Боль со вкусом корицы.

Драко нельзя было назвать хорошим человеком. Его характер был довольно эгоистичен, а помыслы надменны. Если он поставил цель, то шёл к ней уверенным шагом, ломая на своем пути все преграды. Методы не важны, главное результат. Но так же он был честным и отчасти благородным. Всю свою жизнь он боролся. Вначале за гордость отца, потом за такую редкую улыбку матери. За свою жизнь и жизнь близких людей, за их свободу и безопасность, а теперь он отчаянно боролся за право жить, так как желает именно он. Это право у него отобрали давно, с самого детства подстраивая, вгоняя под устои древних традиций чистокровных семей. Трудно принимать решения, когда ты изначально знаешь, кто будет твоей спутницей по жизни, где ты будешь работать, как ты должен жить, говорить, дышать. В отражении зеркала он видел так рано повзрослевшего, разбитого, выжатого без остатка, но все же мальчика, так много лет назад бегавшего по траве, во дворе родного дома.Такого теплого и уютного, но с каждым годом становящегося всё холоднее и холоднее. Когда то веселая жизненная энергия утекала из него, словно вода сквозь пальцы, оставляя влажный след размытых воспоминаний. В этом доме стены окрасились в алый, а дух когда то гордого поместья умер под гнетом вины и непростительных ошибок. Так и Драко в один момент умер, пуская свою жизнь на самотек, заливая зельями чувство страха и неконтролируемого сожаления о пустоте своей мизерной души. Каждый день проходил мимо него, не оставляя даже легкого следа в воспоминаниях. Так продолжалось несколько лет, пока в один из мимо пролетающих дней всё не перевернула ложка. Обычная железная ложка. После смерти Дамблдора, за несостоявшееся убийство он был наказ самым изощренным способом. В его обязанности теперь входило устранение тел, уже убитых пленников и непосредственно их перемещения. Такой Молчаливый конвоир, ведущий на казнь. Подвалы Мэнора были забиты девушками и парнями из магловского мира. Они были своеобразным способом благодарности Пожирателям за их заслуги. Лорд давал им право выбрать любого и сделать с ним, всё что придет в их безумные головы. Драко же был тем, кто убирал за ними следы кровавых развлечений. Собирая людей иногда по частям, он удивлялся, неужели им не хватает крови на поле битвы? Как же легко они забирают чужие жизни, словно перелистывая страницы книг. Бездумно, жадно, только ради своего удовольствия. Он вел по коридору, очередную пленницу. Сегодня она стала вознаграждением для работника из Министерства, за превосходно наложенный империус на одного из важнейшего для Тёмного Лорда чиновника. Щуплая, маленькая, с огромными словно блюдца, голубыми глазами. Длинные светлые волосы нежным шлейфом разметались по спине. Красивая, молодая, но до безумства искалеченная. Нет, на ней не было синяков или кровоподтеков. Её глаза, всё говорили за нее. Она продержалась в камере целых два месяца, но еще чудом осталась жива. Видно из-за миловидности хотели оставить на подольше, растягивая удовольствие. Драко толкнул её к стене, та даже не сопротивлялась, привыкнув к манере обращения. Начал быстро водить руками по её телу, обыскивая. Его движения были резкими и грубыми. Всё это вызывало в нём стойкое чувство отвращения. Коснувшись бёдер девушки, он почувствовал, как что то твёрдое царапнуло его пальцы. Предмет спрятанный в подкладке её юбки. Пленница замерла, понимая что он нашел, но не издала не звука. Резко развернув её лицом к себе, Драко спросил. — Ты не сможешь оттуда выйти. Ты это понимаешь? — Хоть одного, но я заберу с собой. Ее тихий, хриплый шепот, заставил его ошарашено сделать шаг назад. Маленькая, измученная и такая живая в этот момент. Её глаза горели ненавистью и смертельной усталостью. Драко видел, что она хочет жить, но уже не может, не знает как. Скольких он привел в лапы своих мучителей? Каждый пытался убежать, кричать или просто истерически плакал, но она… Она шла, принимая свою смерть и хотела уйти на своих условиях. Это настолько поразило юного волшебника, что он не смог воспротивиться её воле. За свою жизнь он встречал только одну храбрую девочку, которая была способна на жертвы. Драко открыл перед ней дверь, зная что за случившееся в этой комнате его жестоко покарают. Ну и пусть. Он даст этой храброй девушке возможность отомстить, хоть это будут последние минуты ее жизни, но она сделает хоть что то. Дверь с лёгким щелчком закрылась за её спиной. Драко затрясло мелкой дрожью. Он словно проснулся от долгого сна. Как он мог, так бездумно пустить свою жизнь на самотек. Он верил, что рано или поздно это всё закончится и он сможет жить спокойной жизнью или умрёт от рук разгневанного психа, зовущего себя Лордом. Он выбрал ненавидеть и эта ненависть испепелила его изнутри, оставляя на месте когда тот горящей души кострище. Эта девушка заставила его задуматься. Он может сделать хоть что то? Например забрать их с собой в преисподнюю. Ему не дадут выйти из этой истории с чистыми руками, его заставят убивать невинных, но разве не в его воле выбирать? Бездумно следовать приказам, лелея надежду на будущее или бороться? Нужно двигаться, чтобы потом не было стыдно за свою трусость. За стенкой послышался громкий удар, и Драко не раздумывая влетел в комнату. Перед его глазами предстала омерзительная картина. На кровати с раскинутыми руками лежала девушка в окровавленной разорванной одежде. Широко открытые голубые глаза не видевшим взглядом смотрели в потолок. Руки мягко разметались на кровати, сжимая в последнем усилили кулаки. В это время на полу катался полураздетый седовласый мужчина, державшийся за шею из которой фонтаном хлестала кровь. — Помоги — прохрипел он, протягивая руку с палочкой к Драко, отчаиваясь самому произнести заклинание. Малфой младший переступив порог, закрыл за собой дверь. Медленно прошагав к креслу сел в него, не отрывая хладнокровных глаз от хрипящего мужчины. — Нет — просто ответил он, наблюдая, как жизнь медленно покидает тело, оставляя только прогнившую изнутри плоть, лежать на полу. Когда конвульсии прекратились, Драко встал, продвигаясь к кровати. Ботинки противно хлюпали, опускаясь на пропитанный кровью ковер. Его рука легла на голову девушки, закрывая глаза.Длинные ледяные пальцы, разжали еще теплую руку, забирая оружие. Сколько времени она сидя в полнейшей темноте, счесывала ее о каменные своды камеры? Превращая ручку обычной железной ложки, в смертоносное жало. Как же она хотела жить. Драко понял, что он тоже до одури хочет жить. Просто радоваться мелочам и чувствовать тепло этого мира. В этот момент в его душе зародилась искра надежды, на счастливую жизнь, а не спокойное существование. За эту крупицу он готов был выгрызать этот мизерный шанс зубами. Вот и сейчас он сидел в коридоре Хогвартса, смотря как первый снег опускается на промерзлую землю, сжимал в руках ту самую ложку, ставшую для него символом борьбы, размышляя о жестокости судьбы. Только почувствовав как душа встрепенулась оживая, всё сломалось, словно карточный домик на ветру. Месяц назад он получил письмо. Уже второе. Гермиона даже не распечатала его, просто вернула назад, чем разозлила его до такой степени, что он уже собрал сундук, чтобы бросить все и разнести этот Институт до основания. Но мысль, что её это только бы оттолкнуло, заставила успокоиться. Нервы прошли, мозг стал работать в нормальном режиме и Драко придумал план. Раз она не хочет читать, значит будет слушать. Весь месяц он провёл за книгами изучая и пытаясь воспроизвести заклинание невиданной силы, которое не поддавалось ему. Его друг уже рвал на своей голове волосы, пытаясь ему помочь. Малфой словно загнанный зверь метался от библиотеки до башни префектов, сметая своим гневом всё, что попадалось под руки. Он знал чего хочет, но не мог этого добиться. Оставался единственный способ. Обратиться за помощью к тому, кого он терпеть не мог. С трудом переборов в себе гордость и упрямство, он принял это решение. — Поттер — позвал Драко, появившуюся из-за за поворота фигуру. Он знал, что он до позднего вечера будет тренироваться на поле для квиддича, поэтому и ждал его недалеко от башни гриффиндора. — Малфой? Что тебе нужно? — спросил Гарри, притормаживая. — Я хочу… Тяжелый вдох, закатанные глаза и громкий цок языком, дали понять Гарри, что его собеседнику слова даются с огромным трудом. — Ну? — сказал Поттер, подходя ближе. Яркий лунный свет, осветил его лицо, давая Драко увидеть хитрую улыбку. Поттер над ним усмехался. Блеск. — Я хочу попросить тебя о помощи — громко сказал Малфой, спрыгивая с подоконника. Глаза Гарри расширились от удивления, но он ничего не сказал, давая Драко собраться с мыслями и самому всё объяснить. — Я знаю, что ты прекрасно владеешь заклинанием Патронус. Я хочу научиться, но не понимаю суть его работы — спокойно сказал Малфой, словно каждый день просит Гарри о таких вещах. — Эм… Зачем? — Мне нужно отправить послание. — Она всё равно не ответит тебе — тихо сказал Гарри. Драко и сам знал это. Очень дорого было отправлять письма в такую даль. Также в Салемском Институте был запрет на сов. Слишком много лишнего внимания они привлекали к незаметному деревянному зданию семнадцатого века. Приходилось отправлять послания через сов, фестралов, и магов, чтобы оно дошло. Из-за чего цена переваливала за пятнадцать галеонов. Огромные деньги для многих волшебников. — Не ответит, но выслушает. Я терпелив — ответил Драко, даже не удивившись ознакомленостью Гарри. Его девушка была проницательной и до ужаса внимательной ведьмой. Так что нет ничего странного в том, что он знает кому именно Малфой хочет отправить послание. — Малфой, я тебе не доверяю. — Я не прошу доверять, я прошу помочь. Она сама решит, как к этому относиться. — Хорошо. Я тебе постараюсь помочь. Гарри со вздохом прислонился к окну. Джинни прекрасно дала ему понять, что в некоторые вопросы не стоит вникать. Он очень скучал по Гермионе. Сколько времени они провели втроем? С её отъездом он понял, что у него словно забрали часть души. Так сильно она была важна. Ее подкосил первый месяц в Хогвартсе. Гарри только несколько недель как стал снова общаться со своим другом, отпуская его слабость. Но вспоминая, какая счастливая была его подруга в руках этого белобрысого хорька, он понимал, что между ними что-то происходит и лезть в это точно не собирался. В сердечных делах он ей не помощник — Но ты должен понять, что Тёмная магия искореняет свет внутри человека. Поэтому Пожиратели, не могут вызывать Патронуса — продолжил Гарри, смотря на гордо стоявшего слизеринца. — это будет трудно и займёт много времени. Если у тебя всё же получится, я буду удивлён. — Когда начнём? — спросил Драко без промедлений. — Завтра. В выручай комнате. После занятий. Гарри развернулся на пятках и пошел к гриффиндорской башне, уже у поворота услышав. — Спасибо. Улыбка озарила его лицо. В мире явно творится что то странное, раз сам Драко Малфой просит о помощи, так еще и благодарит. Если ночью ветром снесет крышу Хогвартса, то это шокирует меньше, чем сегодняшний вечер. Надо рассказать Рону и Джинни, они просто обалдеют *** — Драко, ну е-мое, еще раз. Крикнул Гарри, отталкиваясь от стены. — Да блядство — прорычал Драко, опускаясь на пол. На его лбу блестели капли пота, а вена на виске вздулась, пульсируя. — Гарри не кричи, мы тут уже три часа, он устал — сказала Джинни, сжимая плечо своего парня в успокаивающем жесте. — Ему надо успокоиться, он же бешеный, как акромантул — неразборчиво буркнул Рон, откусывая кусок кекса. — Ты давно слизней жрал? — спросил Блейз, хлопнув Уизли по плечу, что тот закашлялся, подавившись — вот и займи свой рот кексиком. Прошло уже две недели ежедневных тренировок, но у Драко так и ничего не получалось. Его палочка источала только белые лучи света, но это был максимум, что заставляло его безумно злился. — Рты закройте — рыкнул он на собравшихся. Драко чувствовал себя цирковым зверьком. Все с таким интересом за ним наблюдали. Да и не удивительно. Пожиратель смерти пытается научиться вызывать патронуса. Звучит как начало плохого анекдота. Он вздохнул пытаясь угомонить свой гнев. Нет, они собрались здесь, чтобы помочь. — Малфой, найди в себе самое счастливое воспоминания и пропитавшись его энергией, пусти эту силу в палочку — снова начал Поттер. — Да где мне тебе его блять взять? — крикнул Драко, подскакивая с пола. Он уже перебрал в своей голове всё, что мог, но все воспоминания были тусклыми и блеклыми. Единственное, что хоть как то давало ему эту пресловутую светлую энергию было воспоминание о том танце в её день Рождения. Если бы не то, что произошло потом, то может оно бы и сработало. В этот день она ушла. Сбежала даже не поговорив с ним. Воспоминание было хорошим, но с ноткой боли, которую он ей причинил. Его не хватало даже на то, чтобы Патронус просто обрёл форму. Всё переглянулись, не рискуя произносить что либо вслух. Каждый понимал, что его жизнь точно нельзя назвать счастливой, но то, что у него получалось хоть что-то, уже говорило о многом. Драко изо всех сил старался наскрести в себе хоть крупицу светлого и тёплого, но все разбивалось о стену черствого, жестокого воспитания и пелену совершенных непростительных ошибок. — Когда профессор Люпин учил меня. Моей первый Патронус получился из-за выдуманного воспоминания — сказал Гарри, подходя к нему вплотную, чтобы никто не слышал — Понимаешь? Просто представь что то такое, что заставит тебя гореть изнутри. — Но это же ложь? — А если не из чего выбирать? Драко взглянул на него, недоуменным взглядом. Как это, просто придумать? Разве такое может сработать? — Так, все дружненько встали и пошли вон — прокричал Гарри, давая возможность Малфою остаться одному. Он понимал, что трудно мечтать, когда на тебя смотрит целая толпа любопытных зевак. Все медленно потянулись к выходу, стараясь не смотреть на расхаживающего в бешенстве Драко, запускающего в свои волосы ладони, пытаясь успокоиться. Он кружил по комнате, перебирая один образ за другим, пока обессиленно не присел на пол, облокотившись к стене. В руках привычно оказался портсигар. В какие моменты он ближе всего к ощущению счастья? Наверно тогда, когда на его коленях покоится хорошая книга, а в пальцах зажата сигарета, дающая успокоение мыслям. Нет, это не то. Что же может заставить гореть? Перед глазами встал образ смеющейся девчонки с невообразимо тёплыми карими глазами. Каштановые волосы, отражая солнечный свет, становились золотыми с ярким рыжим переливом. Милейшие ямочки на щеках влекли его руки. Это было прекрасно и заставило его улыбнуться от приятного покалывания в душе. А что заставит быть счастливым? Представить только на минуту, как Гермиона, с самой искренней из своих улыбок бежит в его объятия, принимая. Вот так просто, не делая вид, что ничего не было, а принимает его, как человека, которому всецело доверяет и любит. Злобного, темного, эгоистичного, искалеченного, но безумно мягкого в её руках. Как её тёплые руки появляются на его шее, согревая так давно остывшую. кровь. Мягкие губы самые нежные и цепляющие каждый нерв, заставляя мурашки бежать по телу, тянутся в ответном поцелуе. Смелом, жадном, исцеляющем, таком необходимом поцелуе. За это стоит жить, за это стоит бороться. Если ты знаешь, что где-то есть человек, который своим светом отталкивает твою тьму. Когда её смех, самый чарующий звук на свете, а руки плавят твою душу, как воск. Его дыхание, стало прерывистым, мысли погрузились в эту фантазию, затопив разум. Драко растекся в блаженной улыбке, выдыхая дым. Вскочил на ноги и не открывая глаз, дабы не потерять этот сказочный образ, громко крикнул. — Экспекто Патронум… — Охренеть. Это что такое? — прошептал Блейз, подглядывающий через слегка приоткрытую дверь. *** Выходя из кабинета, Гермиона с трудом сдерживала гнев. Папка в ее руках описав дугу, приземлилась на пол. Фотографии оторвавшись от листов, ярким фейерверком разлетались во все стороны, обнажая мерзкие сцены чужой жестокости. — Плохой вечер? — услышала она мелодичный голос Кэти. Девушка с помощью магии ловко восстанавливала целостность папки и смотрела на тяжело дышащую гриффиндору. — Ты разбирала мои вещи? — спросила Гермиона, стремительно подходя вплотную к девушке. — Я. Что-то потеряла? — ответила та, хитро улыбаясь. — Флакон с черной жидкостью, куда ты его дела? — Выкинула. Глаза Грейнджер злобно прищурились. — Кто дал тебе на это право? — Нам нужен твой гнев, а не пустая оболочка человека. Смирись. — Да кто ты такая, чтобы решать за меня? — вопрос прозвучал тихим, яростным шепотом, не предвещающего ничего хорошего. — Могу стать хорошим другом или самым страшным из кошмаров. Решай сама. — Да идите вы все. Гермиона схватила папку с пола и унеслась в поисках своей комнаты. Когда дверь за ней закрылась, она обессиленно упала на кровать. Мир в один момент перевернулся и ждать помощи было неоткуда. Как умно было все подстроено, не оставляя ей шанса даже на элементарное письмо друзьям. До Рождества они даже ничего не заподозрят. Гениально. Девушка хаотично металась по комнате в поисках чего нибудь, что может ее хоть чуть чуть успокоить. Она в ловушке и выход сокрыт от ее воспаленного мозга. Руки остервенело открывали ящики, пока не наткнулись на коробку с яркой оранжевой лентой. Подарок Рона. Гермиона присела на кровать, открывая такое приятное в эту секунду послание, словно знак, что все будет хорошо, и близкие хоть и не знают где на самом деле она, все равно рядом. На дне коробки оказалась книга. «Магические иероглифы и логограммы» Из нее торчал сложенный вдвое пергамент, исписанный прыгающим почерком Рона. Он просил у нее прощения за свой поступок, разрушивший их хорошие отношения и просил дать ему шанс быть друзьями. “ Своевременно.» подумала Гермиона пряча письмо назад в книгу, заметив на дне ящика еще одну прямоугольную коробочку. Видно когда она вскидывала все вещи, то не заметила ее, отправляя в сундук. Присев на корточки у тумбочки, аккуратно подняла крышку, заглядывая внутрь. Дыхание перехватило. Руки задрожали. На мягкой чёрной бархатной ткани лежала неописуемой красоты подвеска на серебряной цепочке. Идеально круглый турмалин невероятно глубокого зеленого цвета, окантованный в серебряное кольцо. Простое, но чарующее украшение, словно кричащие о том, кто его выбрал. Подарок от Драко. Гермиона не смогла сдержать улыбки, представляя как он выбирал специально для нее украшения, не забывая про любимый цвет. Застегивая на своей шее крохотный замочек, она задумалась, а может стоило его выслушать? В ближайшие несколько месяцев к ней придет четкое осознание, что иногда у тебя нет выбора и ты делаешь то, что тебе приказывают. Дни проносились словно в калейдоскопе из боли и бесконечных изнуряющих тренировок. Жизнь стала спланированной и однотипной. Утро начиналось с приема пищи, которую обязательно нужно было доесть до последней крошки или будешь сидеть приклееной к стулу, пока давясь не затолкаешь в себя. Манлей считал, что выкидывать еду, когда десять процентов не имеют возможности наесться вдоволь умирая от голода — оскорбление для таких людей. Дальше следовали физические тренировки, заставляющие тело ныть от боли и не проходящих синяков от падений. Бег, лазанье, прыжки с высоты. Грег каждый раз придумывал ей все более изощренную полосу препятствий, после того, как предыдущую она могла пройти закрытыми глазами. Метание ножей или любых других предметов занимало по три — четыре часа ежедневно, от чего Гермиона горько жалела, что в первый день метко запустила в него книгу, давая повод считать, что ее меткость стоит развивать. На вопрос зачем волшебнице все это уметь, она получила довольно странный ответ. — Иногда не стоит надеяться только на магию, ты нечто, если не сможешь спасти себя голыми руками — говорил Грег. Кэти подобно маньяку, обучала ее окклюменции и легилименции, заставляя часами то проникать в сознание Грега, то защищать свой разум, выстраивая бетонные стены. Чередовалось все это обучением защиты от непростительных заклинаний. Что можно сопротивляться Империо, Гермиона знала, но то что можно научиться терпеть Круцио, стало для нее довольно шокирующим и болезненным открытием. — Впусти ее в себя, не сопротивляйся. Дай ей свободно течь по твоим венам — шипела Кэти, склоняюсь над извивающейся на полу от боли Гермионы. Стоя ночью перед зеркалом в ванной и сплевывая кровь в раковину, она обрабатывала бадьяном новые рваные шрамы на своем теле, вспоминая того, у кого их было в сотни раз больше. Что он пережил? Как выживал, оставаясь в целом нормальным человеком? Проведя в таком темпе два с половиной месяца, Гермиона задумывалась о своем психическом здоровье, ведь с каждым днем, она словно теряла свою мягкость, становясь каменной и бесчувственной глыбой. — Гермиона? мы тебя ждем на ужин — услышала она за дверью голос Грега. — Сейчас. Пару минут — ответила Гермиона, сдерживая стон от нестерпимой боли заживающей раны, оставленной очередным круциатусом. Сегодня она планировала снова поднять вопрос о том, что ей нужно увидеться с друзьями на рождественских каникулах. Иначе они заподозрят что-то неладное. Манлей четко дал ей понять в прошлый раз, что этого не позволит, но Гермиона придумала довольно-таки пылкую речь, как ей казалось, в которой собиралась привести доводы, с которыми тот не сможет спорить. Смыв с себя уже засохшую кровь, она натянула джинсы и черную футболку, которая почти потеряла свой успокаивающий аромат корицы, спустилась вниз. Присаживаясь на свой стул, Гермиона потянулась к бокалу с красным вином и сделав пару глотков, обратилась к Манлею. — Я считаю, что мне все же стоит навестить своих друзей. Мы не разу так надолго не теряли связь. Гарри с Роном могут написать мне письмо в Институт, поняв, что я не приехала. — Я еще не решил — ответил тот, не поднимая глаз от газеты. — Каникулы уже через две недели. -Гермиона, ТОЛЬКО через две недели. Грейнджер тяжело вздохнула, отправляя в рот кусок безвкусного мяса. С эти человеком нереально разговаривать. — Как скажите — Прошептала девушка, запивая с трудом проглоченный кусок. Это человек вызывал в ней страх, животный, первобытный. Такой тихий и с одной стороны добродушный мужчина в один момент превращался в монстра, метающего молнии. В своей голове она репетировали все, что скажет ему, но оказавшись напротив него, в страхе прижимала голову в плечи. Манлей смог переломить ее упрямство, заставляя слушаться, как дрессированную собаку. По комнате прокатился нарастающий гул, от которого посуда на столе мелко задрожала. Сквозь стену просочился огромных размеров патронус, который приземлился на стол смотря в лицо Гермионе и голосом Драко, прорычал. — Грейнджер, мои письма стоит читать. Но раз ты не хочешь, то двадцать пятого декабря я буду ждать тебя в кафе по улице Джеферсон. ЕСЛИ ТЫ РИСКНЕШЬ ПРОИГНОРИРОВАТЬ И ЭТО ПОСЛАНИЯ, ТО Я ПОДКЛЮЧУ ВСЕ СВОИ СВЯЗИ И СРАВНЯЮ ТВОЙ ИНСТИТУТ С ЗЕМЛЕЙ. Все ошарашенно смотрели на огромного змея с драконьей мордой и крыльями, медленно рассыпающегося, на множество белых лучей, тая на глазах. — Это что? — прошептал Грег, ошалело хлопая глазами. Гермиона громко рассмеялась, впервые за последние месяцы. — Оккамий. Ох, я думаю, что в Америке, мне все же побывать придется. Да Мистер Манлей? — выдавила она из себя, сквозь смех. Злобные глаза хозяина дома заставили Гермиону рассмеяться еще громче. Все же она не одна. За ее спиной стоял до ужаса упрямый мужчина, который не собирался сдаваться просто так. Это так сильно обрадовало Гермиону, что она еще три дня ходила с счастливой улыбкой, не зная, что ее не отпустят просто так.