Обратная сторона славы

Вторые сутки к ряду Джопсон валился с ног. Кто бы его ни встретил, все говорили, что Томас становится похож на призрака. Бледное лицо, свежий тёмно-фиолетовый синяк на переносице и такая же ссадина, к счастью покрывшаяся коркой. Под глазами залегли тени, и даже сам первый лейтенант Торрингтон просил его отдохнуть несколько часов перед новой всенощной у постели больного Крозье – тот ещё боролся с сильной простудой. - Сэр, я не смогу отдохнуть, пока не буду уверен, что капитан Крозье будет чувствовать себя намного лучше,- упрямо отвечает Томас севшим от недосыпа голосом. - Да тебе лазарет уже заказан, Джопсон! - Я отказываюсь от вашего предложения, лейтенант. - Только не пожалей об этом. В ответ молчание. Торрингтон заметил в глазах Джопсона скрытое недовольство и искру раздражения, но на лице была словно каменная маска. Снова шумно втянув воздух из-за травмированного носа, Томас поспешил обратно в каюту, держа в руках материю и любезно подогретый поваром консервированный суп. Это лучше, чем ничего. Томас входит в каюту как можно тише, боясь нарушить чуткий и хрупкий сон капитана Террора. Судовой врач Энтерпрайза, мистер Уайт, быстро принял меры – дал общеукрепляющую настойку, затем немного лимонного сока, и только потом настоятельно рекомендовал постельный режим. - Поправится за несколько дней,- уверенно заявил он, когда уходил.- Мистер Крозье будет на ногах к нашему прибытию в Гринхайт. Джопсон не был бы вестовым, зная, что Френсис сделает всё возможное и невозможное, чтобы вылечиться за два-три дня. Но, похоже, в этот раз потребуется больше времени. Ему не хотелось будить Крозье, но до прибытия домой оставалось мало времени, и надо было действовать быстро. Тихо подойдя к спящему командиру, Томас осторожно положил руку на плечо и мягко позвал: - Сэр, я принёс обед. - Ничего не хочу,- простонал Френсис в подушку. - Мы скоро прибываем в Гринхайт. Сэр,- Джопсон ощутил укол совести за столь подлый приём, но он не видел другого выхода.- Я думаю, что там будет и мисс Франклин. Очередной удар под дых, и Крозье поворачивается к вестовому. Тот с готовностью со всем помогает, но хмурится, когда Френсис упрекает его: - Ты должен отдохнуть. На что вестовой молчит. Сегодня видит, что его капитан чувствует себя лучше, уверенней, не без мелкой дрожи, держит предметы – однако простуда ещё никуда не ушла. - А как вы себя чувствуете, мистер Крозье?- тихо спрашивает Томас, убирая пустую консервную банку. - Будто распяли с большим количеством гвоздей,- устало усмехается Крозье. Последнюю фразу Томас услышал как сквозь вату. Улыбнулся, и занялся быстрой уборкой. Сам же Френсис, просто сидя на кровати, наблюдал за своим помощником, пытаясь угадать, что того тревожит. - Ты сегодня какой-то тихий,- вестовой вздрогнул от неожиданной фразы командира. - Всё в порядке, сэр,- пытается сделать вид, что всё хорошо, но Крозье раскусил его. - Джопсон… я вижу что ничего не в порядке. Ты должен отдохнуть. Это приказ. - А кто будет вам помогать?- вопрос прозвучал резче, чем хотелось Томасу.- Здесь я никому не могу доверять, кроме самого себя. - Ты и так делаешь всё и больше того, что ты можешь…- Френсис перевёл дыхание, пытаясь понять, куда клонит его помощник.- Только одного не пойму – откуда такое рвение? Джопсон замер, будто перед нырянием в ледяную воду, и будто сдирая с себя кожу, тихо признался: - Потому что вы мне как… отец, мистер Крозье. Странное волнение прокатилось по телу, вместе со смятением и неверием. Томас осмелился поднять глаза на Крозье – тот с нескрываемым изумлением смотрел на вестового. И после этого Джопсон не смог сдерживаться и решился на откровения: - Понимаете, это началось, когда набирали команды в экспедицию… даже не видя вас, я настаивал, упрямился, чтобы быть именно вашим вестовым. Я… я не знаю, почему я так думал, но был уверен, что принимаю правильное решение. - И ты не жалеешь?- вроде бы простой вопрос от Френсиса, на который Томас пылко и с чувством отвечает: - Нет, сэр. А когда я вас впервые увидел, то понял – я не ошибся. Вы…- на секунду вестовой замолкает, чтобы шумно вздохнуть, и борясь с предательским жжением в горле и глазах, продолжил:- Вы очень открытый человек, сэр, пусть это и не видно со стороны. Я не знаю, что у вас было в жизни до нашей встречи, но… задолго до подарка Зверя я видел, что вам плохо, душевно больно, и вы особо не стремились к кому-то привязываться. А я привязался, накрепко… именно к вам, сэр,- здесь Томас не может сдержаться, и слёзы крупными каплями стекают по бледным щекам.- Потому что вы мне стали отцом, которого у меня никогда не было. Вы… относитесь ко мне с таким уважением и… добрыми чувствами, которых я не мог получить от собственной матери. Я… готов ради вас на всё, мистер Крозье. И тот случай с письмами тому подтверждение моих намерений и верности вам. И не только… Дальше он продолжить не смог и уткнул лицо в ладони, содрогаясь от рыданий. Сказать, что Крозье был в исступлении, значит, ничего не сказать. Конечно, Френсис знал, что у парня большое сердце, но он никогда бы не подумал, что он смотрел с таким обожанием, но в то же время знал предел, и тоже очень чутко отвечал на взаимопонимание и хорошее отношение к себе. Будто отражал то, что давал Крозье этому мальчику. Со страхом вспомнил Силну и её слова – одна душа на двоих. Они постоянно давали друг другу то, что каждый из них с удовольствием делился – уважение, теплота, забота, всегда были на равных, несмотря на пропасть между ними. Френсис сам намертво привязался к Томасу, и благодаря ему он чувствовал, что сплошная темнота исчезает, и так было с того момента, когда Джопсон переступил порог его каюты, открыто и обаятельно улыбнулся, и сказал, что с данного момента Томас Джопсон его вестовой. - Томас, присядь,- мягко позвал Френсис. Вестовой послушно выполнил просьбу, однако не решался поднять голову, будто сделал что-то постыдное. Ирландцу было трудно подобрать слова после таких личных откровений от помощника. Однако осторожно начал:- Я очень ценю то, что ты мне рассказал, и поверь мне – ты мне тоже очень дорог, как друг, как… младший брат. Я в семье одиннадцатый из тринадцати детей. Мне было трудно с тех самых пор, когда я ушел в тринадцать лет во флот. И с того самого момента я решил добиваться всего сам – у меня до сих пор нет заступников или покровителей, и никто не захочет иметь дело с ирландцами. - Но… почему тогда…?- Томас не успевает закончить вопрос, и ощущает, как Френсис притягивает его к себе и обнимает, будто пытался защитить от чего-то. - Росс – первый мой друг. После того, как на тебя годами косо смотрят, в открытую говорят, что не доверяют тебе что-либо или с большой неохотой, начинаешь волком глядеть на всех подряд, огрызаться и держать всех на расстоянии. Мы с ним подружились ещё во время экспедиции в Антарктику. Он был тем первопроходцем, кто пошатнул мою уверенность в том, что я ничтожество и никто, пустое место. А это очень кропотливая работа. Следующими людьми, кто опять взорвал мой мирок добрым отношением, это были мисс Франклин, леди Джейн, мисс Крэкфорт, и ледовый лоцман Томас Блэнки. - А леди Энн Росс? - И она тоже,- Френсис усмехается, вспоминая что-то приятное. Это ощутил и Джопсон – чувство расцвело ярким цветком в груди, даря тепло.- Конечно, я был зол, что сэр Джеймс женился, но леди Энн быстро остудила меня. Это единственные люди, которых я решился впустить в свою жизнь, не опасаясь того, что будут пересуды за спиной. Я дорожу их отношением. Откровение за откровение, подумал Крозье, чувствуя, что просто выбился из сил. Как и вестовой. Хотелось отдохнуть, глаза закрывались сами собой, и вот-вот упадёт на пол. - Сэр, я боюсь не дойти до своей каюты,- тихо говорит Томас, мотая головой, лишь бы прогнать усталость. - Знаешь что?- Джопсон смотрит на ирландца, а тот хитро улыбнулся, будто придумал какую-то шалость.- Доставай наши парки, разложи на полу и отдохнёшь здесь. Френсис видит, как сам вестовой в ответ улыбается открыто, словно его за что-то похвалили, и буквально через пару минут мужчины крепко спали. Наконец они смогли поделиться частью того, что не могли рассказать постороннему. *** Френсис моментально узнал это место – засада с палаткой, недалеко от Эребуса. Вот сэр Джон и матросы с пехотинцами выстраиваются для фотографии, позади приманка с мёртвыми крысами. А вот Гудсир, со странным от волнения лицом, у фотоаппарата, и как-то тревожно смотрит на них всех. - Уходите отсюда!- кричит Крозье, но никто его не слышит.- Здесь опасно! Френсис срывает связки, хрипит, но не понимает, почему никто не реагирует на его предупреждения. Вскоре Гудсир возвращается на Эребус, а остальные идут в палатку. - Уходите,- сипит ирландец почти еле слышимым голосом. Но вместо этого он идёт вслед за ними. Через несколько секунд всё резко меняется. Кто-то сверху нападает на них, и одному матросу невидимое чудовище откусывает половину черепа, будто спелое яблоко. Начинается суматоха, и Френсис внезапно понял, что потерял из виду Франклина. Тут же спешит на его поиски. Он нашел Франклина быстро – за небольшим торосом. Только сделав шаг, он услышал характерный треск льда. Но ведь здесь же лёд очень толстый! Затем слышит рёв Туунбака, Крозье кричит: - Осторожно! И по трескающемуся льду бежит к начальнику экспедиции. Вовремя успевает – Зверь будто исчезает в дымке, а сам Френсис, не понимая, как всё быстро происходит, чувствует, как поверхность льда ломается, и он падает в образовавшуюся прорубь. Где адски ледяная вода заливается ему в глотку, замораживая все внутренности. Неведомая сила, вкупе с многослойной одеждой, тянула его вниз. Френсис с ужасом видит, как драгоценный воздух пузырьками поднимается к отверстию лунки. Ближе к поверхности вода ещё прозрачна как горный ручей. Ирландец пытается выплыть, но с отчаянием понимает, что ничего не получается. Потом происходит нечто невероятное – когтистая, коричневая по локоть рука хватает Френсиса за его руку и тянет наверх. Бархат шерсти давал уверенность, что это друг, или кто-то другой, заинтересованный в его спасении. Всё ближе солнечный свет, и через пару секунд Крозье с шумом вдыхает холодный арктический воздух, больно обжигая лёгкие. Из-за кратковременной пелены не видит своего спасителя – тот помогает ему вылезти на плотный и целый лёд, легко похлопывает когтистой рукой по спине, помогая таким образом прокашляться и выплюнуть морскую воду. Однако знакомый мягкий бархат голоса заставил его содрогнуться, и он снова похолодел от ужаса: - Ты в порядке, Френсис? Поднимает глаза на собеседника – это коммандер Джеймс Фицджеймс, живой… Однако он обнажен, и даже не чувствует ледяного холода Арктики. У ног лежит пятнистая шкура нерпы, и лежит именно мордой к нему. - Джеймс?- только и произносит Крозье, во все глаза смотря на погибшего сослуживца.- Но… как? Как же ты..? Селки? - Наша общая знакомая постаралась,- в тёмных глазах Фицджеймса пляшут задорные искорки, а обкусанные губы трогает улыбка. Но тут же угасает.- Прости, мне надо возвращаться. - Джеймс, нет!- кричит ирландец вслед коммандеру. Тот ловко хватает свою вторую кожу, накидывает на себя шкуру, тут же оборачивается тюленем и ловко ныряет в лунку, откуда он спас Френсиса.- Джеймс! Наяву Крозье во всю силу выкрикивал имя, но не понимал, кто отчаянно его трясёт. Резко открывает глаза, и видит нависшее над собой встревоженное лицо Джопсона. В его бледно-голубых глазах читался запредельный страх и обеспокоенность. - Сэр, вам приснился кошмар?- тревожно спрашивает Томас, помогая Френсису сесть на кровать. - Это хуже чем кошмар, Томас,- ирландец дрожащей рукой стирает пот со лба. Сердце билось как птица в силках, чуть ли не подпрыгивая к горлу.- Арктика просто так не отпускает. Она или не отпускает, или оставляет на людях следы. - Вам приснился сэр Росс?- осторожно интересуется Джопсон, но тут же шумно сглотнул, увидев мертвецкий и пустой взгляд командира: - Нет, Томми. Это был коммандер Джеймс Фицджеймс. И теперь он селки.