При этом отодвигая назад.
— Не в этот раз, дружище.
В ответ рептилия попробовала куснуть его металлическую оболочку, встретив лишь воздух. Леопардон занёс мощный удар рукой, который оттолкнул его на десяток метров. На монстра посыпался град ударов. Робот был переполнен какой-то невидимой энергией. Он даже подключил ноги. И хотя первый удар ноги Годзилле удалось отразить путём захвата лапами, Леопардон просто выдернул ногу из его захвата и снова, со второй уже попытки, ударил его прямо в грудь. На любые попытки Годзиллы ударить в ответ Леопардон уворачивался с такой скоростью, как будто дрался не огромный робот с ограниченной подвижностью, а сам Человек-Паук с его гибкостью и ловкостью.
Годзилла отошёл от него, будучи контуженный такими физическими ударами, чем было грех не воспользоваться. Пушки можно было активировать не только в форме Марвеллера, но и в форме робота. Наставив их, он дал весь свой залп, который мог произвести в течении десятки секунд.
Монстр уже весь трясся, возможно, от той злости, с которой он ничего не мог ответить противнику. Видимо, настала та точка кипения, когда он был готов вложить все силы в последний рывок. Поэтому Пауку также пора было покончить с этим. На протяжении всего боя его вело паучье чувство, таким образом давая понять, чем обладает этот робот и как им управлять. И словно по силе мысли, он знал, как ему завершить это противостояние.
— Леопардон, энергетический меч! — скомандовал Паук.
На уровне его правой ноги были ножны. Протянув руку, он достал длинный металлический меч, уже заряженный энергией. Но его целью было не использовать его взмахами. Ему нужно было сделать только одно действие.
Годзилла выстрелил самым мощным лучом, который мог вообще испустить. Меч столкнулся с его лучом, смело выдержав натиск этой энергии. И как только луч развеялся, Леопардон тут же кинул его на врага, подобно копью. С быстрой скоростью снаряда меч попал прямо в боковую часть грудной клетки чудовища, тем самым проткнув его.
Годзилла взревел высоким тоном от боли и неожиданности. Но Паук не собирался останавливаться. Тут же подбежав к раненному, он схватил меч для того, чтобы воткнуть его как можно глубже. Он продолжал насильно удерживать меч в его теле, дабы монстр окончательно сдался. Боль его была так невыносима, настоящая кровь продолжала струиться из груди, что он никак не мог отбить металлического воина.
Годзилла ревел и от боли и беспомощности. Никогда нельзя подумать, что ты услышишь такие крики от него. Когда ты слышишь это, то невольно возникает чувство жалости к такому живому существу, как Годзилла. И Пауку было не свойственно вообще кого-либо убивать и не важно, кто это был. Потому что это значило переступить через черту, откуда назад дороги нет. Но нельзя было отпускать. Возможно, это был тот самый момент, когда впервые, спустя 60 лет, Годзилла будет побеждён раз и навсегда, тем самым освободив Японию от гнёта, а японцев и остальных людей от совести за содеянное в прошлом.
Активность Годзиллы начала стихать. Постепенно утихая, он перестал двигаться, его веки опустились, лапы обмякли. Однако он ещё не падал, продолжая держаться на ногах. Но Паук, как бы эта победа не была горькой, всё же расценивал её как победу. Его противник пал.
Стоило только подумать об этом, и свечение вокруг него резко исчезло. Как и бурлящая сила вдруг пропала, отчего Паук едва не упал в кабине робота от внезапной усталости. Неужели сила Чудесных Огоньков закончилась? И это был весь эффект, который они могли дать?
Но это не было правдой. Огоньки работали, люди продолжали вливать эмоции, чувства и поддержку герою. Но все Огоньки внезапно разом потухли и больше не подавали никаких признаков жизни.
— Батарейки закончились? — спросил Саша.
Людей стала охватывать паника, потому что они понимали, что эти магические предметы не должны вести себя так.
— Что случилось? — стояла в шоке Кюа Эйс.
— Такого никогда не происходило с Огоньками, — сказала Кюа Розетта.
— Но ведь мы вроде как победили, разве нет? Поэтому и закончилась сила? — вслух сказал теорию Дзюо Лев.
— Ещё не ясно. Но Огоньки не могут потухнуть резко все разом. Такого никогда прежде не было, — не понимала Кюа Сворд.
— Но ведь наши чувства и эмоции были чисты, ведь так? Ради благой цели, — напомнила Кюа Харт, — Наши чувства не могли ради этого быть черны и грязны! Я не понимаю…
— Да, но, — пыталась сообразить Кюа Даймонд, так же находясь в шоке, но пытаясь подключить свой ум, — если мы использовали Огоньки и нашу поддержку для добра, но они отключились, значит ли это, что…
— Ребята, там вновь движение! — заставил всех обратить внимание Дзюо Слон.
Паук всё ещё не рисковал отодвинуться от монстра и вытащить из его тела меч. Он не был уверен. Но он так же озадачивался этим странным событием.
— Огоньки потухли сами? У них же нет разума, да? Но это магия. Магия, трансформирующая доброту в… добро. Магия же может на это реагировать? То есть…
Паук не успел закончить свои мысли и прийти к итогу. Он почувствовал движение. Лапа Годзиллы очень медленно схватила вдруг держащую меч руку. Возможно, это были предсмертные его движение, но это не так. Совсем не так.
Его шипы на спине подали признаки жизни своим светом. Однако случилось невообразимое. Вместо синего и привычного свечения, спустя несколько мгновений они преобразовались в чисто красный. Его спина горела красным светом.
Годзилла открыл глаза и медленно начал поднимать морду, дабы взглянуть в лицо робота и на его пилота, прямо в его душу. Именно что в его душу. Его глаза не были уже похожи на типичные глаза рептилии. Они горели адским пламенем. Его оскал давал о себе знать. А лапа всё сильнее и жёстче сжимала железную руку. И тут Паук реально подумал, что либо он стоит перед самой Сатаной, либо это и есть истинный образ матери-природы в её чистом гневе и её невообразимой силе, о которой никто даже и представить не мог.
И мать-природа не просто взревела. Годзилла будто заорал от бешенства. Всё, кнопки СТОП у него отсутствовали. Процесс стал необратим. Теперь Годзилла выпустит всю свою мощь только для того, чтобы не просто уничтожить город вокруг, а чтобы взорвать, расчленить, разорвать, испепелить и не оставить факта существования этой дурацкой бесящей машины. Паук это от страха понял. Потому что Паучье Чутьё просто ревело с такой силой, с какой кричал Годзилла. Это был настоящий унисон.
Датчики в Леопардоне зашкаливали. Нет никакого объяснения этой внезапной адской силе Годзиллы, но радиация вокруг него излучалась всеми видами. Любой, кто будет рядом с ним, уже не жилец. Сквозь инопланетный металл, судя по всему, оно не проникало, а наготове была броня Железного Паука. Но если просто вникнуть в уровень этой мощи, которую он испускал…
Годзилла спокойно отодвинул руку, чтобы меч вышел из его тела. Сила робота не могла сопротивляться возросшей физической силе кайдзю. И стоило Годзилле освободиться, он испустил ещё больший импульс из тела, который оттолкнул Леопардона на много метров от него. Все здания рядом рассыпались в прах. Но радиус импульса не был столь широк, чтобы достать до жителей Токио. Меч был откинут в другую сторону. Теперь его лучшее оружие было вне зоны досягаемости.
Леопардон немедленно встал. Годзилла спокойно шёл в сторону врага, при этом его тело лучилось силой и абсолютной злобой, это чувствовалось даже на расстоянии. Он снова начал накапливать луч. Паук сразу же подготовил щит для отражения атаки. Но Годзилла выпустил не простой луч. Вместо голубого цвета он окрасился в ещё более мощный алый спиральный луч. Этот луч столкнулся со своей преградой, и понадобилось всего несколько секунд для того, чтобы произошёл взрыв. Еле выстояв, Паук с шоком увидел, что от щита практически ничего не осталось. Он утратил своё оружие, и, что самое главное, следующее в него попадание гарантирует ему проигрыш. Но даже так, нужно было сражаться до последнего, даже, если его луч может 50 на 50 разнести его в кабине робота.
Годзилла всё ещё продолжал приближаться. Не зная, как ещё ему поступить, Паук снова включил свои пушки, стреляя всем и вся, что только у него может быть до предела. Но Годзилле было всё равно. Уже непонятно, наносят ли теперь орудия урон его толстой шкуре или нет, может, он теперь совершенно не чувствует ни боли, ни усталости. Он только в отместку снова выпустил свой луч интенсивнее, от его пасти даже шёл пар. И Пауку очень сильно повезло увернуться.
Нужно было хоть как-то затормозить его. Он вновь воспользовался своей «нитью паутины» и в этот раз обмотал его шею с пастью, включив всю механическую мощь Леопардона, которая у него была, чтобы не допустить выстрела.
Но Годзилла, наоборот, поддался этому приёму. Даже обхватил лапами нить, не собираясь даже освобождать себя. Лишь для того, чтобы, после того как шипы снова загорелись, его ядерная энергия перетекла через его тело в лапы и далее пошла по этой самой нити прямо в робота. Большой шок охватил системы Леопардона, выводя из строя, от него посыпались тысячи искр. Паук вовремя отдёрнул руки, поскольку его пульт управления чуть не погорел заживо.
И вот когда Леопардон вышел из строя, Годзилла освободил голову, чтобы всыпать своим финальным алым ударом. Луч попал прямо в цель, отбив робота почти к самому берегу города. Мощная тряска прокатилась по всему району от того, как Леопардон оказался поверженным, врезавшись об кучку зданий. Бой закончен. Годзилла вновь одолел всех противников.
Поняв это, Годзилла восторженно издал рёв над всем этим городом, подняв голову вверх. И после этого, даже не думая успокаиваться, снова пошёл к Леопардону. Он ещё не собирался уходить. Он не уйдет, пока от этого робота не останется ничего.
— Леопардон вышел из игры, — подтвердил Дикейд.
— Стоп, но Рома всё ещё там! — панически закричала Кюа Харт.
— У него есть возможность сбежать из робота? — спросила Дзюо Акула.
— Без понятия, да и это не важно! — воскликнул переживающий Сурж, — Быстрее, нужно успеть!
Вся линейка героев своим ходом помчалась что есть мочи, стараясь опередить Годзиллу и раньше добраться до Леопардона.
В кабине робота Паук пытался подняться, но тут же падал на колени. Везде разбросались обгоревшие провода и куски пластин из железа. Он не мог свободно дышать, поэтому немедленно снял шлем с маской, пытаясь нормально вдохнуть.
Всё таки, он проиграл. Невозможно в такое поверить, но он знал, что закончит бой, вероятнее всего, так. Но он был жив. Пока что. Он чувствовал вибрации в определённом темпе, которые становились всё ближе и ближе. Годзилла не собирался его отпускать.
Он пытался не отрубиться прямо в кабине меха. Он весь день был на ногах и сражался против всего, что было за прошедшее время. Он был на пределе сил. Тело устало тряслось, пелена пыталась подобраться к глазам, а внутри порхали «бабочки». Он чувствовал какую-то боль в части тела и предположил, что повредил пару костей, когда катастрофически приземлился. Возможно, что где-то шла кровь. Но нужно было вставать. От этого зависела его жизнь.
Где-то в углу этой длинной кабины он заметил вход, в котором виднелась какая-то машина. Как он успел проверить, в арсенале робота был даже транспорт, который он мог в любое время призвать. Это была некая Паучья Машина JP-7. И вовсе не понятно, что она делала в арсенале Гарри и почему она так похожа на классическую реактивную гоночную машину. Но он не собирался ею сейчас воспользоваться. Даже если он попытается умчаться, есть шанс, что Годзилла его тут же уничтожит, ровно так же, как если он взлетит в своей броне подальше отсюда с тем малым запасом энергии, которая ещё осталась. Нет, он собирался сделать нечто другое, пока мысли хороводом проносились в его голове.
Чудесные Огоньки были теми предметами, который давали силу ПуриКюа для добрых действий. Когда какая-нибудь тьма была близка к победе, эта сила магии выручала их в нужную минуту и ход боя менялся в сторону героинь. И вроде бы так же случилось и с ним. Но Огоньки сами погасли после того, как Годзилла был смертельно ранен, если он сам мог посудить. И вроде бы в этом не было смысла. Они пытались спасти людей от его ярости. Их мотивировали только благие эмоции. А магия распорядилась именно так. И вот тогда к Роме наконец пришло то осознание, в которое он не мог поверить и в которое не верил ни один живой человек на Земле.
Да, он был всего лишь «задротом». Он всего-то знал весь ужас про Годзиллу из-за той фантастики, которая выпускалась по его мотивам. Но это и близко не стояло с реальностью. И всё же, даже когда он думал, что Годзилла является большим злом, он в то же время и понимал, почему он родился, почему он здесь и почему он делает то, что делает и что это значит в сравнении с поступками людей и всем миром.
Годзиллу не просто невозможно уничтожить. В этом даже смысла не было. Его и не нужно уничтожать.
Рома проверил свой мини-переводчик, который за время ношения впился так, будто стал имплантом. Он не знал всего про этот агрегат будущего, всего лишь знал о том, что он позволит ему общаться на любом языке людей. Но возможно, в нём было и что-то ещё. Во всяком случае, проверять было некогда. И дабы усилить этот приборчик, он сумел быстро подключить его к своей броне на то время, которое ему было нужно. Это было возможно, потому что сама основа брони так же носила в себе технологии будущего. Закончив настройки и услышав, как шаги становились всё отчётливее, он наконец поднялся и захромал прочь из робота, при этом не надевая на голову маску или шлем.
Как можно аккуратнее спустившись с робота на какую-то каменную высокую гряду, он встал как вкопанный. Прямо на него всей тушей приближался гигантский силуэт. И он, естественно, заметил маленького человека, который вышел из металлического гиганта. Именно он сделал ему очень и очень больно. Только предвкушая, Годзилла не остановился и собирался просто его раздавить.
Герои не успевали опередить Годзиллу. Стоило Пауку выйти, Годзилла слегка увеличил темп, будто стремясь расплющить эту букашку. Здесь он реально был как настоящий паук перед исполином.
— Что он делает?! — встревожился Вайндстрайк, приготовившись сделать хоть что-то, чтобы предотвратить то, что сейчас произойдёт.
— НЕТ, БЕГИ! — не выдержала Кюа Харт, понимая, что она ничего не сможет сделать.
Годзилла только слегка подал голос, его отделяла уже пара десятков метров от маленького объекта. И этот объект показательно раздвинул руки.
— ГОДЗИЛЛА, СТОЙ!
Голос Паука прозвучал достаточно громко, чтобы это услышали в радиусе многих метров. Годзилла слегка удивился тому, что до него донеслось нечто, что он разобрал. И он действительно остановился. Паук зажмурился инстинктивно, потому что могло произойти так, что Годзилла его не услышит, и тогда он действительно увидит вечную темноту. Нет, Годзилла действительно встал. А у героев просто взорвались умы от удивления, а сердца чуть не остановились от испуга.
Всё ещё не переставая злиться, монстр наклонился вниз настолько, насколько позволяла его физиология тела. Он рассматривал эту букашку, слегка фыркая, как бы показывая, что он не может удержаться уже наконец его прикончить. Но его заинтересовало впервые за все 60 лет то, что он отчётливо услышал то, что сказал один из этих триллион розовых муравьёв.
— Годзилла! Прошу, остановись! Перестань уничтожать всё! — Паук пытался как можно простыми словами выразить мысли, чтобы дошло до ума ящера.
В морде Годзиллы показалось вопросительное выражение, всё ещё смешанное с угрюмой гримасой с острыми зубами.
— Мы не тревожили твой покой! Клянусь! Это было существо не отсюда! — пытался так он описать пришельца, — Он потревожил тебя! Мы уничтожили его! Но не успели предотвратить того, чтобы он добрался до тебя!
Годзилла слегка подал голос через зубы. Было трудно понять этот жест, но поскольку его лицо так и оставалось злобным, наверное, ему было без разницы, кто и что сделал. Он не хочет останавливаться.
— Мы всего лишь защищаемся от тебя! Мы защищаем своих! Мы не хотим причинять тебе боль! Мы боимся! Пожалуйста, прости нас!
Годзилла слегка повернул голову набок, услышав такие слова. Ему никто такого прежде не говорил за все эти года агоний, мучений и страданий, которые на него выпали, уж тем более кто-то из этих червяков. Им нельзя было верить. Они то и дело гонялись за ним, когда он хотел всего лишь спокойного существования. Но этот представитель, который отличался от них всех, после всего этого сам вышел к нему лицом к лицу, когда до этого все эти миллионы крох бегали от него, чтобы сесть в железные кирпичи и обстреливать. И он выражался так, как было понятно в уголке сознания Годзиллы. От такого что-то глубоко внутри него щёлкнуло, ведь даже у таких чудищ есть такая же душа, как и у людей.
И Паук собирался сказать такую вещь, за которую его посадят на трибунал все главы 195 стран мира, но, наконец, на этих политиканов придёт ответственность за всё. Теперь им придётся всерьёз держать ответ за будущее их мира.
— Клянёмся, мы больше никогда тебя не побеспокоим! Клянусь своей жизнью! Мы не желаем зла! Но и ты, прошу тебя, не причиняй нам вред!
Годзилла выгнул шею чуть пониже и прищурил глаза, чтобы внимательнее рассмотреть человека. Из его ноздрей потоками выходил обработанный воздух, намекая на то, что тот его разнюхивает. Возможно, Годзилла его рассматривает в том плане, что пытается почуять, врёт ли это существо или его эмоции и реакция действительно искренны. В конце концов, некоторым животным это действительно было под силу, но Годзилла был не просто каким-то обычным зверем.
Зрачки слегка шагали в разные стороны, разглядывая букашку. И Рома заметил, как вся эта огненная пелена на зрачках Годзиллы сошла на нет. Он перестал щуриться. И вдруг медленно выпрямился. В последний раз посмотрев на это насекомое, он вновь взревел в воздух.
Все это видели. Годзилла стал поворачиваться в сторону залива. И вот он потихоньку, шаг за шагом стал направляться к воде, покидая город, где впереди было лишь тёмное небо, ибо Солнце почти уже село.
В этом и заключался весь ответ действий Паука. Бесполезно пытаться убить Годзиллу. С Годзиллой придётся жить вместе. Годзилла появился из-за грехов всей человеческой цивилизации. Результат вышел ужасным и чудовищным в виду мутации, поэтому природа прокляла людей этим зверем. Вот почему нужно было всё это прекратить. Магия Чудесных Огоньков потухла не просто так. Все они выполняли чудовищные действия, как бы в это не верилось. Не было ничего хорошего в том, что они пытались уничтожить живое существо, даже если это была самооборона. Годзилла никогда не был злым. Это было громадным недопониманием, потому что Годзилла всего лишь хотел спокойно пожить после того, как его изуродовали и наградили страданием этими ядерными бомбами. Но он продолжал жить дальше. Вместо этого люди продолжали причинять ему страдания только потому, что они его боялись и защищались. И никто этого понять так и не сумел.
Теперь же людям придётся поумнеть. Потому что Человек-Паук от лица всей человеческой цивилизации поклялся матери-природе больше никогда не тревожить Годзиллу, во что бы то ни стало. И в первую очередь, эту клятву должны держать японцы. Вряд ли это сработает на соотечественников из его родного триколлора. Но он доверял японскому народу. Да, их прошлое так же несёт чудовищные грехи вместе со Второй Мировой, а после они приняли тенденцию, которая многие называют «чистые и белые». Ибо ни одна нация не чиста вовсе, таковой не имеется в мире. Ровно так же, как и нет на Земле только идеальные и хорошие люди. Паук понимал, что даже и в такой чудесной стране как Япония найдётся всегда аморальная персона, а на каждого такого найдётся два хороших человека. И всё же, Паук всем сердцем верил, что они смогут сделать всё правильно. Он верил им так же, как верил в своих новых друзей, с которыми успел сильно сблизиться. Хотя бы начиная с них, чтобы эту клятву держал весь остальной мир. Его жизнь могла бы быть ничем без того, что они дарили людям в своих достижениях и наследии культуры. Иначе бы он с друзьями тут не стоял бы. И поэтому он хотел верить, что теперь, в этот раз, они сделают хорошее ради него и всех остальных.
Годзилла наконец вошёл в воду. Теперь все люди могли наконец-то вздохнуть со спокойной душой и возрадоваться. И хотел бы обрадоваться Рома, но он просто без сил рухнул на спину. Всё его тело отказывало. Он держался как мог, при этом дикий страх в тот момент всё равно шёл по его телу, что очень на его повлияло. Терпя при этом ту боль, которую причиняло ему его же собственное Паучье Чутьё, ставшее уже естественным инстинктом самосохранения. Но он уже понимал, что отрубается. Зелёно-фиолетовая пелена накрывает его глаза, ему было очень холодно. В такие моменты кажется, что, может, ты не отрубаешься, а действительно умираешь. Знать наверняка он не мог. Он всего лишь хотел просто наконец-то отдохнуть…
Последнее, что он успел увидеть, смотря в оранжево-синее небо с облаками, это сияющие спускающиеся силуэты с крыльями ангела. В момент смерти обычно происходят галлюцинации, а может, это и вправду уже за ним прилетели. Он не мог уже об этом подумать.
Картинка ангелов впечаталась в его голову ровно перед тем, как его накрыла тьма. И поток мыслей прервался окончательно.
***
Наверное, это был сон. Он этого не понимал и осознать не мог. Если бы он был в сознании, он бы описал это как то, что смотрел прямой эфир телевизора, при этом не глядя на экран, а как бы являясь его частью. И его усадили смотреть на эфир на всю жизнь, при этом он никогда этого не осознает. Кто знает, может быть, для умирающих людей именно вот так выглядит Ад. Не понимая того, кто ты, где ты и чем являешься, без памяти, без ничего, просто пялишься в поток, который происходит по телевизору. И это всё, чем твоя душа будет заниматься вечность. Правда телик почему-то выключился. Что-то промелькнуло прямо перед ним. Это уже более походило на осознанный сон. Он являлся наблюдателем какой-то очень яркой сцены. Он видел выходящих людей, среди которых были какие-то узнаваемые лица, а некоторые и вовсе незнакомы. Их было очень много. Но последних, кого он успел увидеть, это знакомых. Причём кто-то был настолько знаком, что было какое-то схожее чувство при взгляде на это лицо, но не мог понять, почему. Сон прекратился и вновь пошла тьма, которая иногда прерывалась миллионами синих полос. Сознание слегка прояснилось. Всё, что он понимал, это то, что его уши внезапно стало закладывать. Потому что он уходил в гигантский водоворот, из которого не мог выбраться. Он под ним задыхался, хотелось прокричать, чтобы его вытащили, ибо он сейчас захлебнётся, но он ничего не мог сделать, никто его не слушал, выбраться он не мог. Он вот-вот умрёт. И вдруг он мог свободно дышать. Он вышел, но только на какое-то время, потому что его уши опять заложило, он снова ушёл под водопад. Это было настоящим мучением. Его опять вынули из воды. Рома открыл глаза. Слух был притуплён, мир вокруг него вертелся, им овладел страх на короткое время. Стоило ему моргнуть, как всё встало на свои места. Слух стал возвращаться, а он видел почти то же самое небо, которое застал в последний раз. Теперь он стал осознавать происходящее. Он, вероятнее всего, потерял сознание, как это бывало у него, если бы он увидел литры крови или кто-то эту кровь брал из него. И он был жив. Наверное. Действительно ли это было так? — Я жив или нет? — слабо сказал он, продолжая ощущать холодок внутри себя, — Меня же забрали какие-то красивые ангелы. Наверное, потусторонний мир не отличается от реального, или, может быть, это я так его вижу? В ответ он увидел лицо, которое вышло сверху от его положения. Он знал уже это лицо. Оно смотрело на него тёплым взглядом с улыбкой. — Даже не знаю, как реагировать, если это был комплимент, хоть мы на ангелов не похожи. Нет, ты не умер. Ты там, где и должен быть, — ответила ему Мана. В который раз она появляется перед ним так внезапно. Но в этот раз он не испугался. Наоборот. Он был рад этому лицу. И он был рад, что первым делом увидел именно её. Рома был в положении лёжа на крыше уцелевшего здания. Мана сидела совсем рядом с его головой. Наконец уже окончательно приходя в себя, он попытался встать. — Хэй, хэй, хэй, осторожнее! — предостерегла его Рикка, которая также находилась рядом, — Мне пришлось приложить все усилия, чтобы разбудить тебя, потому что ты никак не поддавался. Ты не должен перегружаться. — Всё в порядке, спасибо, — искренне поблагодарил её Рома за врачебный опыт, — Не просто так я являюсь неудобной занозой у всех знакомых людей, потому что я просто так не упаду. Рядом с ними находились и его друзья, без шлемов и масок. Наверное, они так же не отходили от него всё это время. Он прочитал искреннюю радость у них на их лицах, глядя на живого друга и товарища. — Всё как подобает настоящему лидеру, — улыбнулся Илья, намекая на то, что лидеры всегда жертвуют собой и оказываются на волосок от смерти. — Ой, да пошёл ты… Не хочу, чтобы такое вновь повторилось. Он осмотрелся, дабы увидеть всех остальных товарищей, находившихся рядом. Все они так же смотрели на него с улыбками на лице. Ведь наступил счастливый конец. Они стояли друг с другом рядом, целые и невредимые. Ямато, Хикару и Цукаса подошли к нему, когда тот наконец встал на ноги. Они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Но почему-то именно Цукаса решил сделать первый шаг. Он вытянул руку. Рома какое-то время смотрел и на руку, и на лицо Цукасы, даже не веря, что подобный человек сделал такой шаг. Но он с удовольствием пожал ему руку в ответ. — Спасибо, — просто сказал Цукаса. — Эм… ну, пожалуйста. Только за что? — Да так… — отнекивался Цукаса, не решаясь ответить на свой же жест, — Просто поблагодарил. Забудь. — Ну ты уже начал, эй. Давай уже, договаривай. — Наверное, он имел в виду, что ты спас всех нас и наш народ, — ответил Ямато, так же решив поблагодарить. — Я? Ребята, я бы вообще тут не стоял, если бы не вы. Мы бы вообще не были бы живы, если бы не объединились и не действовали сообща. Каждый из нас внёс свой неоценимый вклад в наше приключение. — Это тоже верно, — улыбнулся Хикару. — Ну да… конечно… я вот это вот и планировал сказать, — вякнул Цукаса, смотря куда-то вниз, после чего не удержался от улыбки, — Это не моя вселенная. Далеко не моя. И пришёл я сюда с серьёзными намерениями. Но я очень рад, что этот мир выстоял и всё закончилось хорошо. Это многое значит для меня. Рома обернулся в сторону залива, остальные последовали за его взглядом. Годзилла уже вдалеке покидал морскую территорию Токио, направляясь в просторный океан. Виднелась в тёмном небе лишь ещё более тёмная точка с белыми шипами, которая постепенно уходила под воду. Вокруг не было ни единого корабля, никто тут не пролетал. Годзилла наконец уходил в спокойствии и никто его не тревожил. — Никогда бы не подумала, что достаточно простых слов, чтобы удержать такое злое нечто, — высказалась Аму. — Оно и не было злым, в этом вся причина, — объяснил Рома, — Никто из нас этого не понимал. Если бы не… не знаю… судьба, наверное… которая случилась в разгар боя, мы бы могли совершить самую страшную ошибку в нашей жизни и за всю историю нашей планеты. — И что теперь дальше? — спросила Мана. — Ну, мы спасли мир, получается, — ответил Мисао. — Мы закончили со всем этим, — сказал Саша. — Мы не закончили, — напротив сказал Рома, — Потому что далее мы должны и впредь идти в лучшее будущее. Ибо теперь оно как никогда раньше зависит от всех в нашем мире. И в первую очередь, от нас самих. Мы смогли сделать то, чего не могли сделать многие, — Рома снова оглядел всю команду Героев Восходящего Солнца, — Ведь мы все так или иначе являемся Элитой, верно? Его друзья одобрительно кивнули в ответ. Теперь оставались последние элементы, которые необходимо закончить. Всё началось в стране, где первее всего восходит солнце. Как раз с восходом их святилища. Теперь же, с его заходом и ровно с тем, когда Годзилла уже вдали наконец погрузился под воду и исчез, можно сказать, что всё закончилось. Миссия Элиты Закона наконец была завершена. И хоть у всего есть конец, не всегда бывает так, что это окончательный конец. Мир устроен так, что какой-то конец может значить новое начало. И теперь им всем пора идти по своему пути с этого светлого начала.
