Слишком много говоришь

И вот Рома понаделал хуйни и сидит сейчас здесь, 17 мая 2022 года, перед экраном и ждёт, когда дверь за Юечкой закроется и он останется один. И Некоглай. Он точно приедет. Вот тихо, никто не беспокоит. Вроде как спокойно, но что-то звонит, кажется, домофон. — Вот же блять, только не он. Мокривский тяжело вздохнул и встал со стула, медленно идя на звук трели. — Да иду я, иду!       Человек по ту сторону явно долбоеб, потому что звонит так бесконечно много, что хочется руку сломать. Ах да, она ведь уже итак сломана. Мокрица последний раз делает горький вздох, чуть замирает у зеркала, поправляя лохматые волосы и, приосанившись, открывает дверь. — При-ивет! Голос весёлый — за порогом стоял широко ухмыляющийся Шоумен, что держал прямо перед собой какой-то хоть и маленький, но объёмный пакет, где явно было что-то вкусное. — Не позёрствуй, идиотка. Два дня че-то ты меня трахать ехал, разгон низкий? — никогда не упустит возможность подъебать по поводу накрутки. Коля шутливо закатил на это свои чёрные глаза вверх, знаменуя, как же ему эта тема настохуела и, облакотившись на дверной косяк, напористо протиснулся ближе, незнамо, конечно, зачем. — Заебал уже. Думал я. — пока стример прибывал в лёгком удивлении, тепло обнял того, утыкаясь в голову. — Какой ты низкий. Отлично подойдёшь под меня-… — Э, блять! — Роман попытался того оттолкнуть, но Некоглай уже сам наобнимался, и нехотя отодвинулся от своего врага. — Рот и пакши нахуй сломаю. Его проигнорировали, без разрешения входя в дом, хотя разоблачитель вообще не должен сто раз пускать внутрь человека, что обещал тебя трахнуть. В двойном смысле. — Сука… Куда ты вошёл?! — Пока что только в дом. Злобно скрипнув зубами, Роман прошествовал за гостем, что уже давно сбросил свою дорогущую обувь, и сидит в его же кресле, врубая компьютер. — Руки убрал! Охуел? — Зацени лук. — опять же игнор, и тиктокер крутится на кресле, указывая двумя руками на новую аниме толстовку. Рома закатил глаза вверх, к потолку. Раздражает. — Знаем, видели в твоём тгк. Что дальше то? Снять с себя предложишь? Не-ко-глай. — тоже взбесить хочет. Ухмылка. Кривая, до ужаса. И… — Позже. Значит, следишь за моими соц сетями, Ромочка?.. О, как нудно и противно тянет, да так самодовольно смотрит, что… Кулаки чешутся. — Нахуй иди. Никакого позже. — Мокрица показал средний палец, и тоже подошёл к компьютеру, недовольно садясь на наскоро принесенный стул из кухни. Занял его место своей толстой жопой, подхлебан, и съёбывать не хочет. И чего ждёт? — Ты первый на хуе побудешь, так что помолчи. Я твой комп дешманский пытаюсь врубить, не верещи. — клоун нахмурился в своей привычной манере, внимательно глядя в экран. На это Мокривский решил не репетировать, а то вдруг реально угрозы воплотит в действительность. Это же Коля — а от Коли можно ожидать чего угодно. Хоть лапать перед камерой в доказательство начнёт. — Включил? — Кажется, да. — тиктокер задумчиво почесал подбородок, учащённо моргая глазами при взгляде в экран. — Я собираюсь подрубить стрим. — За кой хуй? — Скажем, что я пошутил и ничего с тобой делать не собирался. — Зачем это тебе? — тут же решил поинтересоваться Роман, глядя только на свои нервно дрожащие пальцы. — Чтобы не докапывались. Я же в шутку тогда говорил. — вот как. Все же это было шуткой, ну Слава Богу. Стример начал ощущать себя более уверенно, уже не так страшно находиться с Лебедевым в одной комнате. Значит, шутки. — Пидор ты, всё же. Так по-гейски меня описывал, будто трахнуть рил хочешь. — засмеялся. Нравится издеваться над этим жутким дауном. Вот уже обернулся, и глядит в упор — что происходит? Мокрица тоже повернул корпус и сейчас его больше не интересовало, что там Коля может с ним сделать. Просто… Что это за взгляд такой бешеный? Лебедев понял, что переглядок пока достаточно и вперился в экран. Пальцы ловко защёлкали — минуты две, и вот, стрим готов. — Привет, дорогие подписчики канала «Mokrivskiy». Хочу перейти сразу к делу — объяснюсь перед вами и Ромой, что всё, что я говорил 15 мая 2022 года — ложь и провокация. — глянул в чат и ухмыльнулся. — Точно. Как всегда с моей стороны. Видите, всё с Ромкой нормально — сидит тут, покажись, мой друг. — Я не твой друг. — зло прошипел сквозь плотно сжатые зубы стример, склоняясь к монитору. — Привет, ребята. Этот клоун меня не трахнул, ха-ха-ха. Он даже и не хотел. — он наигранно рассмеялся, пихая Колю в плечо локтём, а после снова посмотрел на него, и… — Кто сказал, что не хотел? — ладонь потянулась к чужому подбородку, ласково гладя оппонента под ним пальцами, а Мокривский, в свою очередь, ошарашенно отпрянул и шлёпнул Шоумена по наглой руке, коя уже принялась очёрчивать его щёки. — Никто. — Ты это, шути, но не загоняйся. Пошёл к черту… Некоглай заметил, какие у его врага расширенные от страха глаза, и неприятно захихикал. Чёрные глаза всё ещё смотрели на парня, да на Рому в принципе было в кайф смотреть. Эти губы и ресницы. Мх, такой красивый, и всего в паре сантиметров от его лица. А что если… Пользуясь чужой беспомощностью, накрутчик неожиданно сильно схватил того за талию и яро притянул, вплотную прижимая к себе. Тут же почувствовались брыкания — разоблачитель надеялся, что таким образом сможет выбраться из мёртвой хватки, но тот слишком сильно держал. Что вообще можно сделать в данной ситуации? Только вот бесполезно, надо это понимать. Такая гора, как Некоглай, точно в сто раз сильнее тебя. Уф. Страшно. — Эй, стрим идёт, отпусти! Чего ты хочешь от меня, Некоглай?! — Мокрица пролепетал что-то в плечо, бья по нему тыльной стороной руки. Но а накрутчик, в свою очередь, ласково пригладил белые взлохмаченные вихры на светлой голове Ромы, и ухмыльнулся в камеру. — Хочу тебя не трахнуть. Хочу тебя вы-е-бать. Надеюсь, все это слышали? У меня не только член большой, а ещё и нос. Вырос от вранья, ха-ха-ха. — и смех в своей привычной клоунской манере. А затем вырубил стрим. И Рома понял, что дальше последует пиздец, ведь его колени уже раздвинули и протиснулись между, создавая подобие влюблённой парочки, что решила повеселиться. Да Николай так и сделал — подхватил парня вверх, заставляя вцепиться в него руками и обхватить талию ногами, да потащил куда-то к стене. — Будет не совсем удобно, но ты не матерись сначала. — успокаивающе мурлыкнул Шоумен. Да блять, лицо мерзкое, что просто кошмар. — Сука ты охуел?! Быстро поставь меня на землю! — А, нет. Сначала выполню то, что обещал на своём стриме. Не обращая внимания на грубые попытки Мокрицы ударить своего врага, Коля подбросил весомое тело повыше, отпуская руки. Тут уже пришлось Роману держаться крепче, чтобы не упасть. Голова болела от страха — и как он не догадался пойти сегодня с Юечкой? Ничего тогда бы не случилось, и этот долбоеб не снимал бы с него шорты, не плевал бы на руку, и не смог бы вообще что-то с ним сделать. — Разработаем и сразу приступим к делу, Ромк-… нахмурившись, Лебедев упорно начал прокручивать одним пальцем стенки, двигая попеременно, медленно — через пару секунд уже быстро, потом расплылся в улыбке от чужих всхлипов, ввёл ещё несколько и ещё пару, глядя лишь вниз. И почему же? — Ахуеть, я на тебя заяву на-… — стон, потому что глубоко и грубо двинулись в нём рукой. Гнида, мерзкая гнида! — Да похуй. Главное, что я сделаю сейчас. Расстегнул бляшку ремня, припустил джинсы, и вот уже плотно сжимает в руке вставший член, проводя по нему вдоль по основанию. Стример начал брыкаться сильнее — не хотелось быть изнасилованым, блять. Но вновь бесполезно, и Коля, крепко зажмурившись, начинает впихивать головку в красивое тело, чуть ли не шипя. — Какой ты, мать его, узкий, Рома. Больно? — Нет, блять, приятно! — верещит Мокривский, и морщится от резкой, неприятной боли. — Правда? — глуповато вопросил клоун, вгоняясь дальше. Ещё хуже. — Нет, долбоеб! Выебись нахуй блять отсюда гнида говноедная сука нахуй. Такое количество мата реально пугало, но Некоглай своё дело не бросил. Разоблачитель слишком прекрасен, кто его осудит? И эти болезненные вскрики, когда стенки сжимаются — парню очень больно, но а Шоумену приятно, он впечатывает чужую спину в стену, затем поднимает взгляд к губам — мягкие, наверное. Но поцеловать не обещал, нельзя. — Даже не думай меня-…м-…– а хотя — похуй. Слюна марит подбородок, целует слишком долго, отчего болят губы, буквально языком по чужому проходит — и это всё так мерзко и гадко, что просто жуть. А руки крепче талию сжали — точно синяки останутся. Член вошёл уже на половину, Рома становится все разработанней, хотя эта узость уже раздражать начинает. Такие большие глаза… Наивные, голубые — и прозрачные слёзы, кои скопились в уголках глаз. Вновь поцелуй, после губы на подбородке, Лебедев мажет ртом широко, у него уже не осталось никаких принципов, он может только втрахивать своего врага с шумом в твёрдую стенку, быстро наращивая темп, не жалея партнёра. И Мокривскому уже совсем не больно, так, приятно чуть, и не важно, что он слишком прогнулся в спине или же то, что охуенно стонет оппоненту в ухо, пытаясь поразить ещё и пиздатым голосом. Да тиктокер это и не отрицал никогда, сейчас вот особенно, когда входит мокро сразу до основания, и слух услаждает яркий всхлип, что надолго останется в памяти. Николай подбросил чужие бедра вверх, вталкиваясь туда, где как раз есть приятные точки, и не прогадал. — Можешь так ещё раз-… — Кому-то понравилось? Ему, естественно, ответить не могут, ведь стример не способен стонать и говорить одновременно. Так громко… крики, что не дадут спокойно трахать других женщин, определённо. Ну значит — потом обязательно наведается вновь. Пока лишь кусает в плечо и подставленную шею, выцеловывая каждый миллиметр кожи с горячим придыханием, и жёстко вталкивается последний раз под громкие выдохи. — Блять… — кажется, Рома тоже кончил. И на его толстовку. — Ты щас стирать будешь, дядя. — Некоглай осторожно отпускает чужое тело на пол, а затем хмуро оглядывает масштаб катастрофы. — Знаешь, сколько такая стоит?! Ну а Мокрице просто хочется сейчас посмеяться. Поэтому он, не заботясь о трясущихся ногах, ловко придвигается поближе, не думая уже о том, что делает. Но Коля смотрит слишком не понятливо — наконец-то ничего не знает наперёд. И разоблачитель надеется, что его после обязательно простят, но а пока он встаёт на колени и, уткнувшись носом в испачканную вещь, быстро проходит по ней языком, слизывая свою же сперму. Юрко, Николай сразу и не понял даже. А когда понял, то, кажется, вновь ощутил жаркую волну ниже живота. Чёртов Рома. Но тот делает только эти фикции, не более. Не рассчитывай, Колян. Не заслужил, и вообще нахуй пошёл. — Так лень стирать? — Привык за собой убирать. Клоун ещё потом смотрит на него пару секунд, а затем, указав взглядом на пакет, оставшийся стоять на компьютерном столе, по-детски ухмыляется и спрашивает: — Я тут печенье принёс, поставишь чайник?