Осень в твоих глазах...

Pow Дима        Выбравшись из твоего тёплого захвата, я всё же налил нам чай и принес тебе полотенце, чтоб ты высушил свои бронзовые пружинки (да, за столько лет я первый раз понял, что ты, оказывается, волосы выпрямляешь).        Ты, сопя как тот Ёж, принял из моих рук полотенце и спрятался в него, снимая лишнюю воду. Потом, так же осторожно, спросил меня о том, куда его можно будет вывесить сушить.        Потом ты целую вечность пил чашку чая, иногда откусывая единственное взятое из вазы на столе печенье. Потом снова приполз меня обнимать, на сей раз тише и теплее. - Дим, а ты меня зачем по отчеству назвал? Ты меня не простишь за тот случай, да? - Ну, если учесть, что я позволил тебе себя не только к себе прикоснуться, но и обнять, то, наверное, уже простил. И отпусти меня, это дружескими обнимашками уже не называется, между прочим. - А это не дружеские. Я люблю тебя. Я хотел сказать тебе это ещё тогда, когда болел. Но сначала не было голоса, а потом тебя рядом, чтобы...        На сей раз голос не надрывался и не дрожал, просто я не дал тебе договорить до конца, притянув к себе и поцеловав. Я ждал чего угодно в ответ - удара, воплей, битой посуды... Но не того, что произошло - ты, оторвавшись, начал целовать куда попало - у меня было четкое ощущение, что вся кожа обожжена касаниями твоих губ. И все во мне отзывалось на эти прикосновения - звуком, движением, судорогой.        Сколько времени прошло - не имею понятия, но, приоткрыв один глаз, я понял, что ты уснул прямо на мне, что твои осенние кудри рассыпались прямо на мой живот, веки закрыты, и ты спишь крепко.        Кое-как дотянувшись до телефона, я объяснил шефу, что сегодня не смогу, что, если можно, то пару дней посчитал бы лучшим для себя подарком на предстоящий день рождения.       Шеф поворчал, но, согласие на мини-отпуск все же было получено, а лучший мой подарок уже сопел рядом несколько часов.