Слишком много говоришь

— Так, теперь пройдёмся по личности с именем — тадададам! — Амина Мирзоева ака Тендерлибае. Ну, что я могу о ней сказать… Сегодня стример Некоглай, а для друзей и просто Коля, проводил специальный стрим, где хотел поговорить о людях, конфликты с которыми оставались всё ещё не закрытыми. Парень настроил камеру прямо напротив себя, устроился поудобнее и оставил место для Катаны и Дипинса, что так любезно согласились присутствовать. Его разноцветный сплит был снова растрепан, зелёные пряди глупо свисали на лоб, а сверху надета ещё более идиотская вещь, чем его лохматые волосы — чёрная футболка с белой надписью «хейтеры сосать». Шоумен сказал, что для этого стрима всё просто наипрекраснейше подходит. Дипинс сказал, что отвратно. — Итак, дорогие мои. Я, Коля Лебедев, сегодня, 15 мая 2022 года, закрываю абсолютно все конфликты — теоретически, не практически. Амина, Амина, Амина. Знаю, она хочет меня и мира. — мерзкая ухмылка исказила губы Николая, что смотрел бегающим взглядом то в объектив, то на свои руки, кои без движения покоились на столе. Немного дрожали — право таки, страшно. Дипинс глядел только в стену. Зря, возможно, он тут находился — снова ведь захейтят. Но Колька так сильно упрашивал… Да, как всегда — манипуляции, манипуляции, одни сплошные манипуляции. А Никита ржал. В принципе, без изменений. Я вот тоже бы сейчас посмеялся, увидя данную сцену. Но больше всего меня интересует то, что будет дальше. — Похуй на Амину, мне нечего сказать. Но спасибо, ты так много меня поддерживаешь, зайка. — и он насмешливо передал через монитор поцелуй, делая лёгкое движение рукой. Хренов клоун. Издевательства… Вот это он называет решением всех конфликтов? Менеджер прокрутился на стуле. Да ему как-то похуй. — Пойдём дальше. Эвелон, Вадя, 192. Находится не здесь, сложно будет найти общий язык. Только если не своим искать! — после этих громких слов тут же последовал злобный смешок, что любому бы выбил перепонки. Будто бы истерика, будто бы припадки жуткие. — Оставим. Бустер… Ты так и не извинился за мать, и мне это не нравится. Очень не нравится. Сосни член, прежде чем отвечать. Но да, давай, всё же, без этого. Вернее, давать мне не надо, пусть тебе даст 192, у него ведь прекрасно открывается рот, чтобы покричать, фу, блять. Рот снова скривился. У Вани тоже. Ведь Коля говорил, что хочет, якобы, мира, а не этого всего. Так что же за лицемерные речи, а, Некоглай? А? Никита закурил сигарету. — Значит так. Не хочешь слушать более такой хуеты — назначай встречу и мы всё деликатненько обговорим. Иначе пошёл нахуй. Иван Золо! Ваня, Ваня, Ваня… Что с тобой делать, я не знаю… Да, только сейчас, кажется, какие-то чувства и сожаление просочились. Но только на мгновение — и лицо тиктокера вновь стало мрачным да серьёзным. Вернее, убого-издевательским надо всей стримерской площадкой, отчего Бессмертных вообще недоумевал, почему же с этим долбоебом дружит. А менеджер Лебедева устало прикрыл глаза. Скучно. И Коля кричит, как всегда. Либо ноет. — Никаких тебе лямов. И… так. Кто у нас дальше по списку? — клоун скорчил задумчивое лицо, что через пару таких показушных минут вдруг радостно просияло — о боже, и о ком же тот вспомнил? Только не… — Рома. Роман Мокривский… М, собственной персоной… — и смысл так улыбаться, растягивая широко губы, наклоняться прямо к микрофону, зачем это всё, Коля, а? — Честно, никогда не могу выловить. А так бы хотелось… Ведь люди часто жаждут моего внимания, а вот этот «ра-зо-бла-бла-блачитель» Некоглая накрутчика, самого успешного причём, — при этой фразе ткнул пальцем себе в грудь. — очень и очень моего внимания хочет. А члена за щёки свои ты не хочешь, а, Рома? — и снова, снова за оскорбления. Боже, сколько же можно? — Чтобы я цапнул тебя за твои белые хуйры, и натягивал… И чтобы глаза у тебя вообще оголубели, мразь ты! Этого ты хочешь? — Ване кажется, или чужой голос охрип? Парень кинул короткий взгляд на друга, но тут же глянул под другим углом, более чётче и выразительнее. И отчего же Шоумен такой красный и взволнованный? Такие дрожащие ресницы и щёки… Как же он нервничает. Руки слишком сильно сжимают корпус, всё ли нормально? И колени, почему-то, плотно стиснул. Температура? — Похуй на мир, я вижу только одно решение, что понравится, возможно, только мне. Я тебя трахну. Раздвинешь сегодня ножки, ну, как тебе? Я просто сам уже начал думать об этом и… Фу, блять. Люди подумают, что я гей. — И обязательно это говорить? — вау, голос наконец-то подал Катана, что немного отъехал от места, дабы не получить. И вовремя — Некоглай уже подготовил руку для удара, но вышло всего лишь разрезать ладонью воздух. — Не трогал бы его! — Катана, сука, блять, ебаная! Тебя не должно ебать, кого я хочу уебать или же выебать. А вообще-… — парень вытянул один из длинных пальцев вперёд и мазнул по кнопке отключения микрофона. К сожалению, не попал, Ваня это заметил, но ничего тому не сказал. Пусть. И что же тот скажет? — Я бы рил хотел его трахнуть. Нет, ну правда — видели, какие у него ресницы и губы? М? Нет, ну а что, я часто дрочу на Мокривского, а вы нахуй идите, если осуждаете. Но Рома рил охуенный, не могу отрицать… — при этих словах Лебедев полушутя, полу-реально закатил вверх чёрные глаза, делая рукой имитации дрочки снизу под столом. Уф, а Дипинс и не замечал такой увлеченности Коли Мокрицей. Может, рофл? Да ну не, звук то вырубил. Значит всё серьёзно. Вернее, думает, что вырубил. — Не, не смогу вытерпеть. Похуй, что этот еблан меня ненавидит — сегодня я его оттрахаю и облапаю, клянусь! Кстати, я отключил микрофон? Упс. Говорить, не? Иван перевёл взор с друга на Катану, и пересёкся с ним взглядом. И оба поняли, что это пизда.