Боль со вкусом корицы.

      Тишина отдавала легким гудением в ушах. Солнечный свет отражался размытыми бликами от серого паркета, теряющегося под мягкими коврами бежевого цвета. Аромат колумбийского кофе разносился шлейфом по уютной квартире в Лондоне. Из кухни доносились приглушенные голоса, прерываемые звуками звона столовых приборов о фарфоровые тарелки.       — Так что ты будешь делать, если она не придет? — поинтересовался Блейз, делая большой глоток обжигающего кофе, смотря на Драко с нескрываемым интересом.       С самого утра он находился в квартире друга, пытаясь успокоить его плохо скрываемый мандраж. Каникулы в Хогвартсе начались еще со вчерашнего дня, и Драко маниакально размешивал жидкость в своей кружке, каждую секунду поднимая руку, чтобы проверить время на наручных часах. Тихое ругательство срывалось с его губ. Время текло бессовестно медленно, словно специально нервируя и без того злого Малфоя.       — Заберу силой, — рыкнул он, ставя кружку с громким хлопком на стол, запуская руки в платиновые волосы в попытке успокоить расшатанные нервы.       — Я не думаю, что Гермиону это обрадует. Не будь маньяком. Если она не захочет, то не стоит давить. Незнающий человек навряд ли тебя может понять, Драко. Ты ведешь себя странно, даже по меркам ее не самых адекватных друзей.       — Да знаю я, — через взметнувшиеся к лицу руки ответил он. — А что мне, по твоему мнению, нужно делать? Напомнить тебе, как ты себя ведешь, когда у вас с Дафной все под откос идет? Я хоть не бросаюсь на все, что движется, и не бухаю, как заядлый алкаш, заливая неприятности.       Весь его вид говорил о том, что понимание абсурдности своего поведения давно пришло в его голову, но сделать с собой хоть что-то не представлялось возможным. Подобно зависимому он крутил мысли в голове, раз за разом представляя, что может ей сказать, когда увидит. Оправдываться не было в его планах, но хотя бы объяснить, по каким причинам ему приходилось творить все зверства и что он сделал намного больше добрых, но жестоких дел, чем откровенно необоснованных поступков. Гермиона не оценит таких методов, но хотя бы поймет, что не все погибшие от его руки заслуживали жить и на тот момент не было другого выхода, кроме как подчиниться воле Темного Лорда.       — Если Грейнджер не придет, я вернусь и завалюсь к тебе на вечеринку опустошать все твои запасы спиртного, обещаю, — тяжело вздыхая, проговорил Драко.       — И больше не будешь накручивать себя и продолжишь спокойно жить? Ну хотя бы попытаешься? Драко, ты заслужил спокойной жизни. У тебя все впереди. Сколько еще будет обворожительных дам, а? — слова Блейза прозвучали успокаивающе, но одновременно насмешливо.       Забини уже много лет знал своего друга и прекрасно понимал, если что-то или кто-то засел в его голове, это не выбить из него, пока он сам не захочет искоренить из себя все ростки привязанности и теплых чувств. Упрямство и гордость сталкивались, превращая Драко в совершенно неуравновешенного человека, от которого можно было ожидать непредсказуемых поступков, и не всегда он мог сдержать свои порывы.       Малфой поднялся из-за обеденного стола и медленно подошел к окну, делая вид, что очень заинтересовался видом на Темзу.       С одной стороны, Блейз был прав. Драко за эти месяцы толком не спал, круглосуточно злился и огрызался с каждым, кто пересекал границу его личного пространства. Стойкое ощущение, что что-то не так, заставляло метаться из стороны в сторону, не находя места. Все нутро словно кричало о неправильности сложившейся ситуации, но решение так и не приходило в его измученную голову.       — Таких, как она, не будет, — прошептал Малфой, делая глоток из кружки, смотря с ненавистью на минутную стрелку. Оставалось всего десять минут до того, как сработает портключ, унося его к той, которая снится ему каждую ночь в невообразимых кошмарах. *********************       Горячие, окрашенные в алый струи воды, тягуче скатывались по бедрам Гермионы. Окаменевшей статуей она стояла под душем, словно наказывая себя, делая воду все горячее и горячее, сжимая челюсти, терпя болезненное ощущение соприкосновения кипятка с охлажденной и израненной кожей.       Почти беззвучное мычание раздавалось сквозь звуки разбивающейся о кафель воды.       Перед глазами стояла кровавая картина, которая никак не могла уйти, как бы усердно девушка ни прогоняла этот отвратительный образ.       Притупленные чувства отдавали тянущей болью в сердце, мешая думать головой. Гермиона выключила воду и обмотавшись полотенцем, выскочила из ванной, бросая мимолетный взгляд на часы, показывающие уже без пятнадцати одиннадцать.       Быстро переодевшись в старые джинсы, которые были не по размеру, и теплый черный свитер, она начала скидывать вещи в рюкзак, который заранее увеличила в размере изнутри. Пуская через всю комнату свою ночнушку, Гермиона услышала, как дверь в ее комнату открылась, и, не обернувшись, рявкнула       — Вон и моей комнаты.       — Я принесла, то что может тебе пригодиться, — послышался голос Кэти, которая с милой улыбкой облокотилась спиной о шкаф, наблюдая за кружащей по комнате Гриффиндоркой.       Обернувшись, Гермиона хищно наклонила голову вбок, оскалившись. Кэти издевательски помахивала маленьким флаконом с черной жидкость, дразня измотанную и искалеченную девушку, зная, что то, что в ее руках, поможет ей прийти в себя.       Медленным шагом Гриффиндорка двинулась вперед, протягивая руку, чтобы забрать принесенное зелье, и, вставая вплотную к девушке, стала перебирать в пальцах флакон, рассматривая его под разными углами.       — Вы хотели мой гнев? — прошептала Гермиона не поднимая глаз. — ТАК ПОДАВИТЕСЬ.       На последнем слове ее рука взметнулась вверх, разбивая раскрытой ладонью флакон о боковую стенку шкафа в сантиметре от лицы Кэти, заставляя ту дернуться от мелкого осколка, поцарапавшего нежную кожу шеи. Улыбка слетела с губ, обнажая страх в глазах.       Изрезанной ладонью Гермиона схватила прижатую к шкафу девушку за подбородок и с довольно нежной интонацией прошептала в самое ухо.       — Еще хоть раз кто-то войдет в мою комнату без стука, утоплю в раковине. Ясно? Я устала это повторять.       Кэти закивал, словно болванчик, пытаясь вырвать свое лицо из рук девушки, которая ослепительно улыбалась, обнажая ряд ровных зубов. Кровь густыми каплями капала на тонкую водолазку, пропитывая насквозь.       — Пошла вон, — спокойно сказала Грейнджер, грубо отпуская подбородок, рассмеявшись в спину убегающей девушке.       Тяжело вздохнув, Гермиона села на пол, призывая из ванной флакон с бадьяном, чтобы обработать кровоточащую ладонь. Боль в руке не чувствовалась совершенно, словно по телу разливалось обезболивающее в больших количествах. Закончив, она схватила с кровати рюкзак и куртку, быстро побежала вниз. Даже не запирая комнату. Никто больше не посмеет в нее войти без разрешения.       Запихав на ходу по карманам магловские документы и деньги, быстрым шагом направилась в столовую, не останавливаясь прошествовала к сидящему за столом с бокалом вина Манлею, протягивая руку. — Помни о своем обещании, — опуская на ее ладонь два кольца, проговорил он.       Надев на пальцы старомодные серебряные украшения, Гермиона развернулась на пятках, намереваясь выйти из комнаты, но веселый крик Грега остановил ее.       — Золушка, не забудь, что девятого числа твоя карета превратится в тыкву, — смеялся он, болтая перекинутыми через подлокотник кресла ногами.       Гермиона улыбнулась, почувствовав, как кольцо на пальце начинает нагреваться, и в оставшиеся секунды успела показать ему средний палец, прежде чем раствориться в воздухе.       — Мне кажется, что мы переборщили, — тихо сказала Кэти, стирая салфеткой окровавленное лицо.       — С чего ты взяла? — спросил Манлей, не поднимая глаз от книги.       — Мы ее сломали. Это уже не та тихая девушка, которая была три месяца назад. Я не знаю, что от нее ожидать. Она бешеная.       — Значит будем понежнее располагать к себе, создавать иллюзию добродушия, — предложил Грег, вскакивая с кресла.       — Поздно. Как воспитывают диких зверей? Дрессируют. Кнут, пряник, и снова кнут, — прозвучал тихий голос хозяина дома.       — Не переусердствуем? — уточнила Кэти.       — Нет. Направим гнев на других людей. Для начала узнаем, кто взорвал ее дом, и дадим право решить, что с этим человеком делать. Иллюзия контроля над своей жизнью — лучший пряник. *********************       Гермиона, больно ударившись пятками, приземлилась на грязный пол, оглядываясь.       Встретили её полки с непонятным хламом и седовласый старик, который даже не обратил на неё внимания. Значит, это был специальный магазин, куда направлял портключ магических туристов, чтобы не пугать немагов (как называли в Америке маглов).       Сделав неуверенный шаг в направлении окна, она увидела украшенные гирляндами панорамные окна кафе напротив.       — Мистер, а что это за улица? — тихо спросила Гермиона.       — Джеферсон 201/3, мисс, — прогундосил старик.       Грейнджер хмыкнула, отмечая про себя, что Малфой не стал особо заморачиваться и выбрал то кофе, которое было напротив места перемещений. Двинувшись в сторону двери, она замерла, заметив движения в дверях здания напротив. В чёрном пальто и строгих брюках вышел Драко, прикуривая сигарету. Как всегда идеален и невозмутим.       «А может хватит?» — подумала Гермиона, наблюдая из-за угла за тем, к кому отчаянно желала, но мысль, что ей придётся попросить о сотрудничестве с таким человеком, как Манлей, резала и без того израненное сердце.       «А что если развернуться и уйти. Послать ко всем чертям этих психов и исчезнуть. Какова вероятность, что он отпустит родителей, поняв, что, не сдержав обещание, я умерла? Пусть сами решают свои проблемы. Не втягивая никого в свои бредовые планы».       В одну секунду вскипающая кровь рванула острой болью по всему телу, заставив девушку вскрикнуть, согнувшись пополам, и облегченно выдохнуть, когда боль также моментально отпустила, оставляя легкий отголосок, как напоминание о неповиновении.       Непреложный обет — не стандартное заклинание и не станет предупреждать несколько раз, и Гермиона, встряхнув головой, открыла дверь.       Звук колокольчика привлёк внимание Драко, заставляя обернуться. Дверь из пункта трансгрессии, замаскированного под антикварный магазин открылась, впуская бледную девушку с длинными кудрявыми волосами. Она шагала через дорогу, гордо подняв голову и смотря Малфою в глаза, не отрывая взгляда.       — Грейнджер? — удивлённо спросил он, не понимая, что она ещё далеко, чтобы услышать.       Это была она, но что-то в ней изменилось: некогда нежные черты исказились.       Да, она немного похудела, это было заметно по объёму бёдер и впалым щекам, но весь вид изменил взгляд. Настолько озлобленный и отчаянный, что возникал вопрос об её состоянии.       — Прости меня, я поняла, что мне нужно было тебя выслушать, — сказала она, остановившись в метре от него.       Драко открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог, так как Гермиона продолжила, сверля его немигающим взглядом, полным отчаяния и мольбы.       — У тебя не было выбора, и теперь я это понимаю. Я была несправедлива к тебе, не беря в расчёт то, что тебе пришлось пережить. Эгоистично считая, что выход можно найти из любой ситуации и… Мерлин, как же я неправа.       Влажные дорожки побежали по щекам бурным потоком, абсолютно обезоруживая ошарашенного Малфоя, лишая слов. Словно в замедленной съемке выхватывая каждое мимолетное движение девушки, которая в абсолютной тишине рыдала, давая волю давно сдерживающим слезам.       Шагнув навстречу, он сделал единственное, что подсказывало изнывающее по ней сердце.       Обнял, крепко прижимая к телу, запуская руки в мокрые кудрявые волосы.       — Почему ты мокрая? — голос звучал приглушенно из-за прижатых к макушке губ.       — Забыла, — ответила Гермиона, делая глубокие вдохи, прижимаясь носом к ямочке между его ключиц, пытаясь впитать такое желанное тепло.       Она представляла эту встречу по-другому, но изможденное состояние лишило руки силы, а мысли ясности.       Впервые за последние месяцы Драко чувствовал себя живым. Каждый удар сердца отдавался в ушах, а рот наполнялся слюной от столь приятного аромата зеленого яблока, который на морозе становился еще ярче, заставляя голову кружиться.       — Пойдем, ты заболеешь, — потянув за руку несопротивляющуюся Гриффиндорку в сторону магазина, процедил он.       Рой противоречивых мыслей жалил его воспаленный мозг. Весь ее вид говорил о том, что с ней произошло что-то страшное, но не хотелось расспрашивать посреди незнакомого города и без того замерзшую и дрожащую Гермиону. Словно буксиром Драко затянул ее к прилавку, нежно, но властно поворачивая к себе спиной. Мимолетным движением палочки, прикасаясь к кудрям, кончики которых уже покрылись полупрозрачным инеем. На глазах сохнущие волосы источали облако белесого пара, обдавая волной тепла прохладный зал антикварного магазина. Гермиона улыбнулась, поворачиваясь к Драко, говоря «спасибо» одними губами, но тут же виновато опуская глаза в пол, что заставило его недоуменно поднять бровь.       — Мистер, я заказывал портключ на двоих, на имя Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер, — твердо произнес он, отбрасывая свои умозаключения на потом.       — Быстро вы путешествуете, мисс, — хохотнул старик, подмигивая Гриффиндорке.       Гермиона, густо покраснев, отвернулась от вопросительного взгляда Драко, который итак задался вопросом, зачем было трансгрессировать сюда, если Институт за углом.       — Вот, прошу, — сказал старик опуская на прилавок старомодный потрепанный зонтик, — а вас прошу вернуть использованный портключ, мисс.       — Да да, конечно, — снимая с пальца кольцо и стараясь не поднимать глаз, ответила девушка, чувствуя испепеляющий взгляд на своем лице.       — Хм. Вот оно как. И откуда ты перенеслась? — спросил Драко, подходя ближе к Гермионе, наклоняя голову вбок. В его глазах начали разгораться гневные огни.       — Лондон.       — Это, должно быть, захватывающая история, да? — спросил он, наклоняясь так, чтобы заглянуть в ее глаза, которые та старательно отводила.       Громко цокнув, Драко выпрямился, хватая зонтик с такой силой, что он затрещал под натиском его рук. Глубоко вздохнув, зажмурился, пытаясь сдержать волну раздражения. Самое худшее, что могли делать люди — это нагло врать. Он понял, что она не прочитала письма не потому что не хотела, а потому, что ее здесь банально не было, вот они и вернулись, не дойдя до адресата. Драко чувствовал все это время, что происходило неладное, может даже непоправимое, но не подумал о том, что она могла обмануть своих горячо любимых друзей и профессора Макгонагалл и просто сбежать. Но раз такое произошло, на это должна быть веская причина. И раскрытая не вовремя тайна точно не была таковой.       — Драко, я не знала, что все получится именно так…       — Не здесь, Грейнджер, — перебил он начавшую лепетать девушку. — Через сколько переход?       Старик, с интересом наблюдавший за молодежью, встрепенулся, листая потертые пергаменты.       — Так, так, так. Через три минуты, мистер Малфой, — прогундосил он, щурясь в попытке разобрать мелкий текст на бумагах.       Малфой, потянув за руку Гермиону и прижав её к себе, зацепил ручкой зонта её вторую ладонь, напоминая, что стоит его держать.       — Ты имеешь право злиться, — прошептала она, боясь увидеть в его взгляде ярость, но ее там не было.       Драко не злился: он был разочарован из-за потраченного впустую времени. С ней что-то происходило, а он, как послушный мальчик, сидел в школе, мечась от библиотеки к башне. Хотя мог давно ее найти и поговорить.       — Я не злюсь. Я в недоумении, — ответил он, поглаживая большим пальцем ее холодную ладонь.       Так они и стояли в молчании, смотря друг другу в глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы, которые еще не были произнесены вслух. Малфоя коробила боль в карих глазах, пронзая острыми лезвиями. Он думал, если она даже придет, то будет злиться на его выходку и возмущаться по поводу его прошлого, гордо подняв подбородок, спорить в своей гриффиндорской манере, но перед ним стояла сломленная душа, подобно мокрой птице под дождем. Бледная кожа растеряла прекрасные веснушки, так озорно раскиданные по щекам и вздернутому носу. Каштановые волосы, еще три месяца назад отливающие золотом, словно потемнели, подчеркивая бледность кожи.       Гермиона стояла, переступая с ноги на ногу, пытаясь спешно придумать, как лучше ему всё преподнести. Может, получится оттолкнуть холодностью и жестокостью? Пусть откажется, и все это закончится. Душа протестовала, умоляя заключить его в объятьях, но мозг запрещал, напоминая о том, что ей пришлось пережить за последние месяцы.       Зонтик в их руках стал нагреваться, оповещая о скором перемещении, и воздух вокруг сдавило. Подобно единому целому их завертело, перебрасывая через океан.       Ноги Гермионы, вновь приземлившись на твердую землю, подкосились, не удержав равновесия. Желудок скрутило в узел, а голову сдавило тисками, заложив уши. Всего за час дважды проделать такой путь жестоко по отношению к организму.       — Как ты? — обеспокоенный голос Драко проник сквозь звенящую боль в голове.       — Терпимо, — выдавила из себя Гермиона, встряхивая копной пушистых волос.       Они оказались в маленьком темном закутке Дырявого котла, предназначенного для таких целей. За тонкой стеной слышались пьяные голоса посетителей, которые уже вовсю праздновали Рождество.       — Выдержишь трансгрессию или поедем на такси? — спросил он, помогая подняться на ноги.       — Куда?       — Могу тебя отвезти на Гриммо, но я бы хотел чтобы ты мне объяснила все происходящее, поэтому настаиваю на Странд-Драйв.       Снимая с ее плеч, рюкзак, он подтолкнул ее в сторону двери, поторапливая. Все улицы итак были заполнены празднующими людьми, а путь предстоял долгий.       — Я не готова сейчас показаться друзьям. Они знают, что ты меня забрал?       — Нет. Планировался сюрприз. Знает только Блейз. Так что? Такси?       — Нет. Я выдержу, — ответила Гермиона, поворачиваясь к нему лицом.       В полумраке пыльной комнаты она медленно положила руку на его плечо, заглядывая в серые, словно штормовое небо, глаза. Его железобетонное спокойствие передавалось ей, успокаивая сбившееся дыхание. Драко смотрел, не отводя взгляда, сдерживаясь, чтобы не прижать ее к ближайшей стене в страстном поцелуе. Так сильно он скучал по этой взъерошенной девчонке, озаряющей темноту вокруг него.       Прикусив нижнюю губу, он выдохнул. Рука целомудренно легла на ее талию, слегка придвигая к себе.       Еще одно головокружительное перемещение оторвало ноги от пола, заставляя задохнуться от неприятных ощущений, но уже через пару секунд все прекратилось, и крепкие руки опустили ее на мягкий ковер, на котором она обессиленно растянулась, пряча лицо в ладонях и сдерживая рвотный позыв.       — Так, дыши. Давай куртку снимем.       Горячие руки пробежались по ее ладоням, стягивая рукава и помогая раздеться. Сделав судорожный вдох, она почувствовала этот успокаивающий запах подобно зельям.       Табак, кофе, корица.       Его аромат. Аромат его дома.       Не открывая глаз, она лежала на полу, вдыхая полной грудью, слушая, как уверенные шаги Драко отдавались легкой вибрацией в прижатом к ковру ухе.       Ловкие пальцы схватили ее за щиколотку, заставляя все же найти в себе силы перевернуться на спину.       Малфой с усмешкой на лице сидел на корточках, расшнуровывая ботинок.       — Ты что делаешь? — тихо простонала Гермиона.       — Терпеть не могу, когда по моему дому ходят в обуви, — ответил он, надевая на освобожденную ступню мягкий тапок, забытый ею в Хогвартсе.       Не удержавшись, девушка хихикнула, помахав пушистой мордой медведя.       Она уже и забыла про них.       — Интересный выбор обуви, — задумчиво сказал Драко, разглядывая ряды мелких острых шипов на подошве.       Улыбка слетела с ее лица. Болезненно поморщившись, она села, забирая обувь из его рук.       — Они при беге не скользят, — ответила Гермиона на вопросительный взгляд Малфоя.       — Ясно. Чай? Кофе? — спросил он, поднимаясь.       Закатав рукава белой рубашки, Драко взмахнул палочкой, зажигая камин, который своим светом озарил уютную гостиную, выполненную в светлых тонах. Низкий диван и пару кресел окружали журнальный столик. Многочисленные книжные полки занимали большую площадь стен. Огромное окно предоставляло шикарный вид на украшенный в праздничные огни город по другую сторону реки.       — Лучше что нибудь покрепче, — ответила она, поднимаясь, держась за подлокотник кресла. Неустойчивой походкой Гермиона прошествовала к двери, ставя свою обувь в шкаф.       — Так и что же ты делала в Лондоне, когда должна была прилежно учиться в Салеме? — спросил Драко, левитируя наполненный бокал с огневиски.       Сделав приличный глоток, она поморщилась, усаживаясь на диван, и, по привычке вытягивая ноги, посмотрела на Драко.       — Тренировалась в одном из частных поместий на окраине города.       — Как интересно. А почему же никто из твоих друзей не знал о твоем истинном местоположении? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло напротив.       — Им не стоит этого знать. То, чем я занимаюсь, не оценят многие, и они тем более.       Брови Малфоя взметнулись вверх. Сделав глоток, он цокнул языком, ожидая продолжения.       — Я работаю на одного влиятельного мужчину. Помогаю вывести на чистую воду волшебников и маглов, которые возомнили о своей безнаказанности. Всё это время находилась в его доме, подготавливаясь в моральном и физическом плане. Если бы не твой патронус, то я бы не стала посвящать тебя в такие аспекты своей жизни, но твое упрямство заинтересовало его.       — Как я рад, — хмурясь процедил Малфой, опуская взгляд на журнальный стол, в стеклянной глади которого можно было рассмотреть девушку, которая нагло лгала, и он это знал.       Гермиона прокашлялась, прочищая пересохшее горло. Она мысленно молила Драко прогнать её и не слушать весь этот бред, но он в своей аристократической манере вращал бокал в руках, выхватывая каждое сказанное ей слово.        — И что же он повелел тебе сделать Грейнджер? Не стесняйся, говори прямо. У меня всё хорошо с психикой. Я выдержу, — иронично процедил Драко, ухмыляясь.       — Желание элементарно. Твоя помощь и преданность, — осушив залпом свой бокал, продолжила она, не обращая внимания на едкий смешок, сорвавшийся с его губ, — но нужно потерпеть, когда он сам придёт к тебе. Я не могу сказать его имя, — лёгкая дрожь пробежала по телу, обнажая страх. Неприкрытый намек сорвался с губ. Оставалась только, чтобы Драко понял.       — Как интересно. И что же входит в твои обязанности? Что мне придётся делать, когда этот таинственный мистер соблаговолит ко мне обратиться? — каждое слово источало яд и насмешку.       — Мне будет проще тебе показать, если ты не против, — тихо сказала Гермиона, вставая со своего места, обнажая палочку.       Недоумение отразилось на его лице: это слишком сложная магия для девушки, которая никогда не практиковала легилименцию.       Лёгкий снисходительный кивок головы дал старт к действию.       Присаживаясь на колени рядом с ним, она посмотрела снизу вверх, облизывая пересохшие губы. Горячая рука легла на её щеку, поглаживая бархатную кожу, успокаивая.       — Легилименс, — прозвучал тихий шёпот, и, словно нырнув с серое озеро глаз, она погрузилась в его голову, задержав дыхание.       Стены, возведенные им, стали рушиться, как карточный домик, обнажая для нее суть и воспоминания Драко, но она быстро возвела вокруг сознания свою защиту, не пропуская образы, не предназначенные для посторонних глаз.       Подобно воздушным пузырям из глубины темных вод Гермиона начала выталкивать на поверхность нужные ей воспоминания. Откорректированные и обрезанные.       Её комната в поместье Манлея. На полу разложены папки, обнажающие зверства людей. Они медленно листались перед лежащей Гриффиндоркой, которая, морщась, подливала в бокал красное вино, тихо чертыхаясь.       Картинка зарябила, сменившись.       — Да, меткость у тебя дерьмо, — прозвучал громкий голос Грега за ее спиной, высмеивающий ее первые потуги в метании.       — Иди нахрен, — огрызнулась Гермиона, без зазрения совести метнув в него нож, зная, что тот выставит щит.       Картинка снова сменилась, представляя взору Драко, как воинственная девушка с длинной косой, запуская один за другим ножи в движущуюся мишень, попадает в центр каждой, не промахиваясь, не задумываясь.       — Прими эту боль, — пронзительный крик пустил трещины по воображаемым стенам, сотрясая все вокруг.       — Да пытаюсь я, — простонала Гермиона, хватаясь за руку девушки, вставая с пола, прижимая ладонь к кровоточащему плечу.       — Когда ты сможешь перестать с ней бороться, то и тело не будет расщепляться. Еще раз, — командным голосом прикрикнула Кэти, направляя палочку в её грудь. — Круцио.       Драко попытался вытолкнуть ее из своей головы, еле сдерживая гнев, но она упрямо стояла на своем, подбрасывая очередной образ.       Тихие всхлипы прерываемые громким голосом из ниоткуда.       — Смотри.       Рябь и яркая вспышка, озарившая картину смерти девушки, убитой в подворотне       — У него шрам на губе, — звонкий крик Гермионы сотряс воздух.       Картинка резко расплылась, оставляя только бархатный звук голоса Манлея.       — Вы выходите на охоту.       Словно в замедленной съемке всплыл образ Гермионы, отпускающей в полет зажатый в кончиках пальцев нож, который прервал чужую жизнь, и только булькающие звуки разрывали тишину.       Белый снег медленно, окрашивающийся в красный, и тихий голос повторяющий:       — Ты сделала все правильно, ты сделала все правильно…       Стены рухнули под натиском ярости Малфоя, который бесцеремонно вышвырнул Гермиону из своей головы, причинив резкую боль.       — Это, блять, что было? — рыкнул он, вставая с кресла, откидывая ладонь Гриффиндорки, покоящейся на его колене.       Сквозь плотно сжатые губы Драко слышно было, как скрипят зубы. Размашистым шагом он направился к окну, открывая скрытую дверь, впуская в гостиную ледяной декабрьский ветер.       — Драко? — позвала Гермиона, поднимаясь с пола. Ей хотелось броситься ему на шею и попытаться все объяснить, но как?       — Рот закрой, я думаю, — процедил он, захлопывая за собой дверь, выходя на балкон.       Гермиона прикрыла рот, сдерживая рвущийся из груди крик, но раз ступила на эту дорогу, нужно продолжать идти.       Руки лихорадочно вытянули сигарету.       «Что за бред?» — думал он, злобно подкуривая.       Не могла девушка, которая так отчаянно защищала свободу, мать его, домашних эльфов, создавая идиотские значки «ГАВНЭ» и с остервенением вяжущая для них шапочки, по собственной воле убивать, хоть и ублюдков, но всё равно людей. Всё это не состыковывалось в его голове. Понимание, что она его обманывает не отпускало. Зачем? Гермиона отчетливо дала ему понять, что понимает, что это такое, когда у тебя нет выбора. Также уточнила, что не может назвать имя этого урода, который втащил её в такую омерзительную ситуацию.       Следовательно, она не может говорить прямо, а на это есть единственная причина. Своим патронусом он подстегнул интерес этого таинственного ублюдка, который заставил её перетянуть его на свою сторону. Умно, но он не знает, с кем связался.       — Убью суку, — выругался сквозь зубы Малфой.       Остервенело толкнув дверь, он прошел с сигаретой в зубах к полкам с книгами, не обращая внимания на следящую за ним Гермиону.       Пальцы ловко перебирали корешки книг, пока не наткнулись на тонкий фолиант, больше похожий на брошюру черного цвета. Перелистнув пару страниц, Драко швырнул его к ногам Гермионы.       Опустив глаза, она прочитала заголовок, выведенный круглым готическим почерком.       «Непреложный обет и способы обойти его»       Прикусив нижнюю губу, она отвернулась, сложив руки на груди.       За её спиной раздался зловещий смех, всё понявшего Драко.       — Восхитительно, сука, просто восхитительно, — процедил он, обходя застывшую Гермиону, — для чего ты тут?       — Я должна убедить тебя помочь нам, — тихо ответила она, отводя взгляд, — что именно тебе придётся делать я не знаю, но разве так важна моральная составляющая?       — Так вот что ты про меня думаешь? Ты же сама сказала, что поняла, что у меня не было другого выбора? Хоть капля искренности осталась в твоих словах? — грубо выплевывая слова, он давил на нее своим приближением, заставляя прижаться спиной к стене. — Убийца, монстр, злодей. Вот кто я для тебя, да?       — Всё нужно называть своими именами, Драко. Я думала, что лицемерие не входит в твои качества, — бросила она, гордо вскидывая голову.       Руки дрожали. Гермиона понимала, что играет с огнем, но всеми силами старалась его оттолкнуть, удивляясь, что волна боли не накатывает, лишая рассудка.       Малфой уже принял решение, и её жалкие попытки пролетали мимо, только раздражая его.       — И всё? Больше нет причин? Только для этого ты здесь? — его голос больше был похож на утробное рычание. — А мою футболку ты носишь как сувенир на память о злобном демоне? Ещё и меня лицемером называешь?       Драко успел заметить, во что была одета девушка, пьющая вино, пытаясь заглушить натиск ужасов, взирающих на неё из папок.       «Враньё, опять враньё!» — мысленно кричал он, сжимая кулаки.       — Не бери это на свой счет.       «Оттолкни. Разочаруйся. Не делай этого ради меня. Я не заслуживаю» — молила Гермиона, закрыв глаза.       Схватив со стола пустой бокал, он бросил его в стену, выпуская рвущийся наружу гнев. Сделав пару кругов по комнате, Драко остановился, смотря на застывшую, словно статуя, девушку.       Горячие руки коснулись её щек, приподнимая голову, но глаза так и оставались закрыты.       — Посмотри на меня, — тихо попросил он, — посмотри и скажи мне в глаза, что ты здесь только из-за этого. Что больше нет ни единой причины, почему ты сейчас со мной. Соври, что не скучала по мне так же сильно, как я. Давай, ты же так искусно лжешь.       Его тёплое дыхание коснулось губ, обезоруживая. Превозмогая боль, Гермиона посмотрела на Драко, чётко произнося.       — Только из-за приказа, — предательская слеза покатилась по щеке, теряясь в его ладонях, — не будь рыцарем, Драко, я не ищу спасения.       — Принимать за меня решения ты не имеешь права, — прошипел он, мимолётно касаясь её мягких губ своими губами.       Судорожно всхлипнув, Гермиона положила свою руку на его грудь, шепча.       — Услышь меня. Прошу. Я знаю, что ты уже принял решение, но подумай еще раз. Драко умоляю.       — Правду, скажи мне правду, хоть раз за этот вечер, — легонько её встряхивая, потребовал он.       Помотав головой, Гермиона уткнулась лбом в его губы, сдерживая рыдание, заговорила.       — Я устала. У меня нет сил. Я не смогу смотреть в глаза своим друзьям, а о спокойной жизни можно забыть. Мне прямая дорога в Азкабан. Вся жизнь перевернулась с ног на голову, и я не способна больше принимать решения. Каждый мой шаг рушит всё, что меня окружает. Драко, я боюсь потерять и тебя. Ты не представляешь, на что он способен. Я не прощу себя, если с тобой что-то случится по моей вине.       Поток слез стал ускоряться, руки вцепились в манжеты на его рубашке в отчаянном жесте мольбы. Она хотела, чтобы он её спас, но не такой ценой.       — Грейнджер, я всё решу. Ты можешь мне довериться? — шептал Драко, раскачивая её, успокаивая.       Гермиона подняла голову, заглядывая в его безумно красивые глаза. Драко так часто ей снился, что каждая черта его лица отпечаталась в ее памяти. Мягкие, но властные руки, так бережно держащие её, пускали электрический ток по телу.       «Да пошло всё нахрен» — подумал Малфой, делая шаг ближе к ней.       — Драко, я не достойна такой заботы и жертв, — тихий шепот сорвался с губ, обнажая главный страх, таящийся в её душе.       — Если понадобится, я принесу в жертву всё, что у меня есть. Ты моя. Я не позволю больше тебя мучать, — ответил он, накрывая её губы своими, вовлекая в страстный поцелуй.       Подобно изголодавшимся, они слились в объятьях, забывая как дышать. Нежно обнимая его за плечи, Гермиона прошептала такие важные для него слова       — Я по тебе так скучала.       Осыпая влажное лицо чередой быстрых, но нежных поцелуев, он вторил ей, прижимая к стене.       — Я скучал. Мерлин, как же я по тебе скучал.       Прохладные руки Грейнджер ласкали его лицо и шею. Вдыхая носом аромат корицы, настолько насыщенный и яркий, словно проникающий до костей. Отпуская на волю все чувства, переполняющие изнутри, девушка почувствовала разлитый по телу жар забытого ощущения тепла и нежности, всепоглощающей и властной. Такой, которую она чувствовала только рядом с ним.       Лихорадочно вздыхая, они рухнули в кресло, не прерывая поцелуя. Ловко перекинув её ногу через свои бёдра, Драко усадил её к себе на колени, притягивая настолько тесно, насколько позволяла разделяющая их одежда.       Твёрдая ладонь схватила Гермиону за волосы, наматывая каштановые пряди на кулак, оттягивая вниз, заставляя запрокинуть голову.       Горячие губы рисовали узоры на шее, вынуждая тяжело дышащую девушку извиваться под напором его ласк.       — Если ты ещё раз посмеешь исчезнуть, я испепелю весь мир, но ты будешь рядом, — прошептал Драко, аккуратно покусывая нежную кожу, оставляя еле заметный алый след на бледной шее.       Ответом ему стал тихий стон, сорвавшийся с её губ.       Дрожащими руками она пыталась расстегнуть ряд мелких пуговиц на рубашке, желая прикоснуться. Её обуяла жажда. Всепоглощающая жажда его прикосновений. Как только пуговицы стали поддаваться, руки легли на грудь, пуская стаю мурашек по его напряженной спине, заставляя с новой силой прижимать Гермиону к себе, запуская руки под свитер, исследуя прохладное тело, плавящееся под его пальцами.       Не сдержавшись, он потянул его вверх, бросая на пол у столика.       Глазами он стал исследовать чарующие формы, держа девушку за плечи, но наткнувшись на шрамы, Драко застыл, неосознанно сжимая руки.       — Ай, — ахнула Гриффиндорка, не понимая причины изменения его поведения. Злобно сверля взглядом ее тело, он насчитал три шрама на животе, один на плече и еще один под грудью, наполовину скрытый кружевом нижнего белья.       Гермиона попыталась прикрыться руками, смутившись, но он не позволил, схватив за запястья, разводя руки в сторону.       Драко наклонился, проводя языком по одному из шрамов на животе, медленно поднимаясь наверх, зубами приподнял кружево, чтобы одарить горячим поцелуем шрам, что был чуть ниже груди. Показывая ей, что ему не важно, насколько несовершенна её кожа.       Спазм сковал низ её живота, заставляя податься бедрами навстречу возбужденной плоти Драко. Ноющее ощущение только усилилось, не найдя выхода. Рука девушки вновь опустилась на торс, томно опускаясь ниже, пока не легла на член, который напрягся ещё сильнее под её ладонью.       Драко утробно зарычал, утыкаясь в её грудь, сжимая в руках упругие ягодицы, приподнимая и властно прижимая к себе за поясницу, помогая, чтобы возбужденная девушка поняла, как именно ей будет особенно приятно.       Совершая поступательные движения бедрами, Гермиона откинула голову назад, застонав от новых, но безумно будоражащих ощущений.       — Да. Вот так, — выдохнул Драко, прикусывая мочку уха, блуждая по ее плечам руками, приспуская лямки черного бюстгальтера.       Ведя горячую дорожку поцелуев от плеча к груди, он надавил на поясницу, заставляя девушку выгнуться сильнее, и страстно целовал выпирающие ключицы.       Холодный ветер обдувал разгоряченные тела, пуская новую волну мурашек. Поцелуи становились более неистовыми, а руки, исследующие каждый сантиметр необузданной плоти, все более жадными до касаний.       Тихие стоны сливались с тяжелым дыханием, создавая мелодию страсти и блаженства.       Впившись в горячие губы Гермионы, Драко подхватил ее за бедра, поднимаясь с кресла. Ноги девушки послушно обхватили его талию, а руки легли на спину, впиваясь ногтями и оставляя дерзкие следы-полумесяцы на коже.       Легкий взмахи волшебной палочки захлопнули окно и открыли дверь, ведущую в спальню.       Опустив Гермиону на черный шелк покрывала, Малфой еще раз взмахнул палочкой, зажигая тусклый свет.       Снимая с себя рубашку, он залюбовался прекрасной девушкой, лежащей на его кровати. Волосы мягко разметались, подчеркивая красоту стройного тела. Круглый камень турмалина на шее отражал тусклый свет, добавляя искры в и без того горящие карие глазах.       Драко признавал, что никого не желал так, как Гермиону Грейнджер, самую неординарную и от этого неистово желанную всем сердцем.       Ее рука взметнулась вверх, приглашая. Губу растянулись в полуулыбке, аккуратная грудь вздымалась при каждом вдохе.       Малфой ухмыльнулся, опускаясь коленями на кровать, руками поднимаясь вдоль ее тела. Поцелуи посыпались на Гермиону подобно граду, впечатывая в матрас.       Мягко запустив руку в ее волосы, второй он провел от коленки к внутренней стороне бедра, раздвигая дрожащие от возбуждения ноги.       Не сдерживая своего порыва, Гермиона прогнулась всем телом к нему навстречу, запуская руки под ремень брюк, расстегивая.       Теперь она понимала слова Джинни.       Вот что значит, когда накрывает волна и ты понимаешь, что этот человек именно то, что тебе необходимо до боли в теле. До сводящих скул. Каждое его прикосновение уносило ее порывом неизведанных чувств. Каждый поцелуй отдавался взрывом от макушки до кончиков пальцев. Руки Гермионы с жадностью касались кожи, пытаясь запомнить мельчайший шрам или изгиб мышц, перекатывающихся под ее ладонями.       Она кусала и следом зацеловывала следы своей несдержанности и страсти, млея от звука нежного кошачьего урчания, ставшее ответом на ее ласку. Бабочки в животе порхали, ощущение влюбленности накрывало с головой в этого властного и непреодолимо нежного мужчину.       Нежные пальцы Малфоя, ловко справившись с пуговицей на ее джинсах, потянули податливую ткань вниз.       Судорожный вздох сорвался с ее губ, когда длинные пальцы коснулись обнаженной кожи между ног.       Глаза Гермионы распахнулись. Воздух словно стал густым сиропом, обволакивающим тело       — Драко, — прошептала она, пытаясь дотянуться до его руки, но он перехватил ее ладонь, прижимая к шелку покрывала, накрывая протестующие губы поцелуем, доводя до искупления ловкими и нежными прикосновениями.       Приглушенные стоны отталкивались от стен спальни, накрывая шатром неги. Драко пробивала мелкая дрожь от горячих губ Гермионы, извивающейся под ним. Впивающиеся в спину ногти и его имя из стонущих уст стали для него долгожданной наградой за каждую одинокую ночь, проведенную в Хогвартсе без нее.       Мириады искр словно пронзили горячим потоком, заставляя воспарить от блаженства, разливающегося по телу. Их дыхание смешивалось, обдавая теплом мелкие капли пота на коже.       Драко с улыбкой провел ладонью по раскрасневшейся щеке Гермионы, когда она, потянувшись, нежно поцеловала подушечку его большого пальца.       — Румянец тебе к лицу, — прошептал он, выводя узоры на ее шее.       Руки девушки, пропускающие сквозь пальцы мягкие платиновые волосы, сжались, притягивая к себе.       Целуя в шею содрогающуюся от удовольствия девушку, он приподнял за бедра дрожащие ноги, погружаясь в нее, замирая, смотря на закусанную нижнюю губу и в широко распахнутые глаза, подёрнутые пеленой мимолетной боли.       Легкий кивок головы, и Драко стал двигаться, с каждой секундой проникая все глубже, наслаждаясь вновь нарастающими стонами. Их руки переплелись над ее головой, а губы шептали горячие, неразборчивые клятвы, озаряющие сердца надеждой и теплом.       Еще много часов они нежились под шелком, обсуждая все на свете, прерывая рассуждения поцелуями и ласками, пока рассвет не сморил уставших и до безумия влюбленных людей.