Дети пустого города

      *** И снова второе сентября.***        Если честно я не ожидал, что Альк и Луна согласятся на "секретный обмен". Но для Луны, видимо, всё было в порядке вещей, а Ал был слишком смущён что бы отказаться от этой сомнительной затеи. Так же, как и все были слишком смущены, чтобы сказать: «нет, это бред». И я не придумал ничего лучше, чем молча втащить их за рукава мантий в коридор, и захлопнуть дверь.       — Так, для начала не стойте на пороге, ещё слушателей нам не надо. И… Ну, говорите…       — А… о чём? – Спросил Альк.       — Тебе виднее. — Сказал я. Потому, что не знал, что ещё ответить.        Ощущения были до крайности сюрреалистичные... чёрт возьми, я чувствовал себя больше в своей тарелке, когда в этом же коридоре наткнулся на громадного трёхголового пса!       — А про что? – Опять спросил Альк.       — Ну… как идёт первый день в школе? — Спросил я самое глупое что мог.       — А разве это сойдёт? – Полушёпотом удивился Ал.       — Вы похоже поймали одну волну неловкости. — Сказал Рон.       — Заткнись Рональд. — Недовольно сказала Гермиона. — Так как прошёл первый день в школе, Алан?       — Сама заткнись, его зовут Альк. А эээ… — протянул Рон, не понимая что делать дальше.       — Ты хотел спросить «помнишь свой первый день в школе?». — Подсказала Джинн.       — Да хорошо у меня первый день в школе! — Переводя взгляд то на одного, то на другого воскликнул Альк. — У нас были Заклинания и Трансфигир… Тарансфигра… Короче эта вот "Рация". Сколько раз это слово слышал, а выговорить никогда не мог…        Он с досадой потёр лоб.       — Да, это действительно сложно. — Признал Невилл.        Все замолчали.       — А что им говорить то? — Спросила Гермиона.       — Понятия не имею. — Ответил я.       — Но я тоже... — Вмешался Альк. — Вы спросите хотя бы что-нибудь...       — Как ты к нам поступил? Почему так долго сидел под шляпой? — Спросил Рон.       — Я... — Альк запнулся. Потом ответил. — Она сказала что как Слизеринец я бре... бес-перс-пек-тивен. Слово-то я запомнил, только что оно значит не знаю.       — Значит что у тебя нет перспективы. То есть в этом случае, возможности в будущем приносить людям пользу. — Ответил я. — Так значит, шляпа таки решила что ты не Слизеринец...       — Вот только попробуй над этим ржать! — Вскинулся Альк.       — Я и не собирался. — Невозмутимо откликнулся я.        Ал, он часто закипал когда этого не ждёшь, наблюдать за этим со стороны довольно забавно. Но ему самому похоже забавно не было, и именно потому когда вчера на последнем этапе сортировки по факультетам, его опознавательные знаки вспыхнули алым цветом, и он вызывающе-решительным сел рядом с нами, мы не стали его ни о чём спрашивать.       Хотя его старшего брата от него пришлось буквально за уши оттаскивать, когда тот накинулся на Алька во время пира. В целом, даже не знающих новичков Гриффиндора и Слизерина, если они подходили ближе допустимого к столу противника, гнали к лешему, а особо настойчивые могли и получить воспитательный момент. Чего говорить о старших. Но когда к нам подошёл Теодор Нотт мы напряглись, однако слова ему не сказали - иногда обстоятельства бывают спорные. Если бы он обратился к Альку нормально, то мы бы дали им спокойно поговорить, но когда Нотт начал наезжать на младшего, нам пришлось напомнить ему где его место, и почему ему стоит держаться подальше от этого стола и этого пацана.        Надо признать, какие бы раздоры не были на Гриффиндоре, перед другими факультетами все друг за друга стеной стояли, когда было надо. Первым в "милую" беседу вклинился я, успел обменяться с Ноттом парочкой любезностей, и несмотря на то что я считаюсь двинутым, меня поддержали. Перед полутора десятками вскинутых палочек Теодору пришлось отступить. Он посмотрел на нас злобным взглядом, а уже через пару минут нормально болтал с Драко Малфоем. Видимо у Ноттов это было просто семейное, мгновенно вскипать, и быстро оттаивать.       — А что тогда? — Спросил Альк.       — Ничего. Констатирую факт.        Помолчали. Я абсолютно не знал что делать и говорить, а остальные видимо решили предоставить право вести беседу мне. Сам конечно виноват... Хотя в чём собственно? Надо было что-ли просто стоять столбом ожидая, когда кто-нибудь решит пройти мимо, увидит спины повёрнутых к нам Полумны и Алька, и подойдёт полюбопытствовать с чего тут собралась такая колоритная компания? А кто виноват?       "- А никто не виноват. У тебя просто дурная привычка везде искать виноватого, а если такового не имеется валить всё на самого себя."       "- Ну и ладно. Сейчас это всё равно не имеет смысла."       — Я не знаю почему так получилось! Почему за много поколений тем, кто поступил не туда оказался именно я!.. — Как-то жалобно сказал Альк.       — Видимо рано или поздно со всеми подобными семействами такое случится. — Сказал Рон. — Это уже закономерность. Тот же Сириус Блэк, те же МакМилланы, которые уже третье поколение как вообще Пуффендуйцы...       — Да и если ты поступил не на Слизерин это ещё не значит что ты не похож на родню. — Сказал вдруг Невилл. — Тот же Сириус Блэк учился на нашем факультете, мне бабушка рассказывала...        — Не пример. Он... невиновен. — Скованно сказал Альк.        Молчание.       — А ты откуда знаешь? — Не понял Рон.       — Он мог подслушать разговор на эту тему, пожиратели-то наверняка знали что не было Сириуса среди них. — Понял я.        Довольно много человек прекрасно знало о невиновности Сириуса ещё до того, когда это узнал я. Это было очевидно. Как было очевидно и то, что в полной уверенности министерства, что он виновен, явно не обошлось без этих людей. Или без кого-то ещё?        Ну или я просто слишком верил в мозги человечество и напридумывал оправданий их неработе.       — Погодите! — Вмешался Невилл, — То есть для вас эта информация в порядке вещей?       — Типа того, мы с ним все каникулы торчали. — Буркнула Джинни и на мой ревнивый взгляд (и чего такой недовольный тон, а?), добавила: — Прости, у меня были другие планы на лето.       — Его на самом деле подставили. — Сказала Гермиона. — Он по сути сидел не за что.        Н-да. А звучит-то как просто. Я вдруг представил свою реакцию если бы мне кто-то так сказал два года назад, когда я сам ещё думал, что Сириус — предатель. Я бы не поверил. Мне и в реальности понадобился почти часовой, долгий разговор, и воспоминания о разговорах подслушанных мной до этого, а так же о самом Блэке. Вернее о псе-Гримме-Бродяге, который за ворот оттащил меня с дороги за секунду до того как я мог бы оказаться под колёсами мной же случайно вызванного Ночного Рыцаря. Псе, который иногда мне снился в детстве. О чём-то ещё... чём-то...       — Папа писал об этом! — Воскликнула Луна. — На самом деле...       — Вообще-то на самом деле он под два метра ростом. — Усмехнулся я. — И на прозвище "коротышки Бордмана" не очень тянет. — И пояснил для остальных: — Я именно этой статьёй в журнале тогда заинтересовался. Именно из-за его имени.       — Как это вообще вышло? — Спросил Невилл.        Я невесело объяснил:       — Он был лучшим другом... моего отца. Когда ему посоветовали укрыться под заклятьем доверия, Сириус придумал такой финт: Хранителем тайны делают ещё одного их общего друга, а всем кроме себя говорят что Хранитель - Сириус. Ну и вот. Этот Петтигрю нас и сдал. Бродяга его нашёл на маггловской улице, этот мудак заорал, что предатель - он... Ну и устроил взрыв, свалив в форме анимага. Правда, не рассчитал и палец себе оттяпал... или специально это сделал, чтобы его не искали. А Сириуса сразу взяла истерика, смех этот долбанутый. Короче палец признали единственным что осталось от Петтигрю. Ни омут памяти, ни сыворотку правды никто не применял.       — Понятно... — Невилл поморгал, снова сказал "понятно", изумлённым тоном, а потом спросил: — А почему вы это Фарджу не сказали?       — А кому нужны были наши слова? — Огрызнулся я. — Он преступника поймал, план выполнил, ему ничего больше надо не было.       — А он что... Так и скрывается до сих пор?        Я промолчал. Отвечать "да" было просто глупо.       — Куда ж ему ещё? — Вздохнул Рон.        Когда Мракоборцы начнут ловить настоящих Пожирателей Смерти - всем станет очевидно, что Сириус не из них. Во-первых - на нём нет метки. Во-вторых - кого-нибудь из пожирателей спросили бы о Сириусе, и если бы допрос был с применением сыворотки правды, то дело в шляпе. Они-то там все знали, что Сириуса среди них не водилось. В-третьих - если бы все слова Дамблдора признали правдой, то получается и его слова о невиновности Сириуса, (которых он пока, из-за заведомой бесполезности министру даже не говорил), имели бы вес.        И если бы его невиновность была доказана, он мог бы забрать меня с Тисовой на правах крёстного. Я не знаю как в магическом мире оформляется опека. Меня эта тема затрагивала только патронатом Уизли - а это совсем не опека, она даже не обязательно над сиротами. Он, патронат этот, в магическом мире оформляется над маггловоспитанными, если им удалось понравиться какой-нибудь магической семье, или просто показаться перспективным. Эдакая помощь от тех, кто знает, как работают местные законы и может помочь со связями или поиском работы. Мог оформляться и просто над студентом более низкого социального статуса с той же целью.        Патронат от отщепенцев-Уизли, конечно, по своей функциональности и уважению не шёл ни в какое сравнение с хотя-бы теми же Уизли, но основной ветвью рода. Или с попечением любой другой чистокровной семьи - под которое меня потащили бы раньше, стоило бы мне только заикнуться. Мальчик-который-выжил, всё-таки. Мне несколько предложений от совершенно незнакомых аристократов пришло, когда я учился на первых курсах. Как же они, наверное, теперь рады, что оказавшаяся неадекватной "легенда" ни на одно не ответила. Но мистер и миссис Уизли даже сейчас не стали от меня отказываться на бумаге, чтобы приберечь хоть какую-то репутацию. Хотя я летом сам предложил...        Жаль только, подписывать разрешения на Хогсмид, патроны не могли. А назначенный родителями опекун мог запросто. Сириус даже смог просто прислать мне кусок пергамента, с этим разрешением, я переслал его Дамблдору, и это сработало. Хотя вообще-то нужна была специальная форма с подписью родителя или законного опекуна, а не бумажка с текстом вроде "Ну, я, Сириус Блэк, считаюсь опасным преступником и у меня нет никаких подтверждений что я крёстный Гарри Поттера (кроме слухов). Однако это так, верьте мне, и да, как тот же крёстный, я разрешаю ему ходить в деревню "Хогсмид" и точно не собираюсь его убивать во время её посещения.".        Каким же меня психом считали, когда в начале четвёртого курса я на полном серьёзе предъявил эту бумажку декану! Не потому, что это могло не сработать. Скорее уж, из-за того, что получив её от своего потенциального убийцы, я на полном серьёзе собирался идти туда, куда он мне "разрешил". Этот взгляд от МакГонагалл был незабываемым.        Сколько она потом меня отговаривала от моей затеи, задержав после урока, ведь просто запретить уже не могла - бумажка была заверена директором школы. Меня довольно сильно грызла совесть от того, что я не могу ничего сказать, хотя она, похоже, за меня переживает. Пытаться ей всё объяснить было тогда бессмысленно, так что я угрюмо молчал, выслушивая устроенный мне разнос и только в конце тихо, но твёрдо поклялся, что знаю, что делаю и почему ничего со мной там не случится. Её это не сильно успокоило, но, как она выразилась "дало некоторое утешение".        Зато потом, мы огромной компанией из Гермионой, Джинни, всех моих соседей по комнате и команды Гриффиндора по квиддичу, долго бродили по Хогсмиду, везде совались, присоединялись к самым шумным сборищам студентов, горланили с ними песни, даже неумело плясали со всеми под волынки и скрипки. Другие Хогватские студенты окликали меня со смесью ужаса и восторга - а я нахально смеялся на все их опасливые вопросы, шутил и острил вместе с Роном, а Дин и Симус всем говорили, что мы всё предусмотрели, и на всякий случай у нас есть всё для поминальной службы - и близнецы Уизли показывали с собой взятый ради шутки, добытый чёрт знает где гроб. И чувствовал я себя счастливым - ведь с меня был уже сброшен тот груз; тот комок из безразличия и застывшего, хмурого страха; позже сменившегося лютой, прицельной ненавистью. Ведь моё имя ещё не успело появиться в кубке огня...        Конечно, была и горечь. Горечь от того, что счастье было в какой-то момент так близко - и я его самолично проворонил. Как и от того, что я в него до сих пор не верил. Всё своё детства я знал, что у меня никогда не будет дома. Ну, может, если я всё-таки стану взрослым, найду работу, заведу семью и т.д. и т.п. - но я не верил и в это, хотя и любил развлекаться тем, что представлял, каким он был бы - "дом, который построил я". И после ухода Сириуса, я ужаснулся своему облегчению - облегчению от того, что оказался прав и меняться под новые условия игры мне так и не пришлось..        Я спорил с собой весь тот год. Что это не так, что Сириус ещё докажет всем, кто он на самом деле, что всё ещё будет - и к чёрту эту мою часть, которая похоронила для меня этот шанс ещё до того, как о нём узнала. Часть ехидно возражала, что всё равно ни малейших шансов доказать что-либо нет. Огромная удача была для меня - получить уже часть от этого счастья. Уже письма, и редкие встречи когда радость от них смешивается с тревогой: каков шанс, что следующей уже не будет?        Пожиратели Смерти. Министерство. Не тем не другим было незачем вскрывать жуткую правду невиновности беглеца. Первым - потому что тогда начали бы искать Питера - а тот, в попытке уберечься хотя бы от "поцелуя", мог бы уже сдать довольно много из них, кому до этого удавалось оставаться на свободе. Вторым - потому что за эту правду, за свою ошибку, пришлось бы платить. И лучше уж их общей цели попасться уродам в масках - они её, с высоким шансом хотя бы просто убьют.        Гермиона посмотрела на меня с тревогой. Она всегда очень чутко чувствовала, когда тема разговора кому-то очень болезненна. Девчонки вообще тонко понимают такие вещи. И чтобы не спровоцировать их ни на что, я с деланной бодростью сказал:       — Но он более-менее в безопасном месте сейчас, найти его не должны. Давно всё знаешь, Альк?       — Пару лет назад. — Скованно сказал он. — Ты правильно догадался - я разговор подслушал. С Малфоями. Они вместе... хотели натравить тебя на него. Чтобы это ты его нашёл - потому что он мог убить любого другого, кто это сделал бы, кроме тебя. А ты бы, если бы узнал... ту версию с предательством...        Я помолчал.       — Вот как? — Сказал я. — Что-ж, спасибо. Теперь, многие выпады бледного слизняка мне понятны.       — И вообще-то, — вмешалась Гермиона, — У нас скоро урок. И тебе бы Гарри не мешало бы накатать что-нибудь для прорицаний хоть что-нибудь из того что вам задали, раз уж остался на их изучении.       — А с чего ты взяла что по ним вообще что-либо задали? И здесь ещё двое кроме меня собираются на прорицания, какого чёрта ты на них не наехала? — Я конечно не бесился на Гермиону как Рон, но прощать беспочвенные претензии в свою сторону однако не следовало.        Гермиона ответила:       — Про Невилла я не знаю сделал он или нет. Рон писал на моих глазах, так что я знаю и то что он сделал и вам задали. А про тебя я знаю только то что ты ненавидишь прорицания и постоянно забываешь делать домашние задания. Вывод: ты не делал.       — Я тоже не делал... — Ляпнул Невилл.       — Да мне штрафную работу задали! — Спас нас обоих Рон прежде чем Гермиона успела как либо отреагировать на слова Невилла. — Я плохо сдал экзамен. Невилл всё таки не настолько плох в этом как я, да и Трелони его не так ненавидит, а Гарри в том году экзамены вообще не сдавал как участник турнира. Никто кроме меня не получил заданий на лето.        Гермиона посмотрела на него подозрительно, но переведя взгляд на меня произнесла "Ну ладно", а мы с Невиллом облегчённо выдохнули.       — Ты его как брата пасёшь. — Сказал Гермионе непривыкший к этой картине Альк.       — Так оно и есть. — Объяснила Гермиона. — Кого-то же надо. С детства хотела себе младшего брата или сестру. Правда представляла себе милое послушное дитя, а не это косматое нечто.       — Что-ж, — сказал Рон, — такова жизнь: братьев и сестёр не выбирают. Видимо даже приёмных.       — Это называется "названный". — Прошипела Гермиона. — Приёмный это когда... Ну в общем у этого слова совершенно иной смысл!       — В общем не выбирают никаких. — Сказала Джинни. — Кого тебе выдали - тому и радуйся. Я с тобой в одной лодке, Гермиона.       — Вот видишь, Гермиона! — Ехидно сказал я. — Радуйся, что меня хотя бы не шесть.       — У нас всё равно урок. — Перебила Гермиона, и добавила фыркнув, — Радость моя.        ***        Конечно никакой гарантии молчания от подслушивальщиков не было. Но что теперь делать? Тренировать на них заклятье потери памяти? Подливать зелье забывчивости в чай? Да и Альк с Полумной люди необщительные, кому они будут об этом болтать?        Пройдя через гобелен мы разошлись.       Нам с Роном, Гермионой и Невиллом было вправо, там, за частью стены, что отодвигалась если её как следует толкнуть, была узенькая винтовая лесенка без перил. Вернее две лесенки, спираль внутри спирали, обе двигались словно гигантские свёрла, та, что снаружи, вниз, и по часовой стрелке, а та что в середине, вверх, и против. Откуда у лестниц начало, и почему они не кончаются, хотя бесконечно движутся в разные стороны, для большинства учеников оставалось загадкой: если спускаться вниз или подниматься наверх до последнего, то упираешься в ограждение, которое не двигалось в отличии от лестниц. А лестницы (это можно было рассмотреть сквозь пространство между ограждением и полом, в которое теоретически реально, но на практике невозможно пролезть, из-за каких то чар) уходили в узкие чёрные щели.       Мы так бы и не знали как она работает, если бы Невилл однажды не забыл в подземной аудитории любимое перо. В тот день третьекурсников (коими мы тогда и являлись) со всех факультетов собрали там, и какой-то старик из совета попечителей объяснял нам какие экзамены мы будем сдавать на пятом и седьмом курсах; как понять к чему у тебя лежит душа, и какие дополнительные предметы изучать пока ещё можно перейти на изучение других. И как для нас важно уже сейчас, в школьную пору задумываться над своим будущим, ведь наше настоящее ко времени нашего приёма на службу или работу станет нашим прошлым, которым наше потенциальное начальство будет интересоваться. Он велел нам записывать вкратце его слова как мы их поняли, чтобы потом наши деканы проверили наши записи, и вернули их нам, с поправками, если мы где-то не врубились.       Лекция затянулась до самого вечера, и по домам факультетов пошли не после отбоя, но когда за нахождения вне факультетской территории без уважительной причины уже могли и очки отнять. За уважительную причину считалось возвращение всем классом с лекции, но не поиск в одиночку или с парой приятелей забытого пера, пусть и любимого. Да и подземелья для нас локация небезопасная, она почти всеми признана как полноправное владение Слизеринцев, где нам, львятам, не очень-то рады. По этому мы и решили пробраться туда под мантией невидимкой (Невилл знал о ней), тем более, что она была тогда у меня с собой в сумке, а никакими проблемами нам это небольшое приключение не грозило.        Мы ведь аккуратненько, правда? Правда ведь?        И сперва всё действительно шло как по маслу... до первой же встречной компании змеек которая шла переграждая собой весь коридор. Это было уже на обратном пути, но из-за них нам пришлось свернуть в первую же попавшуюся дверь. Оттуда вели ещё две двери, и из-за одной из них доносился какой-то странный звук. Даже не совсем звук это был, а... Что-то похожее на звук... но при этом иное... но воспринимаемое всё равно кажется ушами. Если сравнивать с каким-либо маггловским звуком, то похожее на звук движущейся ленты на кассе в супермаркете. Звук был еле различим ухом, но по телу проходился так, словно стоишь рядом со звуковой колонкой включённой на полную мощность. Мы все трое притихли, а потом я решился, и потянул приятелей за собой. Пройдя по коридору, что метров через десять повёл круто вниз мы упёрлись в тупик, но Невилл быстро разглядел в каменной кладке небольшую замаскированную дверь, вернее то, что в теории могло оказаться дверью.       — Но, может, всё таки не надо? — Без какой-либо надежды на наше благоразумие, да и без особого желания давать заднюю спросил Невилл.       — Надо-надо. — Хищно возразил Рон. — Алахамора!       Но заклинание не сработало.       — Алахамора! — Повторил уже я, но "дверь" не двинулась.       — Алахамора! — Приказали мы уже хором, на этот раз с двери осыпались камни, дав нам по крайней мере понять что мы действуем правильно.       — Видимо зачарована так, чтобы взламывающее заклинание действовало как можно слабее. Нам нужно больше людей. — Подвёл итог Рон.        — А за чем мы сюда так стремимся то? — Опять попробовал внести долю здравомыслия Невилл.       И он был прав, сдался нам этот звук! Вроде бы... Но по мере приближения он стал ещё отчётливее, и словно дразнил нас: "а вот поймите что я такое, догадайтесь, попробуйте!", и мои нервы были отчаянно натянуты в том направлении. Рон и Невилл видимо тоже чувствовали тоже самое, и по этому не двигались с места.       — Тройное заклятье почти смогло открыть её, — сказал я, — вот если бы как то ослабить действие защиты самой двери...       — У меня есть идея, — внезапно сказал Невилл, — мне бабушка говорила об одном заклинании, оно убирает действие других заклинаний, у него несколько вариантов, но все взаимодействуют с другими зак... Короче это... "Финита инкантатем". Кто умеет, те говорят просто "Финита", но для новичков оно и без сокращений очень трудное.       — Понятно, ну так...        С помощью заклинания "даклифорс" мы трансфигурировали ближайший камешек в резиновую уточку. И потом каждый по очереди попытался обратить её обратно в камешек с помощью "финиты". Ничего сперва не получилось. И по второму кругу тоже. Только на третьем заклинание начало сверкать, но на уточку это особо не влияло. Потом после одной из попыток Рона уточка вдруг затвердела, и приобрела серый каменный оттенок. Мы взяли другой камень и тоже сделали его уточкой. На этот раз мы с Невиллом смогли повторить достижение Рона, и я даже слегка переплюнул его подпортив игрушке форму. С пятого раза нам всем вместе удалось постепенно снять заклятье с нового камня-уточки. Потом нам удалось превратить обратно в камни каменных уточек что остались у нас с предыдущих экспериментов. Ещё через пол часа мы могли полностью аннулировать действия мелких заклинаний.       — На двери-то магия сильная. — Заметил Рон.       — Так нам до вскрытия её тройной "алохаморой" оставалось чуть-чуть совсем. — Подбодрил я. — Нам бы лишь ослабить защиту.        После этого мы дружно направили палочки на дверь.       — На счёт три, — сказал я. — Раз, два, три!       — Фините Инкантатем! Алохомора! — Тройным хором сказали мы.        Дверь жалобно скрипнула и отошла в сторону, а мы вошли в ещё более узкий коридор. Мы шли по нему, ощущение гула отдавалось от стен, оно стало настолько сильным что у меня словно появился какой-то комок в горле мешающий дышать. Я чувствовал себя так словно на меня давило само пространство, хотя это скорее всего не из-за гула, а из-за тесноты коридора, в таких узких помещениях мне всегда становилось нехорошо. А странная вибрация отражающаяся от всего делала ещё хуже. Губа у меня закушена, руки в карманах мантии стиснуты в кулаки, рубашка на спине взмокла от пота. Но я шёл. Помимо того что не хотелось признаваться в своём страхе, я уже понимал, что, то что мы приняли в начале за странный гул, это не звук вовсе, а нечто иное, и мне просто ужасно хотелось увидеть то место, откуда так ощутимо фонило магией...       Коридор свернул вправо, и вывел нас в помещение цилиндрической формы.        И мы увидели лестницу.        Она медленно спускалась из темноты, перекручивалась, и по обратной спирали уходила вверх, двигаясь при этом. Она даже не касалась каменного пола, просто лестничное полотно ползущее по воздуху. Хотя она и вызывала ассоциации с маггловским эскалатором, но весьма смутные, ведь у эскалатора есть неподвижная основа, а здесь никакой основы попросту не было...        Мы с минуту наблюдали за необычным зрелищем. Само по себе это уже выглядело эффектно, а осознание того, что эта лестница непоколебимо действовала здесь тысячи лет со времён основателей нагоняло смесь восторга и жути.       — Нам это... Спать не пора? — Спросил Невилл минут через десять созерцания этой спирали.       — Пора.       — Очень пора.        На обратной дороге пришлось маленько поплутать. Всё из-за развилки, которую мы тогда прошли не заметив, просто определив откуда сильнее фонит. А вот теперь нам предстояло определить от куда слабее фонит, и это оказалось труднее. Потом, в знакомых местах мы ориентировались не без труда, потому что вымотались и хотели спать, да и замок тогда мы хотя и знали лучше чем многие наши ровесники, но хуже чем сейчас, в общем до нашей башни добрались только где-то к часу ночи. Мы думали что там никого не будет, но там горел один из не основных светильников, и сидела дожидаясь нас целая компания, из Гермионы, Симуса, Дина, Фреда, Джорджа и Джинни...       — Ну наконец-то, явились! А ну снимайте невидимку! — Со смесью злости и облегчения воскликнула Гермиона. Она явно сильно нервничала, на щеках следы от ногтей, глаза покраснели, и, кажется были на мокром месте. — Ушли в пол десятого на пару минут! Это по вашему пара минут? ГДЕ ВАС НОСИЛО?!       — В логове Слизеринцев пропали и в спальне не появляются, по вашему это нормально? — Не дал нам ответить Сим, а Дин кивнул.       — Нас с Джорджем и Джинни подняли среди ночи, "Рон с Гарри и Невиллом пропали где-то в самом низу, и уже два часа не объявляются!" Мы вас искать ходили! — Фред был в бешенстве.       — ГДЕ ВАС НОСИЛО?! — Опять Гермиона.       — Рон, ты бессовестный! — Джинни.       — Нет, правда, — Сказал Джордж тихим, но потрясённым тоном. (И куда делась вечная ирония в его голосе?), — Где вас носило?       — Ух, где нас носило... — Протянул Рон.       — Мы вошли не в ту дверь. — Относительно честно сказал я. — А потом в ещё одну, и ещё. Потому что услышали странный звук и хотели понять что его издаёт. Короче заблудились.       — Ну и как? Поняли? — Всё ещё сурово спросила Гермиона.       — Поняли. И теперь мы знаем как работают вертушки.        Я тогда впервые назвал лестницу вертушками. В целом это прозвище для лестничной спирали (а именно это название носили вертушки официально) уже давно ходило среди студентов. Оно будто спорило с загадочностью и величественностью сооружения, но я её так никогда раньше не называл, говорил "спирали". Однако теперь она действительно была и для меня слишком серьёзной штукой чтобы ещё и имя у неё было серьёзное.       — И как? — Спросила Джинни.       — Они... Она... короче это одна и та же лестница и...        Активно жестикулируя мы на перебой стали объяснять то что увидели. Это оказалось сложнее чем кажется, но мы справились. К этому отнеслись по разному, но даже Гермиона не проявила свойственного ей скепсиса. Видимо мы были слишком искренне эмоциональны. Более менее объяснившись мы заявили что хотим спать. На утро мы не стали обсуждать произошедшее. Было такое чувство будто мы залезли не в своё дело. Только Невилл подошёл к нам с Роном однажды и спросил нерешительно:       — Ребят я про Вертушки... Вам не кажется что мы... Не должны были этого видеть?       — Более чем. — Ответил я.       — Видится. — Поправил Рон. — С хрустальной ясностью.       — Это хорошо. — Непонятно сказал Невилл.        Ещё, о лестнице я говорил с близнецами, это когда они выловили меня из толпы под рождество того же года и отведя в пустой кабинет вручили свёрток старого пергамента, по их словам украденный ими у Филча несколько лет назад, и отреагировавший на пароль "торжественно клянусь, что замышляю шалость, шалость, и только шалость" превращением в точную карту замка с обозначениями каждого человека.       — Офанареть! — Восторженно протянул я, когда понял как она работает.       — Чего-чего? — Живо отозвался Фред,        — Это типа значит "да чтоб я фонарём стал!"? — спросил Джордж.        — Ага, — ответил я не вдаваясь в подробности, — но правда, почему вы дарите это... мне?        — Да мы ей уже почти и не пользуемся...        — ...Все ходы давно изучили, а по ночам лазаем теперь мало...       — ...сменились интересы. А тебе ведь хочется малость побеззаконить в Хогсмиде?        — Это сейчас так прозвучало, будто я там собрался творить нечто совсем непристойное. — "Обиделся" я.        — А разве нет??? — Тоном великого удивления спросил Фред.        — Тогда отдавай назад. — Рассудил Джордж.        — Фиг. Может я и не собираюсь заниматься абсолютными непотребствами, но проникнуть и глянуть что да как я не против.        — Ну тогда так уж и быть, — сказал Фред.        Я снова глянул на карту. Она показывала окрестности, тайные ходы, и весь первый этаж.        — Тут вот ещё как можно. — Сказал Джордж, и поднёс палочку к лестнице в стену.        Я вдруг вспомнил, что на самом деле такой лестницы в этом месте нет, а Джордж чиркнул по ней своей палочкой и произнёс:        — Вверх.        Первый этаж стёрся вместе со всеми студентами-точками, на его месте появился второй, с обозначениями находящихся уже на нём учеников. А несуществующая лестница в стену осталась на месте. Фред тоже поднёс к ней палочку.        — Вниз два раза.        Этаж снова стёрся. На карте, в черте замка был теперь план верхнего уровня подземелий. Я поглядел на другую лестницу, и заметил, что когда к ней подходили с первого этажа или второго уровня подземелий то там появлялась тоже появлялась точка с именем, но полупрозрачная.        — Попробуй. — Сказал Фред.        Я поднёс палочку к несуществующей лестнице, чиркнул по ней, и произнёс:        — Вверх три раза.        Первый уровень подземелий послушно уступил место второму этажу школы. Братья Уизли переглянулись        — Гляди-ка, а тебя она сразу признала! С нами она ещё долго паясничала по поводу и без.        — Когда карта к тебе совсем привыкнет, ты сможешь и вовсе говорить всё мысленно, как распределяющей шляпе. Но карта если и отвечает, то только надписью.        — Вот. — Фред снова чиркнул палочкой по лестнице, но уже молча. Однако второй этаж исчез, а на его месте появилась...        — Крыша? Здесь... и план крыши?! Да здесь же весь Хогвартс! — Воскликнул я.        — Не весь. — Фред помрачнел. — Хотя мы раньше тоже так думали, но основания вертушек там нет.        — Мы именно по этому так перепугались, когда вы туда лезли.        — Вы исчезли с карты. Этого раньше никто не мог, но вы похоже забрались туда, куда не добирались Мародёры. Мы думали, что это невозможно.        Я вспомнил какими глазами Фред и Джордж смотрели на нас, и особенно на Рона, когда мы наконец вернулись. А ещё, их лица когда в конце моего второго курса МакГонагалл объявила о пропаже, и как все тогда подумали, смерти Джин. И эти люди всерьёз пытаются кого-то убедить, что не волнуются за младших брата и сестру?        А больше мы про это всё не упоминали. Но слово "Вертушки" говорили с каким-то значением, как бы с большой буквы.        Вот и сейчас тоже. Даже Гермиона явно относилась к лестнице с почтением, хотя знала про её секрет только по нашему спутанному рассказу услышанному два года назад.        Мы подошли к Вертушкам. Из двери (а вернее сказать дверного проёма) на лестницу можно было попасть только на наружную спираль, что шла вниз. А когда надо вверх, надо было зайти на наружную спираль, а с неё перескочить на внутреннюю. Учитывая что между ними было всего-то сантиметров двадцать-двадцать пять вроде бы не проблема, но конструкция в такие моменты начинала казаться какой-то неустойчивой.        Да и вообще, при чём тут "казаться"? Две спиральные лесенки, движущиеся в разные стороны сразу в двух смыслах, узенькие, без перил, потеряешь равновесие и канешь вниз...        Круто.        Вот здесь я, ещё в детстве приходивший в восторг от высоких хреновин, на которые можно залезть, был в своей стихии. Рон тоже чувствовал себя на лестнице вполне свободно, Невилл деревенел, и бледнел, однако с чьей то поддержкой был вполне способен осилить поход по лестнице, а Гермиона...        Я бы на её месте просто ходил другой дорогой. Но она, вычитав где-то что на все лестницы в Хогвартсе регулярно обновляется наложенное на них ещё основателями заклятье, мешающее незадачливым ученикам с них падать, направила всё своё упрямство на нерегулярную борьбу с "совершенно бессмысленным в данной ситуации страхом высоты". И каждый раз, когда нужно было выбрать дорогу через какую-нибудь лестницу, она выбирала самую для неё жуткую.        — Так, без паники, успокойся Грейнджер, она безопасна... Она безо... - Ай! - ...пасна...        И это её бормотание каждый раз.        — Ай! — она покачнулась, пискнула, зажмурилась, и вцепилась одной рукой в мой локоть, а другой в локоть Рона.        Невилл вцепился в меня с другой стороны. Я сказал:        — Давайте на счёт три на серединную вместе шагаем. Рон, отсчитаешь?        Когда надо отсчитать какой-то момент и "поймать тайминг", это к Рону. До знакомства с ним я сам мнил себя профессионалом в этом деле, но потом понял, что природный, постоянно тренируемый талант Рона мне не переплюнуть.        Мне каждый раз вспоминался ребёнок с детской площадки вблизи Литл-Уингингского парка - тоже веснушчатый и рыжий. Мой старый приятель, иногда без причины всплывающий в памяти, но про которого я теперь даже не помню точно, мальчишка это был, или девочка... Он был стрижен коротким, густым "бобом", но вроде как, иногда носил серёжки, да и позже оброс подлиннее. Не стопроцентный признак, но всё же, мне казалось что это была она. Вот она, временами тоже с точностью отсчитывала время. Например, когда ребята раскручивали скакалку и под ней нужно было пробегать, подгадав момент. Даже я первый раз довольно сильно огрёб по ногам. Считался ловким, а в результате, проиграл малявке.        С ней одной мы в результате почти подружились. У парка, считай в неблагополучных кварталах, меня не гоняли и порой жалели - но особого желания общаться никто не выказывал. Или просто я не располагал. Так и не знаю, чему так обязан той девчонке. Она была в Литл-Уингинге временно. Я даже имени её не узнал. Или не запомнил. Помнил лишь прозвище, которым её окликали. "Огонёк".        Это был ещё не самый паршивый пример моей памяти. Например, я не помню имён, ни прозвищ своих прежних одноклассников. Неприятные личности, слыша имя которых нужно было уходить, запоминались лучше - но и их я до сих пор помнил только несколько. Так что, скорее удивительно, что так запомнил Огонька, с которой был знаком от силы год. Почему-то, мне до сей поры вечно казалось, что я виделся с ней совсем недавно. Что на самом деле, она где-то рядом...       — Раз... Два......... Три!        Всей сцепкой мы дружно шагнули на серединную спираль. Кто-то из ребят правда потерял равновесие, и мы все опасно качнулись, но нас словно примагнитило к ступеням. Страховочные чары работали безотказно.       — Аааий! — Пискнула Гермиона, — Мамочки! Я никогда больше сюда ни ногой слышите! Никогда!        Голос Гермионы дрожал. Но никто не смеялся. Шуточки — это на потом, когда человек от страха уже отошёл, прошло какое-то время и тебе надо его как-то поддеть. А пока ничего говорить не надо. Лично меня самого чьи-то попытки успокоить в подобной ситуации только заставили бы почувствовать себя тряпкой, и я был в этом не одинок, и мы никогда ничего друг другу не говорили, лишь изредка могли молча положить руку на плечо.        Лестница кружила нас, и несла вверх. Гермиона нервно мяла руки. Ей было первой сходить — кабинет нумерологии был на шестом этаже. А нам было на восьмой, а потом ещё топать к северной башне и на самый её верх. Так что преодолевать обратный путь Гермионе скорее всего пришлось бы самой.       — Рон можешь проводить меня по лестнице? — Внезапно попросила она.       — А почему я? — Тупо спросил Рон.        "Балда" - подумал я.       — А почему не ты? — Нерешительно спросила Гермиона.       — Да просто... — Рон осёкся, судя по тону он сперва хотел огрызнуться по привычке, но вовремя включил голову. — Просто удивился. Конечно я помогу... давай руку.