Боль со вкусом корицы.

      В её сердце ворвалась боль мягкой вуалью, окутывающей всё естество. Неужели может быть так больно? Гермиону пытали, резали, били, один раз даже прожгли руки и лицо гноем Бубонтюбера. Она прыгала с дракона, отбив о водную гладь всё тело до багровых кровоподтёков, и после этого всё равно боролась. А сейчас плечи опустились, руки задрожали, земля уходила из-под ног. Прикосновение горячей ладони вырвало из темноты. Такой обыденный жест поддержки, почти незаметный в повседневной жизни, так много значил в такие минуты. Драко пробежал кончиками пальцев по позвонкам на шее, подталкивая в сторону источника дикой боли, как бы намекая:       «Я за твоей спиной».       В Гермионе начала нарастать ярость, словно снежный ком, эмоции сталкивались между собой, налипая и смешиваясь в безумный коктейль гнева и странной демонической радости. Ну что за жизнь-то? За её спиной стоял тот, кому она не могла довериться. Но именно он незримо ее поддерживал, согревая леденеющую душу кончиками пальцев.       А тот, кому было доверено её сердце, сейчас внаглую вытирал об него ноги.       Гермиона медленно шагнула вперёд, зловеще улыбаясь, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.       Рон быстро накинул на плечи рубашку, начиная судорожно застёгивать пуговицы, а его спутница опустилась на пол в попытке найти свою. Руки судорожно шарили по тёмному полу, пока не наткнулись на мягкую ткань. Девушка потянула, но та не поддалась.       На рубашке стояла ступня в белоснежном кроссовке. Блондинка подняла испуганные глаза и собиралась отскочить от владелицы обуви, но не успела. Нога взметнулась вверх, цепляя длинный блядский нос Лаванды Браун.       — Гермиона, не надо, — закричал Рон, но рука Грейнджер уже наматывала на свой кулак блондинистые патлы, поднимая на ноги их владелицу.       Лаванда заверещала, заплёвывая кровью белый свитер Грейнджер. Она текла из разбитого носа прямо в рот, окрашивая зубы в бордовый.       Гермиона отшвырнула Браун в сторону, брезгливо морщась. Она сделала ещё пару шагов в сторону Рона и присела напротив него, на ту же парту, на которой пару минут назад сидела Лаванда.       — Я думаю, нам стоит поговорить, — сказала девушка, глядя ему в глаза.       В это время Драко помогал встать распластавшейся на полу Браун. Бегло осмотрел её нос, убедившись, что он не сломан, подал рубашку, которую она так и не смогла взять, бросил восхищенный взгляд на Гермиону, пытаясь сдержать улыбку.       На одном плече у него сидел ангелок, печально причитающий: «Ох, как нехорошо-то получилось».       А вот на втором был бес, в огромном сомбреро, в руках маракасы, который, неистово танцуя, кричал:       «Аррривааа! Да, да, да, блять»       Драко не понимал, как можно было ей изменить? Умна, красива, бесстрашна. Лаванда с ней и рядом не стоит. А когда Гермиона злится? Мерлин, какая же она горячая в этот момент. Пухлые губы приоткрыты, грудь вздымается при каждом вздохе. Аромат зелёного яблока от ее разгорячённого тела оседает на рецепторах, дразня. Малфой мысленно зарычал. Если бы в кабинете никого, кроме них, не было, он бы не сдержался в своём желании прижать её к ближайшей стене, чтобы узнать, она такая же сладкая на вкус, как этот манящий аромат яблок?       — Гермиона, это не то, о чем ты подумала, — быстро начал оправдываться Рон, — точнее, то, но не так. Мы с Лавандой… Мы… Ох, Мерлин, я не знаю, как так вышло.       — Да скажи ей как есть, — гнусаво крикнула Браун, вытирая кровь мантией Рона. — Сама хер на него забила, а тут удивляется, что он нашёл себе девушку, которая сможет по достоинству его оценить?       — Оценила? И как? — спросила Гермиона, наклоняя голову вбок.       Понахваталась за месяц малфоевских жестов. Он явно на неё влияет.       — Оценила. Ты многое потеряла.       Гермиона перевела взгляд на Рона, брови вопросительно взметнулись вверх.       — А что ты хотела? Всё лето ты ездила по этим судам, не обращая на меня никакого внимания. Я думал, что в Хогвартсе ты будешь рядом, а ты — эгоистка: переехала в другую башню, лелея этот гребаный значок. Снова на меня забила. Приходила к нам всего пару раз в неделю. У тебя же очень много важных дел. Всё для тебя важнее меня. Мы с тобой вместе уже очень долго, а из тебя нежности хрен вытянешь. Мне больно, мне нужно банальное тепло рядом. А ты, как твои любимые книги, сухая и бесчувственная, одни только факты. Дела, дела, дела. Было проще, когда мы были друзьями.       Рон стоял, тяжело дыша и с обидой смотря в глаза Гермионы.       — А почему же ты сам ко мне ни разу не пришёл? — тихо спросила Гермиона.       — В башню? Где ты вот с этим? — Рон грубо указал на Драко. — Это ты с ним как-то нашла общий язык, что для меня непонятно. Он же Пожиратель, убийца, а ты так спокойно с ним разговариваешь, как будто ничего и не было. Нет, я не умею так лицемерить. Мне противно с ним в одной комнате находиться. Его место в Азкабане, рядом с кровожадным папашей, а ты с ним ещё и по ночам шастаешь. Что вы вообще тут делаете? Сегодня не ваше дежурство.       — Это не твоё дело, Уизли, — прорычал Драко, сжимая в руках палочку. Этот рыжий его уже порядком взбесил.       — Я тебя услышала, Рональд. Оправдываться я не стану, но так чисто, как пища для размышлений. А ты хоть раз подумал, что мне тоже хочется, чтобы меня пожалели? Ты хоть раз дал мне понять, что тебе нужно что-то большее? Нет, ты ждал всех действий от меня, а сам и пальцем не пошевелил. Мы просто друг от друга чего-то ждали. В следующий раз веди себя как мужчина, захотел, подошёл и взял то, что хочешь. Я уверена, если бы эта рядом с тобой не вилась, ты бы сам и не подумал о таком. Можете по углам не прятаться, — сказала Гермиона, спрыгивая с парты и направляясь к выходу.       — И это все? Ты мне не объяснишь, что ты тут с ним делала? — злобно кричал Рон. Лучшая защита — это нападение, но в этой ситуации не сработало.       Гермиона открыла дверь и оглянулась.       — Нет, не всё. Минус двадцать очков Гриффиндору, — она посмотрела прямо в лицо Браун, — за блядство.       Дверь за ней закрылась.       Она ничего не слышала: глаза жгли горячие слезы. Вот так пытаешься отгородить близких от своих проблем, а тебя за это называют сухой. В глубине души, наверное, она надеялась, что кто-то из друзей заметит, почувствует её боль и сам захочет помочь. У неё остались только они. Родители её не помнят, дома, в котором она жила, уже не существует. Они спрашивали «как ты?», и она успокаивала их. Гермиона всегда была сильной и со своими личными проблемами справлялась сама, так и не удивительно, что все думают, что она со всем справится в одиночку. Ещё попутно будет спасать мир и бегать в библиотеку.       «А что я хотела? Сама виновата. Твои близкие не умеют читать мысли, чтобы знать, что в твоей больной голове творится» — подумала Гермиона, сжимая палочку в руке так сильно, что ногти впились в ладонь, вспарывая кожу.       Дыхание сбивалось. На неё накатывали эмоции такой силы, что начала искриться палочка в её руках от стихийных выбросов магии. Нет, пожалуйста, только не сейчас. Ещё один поворот, портрет, прохлада гостиной и темнота. Дальше она уже не помнила. Успела ли она закрыть дверь в свою комнату?       — Так мне так и не ответили, что вы тут делали? Свидание? — Рон задавал этот вопрос Драко.       — Нет, всё намного прозаичней, — лениво ответил Малфой, медленно начиная походить к Уизли, — не поверишь, обычная случайность. Старосты Когтеврана попали в лазарет, и мы с Грейнджер были вынуждены выйти на дежурство, представляешь? Мы начали обход не сверху, как всегда, а снизу. Столько факторов и все против тебя. Удивительно, да? Но попытка выкрутиться засчитана.       Они стояли на расстоянии вытянутой руки, смотря друг другу в глаза. Рон глядел со злобой, а Драко явно веселила вся эта ситуация.       — Тебя-то что так радует, хорёк белобрысый?       Драко рассмеялся.       — Меня веселит твоя безграничная тупость. Ты так облажался, что на твоём фоне даже отношения с бывшим Пожирателем звучат не так уж и плохо. Лучший друг стал возлюбленным и предал. Хороший сюжет для трагедии.       Рон в бешенстве схватил Драко за грудки.       — Она никогда не подпустит тебя ближе к себе. Ты максимум сосед. Гермиона не глупа: она видит тебя насквозь.       — Как же тогда она не усмотрела твою малодушную натуру?       Прошипел Драко, выворачивая кисти Рона, резко сбрасывая их с себя.       — Мы с Лавандой сегодня убедились, что в некоторых вопросах ты явно тюфяк. Да, золотко? — подмигнул он, широко улыбаясь девушке, стоящей за спиной Рона. Браун густо покраснела и со вздохом отвернулась.       — Ой, иди нахрен, Малфой, — огрызнулся Уизли, пытаясь обойти слизеринца. Но попытка не увенчалась успехом. Драко положил свою ладонь на плечо парня, замедляя в движении, а второй рукой ударил в живот, заставляя того согнуться от боли. Отошёл на шаг и ещё одним точным движением ударил в лицо. Рон осел на пол, встряхивая головой.       На заднем фоне верещала Лаванда. Драко сел на корточки рядом с парнем и, вытирая кулак о свои брюки, спросил:       — Заслужено, согласен?       Рон, вытирая кровь с разбитых губ, кивнул. Он сам понимал, что натворил. А толк-то в этом какой?       Драко поднялся и быстро пошёл к двери, у самого выхода бросая и без того сломленному Рону.       — Уизли, ты не представляешь, на какие глупости способна девушка, которой разбили сердце.       Уже через десять минут он был в башне префектов.       Драко замер, вслушиваясь в дрожащую тишину гостиной. Всё казалось таким же, как всегда, с одним исключением. От переизбытка магии волосы на голове зашевелились, а по телу пробежали мурашки.       Он медленно начал подниматься по лестнице, путь давался с трудом. Его не пускали магические волны, словно невидимая ткань, наслоенная одна на другую. Воздух вокруг трепетал. Малфой достал палочку и закрыл глаза.       Губы зашевелились, почти бесшумно произнеся длинное заклинание. Он сделал резкий взмах, словно разрезая пространство, и шагнул вперёд. Так он и поднимался с закрытыми глазами, палочкой прорезая себе путь.       У дверей в ванную он резко открыл глаза, услышав тихий всхлип. Толкнул дверь и обомлел.       Гермиона Грейнджер была источником этих сильнейших магических волн.       Она сидела под раковиной, прижав к себе колени, обнимая их одной рукой. Пол вокруг неё был в крови.       Драко сделал шаг, и её глаза распахнулись. Воздух задрожал с новой силой. Ещё шаг. Он отвёл руку с палочкой в сторону, чтобы её кончик не указывал на девушку. Еще шаг.       Копна кудрявых волос взметнулась вверх. Гермиона неистово замотала головой, зубами она сжимала свою руку, по которой струилась кровь, пропитывая рукав белоснежного свитера.       Ещё шаг, жалобный всхлип, и Драко новой волной отбросило в дверной проём, и, не удержавшись, он начал скатываться с лестницы.       Он резко вскочил на ноги, встряхивая головой.       — Грейнджер, это, блять, перебор! — прорычал Драко.       Он побежал в ванную, размахивая палочкой и разрезая всё новые и новые волны. Через пару секунд, грубо схватив Гермиону за плечи, прижал к себе. Она начала вырываться, хлестая окровавленными руками куда только могла попасть, надрывно рыдая. Комната затряслась. По зеркалу над раковиной пробежали трещины. Драко схватил её за локти, прижимая руки по швам.       — Гермиона, посмотри на меня.       Она дёрнулась всем телом, пытаясь вырваться, ударив его головой в подбородок, из-за чего Малфой прокусил нижнюю губу.       — Грейнджер, ради Мерлина, — прорычал Драко, разворачивая девушку к себе спиной, толкнул, прижимая всем телом к стене, перехватил её ладони, переплетая их пальцы между собой, и крепко обнял.       — Грейнджер, не сдерживайся, кричи что есть силы, — прошептал он в самое ухо.       Гермиона завыла, пытаясь сползти на колени, но Драко держал крепко. Ещё одна волна прокатилась, сотрясая стены, но уже не зацепив его. Он был так плотно прижат к ней, что они казались единым целым.       — Я сказал кричи, — гаркнул Малфой.       И она закричала. Ещё и ещё. Зеркало за спиной Драко взорвалось, пронзая его спину десятками мелких осколков, но он её не отпустил.       Её голос сорвался, сил стоять уже не было, и они вдвоём сползли на пол, не разрывая объятий. Так проходили минуты, и, возможно, часы.       Гермиона устало откинула голову ему на плечо, хрипло шепча.       — Прости, прости, прости.       — Грейнджер, ты в курсе, что употребление магических нейролептиков прерывать нельзя?       — Откуда ты узнал?       — Я лично знаком с их действием, — прошептал Драко.       — Мерлин, я не думала, что всё так выйдет, я собиралась завтра купить, — снова начала плакать Гермиона.       Драко отпустил одну её руку, нащупывая палочку, которая валялась рядом. Безмолвно взмахнул, и из его комнаты, словно ядро, вылетел чёрный рюкзак и, врезавшись в дверной косяк, упал рядом с ними.       Малфой достал из него кожаную коробку, плотно забитую маленькими флаконами.       Гермиона отползла от него, прижавшись виском к холодному боку поддона душевой.       Отыскав нужный пузырёк, Драко протянул его ей.       — Я не знаю, что именно ты пила, но это должно помочь. Всего один глоток, слышишь?       Она взяла предложенное им зелье и отпила, судорожно вздохнув.       Голова прояснилась, но чувство стыда и боли никуда не ушло.       — Гермиона? — позвал Драко. — Мне нужна твоя помощь.       Она подняла на него взгляд и заметила в его руках ещё один пузырёк. Бадьян.       — Давай руки.       Он схватил её за запястья, капая на раны от её зубов. Гермиона зашипела от боли.       — Посмотри на меня, — попросил Драко.       Она выпрямилась, только сейчас осмотрев его полностью.       Волосы растрепались, некоторые пряди прилипли к потному лбу, губа разбита, когда-то белая рубашка окрасилась в грязно-красный от её крови. Он сидел в центре ванной комнаты, смотря прямо в её глаза, протягивая флакон.       Она потянулась, забирая его.       Драко оперся на руки, поворачиваясь к ней спиной. Гермиона от шока вскочила на ноги, прижимая руку ко рту в попытке сдержать крик.       — О Мерлин, Драко, прости, прости меня, пожалуйста, я не хотела.       Она встала на колени, осматривая его спину. Рубашка была больше похожа на лохмотья, в некоторых местах торчали маленькие осколки. Вся спина была усыпана порезами.       — Так, надо убрать осколки, — проговорила Гермиона, взяв себя в руки.       Она начала шарить по полу в поисках своей палочки, но не могла её найти.       — Возьми мою, — прорычал Драко, протягивая ей палочку.       Она быстро схватилась, за древко его палочки и снова встала на колени позади него.       — Сейчас будет больно, — прошептала Гермиона.       — Давай уже.       — Акцио осколки, — указывая на его спину, прошептала она.       Осколки незамедлительно начали вылетать из него, аккуратно приземляясь на её ладонь.       Драко застонал, прогибаясь в пояснице.       — Прости, прости, прости, — зашептала Гермиона снимая с него рубашку, пуговицы которой он уже расстегнул.       Она щедро поливала порезы бадьяном и усердно дула в надежде, что от этого боль будет тише. Закончив со спиной, села перед ним, капая бадьяном на губы. Наклонилась к его лицу и снова подула.       Глаза Драко распахнулись. Лицо Гермионы было всего в нескольких сантиметров от него, а губы, вытянутые трубочкой, пускали прохладную струю воздуха на рану. Не удержавшись, он наклонился вперёд, и их губы соприкоснулись. Секунда, и он, положив руку на её щеку, потянул на себя. Их губы встретились.       Гермиона, стоя на коленях перед ним, застыла. Драко отстранился, заглянув в её глаза.       «Как бы ни хотелось, но не сейчас» — подумал Драко, разглядев в её глазах испуг.       — Мы всё обсудим завтра, — сказал он, поднимаясь, — сейчас нужно привести себя в порядок и поспать.       Дверь за ним закрылась. Гермиона осталась одна в ванной, ошарашенно хлопая глазами.       «Он меня поцеловал? После того, как я чуть его не угробила? Что происходит?»       Мысли скакали, как безумные, она прикоснулась к губам, почувствовав влажный след как подтверждение, что это не галлюцинации на фоне нервного срыва.