33 дня тумана и гор

День 19. Осталось: 11

...

Конечно же, Тобио просыпается с температурой. Наверное, такой исход и правда назревал уже давно. Реальная проблема была только в том, что Тобио не болел уже несколько лет, ― а значит, он совсем отвык от таких симптомов как раскалывающаяся на части голова и всякие жидкости, которые, казалось бы, намеревались вытечь из всех возможных отверстий в теле. Каждый приступ кашля ощущался так, как будто его били всем телом о стену. После пробуждения он затрачивает все свои ментальные и физические усилия на то, чтобы соскрести себя с кровати и доползти до кухни. Он наливает себе стакан воды и как слепой котёнок тычется в аптечку в поисках парацетамола. Он находит 12 таблеток с истекающим через месяц сроком годности. Тобио пользуется такой удачей и запивает водой одну из них. Поешь, ― приказывает он себе. Он шарится в шкафчике с едой, пока не находит солёные крекеры в круглой жестяной упаковке. Он сгрызает три штуки и плетётся к дивану в гостиной. Там он отрубается снова.

…

Когда он снова возвращается к жизни, солнечные лучи уже почти не проникают через занавески. Тобио чувствует себя не намного лучше, чем до этого, но у него хотя бы появились хоть какие-то силы. Диван стал влажным из-за его пота. После того как он доедает остатки жареной рыбы с миской риса, Тобио возвращается в спальню, сбрасывая с себя мокрую футболку. Он кидает её в корзину для стирки и находит чистую в шкафу. Затем он включает телефон, чтобы посмотреть на время. Сейчас уже почти 6 вечера. Он проспал почти 12 часов. Внезапно, телефон вибрирует. Звонок от неизвестного номера. Тобио принимает вызов: ― Да? ― хрипит он на английском языке. ― Эй, Кагеяма-кун! Тобио замирает на месте: ― Хината? ― Да, это я! ― отвечает Хината. ― Боже, я до тебя со вчерашнего дня не могу дозвониться. Зачем ты выключил телефон? ― Я… Я забыл его зарядить, ― привирает ему Тобио. Хинату этот ответ как минимум забавляет. ― Ну, там просто нужно воткнуть зарядку в гнездо для неё, не забудь в следующий раз, дедуля, ― шутит он. ― Я сейчас нахожусь в Милане с Натсу. Мы как раз пошли ужинать. Она сейчас вон заказывает нам еду на своём чудесном итальянском. Мы сидим в таком крутом месте, тут даже живая музыка играет! Ты слышишь там меня? Блин, к еде здесь не так-то просто привыкнуть поначалу. Но я постараюсь хотя бы наесться свежими томатами до отвала. Они здесь такие сладкие! Это просто отвал башки! ― Ага, ― бормочет Тобио. Он устраивается поудобнее в кровати. Свежие томаты, пытается запомнить он. ― Я вчера заказал один напиток, и там говорилось, что он называется Американо, ― продолжает болтать Хината настолько взбудораженным голосом, что слова сливаются в одно целое. ― Его подали с сэндвичем, как его там, ― панино! Да, спасибо, Натсу, ― и я подумал, что это кофе! ― Это не кофе, ― указывает Тобио. Он вытирает испарину со лба тыльной стороной руки. Хината прыскает от смеха: ― Я не хотел это пить средь бела дня, но тут нашёлся человек, который всё же выпил это за меня. Слава богу, никто не посчитал это грубым. Я реально не знал, что это коклейль. И ты даже не остановила меня. Последнее предложение, похоже, было предназначено для его сестры. Тобио услышал женский смешок на другом конце линии. ― Тебе надо было спросить, ― говорит Тобио. ― Ага, ― отвечает Хината. ― Всё хорошо, Кагеяма? ― Ммм? Драматичная пауза. ― Звучишь как покойник, ― в конце концов признаётся Хината. ― Всё нормально, ― отвечает Тобио. На этот раз он говорит честно. ― Вам принесли уже еду? ― Не, ещё нет. Может, тогда Хината сможет поговорить с ним подольше. Тобио прикрывает глаза. ― И что вы там заказали? ― тихо бормочет он, закутываясь посильнее в одеяло. ― Ахх! ― восклицает Хината. ― Натсу заказала нам эту тарелку с кучей странных видов сыра и салями, и…

***

4 сентября 2013, Натори, Мияги, Ранняя осень

…

― Не думаю, что тебе стоит это делать. Тобио замер на месте. ― Ничего я не делаю, ― проворчал он. ― Но ты собирался. Конечно же, ― после парочки скрипящих шагов Хината показался в поле зрения. Он взглянул на волейбольный мяч в руке Тобио, после чего его взгляд вернулся к его лицу. ― Ты же сам сказал Укай-сенсею. Ещё одна неделя, не так ли? Тобио прищурился. ― Я просто хотел побросать его о стену, ― придумал он оправдание. ― Врёшь! ― вскрикнул Хината. ― Ты собирался сделать подачу в прыжке, ― он забрал мяч у Тобио резким рывком. ― И ты ещё смеешь на меня орать за безрассудство. ― И правильно делаю! ― выкрикнул Тобио в ответ. Хината отбросил мяч с достаточной силой, чтобы он со звонким звуком ударился о противоположную стену спортзала. ― Купи мне мясных булочек, ― внезапно потребовал он. ― С чего это ради? ― За то, что остановил тебя от очень глупого поступка. ― Нет, ― Тобио отвернулся и схватил сумку, которая лежала на полу. Три недели. На его памяти, это было самое долгое время, которое Тобио проводил без волейбола. Он пропустил большую часть тренировочных матчей перед Межшкольными соревнованиями. Он совсем не выходил на пробежки. Не поднимал ничего тяжёлого. Он так отчанно старался починить свой организм как можно быстрее, но всё оказалось без толку. Он сходил с ума от тоски. Внутренняя боль от невозможности взять в руки мяч была намного невыносимее, чем даже та боль до искр из глаз, которую он почувствовал в момент, когда повредил плечо. Он хотел тренироваться. Он хотел играть. Он хотел побеждать. Как Хината мог отбирать у него то, что он любил больше всего на свете? Тобио никогда в жизни не ненавидел Хинату так, как в этот момент. Он так сильно ненавидел Хинату за то, что он останавливал его. Он так сильно ненавидел Хинату за то, что он был прав. Он был на полпути до выхода с территории школы. Сзади него слышалось дребезжание спиц велосипеда и шаги Хинаты, глухие, но тем не менее хорошо различимые. ― Хватит идти за мной! ― взорвался Тобио. Хината подбежал к нему. ― Купи мне мясных булочек, поешь со мной, и я уйду! ― Не буду я тебе ничего покупать! ― Тогда я угощаю и ты вернёшь мне потом долг! ― Долг? И с какой стати тогда ты называешь это угощением? ― Ладно! Никакого долга не будет, просто пошли со мной в Саканошиту! Ты же голоден, да? Глаза Тобио защипало, и они предательски наполнились слезами. Он направил взгляд в облака. Один глубокий вдох, и― ― Ты мне кто, нянька что ли? ― в конце концов разразился он. Неожиданно, Хината рассмеялся. ― Кто сказал, что я когда-либо собирался быть ею? Тебе не нужна никакая нянька, ― сказал он. ― Всё равно никто не сможет тыкать тебя палкой так сильно, как ты сам это с собой делаешь. ― Тогда послушай свои же слова, ― ответил Тобио, ― и перестань уже за мной ходить. ― Не могу. ― Какого хрена ты не можешь? ― Потому что тогда я расстроюсь. Это слова заставили Тобио немедленно остановиться. Он резко развернул голову к Хинате, который так же застыл на месте. ― Что, ― сказал Тобио без выражения. На этот раз, Хината ничего не сказал. Его выражение лица было ужасающе нечитаемым. Он крепко сжал ручки велосипеда. Они стояли так около минуты, просто прожигая друг друга взглядом, пока Тобио не цыкнул и не пошёл дальше вперёд. Что бы Хината не имел в виду под этим, он всё равно не собирался объясняться, а Тобио был не в состоянии вытаскивать из него всё клещами. У него не было желания как-то давить на него. Его уши горели от ярости и смущения. ― Ммм, ― решился заговорить Хината, ― может быть, дело в том, что ты не хочешь видеть Укая-сенсея сейчас. Тобио никак не отреагировал. ― Если это правда так, тогда давай поедим в другом месте. Я знаю место, где делают вкуснейший тонкацу! Тобио сжал зубы. ― А что насчёт риса с карри? Ты же любишь его, да? Как же Тобио ненавидел Хинату. ― Купишь мне три порции, ― ответил в итоге он. Ожидаемо, Хината заметил брешь в обороне Тобио и с радостью этим воспользовался. Он схватил Тобио за руку ― осторожно, не сжимая крепко. Тобио чуть не взорвался от обиды из-за того, насколько стремительно его злость на Хинату сошла на нет. Хината потянул его снова. ― Пошли, давай, ― сказал он и ярко улыбнулся ему. Тобио последовал за ним.

***

― В этом районе так красиво ночью! Здесь есть канал рядом с улицей с магазинами, и вода в нём так сверкает в это время, представляешь? Это всё из-за включенного света в зданиях! ― Мхмм. ― Может быть, мы ещё сможем туда сходить и в то время, пока солнце ещё не село… Ты точно здоров, Кагеяма? ― Точно, ― Тобио кусает крекер и прикрепляет на стену записку: Хината любит пиццу маргарита. ― Ну, смотри. А то я― ― Не надо. ― Что? ― Не надо говорить никаких глупостей, типа того, что ты тут же примчишься сюда, если узнаешь, что я болею, ― иронизирует Тобио. Он прикрепляет ещё одну записку: Хината считает соборы скучными. ― Если ты это сделаешь, я захлопну дверь прямо перед твоим идиотским носом. Мгновение тишины, и― ― Ты реально не пустишь меня? ― Нет. На другом конце линии слышится глухой смех. Тугой узел в груди Тобио как будто бы разжимается под его воздействием. ― О, вау, ты реально звучишь бодрее сейчас, ― замечает Хината. ― Конечно, ― от головной боли Тобио практически не осталось и следа. ― Я же не болею. ― Ладно! Как знаешь! Тобио еле сдерживается от вздоха. Хината был похож на собачку с костью. Он никогда не забывал об этом, но всё же ему давненько не приходилось испытывать на себе настолько мощного уровня настойчивости, и это остро ощущалось. ― Вам завтра ещё город смотреть. Иди уже спать. ― Да, капитан! ― Я кладу трубку. ― Ладно! Пока, Кагеяма! Тобио хмурится, когда слышит характерный сигнал от прерывания звонка. Он откладывает телефон в сторону и кладёт голову на стол.

~O~

День 20. Осталось: 10

…

Тобио снова проверяет температуру. 37,8. Ну, как минимум, у него больше не болит голова. И его больше не тошнит. Уже хорошо. Тобио следует радоваться, что у него всего лишь жалкая простуда. Это далеко не так плохо, как тяжёлое растяжение плеча, которое у него случилось на втором году старшей школы. И это определённо не так ужасно, как было в прошлом году, когда Тобио надорвал спину от непрерывного поднимания тяжестей в тренировочном зале их клуба. И дело здесь даже не в том, что он сознательно толкает себя за пределы своих возможностей. И не в том, что он пренебрегает рекомендациями своего тренера. Скорее, дело тут просто в том, что в межсезонье Тобио не может найти для себя лучшего времяпрепровождения, чем бесконечные тренировки. Всё становится в разы сложнее в те дни, когда в его теле бурлит слишком много энергии, а в голове ― слишком много мыслей. Тогда в нём только усиливается это навязчивое мучительное желание упахать себя до изнеможения, чтобы хоть немного стало полегче. Тело со временем изнашивается и стареет. С головой и сердцем ― то же самое. С возрастом они ослабевают и впускают в себя то, что впускать не надо. Обычно, волейбол прекрасно справляется с тем, чтобы выбить из тебя ту щемящую тоску, которая всё сильнее пытается прокрасться в душу день за днём. По крайней мере, когда он был моложе, этого было достаточно. Но сейчас ему уже 25. За его плечами ― связи с множеством людей. Некоторые из них стали ему достаточно близки, чтобы он мог назвать их друзьями. Теперь все они находятся далеко от него. Как и его семья. Как и его дом. Теперь вещи, которые раньше казались несущественными и далёкими, могут беспрепятственно изъедать его, когда больше некому и нечему занять его свободное время. Когда-то Тобио был непобедимым монстром. Но сейчас он чувствует себя всё более по-человечески уязвимым, и теперь ему нужно что-то ещё кроме волейбола для сохранения душевного спокойствия. Он не понимает до конца, то ли он чахнет с возрастом, то ли он просто становится более осознанным и наконец-то начинает обращать внимание на то, что на самом деле было с ним всегда. Но если ему есть по кому скучать, может, не так уж он и одинок?

***

17 ноября 2018, Сендай, Мияги, Осень

…

Похоже, соревнование по армрестлингу откладывалось на неопределённое время. Так как почти весь состав мужской команды по волейболу из Карасуно смог посетить матч Адлеров против Чёрных Шакалов, Такеда-сенсей с помощью нескольких звонков смог собрать их всех в ресторане окономияки неподалёку от арены, устроив спонтанную встречу выпускников. Их стол был полон людей и ломился от еды, Тобио сидел рядом с Хинатой. Как будто они все и не расставались никогда. Кончики волос у Хинаты всё ещё были влажными после быстрого душа. Тобио обеспокоенно потрогал свои волосы, чтобы убедиться, что с них никуда не капает лишняя вода. В любом случае, их волосы оказались достаточно привлекательными для Сугавары, который внезапно решил их растрепать у них обоих в любовном порыве. ― Мои очаровательные кохаи так повзрослели! ― с гордостью заворковал он. ― Так безжалостно обстреливать его этими мощнейшими подачами, ты, наглый хулиган, ― восторженно воскликнул он в сторону Тобио. ― И ты тоже! ― крикнул он Хинате. ― Кто научил тебя быть таким шустрым, а? Эта притворная атака в первом сете? Да ты просто дикий! Хината нахально улыбнулся: ― Никто не сможет быть более диким, чем ты, Суга-сан! Сугавара игриво толкнул голову Хинаты вниз и гоготнул: ― И то верно! ― И ведь его ещё кто-то подпускает к своим детям, ― пробормотал Азумане Савамуре. Савамура в ответ только рассмеялся и покачал головой. ― Йоу, Кагеяма! ― воскликнул Танака ― который муж ― с другого конца стола. На его щеке виднелись следы кетчупа. ― Подпишешь мне футболку потом? У меня племяшка хочет автограф! Тобио торопливо кивнул. ― Конечно. Шимидзу ― уже тоже Танака, но Тобио всё равно решил мысленно называть её Шимидзу, чтобы не запутаться ― молча передала Танаке салфетку, после того как разрезала по кусочкам свой окономияки. Танака с благодарной улыбкой взял её. Хината болтал с Ямагучи и Токитой, которые сидели прямо напротив него. Он рассказывал, как его бросило в пот, когда Николас Ромеро подошёл к нему после игры. Из-за активных жестикуляций во время рассказа он постоянно бил Тобио своим локтем, а их руки постоянно тёрлись друг о друга. Кожу Тобио покалывало мурашками, и с каждым прикосновением его раздражение нарастало всё больше и больше. ― Эй, хватит уже бить меня своими костлявыми локтями, ― разразился Тобио. ― Я есть тут пытаюсь вообще-то. Хината явно не оценил того, как Тобио перебил его очередную эпичную байку про туалет. ― О, боже, какие мы стали нежные, Ямаяма, ― проворчал он. ― Неудивительно, что твои фанаты называют тебя "сливовые пальчики". ― Что ты сказал? Хината заржал во весь голос, выплёвывая кусочки окономияки прямо Тобио в лицо. Это была последняя капля. Тобио отбросил свои палочки для еды в сторону. Соревнование по армрестлингу объявляется открытым.

***

Тобио просыпается от звука телефона, который завибрировал на прикроватной тумбочке. Он тянется к нему и открывает уведомления. Хината выслал ему фотографию кастаньоли, которые были красиво сервированы на тарелке. Спорим, я съем целый ящик этих штук! ― написал он вслед. Уголки губ Тобио взмывают вверх. Он немедленно печатает в ответ: Если хочешь растолстеть, то флаг тебе в руки. После этого он вздыхает. Если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что он будет так сильно скучать по этим перепалкам с Хинатой, Тобио бы рассмеялся прямо ему в лицо. Ему не хочется смеяться сейчас, но он определённо чувствует себя лучше. Его жар явно спал по сравнению с тем, что было утром. Он открывает заметки на телефоне и печатает: Хината любит устраивать всякие глупые соревнования со мной. Он перепишет это на стикер завтра.

~O~

День 21. Осталось: 9

…

Хорошее самочувствие с прошедшей ночи продлилось недолго. На следующее утро Тобио просыпается с ужасной тяжестью в животе и на минуту слабости хочет просто остаться в кровати. Делать ничего не хочется совсем. Но ему нужно помыться, поесть и идти на пробежку с тренировкой, так что он усилием воли скидывает ноги с кровати и садится. В последний раз он чувствовал себя так четыре года назад. За это время он уже совсем позабыл, какого это. Но сейчас, когда всё вернулось с полной силой, ему придётся положиться на мышечную память, чтобы заставить себя двигаться. Он плетётся в ванную и включает душ. Ладно. Хотя бы температуры уже нет.

***

14 марта 2019, Сендай, Мияги, Весна

…

― У тебя такой вид, будто ты только что продал душу дьяволу, а не просто подписал контракт. Тобио выглянул из-под чашки. Мива снова кинула на него взгляд, полный скепсиса. ― Ты сказал, что Трентино ― хороший клуб. ― Так и есть, ― стоял на своём Тобио. ― Ну тогда объясни мне, пожалуйста, ― Мива взмахнула руками в сторону Тобио, ― что случилось. У меня нет желания с этим разбираться потом. ― А? ― Ты зависаешь, ― сказала Мива, сморщив нос от недовольства, ― прямо как подросток. Тебе не идёт. Тобио в ответ насупился. Он только что вышел со встречи со своим агентом, руководством своего клуба и представителем клуба Трентино. Примерно после трёх часов собеседования Тобио наконец-то подписал контракт. Он будет играть за Трентино уже в следующем сезоне. Там всё ещё остаётся решить вопрос с переездом и подписанием кучи бумаг, связанных с переходом в другой клуб, но к счастью, этим будет заниматься уже не Тобио. Мива работала в одном квартале от отеля, где проходило собеседование, поэтому она решила позвать его на чай после него. Так что вместо того, чтобы вернуться домой и поспать, Тобио на данный момент находился с ней. Он вздохнул: ― Я просто устал. Мива закатила глаза. ― Тобио, я прекрасно знаю, как ты выглядишь, когда ты устал, ― сказала она. ― Ты вообще ведёшь себя странно в последнее время, ― она остановилась и поправила себя. ― Странно для тебя. ― Чего? ― Ты весь последний год сиял как начищенный чайник, братик, но в последние три недели… ― Чего? ― Там в Италии есть что-то, о чём я не знаю? ― спросила Мива. ― Или… Здесь, не в Италии есть что-то, о чём я не знаю? Тобио глупо разинул рот. Когда его сестра хотела что-то сказать, то обычно она говорила прямо, как есть. А вот если она умышленно ходила вокруг да около, то значит на уме у неё было что-то реально серьёзное и она осознанно берегла чувства Тобио. ― Я― Я правда рад, что подписал контракт, ― сказал Тобио, пытаясь нащупать в себе те слова и эмоции, которые устроят Миву. ― Я рад, что всё прошло гладко и я смогу поехать туда. ― Ну, предположим. Но ты был безумно счастлив в прошлом году. Что изменилось? Тобио и правда был счастлив. Он был безумно счастлив. Но это было не то, что ему нужно. Он должен был продолжать преодолевать свои пределы, двигаться вперёд. Ему нельзя было останавливаться. (Нельзя было допустить, чтобы Хината его догнал.) Тобио допил свой чай. На вкус он был как розовая вода, ничего особенного. Сейчас он мог чувствовать только холод у себя в ногах. ― Я просто нервничаю. Немного, ― пробормотал Тобио, пожимая плечами. ― Там другая страна. Очень далеко отсюда, ― Он не знал там совсем никого. Там не было ни одного игрока из Японии. ― Нужно будет время, чтобы адаптироваться. (Как у Хинаты это получилось?) Мива почувствовала его неловкость и, к счастью, поддержала его: ― И всё же, поле и мяч всегда будут для тебя родными. Тобио слабо улыбнулся ей: ― Да. Конечно. ― Закажи мне кусочек торта с матчей, ― попросила Мива, и Тобио немедленно поднял руку, призывая официанта.

***

Сейчас почти полночь. Как минимум, Тобио бегает по хорошо освещённым дорожкам. Хотя бы по этой части он решил не творить глупостей. Но дышит он очень рвано, как будто он вышел на пробежку в первый раз в жизни. Раз, два. Выдох. Раз, два. Выдох. От чего ты бежишь, король? Тобио чуть не запинается о выступ на дорожке. Их него вырываются ругательства. Он чувствует, что его шею будто бы сдавливает петля, и чем больше он пытается ослабить её, тем туже и туже она затягивается. Ты был безумно счастлив в прошлом году. Что изменилось? Тобио щёлкает языком. Он останавливается у ближайшего фонаря, тяжело дыша. С подбородка и носа капает пот. ― Я… ― Тобио не заканчивает свою мысль. Он не будет разговаривать с собой вслух ― он же не сумасшедший. Да и смысл, если эти слова всё равно не дойдут до адресата, потому что того человека, кому они предназначаются, сейчас нет рядом. Он возвращается домой. Ему удалось вымотать себя, как он и хотел.

~O~

День 22. Осталось: 8

…

― Тобиииооооо! Тобииииоооооо! Тобио настороженно выглядывает на улицу из кухни. Затем он срывается к входной двери, выглядывает за неё и обнаруживает пятерых игроков Трентино, скрывающихся за воротами. ― Buongiorno, signore! ― высоким приятным голосом приветствует его Джоффре Риччи, их пинч-подающий, махая ему обеими руками. Все остальные члены команды взрываются чередой смешков. Тобио с глазами-блюдцами открывает им ворота. ― Ребята, что вы― ― Йоу! Я тут слышал, что ты через неделю ожидаешь прибытия особо важной персоны и по этому поводу места себе не находишь! Тебе повезло, что я сейчас в городе, ― объявляет Биннингтон, взъерошив волосы Тобио, и проходит мимо него в дом. Леоне смущённо ему улыбается. ― Прости. Ох, уж эта молодёжь, ― шепчет ему он. ― Ох, ты ж― йоу! А у нас тут есть любимчики! ― во весь голос кричит Биннингтон при входе в гостиную. ― Ну почему они дали тебе жильё больше, чем у меня? ― Джонни, ради бога, не ходи по всему дому в своих грязных кроссовках! ― рявкает на него Фридман. ― Ты не у себя в свинарнике! Биннингтон смеётся. ― Ладно, ладно, не ворчи только, ― после этих слов он возвращается ко входу и расшнуровывает кроссовки у дверного коврика. Тобио говорит Фридману: ― Я думал, вы уедете. Фридман пожимает плечами. ― Только вчера вернулся из Лондона. Что-то не захотелось мне возвращаться в Детройт в это межсезонье. ― Оу. Фридман усмехается: ― Да-да, я знаю, что ты без ума от счастья, что я остался. Антонелло, Риччи, Леоне, Фридман и Биннингтон в итоге столпились в гостиной. Тобио же так и остался стоять у входной двери с упавшей от шока челюстью. ― Тобио Кагеяма, ― смеётся во весь голос Антонелло. ― Что ты там стоишь как неродной? Что надо делать, когда твои товарищи-хулиганы ни с того, ни с сего приходят тебя навестить? Рот Тобио раскрывается ещё сильнее. Кожа на сухих губах трескается, и он чувствует привкус крови. Он хватается за низ своей футболки. ― Я… ― Пятый сет, Тобио. Мы отстаём на очко. Блокирующие раскинулись по всем трём зонам. Приём чистый, все ребята наготове. Мяч кометой несётся вправо, ― Биннингтон широко улыбается. ― Кому сделаешь пас? Напряжённые до предела нервы потихоньку начинает отпускать. Тобио отвечает без замедления: ― На задний ряд к тебе. Леоне и Риччи усмехаются, в то время как Биннингтон хватает Тобио за руку и берёт его голову в захват. ― Вот это уже наш Тобио! ― ласково причитает он.

…

В итоге они все устраиваются за одним столом в пиццерии в центре города. Это место было довольно оживлённым, со снующими везде официантами и кучей народа внутри. Потолок в форме купола и лампы с мягким тёплым светом делали это место гораздо более просторным и уютным. За окном Тобио мог видеть, как Биннингтон разговаривает по телефону, активно жестикулируя. ― Бедный парнишка всё пытается выскочить из машины на полном ходу, ― говорит Фридман. Когда остальная группа начинает сверлить его непонимающим взглядом, он поясняет. ― Джонни сейчас разговаривает со своей мамашей-наседкой. Она звонит ему, даже когда в Джерси уже давно ночь стоит. ― Ахх, ― говорит Антонелло, ― так вот почему он в межсезонье остался здесь? Фридман усмехается: ― Не, он тот ещё маменькин сынок. Спорим, возьмёт билет на самолёт до Ньюарка, как только доберётся до дома. ― Ох, лёгок на помине, ― говорит Леоне с усмешкой, когда Биннингтон торопливо возвращается в ресторан. ― Ну что, мама? ― накидывается на него Риччи, не успевает тот сесть обратно за стол. Биннингтон кривит лицом на Фридмана. Фридман со смехом вскидывает руки. ― Ну, смотри. Даже если тебе сорок годиков и ты отрастил себе пивное пузико, слово мамы ― закон, ― весело говорит Фридман. ― Если она сказала тебе нажать на газ ― ты сделаешь это, иначе только хуже будет. Биннингтон хмурится. ― Ага, я подумаю, ― мрачно бормочет он, и Тобио уже догадывается, что Биннингтон через день-два улетит в свой родной город. ― Помоги нуждающемуся, как обещал, пока ещё не уехал, ― говорит Леоне, ловко разрезая свою пиццу вилкой и ножом. Биннингтон засиял. ― Точно! ― он разворачивает свой стул в сторону Тобио. ― Ну, что он за фрукт, Тобес? Тобио немедленно краснеет. ― Кто? ― уточняет он. Биннингтон всем телом сотрясается от смеха. ― Ты знаешь, о ком я. Давай, выкладывай всё. Тут ведь все свои, верно? ― Эм. ― Чел, ― говорит Биннингтон, ― серьезно. Я даю очень даже неплохие советы, ― он упорно игнорирует хихикающих с другой стороны стола Антонелло и Риччи. Тобио облизывает губы. Острый томатный соус с чили ощутимо жжёт язык. ― Он был моим одноклассником в школе. Мы ― соперники. ― Реально? ― вмешался Фридман. ― Соперники? Прямо как… враги? Леоне удивлённо смотрит на Тобио. ― Ты же вроде говорил, что вы друзья. ― Ну, одно другого не исключает, ― с умным видом предполагает Риччи. ― Или здесь есть что-то ещё, ― говорит Биннингтон. ― Винс вроде как упоминал, что вы, ребят, тут будете вместе тусить или что-то типа того. Получается, он приезжает сюда, Тобио? И ты хочешь, чтобы мы тебе помогли его встретить? Леоне уточняет: ― Он хотел, чтобы я ему помог, негодник. Я написал вам, ребята, для того, чтобы вы мне дали побольше идей, а вы просто… ― на этих словах он просто взмахивает рукой круговым движением. ― Всё в порядке, ― успокаивает его Тобио, в это же время пытаясь унять своё собственное смущение. ― Ээ, он профессионально играет в волейбол, прямо как мы. Он играет в Японии. ― Вау. Ты играл против него? ― спрашивает Антонелло. ― Один сезон. ― А в одной команде с ним играл? Ну, кроме школы? ― В некоторых международных соревнованиях больше двух лет назад. Мы играли в Национальной Лиге, и― ― На прошлой Олимпиаде, ― договаривает Фридман. Пока Тобио смотрит на него поражённым взглядом, он поясняет свои слова. ― Мне кажется, я понимаю, о ком ты говоришь. Мы же играли против вас тогда, да? Это случайно не тот парнишка из Луни Тюнз, который вышел в четвёртом сете? Тобио вылупил глаза. Вся остальная группа выглядела настолько же шокированной. ― Ты знаешь его? ― выкрикивает Биннингтон, забыв про кусок пиццы в руке. Базилик, которым был посыпан кусок, опадает на тарелку. ― Ну не то чтобы знаю знаю, ― отвечает Фридман. ― Я просто тогда обратил внимание на кое-что. В какой-то момент, когда какой-то парень собирался подавать, его заменили на низкого игрока, который вышел играть диагональным. Он был буквально коротышкой ― в нем даже метра восьмидесяти не было, но он прыгал как будто двухметровый! Тобио помнил этот сет, как будто он был вчера. Если он закроет глаза, он тут же сможет увидеть угрожающую стену из американских блокирующих и бегущего со всех ног к центральной линии Хинату. Увидеть так чётко, как будто проигрывая кадры из фильма. ― Матч за бронзовую медаль, ― говорит он. ― Ага. Который мы проиграли, ― отвечает Фридман, пожимая плечами. ― Вы взяли у нас этот сет, ты и этот Попрыгунчик. Я запомнил это, потому что тогда у меня возникло впечатление, что вы двое были секретным ядерным оружием, которое Япония прятала всё это время. Антонелло вскинул бровь: ― И ты нам только сейчас об этом говоришь? ― Эй, чувак. Мы проиграли вам же в полуфинале, и для команды Тобио вы тоже оказались головной болью. Не хотелось вскрывать старые раны,― отвечает Фридман. ― И я не знал тогда, что они учились в одной школе, конечно же. Просто видел, что они были сыграны как один организм. ― И ты говоришь нам, что вы просто соперники, ― обращается Биннингтон к Тобио скептическим тоном. ― Вот спроси меня, я бы никогда даже не подумал о том, чтобы отвести своего школьного соперника в лучшую пиццерию в городе. Да я бы его вместо этого на свалку отвёл, честное слово. Леоне смеётся: ― У Тобио просто есть хоть какие-то правила приличия, в отличие от вас, американцев. ― Обижаешь, бро! ― возмущается Фридман. Риччи ровно складывает свою салфетку. ― Я понимаю, о чём говорит Джонни, ― вставляет он. ― Я бы тоже не стал так париться в таком случае. Но… Но если он реально тебе хороший друг, тогда ты вполне можешь отвести его сюда. Или вы можете отправиться в горы. Покататься на фуникулёрах. Или что-то в этом роде. ― Ты можешь взять его на озеро Гарда, ― добавляет Антонелло. ― Провести время на природе. Риччи подозрительно на него смотрит: ― Это куда вы ездите каждое лето с женой и собакой? ― Там очень хорошо! И погода просто perfetto! Может быть, другу Тобио понравится! ― Спасибо, ― благодарит его Тобио, ― я подумаю над этим. ― Подумай над вашими отношениями лучше для начала, ― внезапно говорит Биннингтон, прищурив свои светло-голубые глаза. ― Простите, ребят, но кто-то должен был это сказать. Сколько можно увиливать уже, дружище? ― Джонни, ― шипит на него Фридман. ― Ну, ему реально нужно услышать правду. Кто ещё ему скажет? У него здесь есть только мы, ― отвечает Биннингтон. ― Послушайте. У меня в Лойоле был такой товарищ по команде, который рубил сук, на котором сидел, если вы понимаете, о чём я. Его так грели мысли о девушке своей мечты, они были как пуховое одеялко среди холодной метели― ― Что за фигню ты несёшь, Джонни? Тобио бы никогда так не сделал, ― спорит Антонелло, ― правда, Тобио? Не успевает Тобио вставить и слова, как Биннингтон продолжает говорить: ― С этой парочкой сейчас всё замечательно, но что я хочу сказать, так это то, что парню есть о чём жалеть. И у меня ещё есть друг в Центральной Америке. Прекрасный парень, просто цветёт и пахнет. Но этот долбоящер был так занят беготнёй за своим хвостом, что ничего даже и не успело начаться. Я серьёзно тебе говорю, Тобио. Ты вот сейчас находишься где-то там же. Тобио с напряжёнными плечами наклоняет голову вниз. Он слышит, как Фридман рядом с ним бормочет что-то неразборчивое. ― Это так иронично, что у такого мирового связующего на самом деле лицо как открытая книга, ― продолжает Биннингтон. ― Этот парень нереально много значит для тебя, Тобио. Я же не слепой. Так что оставь уже мяч на поле хоть раз и проясни для себя, чего ты на самом деле хочешь. Тут ничего сумасшедшего даже делать не надо. У тебя ещё есть время. Хорошо? Тобио кивает снова и выдыхает: ― Хорошо. Биннингтон удовлетворённо улыбается и все остальные парни откидываются на спинки своих стульев в явном облегчении. ― Ну и замечательно! ― Биннингтон делает громкий хлопок руками. ― Значит, дело закрыто. Теперь мне нужно выпить. В этом месте же подают бурбон, верно?

***

31 июля 2020, Ариакэ, Токио, Лето

…

Тобио вытер рот подолом своей футболки на выходе из туалета. Он остановился, когда увидел идущего ему навстречу по узкому коридору Фридмана. Фридман сперва тоже застыл, но затем засеменил вперёд и встал рядом с Тобио. Он хлопнул его по плечу, на мгновение сжав его. ― Отличная была игра, ― сказал Фридман. Он явно говорил это с чистым сердцем. ― Увидимся ещё в городе тогда? Тобио кивнул: ― Увидимся. Фридман коротко ему улыбнулся и пошёл дальше. Празднование у команды было назначено на завтра. Тобио действительно ждал этого с предвкушением; тренеры пообещали им барбекю-фуршет на весь день, и хоть этого и было недостаточно, чтобы совсем вынуть изнутри больную занозу из-за того, что у них бронза, а не золото, но это всё равно можно было считать достаточно хорошим утешительным призом. Дорога в их отель была довольно спокойной. Бокуто Котаро похрапывал на своём сидении. Из его наушников слышалась какая-то бодрая поп-музыка, которую Тобио даже особо не узнавал. Тобио устало смотрел в окно, периодически впадая в дрёму. По их приезду работники отеля собрали всех на ужин в своём ресторане, некоторые из них аплодировали спортсменам издали. Технический ассистент их тренера от всей души отвесил Тобио хлопок по спине, восхищённо отзываясь о его нескольких подачах на вылет подряд в четвёртом сете. ― Вы с Хинатой-куном просто порвали их, мальчик! ― похвалил он. ― Восхитительная работа! ― Спасибо, ― ответил Тобио с поклоном и поплёлся вперёд. В помещении было гораздо больше столов и стульев, чем людей. Тобио сел с краю рядом с Ушиджимой. Они поприветствовали друг друга молчаливым кивком. Когда все спортсмены набили животы едой, весь зал сразу же загудел от разговоров. За их столом Мейан и Хейваджима начали делать ставки на командные соревнования по плаванию. Хината был за самым шумным столом в ресторане, зажатый между Мией Атсуму и Бокуто. Тобио отчётливо слышал, как Хинату все дразнили по поводу его первого олимпийского интервью для телеканала после игры. ― Да-а, милочка, ― пародировал его Хошиуми. ― М-мы с-снесли здесь в-всё и в-вся! Хината возмущённо пискнул: ― З-заткнись! Смех за столом только стал ещё более неистовым. ― Шоё, надо было сказать "разнесли", а не "снесли"! ― Я прекрасно понимал, что я хотел сказать, ― спорил Хината. ― Но это был мой первый раз! У меня язык заплёлся! Мия рассмеялся: ― И почему же это? Ты увидел ту милашку из команды бегунов позади камер? Мы же профи, Шоё! Нам положено уметь справляться с давлением. ― Ну-у, эта хорошенькая девушка из команды тхэквондистов очень даже успешно справилась с давлением от тебя, Мия-кун, ― вмешался Хиругами. ― Судя по тому, как бодро она тебя отшила, как только ты открыл рот. ― Эй! ― Тебе положить креветок в темпуре, Кагеяма? ― предложил Тобио Хейваджима. ― Мне кажется, ты их не пробовал. Тобио прервался от своего сеанса подслушивания и пробормотал: ― Ахх, да. Пожалуйста, ― ответил он, протянув тарелку. ― Как тебе там в Италии, Кагеяма-кун? ― спросил Хейан. ― Погода там, должно быть, хорошая. ― Да, хорошая, ― ответил Тобио и незаметно для себя втянулся в настолько увлекательный разговор, что ему почти удалось отгородиться у себя в голове от звонкого смеха Хинаты за соседним столом.

…

Хошиуми весело пожелал ему спокойной ночи и свернул к своей комнате, которую он делил с Ушиджимой. Тобио слегка улыбнулся и поклонился ему. Он почти что вошёл в свою комнату, когда почувствовал, как кое-кто шлёпнул его по руке. Тобио инстинктивно отпрыгнул назад. Хината сначала странно на него посмотрел, а потом разразился смехом, держа руку на животе. ― Видел бы ты своё лицо, Кагеяма, ― сказал он, когда успокоился. ― Всё нормально с моим лицом, ― ответил Тобио. Он уставился на чёрный пластиковый пакет в руке Хинаты. ― Что это? ― Мороженое! ― воскликнул Хината и помахал содержимым пакета. ― Пойдём, поедим. Тобио взглянул на дверь своей комнаты. ― Хейваджима-сан уже спит, наверное. Ещё в те времена, когда Тобио играл в Адлерах, он заметил, что Хейваджима был совой, но мало ли что… ― Бокуто-сан тоже уже вырубился. Ничего страшного! Мы можем поесть внизу. Пошли, давай. Не придумав ничего лучше, Тобио последовал за ним к лифту. Когда они ехали вниз, он смотрел на табло с обратным отсчётом этажей. Хината тихонько что-то напевал про себя, постукивая пальцем по пакету и заставляя его шуршать. Они вышли на открытую парковку, где остановились покурить несколько мужчин в офисных костюмах. Они с Хинатой отошли подальше от них и сели на бордюр. Хината раскинул ноги вперёд и достал из своего пакета мороженое со вкусом дыни. Тобио взял себе ванильное мороженое с шоколадной глазурью. ― Там чуть дальше по улице есть Seven-Eleven, ― сказал Хината. ― Я вообще-то шёл за Салонпасом, но увидел мороженое и не смог устоять. Тобио отреагировал коротким басистым звуком. ― Как там волейбол в Италии? ― Да вроде ничего, ― ответил Тобио гораздо более односложно, чем при разговоре с Мейаном. Хинату, похоже, ответ устроил. Он продолжил есть своё дынное мороженое и потом достал ещё одно, как доел первое, направив взгляд вперёд себя. Тобио почувствовал, как он пытается схватиться за спасительную соломинку, чтобы прервать молчание. ― Ты был неплох сегодня, ― вымолвил он. Хината стукнул его по руке. ― Да я был просто охренительным. Вы бы ни за что не победили без меня, ― провозгласил он. Тобио прищурился: ― Ты имел в виду без меня. ― Это я пробил в линию мимо всех блокирующих. ― Потому что я сделал тебе идеально точный пас. ― Я забил победное очко! ― Допустим, но я забил на три очка больше, чем ты. Хината внезапно замолк. Его взгляд расфокусировался. После момента молчания, он сказал: ― Да, ты сделал это. Ты был хорош. ― Он ярко улыбнулся ему, и сердце Тобио подпрыгнуло к горлу. ― Этот пас на заднюю линию в зону А вправо был просто нереальным. Где ты этому научился? Тобио отвернулся. ― Это был приём, который мы со своим сокомандником в Трентино делали иногда. ― Он резко проглотил остатки мороженого. Зубам стало больно. ― То есть это не какая-то ваша секретная итальянская техника? ― Чего? С чего бы это? Хината рассмеялся. ― Рад, что ты научился делиться с другими, Скрягаяма. На самом деле, это было не так. Он бы не сказал, что научился. Он бы не стал спускаться вниз на пустую парковку, чтобы поесть мороженое за 200 йен, если бы он на самом деле был не против поделить компанию человека, с которым он находился, с кем-то другим. ― Я просто хочу побеждать, ― ответил Тобио. ― Я сделаю для этого что угодно. Хината вздохнул. ― И я того же мнения, ― с этими словами он передал пакет Тобио. Там осталось ещё одно мороженое, бобовое со льдом. Тобио забрал его себе и открыл. ― Мне нужно будет попасть в основу в следующий раз, ― сказал Хината. ― Ага. ― Ещё целых четыре года… Вау. Мне уже будет 28. Тобио подумал, что те старики из любительской лиги, где играл его дедушка, были правы ― время летит совсем незаметно. ― Не таким уж старым ты и будешь, дурак, ― сказал он. ― Всё равно! Мы оба не молодеем. Нам реально надо брать золото в следующий раз. Сделай мне пас в решающем розыгрыше, Кагеяма! Тобио нерешительно пробормотал: ― Ну, посмотрим. Хината ухмыльнулся. Он реально не сомневался, что Тобио сделает ему пас в решающий момент игры за олимпийское золото. Он был настолько уверен в нём. Это бесило Тобио просто неимоверно. Он так хотел, чтобы эта надменная ухмылка исчезла с его лица без следа. Он так хотел вколотиться в рот Хинаты своим ртом. Он так хотел закрыть губы Хинаты своими просто до миллиметра и высосать до последней капли эту чёртову наглую улыбку с его глупого раздражающего лица. Тобио резко вскочил на ноги. Он направился назад к отелю, подальше от объекта своих порочных яростных мыслей. Хината вспрыгнул вслед за ним. ― Кагеяма? ― он посмотрел в лицо Тобио, как будто искал там объяснение. Тобио закрыл глаза от Хинаты своей чёлкой. ― Пойдём назад. Уже поздно, ― сказал он обрывисто. Крепко сжимая в кулаке пустой пакет, он пошёл прочь. Он не стал ждать, когда Хината его догонит. Он не оборачивался назад. Когда он услышал шаги Хинаты позади себя, Тобио собрал всю свою силу воли, чтобы не убежать от него совсем.

***

Тобио стоит перед стеной своей спальни. То есть перед тем, что изначально было стеной. Саму стену уже практически не было видно за всеми стикерами, которые там скопились за последние 22 дня, выделяясь там как солнечные зайчики на скучной безжизненной поверхности. Летопись того, что он помнил и как он водил себя на нос всё это время. Тобио срывает записку, на которой написано Мы с Хинатой хорошие соперники. Это больше не было правдой. Это почти никогда не было правдой. Нет, они с Хинатой лучшие на свете соперники. Просто великолепные. Хината действительно был тем самым противником, с которым ему было суждено сражаться всю свою жизнь. Но это было далеко не всё. Кто мы теперь друг для друга? ― раздумывает Тобио. Если мы уже не можем быть просто соперниками? Именно с этого всё и началось. Они бросили друг другу вызов. Им суждено было стоять по разные стороны площадки. Чтобы один мог победить, другой должен был проиграть. Таковы были правила игры. Если у них с Хинатой теперь всё по-другому, что Тобио нужно делать с этим? Вот так взять и признаться? Выложить всё как на духу? Сделать себя уязвимым, когда всю свою жизнь он делал всё возможное, чтобы стать сильнее? Если он скажет Хинате и отпугнёт его от себя насовсем, что тогда? Тобио был уверен, что он не сможет заставить себя возненавидеть этого идиота, даже если тот его покинет. Нет, Тобио будет ждать его дальше, точно так же, как ждал все эти годы, когда Хината станет сильнее. И как это вообще может быть честно? Что, если Хината не любит его в ответ? Что тогда?