Дети пустого города

       Когда я был мелкий, у меня было... не то, чтобы туго с эмпатией, но с её осознанием. Я далеко не сразу вообще осознал, почему я морщусь, когда кто-то при мне расквашивает нос, разбивает колени или, поскользнувшись при балансировании на железной оградке, падает на неё болезненным для мальчишек местом. Даже если это не то, что не я - а кто-то мне даже не сильно приятный. Почему тянет помочь какому-то бестолковому малышу застегнуть пуговицы или не дать кому-то упасть?        Даже когда я оказался в Хогвартсе, мои попытки посочувствовать кому-то были сперва... скажем так, неумелыми. Учиться же нормально её проявлять пришлось уже курсе на третьем, когда с большинством моих друзей перестала работать гениальная стратегия "по Дамблдору". Состояла она в том, чтобы всегда таскать у себя в карманах какие-нибудь конфетки и скармливать их пострадавшему, если вдруг что у него случилось. Понятное дело, что вскоре, из неё все выросли.        Однако пара понятий у меня стали чёткими лет с шести.        Одно из них касалось везения и невезения. Второе, я называл "хрупкое".        В целом, все люди довольно хрупкие; но некоторые, по какой-то причине, казались такими в особенности. Не из-за телосложения - вот уж нет, в эту категорию могли спокойно попасть как я сам, так и Малыш из коррекционного класса, едва не превосходящий по весу Дадли, когда тот был в том же возрасте. Не из-за пола - как мальчишки, так и девочки могли оказаться что хрупкими, что нет; разве что хрупких взрослых мужчин я не встречал. Но и не из-за возраста. Гораздо реже, но взрослые тоже могли быть "хрупкими". В исключительных случаях. Касалось это даже Петунии. Она это знала, и, казалось, была готова убить того, кто тоже это поймёт. Я никогда не подавал вида, что вижу эту её сторону. Чем хрупче стекло, тем острее осколки...        Расскажи я это Гермионе, она бы наверняка растрогалась, и уставилась бы на меня полным веры в человечество взглядом. "Так вам же обоим было плохо от недомолвок, от отрицания собственных чувств! Нужно было просто однажды подойти и обнять её, вы бы оба заплакали и всё стало бы хорошо...". И чёрта с два бы я доказал, что не стало бы! Я ж не всегда её ненавидел, чёрт возьми, тётку-то. Когда-то я за ними с Дадли наблюдал с завистью. Когда-то, мне было её даже жалко, когда ей было плохо. Не от хорошей жизни, это всё быстро прошло. Тот же Снейп тоже едва ли всех ненавидит от хорошей жизни - мне-то какая разница? Я что с этим сделаю? Вы ещё Реддла с его приютским детством сюда приплетите. Почему проблемы у них, а расхлёбывать должен я? Пусть вообще все эти "несчастные люди" будут несчастными где-нибудь подальше от меня. С ровесниками возиться ещё куда ни шло, но взрослые - дело гиблое. Они не изменятся. Бесят меня в таких вопросах оптимисты.        В общем, абстрактно у меня было это понятие "Хрупкое". Абстрактно, и почти при любых обстоятельствах, неприкосновенно.        Оно было необязательно уязвимо одинаково и всё ко всему. У каждого хрупкого - свой твёрдый пол, о который можно разбиться.        Именно так, мы однажды крепко поругались с Огоньком. Как-то после тренировки у нас случилась шуточная потасовка и она случайно треснула меня сильнее, чем хотела.        С ней это часто случалось. После больницы, она, похоже, никак не могла привыкнуть к вернувшейся послушности тела, а потому делала всё "изо всех сил". Поднимала что-то, прыгала, бежала. Дралась. Обычно не со мной, и слава богу.        Если она на тренировке била сильнее, чем хотела - сердилась на себя и извинялась.        — Ой, извини! Можешь сдачи дать. — Она виновато улыбнулась и примирительно подняла руки.        Я кивнул, мол "ничего, это не специально", и только через несколько секунд сообразил, что от меня чего-то ждут.        — А?        Мой неудавшийся соперник слегка насупился. Руки опустились и засунулись в карманы.        — Давай, я же вижу, что тебе больно.        Ухо, по которому мне перепало и вправду горело, но я с круглющими глазами замотал головой. Она поняла это по своему, у зрачка вспыхнуло янтарём.        — Ты что, боишься меня? Дай отпор!        Не отводя взгляд, я последний раз покачал головой, и для надёжности прошептал:        — Не-а.        — Дай отпор, говорю! — Она рассердилась уже не на шутку.        Мы снова сцепились, оба раздосадованные и взвинченные; ей удалось на какой-то момент прижать меня к земле, но не пытаясь заблокировать мне руки. Одной рукой она схватила меня за футболку, второй упёрлась мне в лоб; я одной рукой упёрся в землю, второй - ей в плечо; а коленом - в грудь, пытаясь отпихнуть её. Хотел с самого начала толкнуть более резко, но не решился, и мы в этом положении застряли. Огонёк попыталась стряхнуть мою руку с плеча, но я удержался.        Она отпрянула от меня. Я сел в траве, та сидела напротив.        — Почему? — Хмуро спросила она. — Ты мог...        Я угрюмо поднял руку, показал на неё, и прошептал:        — Хрупкое...        Несколько секунд, разговаривали у Склада одни только кузнечики в траве.        — Я-то? — Рассмеялась Огни. — Я-то хрупкое?! На себя-то посмотри, руки тоньше моих!        Я возмущённо замотал головой, закатывая рукав:        — Ни тониш!        — Тоньше! Если не руки, то ноги точно. Ещё и приступы... Я, видите ли, "хрупкое"! А сам-то... — Это было уже без злости, даже не слишком насмешливо.        Будто с сочувствием. Нет, жалостью. Ещё хуже... я замычал, снова как бешенный замотал головой.        — Нет!        — Да.        — Я - не ху-упхое! — Разозлённо выдохнул я, чувствуя себя отвратительно.        — Если ты - нет, почему я - да, если я...        — Не-хру-пкхо-е! — Одним словом выпалил я... и разревелся.        Как последняя тряпка. И пошёл прочь, плача и одними губами повторяя как заклинание "не хрупкое, не хрупкое, не хрупкое, не хрупкое"... — Будто это могло мне как-то помочь.        Таким уж я был и, на самом деле, не сильно изменился за столько лет. Я был готов простить "хрупкость" кому угодно - кроме себя. В нехрупком человеке, которому будет на меня не плевать и с кем будет нестрашно, я нуждался отчаянно. Нуждался - и не имел его. Да, был Логи и его дед, были страшные с виду, но добродушные байкеры из "Конницы", была учительница в конце концов - но это... так... о них совсем немного погреешься - и пора бежать, пока тебя нигде не хватились. Да и у них всех огромное количество своих проблем. Поди ещё застань их в тот момент, когда им есть до тебя дело. У учителя таких как я - вообще три десятка.        Если не было у меня какого-то человека, я привык быть им самостоятельно. Сам себе развлечение и сам себе успокоение, сам себе медик и сам себе нянька, сам себе репетитор и сам себе друг. Сам себе... семья...        Но разве семья предаёт? А нормальный врач делает своей помощью ещё хуже? Умный репетитор ошибается и пишет домашку на два?        Настоящие друзья - разве бросают в беде?        Я не мог стать самому себе опорой, как бы не нуждался в ней. Ни помочь, ни защитить, ни просто на себя положиться. И нехрупкого-себя мне достать тоже было неоткуда. Так и вышло, что заодно я сам себе предатель.        — Ну и дурак. Какая разница-то... — подавленно спросила Огонёк.        Я не ответил.        Ещё бы. Я даже сейчас себя за это ненавижу, а тогда ещё острее всё чувствовал.        — Дурак. — Буркнула она, и пошла в другую сторону.        Уже когда мы помирились, в Городе случилась какая-то хрень, связанная с... как я теперь понимаю, это были волшебники. Кажется, это была одна из первых облав - такое почему-то началось в тот период; уж не знаю, зачем мы были им нужны и кому именно. Мы убегали и мальчишка из старших, которого когда-то в Литл-Уингинге звали Эджи, повёл нас в здание со странной лестницей, какие тут иногда встречались. У них были половинчатые ступени... не знаю, как ещё их объяснить. Каждая ступень была как половинка ступени и эти половинки были напиханы в шахматном порядке... лестницы я любил, но по этим так никогда и не ходил. И Эджи сказал, что почему-то эти типы не могут по таким ходить вообще. Что-то их плющит, а нас нет.        Ещё бы. По ведьминой лестнице.        ***        "Кто же всё-таки строил этот город?! Кругом маггловские устройства - но они оживают по непонятным причинам, странно работают и рядом с ними техника, принесённая со стороны, выдаёт помехи. Маггловская архитектура с магическими орнаментами и кругами тут и там! Эти сраные лестницы, где что-то интересное всегда именно наверху - будто их создатели знали, что именно подняться определённая часть земного населения по ней не может. Магические кристаллы обточенные маггловскими инструментами... маггловские изобретения, заколдованные волшебниками... рай мистера Уизли, чёрт возьми!"        Не время! Потом уже можно анализировать с высоты Хогвартского студента стремительно хлынувший в мозг поток, но сейчас - не время!        — Аппедрак Игноулапсум, Хикейро-Таамускулюс!        Заклинание откровенно темноватое, оно очень за уши притягивается хотя бы к понятию девиантных - но, к счастью, последний и самый пагубный его элемент мне не нужен. Оно у меня в арсенале со времён подготовки к последнему туру Трёх Волшебников. Сириус подсказал "на самый крайний случай" - и крайний случай действительно произошёл. Не на турнире, на кладбище. Когда меня с моей покалеченной ногой, при помощи трансгрессии почти загнали в кольцо...        Кстати, тогда я тоже заклинал дерево. Хотя лучше бы сразу обратил тот же котёл, где "кашеварил" Хвост - он был чугунный, глядишь с ним бы и подольше провозились...        Не оглядываясь, на драку Глюка с ожившим и озверевшим деревом, бросаюсь к другому дереву; сношу ему разрядом почти половину. Я не беспокоюсь, будет ли призванное сражаться с Глюком. Если его не подчинять, оно в таком случае просто атакует всё, что видит. Прямо как сам фантом. Что-ж, да будет их битва легендарной.        — Вингардиум Левиоса! Люмус Материум!        С помощью левитации, накрываю обезветвленной стороной себя и Джинни. Свет неприятно давит - но эта световая клетка из ветвей даёт хоть какую-то безопасность...        — Джинни! Солнце! Огонёк, мать твою!!!        ***        В общем, четверых из нас расплющило на этой лестнице тоже. Слабее всех, девчонку по кличке Тортик. Посильнее - нас с Томом. А Огонька - почему-то полноценно (почему-то... если подумать, то Тортик если и была волшебницей, то глубоко магглорождённой; я и Том - двое полукровок, а сильнее всех пострадала... кто-то по фамилии Уизли...).        Не знаю, что чувствовала Торт - но, опираясь о стены, шла почти не отставая от остальных. У меня отяжелели руки и ноги, кружилась голова, заходилось сердце, плыло зрение, когда я смотрел на ступени; примерно это же потом описал Том. Огонёк... свои чувства толком описать не смогла. Она, лихо взлетев на три ступеньки, будто подломилась. Упала на четвереньки, тюкнувшись головой о ступень; тяжело задышала, у неё (у неё-то?!) пошла кровь из носа, и помутнел взгляд, крупно затряслись руки и ноги. Я упал рядом, не зная, что делать. Нас обходили, глядя с недоумением и сочувствием. Том с сомнением сказал:        — Раз такое дело, решат, что это их. Слушай, ты же с самого начала как с луны свалившийся, может правда из секты этой, или кто они там? Своего не тронут наверно. Чертила, уходим!        — Наверное. — Кое-как прошептала та, пытаясь сесть на ступенях в хоть сколько-то устойчивом положении, но шатаясь.        Похоже, она и правда была согласна, хотя и не горела желанием проверять данную теорию. Один я зашипел, как недовольный кот. Том пожал плечами и, пошатываясь пошёл наверх. В результате всё равно закатил глаза и остановился, ожидая нас. Я схватил Огонька, поднял за плечи, перекинул через себя её руку, и потянул с собой.        Так и брели наверх, обхватив друг друга - я левой, она правой рукой; а ведущими руками цепляясь за перила. Падая на колени и опять поднимаясь. Иногда к нам оборачивался и рывком ставил на ноги Том, после чего опять шёл вперёд, но то ли не мог далеко уйти, то ли всё же имел какую-то совесть. Лестница была винтовая, так что к тому моменту, как к её подножию прибежали наши преследователи, мы почти скрылись за поворотом. Мы успели по нескольку раз "поцеловаться" со ступенями, рассадить колени и локти, у меня тоже пошла кровь, а Огонька вырвало. К концу пути, она была почти без сознания, и мне пришлось полностью взвалить её на плечи, но я всё равно вытащил её за всеми на крышу.        Бедному Внутри, как старшему в группе, потом досталось от Главы ("Малявки совсем! Да ты из них - двоих мог на себя посадить, третьего на Моно (бывшего Эджи), и Тортику в помощь Шестую; какого хрена они там сами выгребались?!"). А пока, все просто лежали рядом на крыше, стараясь не высовываться за "бортики", чтобы нас не заметили снизу, и смотрели в светлое небо летней ночи. Мы с Томом и Огоньком жевали припасённые ею днём творожные печеньки, поделённые поровну, но из которых мне досталось две лишние, потому что "эти - тебе, ты устал... прости, что меня пришлось тащить, ты бы хоть бутылку с водой оставил, что ли, тяжёлая...". И я, вспомнив ссору двухнедельной где-то давности, к ней повернулся, показал на себя и прошелестел с некоторым вызовом.        — Не хрупкое.        Она мигнула, виновато засмеялась.        — Ну... в этом, явно покрепче меня. Зато сильный! — Сказала она, когда я надулся на такое скупое признание. — Когда большой - легко кого-то тащить! А вот так - ещё умудриться надо.        Причём это здесь сейчас?        ***        — Очнись, очнись ты! — Отрывисто шепчу я, сам себя не слыша, и понимая, что Джи тоже не слышит меня.        После третьего удара, её лицо подёрнулось и сморщилось. Я облегчённо выдохнул. Поматывая головой, Огонёк приподнялась на локтях.        — Хвала небесам... — С трудом проговорил я онемевшими губами.        Только сейчас понял, что у меня крупно трясутся руки. Когда над нами оказался Глюк - не было выбора, кроме как шарахнуть разрушением и освободиться. Тело среагировало само, я просто не успел подумать, что задену её...        Вроде бы, всё хорошо. Кашля у неё нет, и кровь вроде не так уж сильно идёт... Пытаюсь вспомнить жестовый, которому учили в коррект-классе слухо-аппаратников и остальных заодно. Слегка вспоминаю - неуверен в своей правоте, но пытаюсь спросить, как она. Проследив за движением моей руки, Огонёк, слегка хмуриться, но неуверенно отвечает, что всё в порядке. Вроде. По крайней мере, общепринятое "всё ок" кольцом из указательного и большого внушает надежду.        Фантом, в пятнадцати метрах от нас, наконец расправляется с тем, что мне пришлось призвать и вселить в дерево. Вернее - с самим деревом - то, что я призвал невредимо, просто лишилось оболочки. Бормочу обратные чары, чтобы эта бестелесная херня не наделала в Городе чего-нибудь. Недобрая магия неприятно отдаёт в руку, свечение дерева над нами на миг подёргивает рябь. Я обессиленно падаю в лицом в снег рядом с напарницей.        Мы лежим так ещё минут пять. В голове у меня неприятно пульсирует, сил осталось мало. Глюк метается вокруг нашего укрытия, теряя форму, но ничего сделать не может. Нужно думать, что с этим делать...        Чуть не уснув, соскребаю себя с земли, беру блокнот.        "Ты ещё сможешь        создать нити?        Есть идея"        Пишу максимально крупно и разборчиво, показываю напарнице.        Замираю.        Кивок.        Киваю в ответ.        Оборачиваюсь на беснующийся фантом и меня подёргивает лёгкая дрожь. Резко выдыхаю, чтобы успокоиться. Разбираться, какая там оно родня с дементорами, будем позже. Главное - так сильно оно не действует, если не давать ему пытаться тебя захавать. Да и заклинания против него нужны попроще патронуса. Хотя...       Торопливо пишу план действий в блокноте. Тут ещё большой вопрос, что проще - вызвать патронуса, к чему я уже привык, или колдовать с освещением. Если вон тот участок с оголённой нами от снега землёй, замкнуть в снежное кольцо и заколдовать сугробы на свечение - выйти за пределы кольца Глюк будет не в состоянии. Но если вновь сумеет вот так вот "прыгнуть" из одного места в другое - ему это не помеха. Чтобы не перепрыгнул - нужно либо довольно сильное освещение - которого мы обеспечить не сможем, и так сил мало осталось; либо создать световую границу и снизу, и сверху...        Джинни отрицательно мотает головой, забирает у меня блокнот.        "Не смогу, не на что подвешивать."        Матерюсь сквозь зубы. Огонёк пишет дальше.        "Если выделить границу нужными рунами - подсветится сама, будет что-то типа световой стенки. Не сильно яркая, но ощутимая, Глюк не пройдёт."        "Ты вроде бросила руны"        Я знал, что Джинни брала их на изучение в прошлом году, но, вроде как отказалась в последствии...        "Базу я получила, а со светяшками на первых уроках упражняются"        "Сделаешь?"        "Первый минус - долго, второй - ненадолго. Мне, чтобы всё наладить, нужно минут десять, потом пара часов - и всё потухнет. Повезёт, если уже уберёмся отсюда"        Оба минуса были серьёзны. Десять минут отвлекать Глюк без подстраховки я бы не смог. И так чёрт его знает, как бы спасался после накрытия, если бы Джинни меня оперативно оттуда не своровала.        "Бл. А леветирующих каких-нибудь рун не бывает?" — Вновь уцепился я за идею подвесить что-то по периметру сверху.        "Три-четыре руны-светяшки осветят всю линию, которой их соединишь. Левитационная поднимает одну единственную вещь, только над собой и только своей площади. Будет ещё раз в пять дольше. В целом, для левитации есть один бытовой маг. круг, но я его не помню."        Круги!!!        Почти силком отнимаю блокнот.        "Магические круги были ещё на ЗОТС, у псевдоГрюма. Парочка делала эдакий щит над площадью круга, на нём даже закинутые предметы оставались лежать. Как на прозрачной крыше! Один был простой, я вспомню, они для другого были предназначены - но какая нам разница? Только в него много вкладываться нужно, на свет меня не хватит."        Огонёк точно так же отбирает блокнот у меня.        "Чертила, мы идиоты! Надо просто огонь по периметру пустить! Тогда пичкать световыми чарами придётся только то, что будет сверху"        Я поморщился. В отличии от страха тесноты, страх огня я переборол ещё в детстве, а в Хогвартсе и к печному и к открытому пламени совсем привык - но и подружиться с его чарами мне не удалось. Базовый разводил, баночный приручал, но не более.        "Тьфу блин. Я в этих магоогнях нуль полный". — Написал я честно.        В эту переписку мы погрузились полностью, передавая друг другу блокнот и внимательно следя за ответом другого. Было холодно. Нас потряхивало. Глюк, казалось, ещё не объединил все рты в один большой и не проглотил нас вместе с деревом, только боясь изжоги от источающей свет материи - не иначе. Иногда, он пытался окутать мою самодельную клетку полностью, но рвался и отступал. Чтобы не смотреть, как он беснуется вокруг нас, и не задумываться о том, как теперь звучит его крик, мы с Огоньком сосредоточенно смотрели на блокнот.        "Огонь с меня, я у Люпина кое-что подсмотрела. С тебя круг. Можно просто палкой в земле - мне только проще, если будет углубление."        "Так, получается, рисую круг, заманиваем фантом внутрь, я его тут же замыкаю, чтобы заработал - а ты заливаешь огнём."        "Погоди, сначала нужно сначала приготовить то, что будет светиться на "крыше"!"        "Укрытие наше разнесём, его и кинем на "крышу". Только не делай огонь слишком ярким - в середине должно быть темнее, чем у "стен", чтобы он в разнос не пошёл, а там засел"        "Так, а отвлекать его кто будет, пока ты круг чертишь?".        "Ты"        "Как?"        "Ну, этой своей прыжками этими... ты ж у Моно их перехватила, через землю которые..."        "Чё? Ты думаешь, я сейчас вспомню, как это делать?!"        Я поднял на Огонька умоляющие глаза.        Это был её фокус, когда-то тоже задевший мне самолюбие. Прям будто привычка у Солнышка была так делать.        Моно был пространственником. Как, в начале, и я. Какой стала и Джинни. И хотя я многое мог, этот фокус был мне неподвластен. У Моно он выходил и считался большой редкостью. Огонёк - каким-то образом на удачном совмещении типов Взаимодействия, смогла его повторить. Я - мог бы и не пытаться.        С ней так было во многом. Всего сейчас и не вспомнишь, но... как проводник она абсолютно не была нормой. Скорее даже в стиле Тома. Только ещё страннее него. Спустя полгода после активации, всё ещё тёплая, как полноценно-живой человек, практически никакой светобоязни даже после пятой стадии, очень быстро начала свободно себя контролировать во время "включений". Навыки фехтования и паркура тоже схватывала налету. Особенно, когда после больницы набрала мышечную массу и подлечила координацию. После этого, элементы и приёмы, на освоение которых хотя бы в активной форме у меня уходили недели; она практически осваивала за три дня.        В знаниях о Городе и активации тоже сравнялась со мной довольно быстро. Тут хотя бы частично дело в моих записках, которые я давал ей читать - но она и библиотекой не брезговала. Таскала оттуда книжки, читала, переписывала, срисовывала иллюстрации. Понимала то, что я разбирал в словарях часами...        ""Откуда ты знаешь взрослые слова?"        — Папа его как-то сказал. А я переспросила, мне звучание понравилось. Правда ведь красиво? "Ре-зо-нанс"! Как заклинание... или будто танец так называется...        "А что осадки - это дождь или снег?"        — Так это не взрослое совсем, это все знают!"        Игры с пространством появились у неё в самом конце. Но довольно быстро оказались незаменимы.        "Солнце, надо!!!"        "Блять, сама вижу, не помогает! Дай хоть сосредоточиться, я попробую. Когда покину укрытие - топай рисовать круг!"        Джинни уставилась в даль, прищурилась. Попробовала несколько движений пальцами... какое-то время ничего не выходило. Я напряжённо ждал, пульс неприятно стучал в висках. Снова схватила блокнот и... не стала ничего писать. Перелистав оба блокнота, она оба открыла на каких-то определённых страницах, подсвечивая себе Люмусом и после нескольких минут всё-таки открыла чистую.        "Некогда объяснять, ничего не пугайся. Дай руки!" — Написала она. — "Вот как сейчас держишь. И усиль напряжение, если помнишь, как."        Я посмотрел на свои руки, безотчётно выкинувшие из кулака два пальца. Обычное положение для проводника, но если присмотреться нашим взглядом - видно три вещи... невидимые обычным. Первая мягко и холодно просвечивает из-под кожи, будто слегка подрагивая. Некая разветвлённая сеть, похожая на корни дерева. Кровоток? Нет, точно не он... ну я же знал, что это! Вторая - еле-заметные глазу искорки. Будто иллюзорные. Третья - скопление этих искр у самой ладони, вместе похожее на отделившийся от волшебной палочки люмус.        Джи схватила меня за руки ладонь в ладонь - слив четыре светящихся скопления в два ещё более ярких. Я послушно замер, напрягшись, потому что эти штуки будто задрожали, странно отдавая в ладони. Я ошалело смотрел на них, когда моя напарница довольно ощутимо треснула меня лбом по темени. Я поднял глаза, вздрогнув и неожиданно растерявшись от того, как близко оказались наши лица. Зато выяснил, что Джинни, глядя мне прямо в глаза и активно артикулируя, пытается мне что-то донести:        "Рас-слабь-ся" — Дошло до меня.        Не зная зачем, я из-за всех сил постарался расслабиться, закрыл глаза, попытался восстановить дыхание... ладони и пальцы знакомо защипало ощущением, похожим на ток. Перед моими закрытыми глазами ясно встала картина - как её нервы... (вот что просвечивает у проводников сквозь кожу, какой к чёрту кровоток?) выбираются из ладоней, ползут вперёд, сцепляются с моими в единые струны, как они, теперь уже наши общие, выравнивают свою дрожь друг по другу...        "Резонанс... она вспомнила резонанс! Хочет взять что-то из моих свойств... что-ж, будем молиться, чтобы это помогло..."        Напряжение и впрямь нарастало, дрожь усиливалась. В ушах послышался гул... похожий одновременно и на гул электропередач, и на звук задетой гитарной струны. В носу возникло онемение, из него закапало, но в горле не было ни колючки, и во рту вкуса крови не появилось, так что я не прерывал контакт, и она тоже. Не знаю, сколько мы так просидели, пока Джинни пыталась провернуть давно забытую нами технику, а я просто забылся, утонув в полузнакомых сильных ощущениях. В какой-то момент, её ладони провернулись скользнули по моим рукам чуть выше. Я мгновенно понял, что ей нужно и мы перехватились на двойной запястный захват. Кожу пощипывало.        Когда она отпустила меня, я открыл глаза. Из наших носов струилась на снег тёмная кровь, но чувствовал я себя вполне сносно. Даже, будто бы отдохнувшим. Вытерев кровь рукавом, поискал глазами Глюк... он, естественно, никуда не делся.        Солнце тронула меня за плечо и вопросительно подняла брови. Я показал жест, которым она поприветствовала меня, очухавшись ранее - "всё ок" кольцом из указательного и большого пальцев. Она кивнула, улыбнулась, и... выпрямилась, шагнув за пределы укрытия.        "Ебашь!" — Скомандовал себе я, и последовал следом за ней.        Не сговариваясь, мы бросились в разные стороны. Я - в незаметном состоянии, к расчищенной от снега площадке. Джи - от неё, стреляя в воздух сигнальными искрами. Услышав, как треск искр за моей спиной так резко отдалился метров на тридцать, словно заклинатель трансгрессировал, я с облегчением заулыбался. Мой напарник не пропадёт!        Приманив от ближайшего недостроя обломок ржавой арматуры, я принялся чертить в земле круг.        Второй бы, возможно, даже сам подсветился и не пришлось бы Джин колдовать с огнём. Кстати, вроде как, он немного помогает от дементоров - может и от фантома оказал бы какое-то свойство? Ладно, неважно. Он всё равно был со сложным орнаментом; я его не помню.        "Круг, треугольновидный орнамент - если хочешь создать барьер, чтобы спрятаться - делать углом наружу, если запереть кого-то, то углом внутрь, кресты снаружи напротив каждого треугольника. Чертится в порядке от внутренних элементов к наружным, срабатывает либо при произношении заклинания, если круг закончен, либо при дорисовывании последнего креста, если наложить заклятье заранее. Заклинание - Инфлюрус."        Чего было не отнять у психоБарти, так это подход к преподаванию. Кое-какую херню запомнили ВСЕ, кто ходил на его уроки, включая даже тех, кто не изучал затрагиваемый профиль - как я никогда не углублялся в теорию Кругов. Многие не были им довольны, да и меня он тоже напрягал - но не окажись он Пожирателем Смерти, я бы явно набивался бы ему в протеже. Впрочем, настоящий Грюм немногим ему уступает, так что жалеть особенно не о чем.        На круг у меня ушло минут пять. Периодически я оглядывался на Джинни, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке - та благополучно сигала сквозь толщу пространства на несколько метров, дразнила Глюка и сигала в другое место.        Пока... в один момент, Глюк не начал сигать за ней так же быстро, как она от него. Как мы могли этого не учесть! Двое умственно-одарённых блять...        Я тут же принялся чертить как можно быстрее, поднимая глаза почти каждые две секунды, но спустя секунд двадцать бросил круг и бросился к Огоньку. Круг был почти доделан, но дальше тянуть было нельзя. Джинни металась по противоположным сторонам пустыря так быстро, что я не успевал следить за ней - но успевал Глюк и оказывался рядом буквально в секунду.        Не понимая, что с этим делать без возможности так же передвигаться, я растерянно остановился на середине пустыря, пытаясь уследить глазами за этими двоими, когда Глюк... опередил Огонька. Оказался прямо перед ней там, куда она переместилась, тут же исчез... и появился прямо у недостроя, к которому она перебросилась. Джинни еле успела шарахнуться от него и не влететь в мельтешащую черную толщу глючной массы, но упала... Фантом вновь собрал все рты в огромную пасть...        ...И, резко развернувшись, стрескал дерево, которым я в него магией запустил. Развернулся даже на миллисекунду раньше, словно... знал, что я его запущу...        — Твою-то мать... — севшим голосом проговорил я, осознавая, что происходит. — Чёрт бы тебя подрал... Художник.        ***        — Художник. — Сказал Глава, прежде, чем Огонёк успела задать вопрос. — Моё прежнее имя. — пояснил он. — Художник.        ***        Нужно было что-то, от чего он не защитится этим своеобразным предвидением. Но что, что настолько сильное я мог сделать, когда всю жизнь вывозил на непредсказуемости и хаотичности? Только благодаря ним я вообще дожил до четырнадцати. Какое у меня вообще самое сильное заклинание..?        — Экспекто Патронум! — Заорал я почти от фонаря. — Экспекто Патронум! — Повторил я зажмурившись, представляя себе, как меня будит Рон, дубася подушкой по голове, а рядом Невилл примирительно говорит "Да отстань ты от него, просто отложим ему что-нибудь с завтрака".        Как Гермиона ему возражает "режим-то нужно налаживать", а Джинни, сонно зевая, стоит рядом с ними целая и невредимая, а в глазах вновь отражается огонь из камина... И в комнату с хриплым смехом заглядывает Сириус, подгоняет нас, напоминая о тренировке внизу; и даже здесь ощущается долетающий с кухни аромат яичницы с беконом, или овсянки, или творожного пирога, или картофельных вафель, или ещё какого-то кулинарного шедевра миссис Уизли...        По всему телу прошёлся болезненный озноб. Свет собственного патронуса ослепил и сбил с ног, вызвал дрожь в руках. Как серебристый Сохатый, подчиняясь команде, заслонил Огонька, я видел уже очень плывущим зрением. Но главное, что... фантом отшатнулся от него, не смея подойти.        И вдруг, оказался прямо надо мной. Я никогда в жизни так стремительно ни откуда не отскакивал. Из массы вытянулась уродливая, здоровенная рука и прежде, чем ко мне подоспел Сохатый, сжала меня в кулаке.        Боль прострелила меня насквозь, словно меня в упор расстреляли из нескольких десятков пулемётов. Выжала как губку, четвертовала и парализовала на месте. Знакомая... ужасная, но...        Нити-паутина снова выдернули меня отсюда, на этот раз даже не дожидаясь, пока меня отпустит. Ничком рухнув у покосившегося фонарного столба, я мельком увидел рваные полосы глючной массы, из которой меня вызволили, тянущиеся по земле обратно к хозяину. Драло кашлем. Хотелось рухнуть в снег и блевать, но я кое-как встал на ноги. Нещадно ныло правое колено.        ***        "— Отвяжи его Хвост. И верни ему палочку.        Уши словно заложены ватой, в голове болезненная пульсация, я еле разбираю чужую речь. Я не хочу её слышать и понимать, не хочу вообще что-либо чувствовать, но перепуганный, взвинченный мозг против воли впивается в каждое слово, чуть ли не разбирая предложения на составы.        Верёвка разматывается мгновенно, не дав опомниться. Как только она перестаёт сковывать моё тело с деревом, растревоженное нагрузкой, неестественно вывернутое колено взрывается острой болью и подламывается. Неконтролируемое падение ничком в траву выходит непривычно жёстким - ещё-бы, привык я всё-таки владеть своим телом и приземляться с любой высоты бесшумно и отточено, "по-кошачьи". Теперь же, мягкая земля твёрже асфальта. Волшебная палочка прилетает в плечо и скатывается в траву рядом со мной - Хвост не решился ко мне подходить и давать её из руки в руку. Не беспочвенно; хотя, что бы я успел сделать? Укусить?        Цепляюсь за оружие просто, чтобы ощутить хоть что-то родное в руке, как всю жизнь искал поддержки в сжимаемых в кулаке предметах. Конечности всё ещё трясутся. Не суметь нормально упасть с высоты собственного тела... знатно же меня размазало этим "круцио"...        — Ну, так неинтересно. — Интонация будто у разочарованного ребёнка, которому подсунули сломанную игрушку. — Так, слуги мои, кто хочет вправить ногу?        Слышится чей-то неуверенный шаг вперёд.        — Милорд, если мне будет оказана честь, я могу применить заклинание, фиксирующее сустав, но оно не поможет связкам и имеет временный эффект...        — Захочет - встанет, закончится - повторим. Действуй, Макнейр.        Только слегка приутихшее, колено с оглушительной болью и громким хрустом встаёт на место. Чтобы вновь не заорать, как резанному, я со стоном вгрызаюсь землю. Из волшебной палочки вырывается сноп искр. Лежу так под сверлящим взглядом четверть минуты, перемалывая зубами траву с комьями чернозёма в попытке справиться с болью.        — Встал. — Бросает наконец красноглазый урод.        Не шевелюсь, лишь выплёвываю изо рта горькую смесь из разжёванной травы и земли. Пусть делает, что хочет - я не играю, пусть добивает, я ему не мышь.        — Не хочешь? — С притворной заботой спрашивает тот. — Правда, что же это я, детям же нужно преподносить задания в игровой форме. Хорошо, давай играть...        — Я не играю. — С ненавистью хриплю я.        — Все дети любят играть. — Жмёт плечами змееглазый. — Не отрицай это, Гарри. Правила такие - я даю тебе приказ, а ты его выполняешь, пока я считаю до десяти. Если ты разочаровываешь меня, то следующие десять секунд, тебе... хм... немного больно. Итак...        — Я не играю.        В строю людей в масках усилились смешки. Их взгляды полностью добивают меня вместо их предводителя, но в отличии от того, что сделал бы красноглазый и на мою беду, оставляют меня в живых.        — Но играю я. — Пожал плечами Волан-Де-Морт. — После одного-двух наказаний ты всё равно присоединишься. Итак, встал. Один. Два.        — Урод. — Хриплю я, пытаясь его взбесить, чтобы он закончил уже этот спектакль.        — Три. — Ровным голосом считает он. — Четыре. Пять.        — Эй! Я уже всё равно тебя всерьёз не восприму, я тебя сраным гомункулом видел. Ты гомункул, слышишь?        — Шесть. Семь...        — А если бы сюда магглы припёрлись, а? — В отчаянии ору я, вернее, пытаюсь орать, хотя мой голос и так уже сорван. — Ты бы им в том состоянии даже ничего не сделал, заставил бы разбираться Хвоста. Не страшно хоть было доверять жизнь кому-то вроде этого чуда в перьях? А если бы он ослушался тебя, а? Ну и кто тогда был бы беспомощный младенец?       — Девять...        Взгляды Пожирателей полны предвкушения - они даже не давят сверху, как нормальные взгляды, они вскрывают меня, исследуют, препарируют как лягушку... Моё сердце бьётся где-то у горла, нога горит, а отсчитывающий время мудак решительно не собирается меня добивать, намеренный развлечься...        — Беспомощный гомункул - это даже хуже... — Я еле сиплю, почти не издавая звука, но уверен, что он всё слышит. — Хотя, иронично, если бы тебя в результате забрали магглы - ты ж всё равно полукровка!        — ...Десять. — Спокойно заканчивает он. — Итак, кто-нибудь подсчитал оскорбления в мой адрес?        — Каждое его слово, хозяин!        — Правда, их под конец стало совсем уже не разобрать... — Со смехом добавил кто-то.        — Что-ж, не могу с вами не согласиться. — Усмехается Реддл. — Но всё же, основные я подсчитал. Их было девять. Как считаете, будет справедливо устроить по десять секунд за каждое?        Последнее, что тонет в аду последующих ощущений - покалеченная нога."        ***        НЕТ!!!        Идёт оно всё к чёрту... этой боли далеко до круциатуса, и не так уж она и похожа...        Дышим!        Между фантомом и мной слепило глаза и заставляло ещё сильнее кашлять облачко серебристо-белого дыма. Я понял, что за моей спиной стоит Джинни и что это была её попытка повторить патронус. И, как ни странно, даже такой был фантому очень сильно неприятен. Всё хорошо, если бы и меня не тянуло шарахнуться прочь...        Обернувшись на Джинни, криво улыбаюсь кровавой своей улыбкой и показываю большой палец, после чего машу им в сторону круга. "Поджигай" мол. Кивнув, она направилась к нему        Собственный патронус мне на этот раз удался только с четвёртого раза, но не подвёл. Был он шатким и не устойчивым, то и дело подёргивался рябью, но я сумел до последнего отгонять фантом от Джинни, дорисовывающей за меня круг и набрасывающей на него обломки нашего убежища, разнесённого взрывным заклинанием. Когда она разожгла в ладони очень светлый, почти белый огонь, и, кивнув, бросила обратно мне арматуру, я бросился к тому элементу орнамента, у которого снаружи был не дорисован крест.        Джинни же вошла внутрь круга, и последний раз выстрелила в воздух сигнальными искрами. Глюк заходить не хотел - видимо заранее знал об опасности. Тогда я тоже прихромал внутрь - подойдя ближе, нарочито перестав прикрываться патронусом.       — Ну! Давай! — Заорал я.       Огонёк посмотрела на меня, потом на фантом и тоже начала что-то кричать. Почти полминуты мы стояли рядом в кругу и орали на бурлящую снаружи глючную массу, пока у бывшего Главы не лопнуло терпение - насколько же нам была бы задница, если бы Завершившиеся сохраняли интеллект и самообладание. Как только он оказался над нами, я выхватил палочку и бросился наружу, дорисовывать крест. Джинни точно так же рванулась в сторону, махнув рукой с огнём. Тот мгновенно расползся по бороздке орнамента в земле.        Оба с патронусами.        Глюк пытался было рвануть в одну сторону, в другую, чтобы не дать себя запереть, но облачко серебристого дыма и оленьи рога не дали ему переместиться ни ко мне, ни к Джинни, когда драгоценные секунды были утеряны.        Барьер сработал, подкинув на себе обломки светящегося дерева на "потолок"... Я напряжённо следил за тем, как Глюк сперва мечется по ловушке в немом для меня крике, а после, сжимается в середине.        Как только я убедился, что нам больше ничего не грозит, мои колени подломились. Я кое-как поднялся на ноги, хромая, сделал несколько шагов от круга назад, неловко оступился покалеченной в июне, и повалился спиной в сугроб. Плавающий взгляд взлетел в тёмно-синее, усыпанное звёздами небо.        "Так почему же..?"        Что-то еле осязаемое, но при этом твёрдое и острое, боднуло меня в плечо. Я с трудом повернул голову.        " — А я думал, ты уже исчез... — прошептал я.        — Ты запутался в том, что я такое.        Нет, призрачный олень ничего не сказал, он только смотрел на меня. И тем не менее, я услышал знакомый и незнакомый одновременно голос так ясно, словно кто-то говорил мне прямо в ухо. Но ведь я не восстанавливал способность слышать...        Мои глаза расширились, я безотчётно попытался схватить "патронуса" за ногу, но пальцы прошли насквозь.        — Угораздило же тебя, придурок мелкий! — Со смесью тревоги и злости продолжил он. — В Ничейную чёрт знает где шатаешься, так ещё магию используешь какую-попало! Раньше времени к нам захотел?!        — А сам-то... — вяло бормотнул я. — И... тебя совсем не смущает... как я выгляжу?        Перед моими глазами встала красочная картина самого себя. С лихорадочно горящими глазами с тёмными пятнами за белках, потрескавшимися очками, наэлектризованными волосами и потрескивающими у ладоней искрами. С просвечивающими сквозь кожу нервами и кровью, подтекающей из всех щелей в голове, включая глаза и уши. В порванной, заляпанной здесь грязью пижаме и видавших виды ботинках на босу ногу... местами и самого подёргивающегося тёмной пеленой, той же, из которой состоит страдающий в светящейся ловушке Глюк...        "Чёрт возьми... а ведь, если, узнав обо мне-настоящем, меня и правда куда-нибудь упрячут - в тот же Отдел Тайн например - я даже ненавидеть их не смогу. Да ни то, что ненавидеть - хоть какой-то аргумент "против" привести даже самому себе. У меня заранее к ним ни малейших вопросов нет... я их понимаю... ещё досадовал на смиренность увольняющегося Люпина, когда Снейп сдал его пушистый секрет... а сам..."        — Мне какая разница? — Олень вновь раздражённо ткнул меня рогом. — И глаза открой. Твоя подружка уже собралась самостоятельно тебя куда-то тащить.        — Так они же открыты... — пробормотал я.        — Открой ещё раз. — Удивительно, но голос будто бы наполнился ехидцей, но тут же вновь стал серьёзным, вкрадчивым даже. — И чтобы больше мы с тобой не виделись.        Поморщившись, я закрыл глаза и с усилием открыл их вновь"        Джинни действительно уже волокла меня по снегу к дыре в земле, в которую мы направлялись до встречи с Главой. Я дёрнулся, и она отпустила меня.        — Ну слава богу! — Прочитал я по её губам, вставая на ноги.        От меня отвязывались нити-паутина.        Глюк бесновался в своей световой клетке. Я откашлялся, выплюнул кровь в снег и посмотрел в развороченную дыру, из которой он явился. Лезть вниз не хотелось. Но надо...        Пока я тормозил, пытаясь собраться, Огонёк прыгнула первой. Не спрашивая меня и не оглядываясь. Просто прошла мимо, и не успел я её перехватить, сиганула в дырень; после чего, маякнула снизу "люмусом". Я выругался, даже не пытаясь сбавить тон до шёпота. Всё равно даже сам себя не слышу - как и она вряд ли стала так быстро восстанавливать уши. Рыжая мелочь в открытую действовала с учётом всех моих "причуд". Не спрашивая, хочу я этого или нет.        На злости я даже не заметил, как ухнул в душащий провал. Упал удачно и побыстрее выбрался из самой низкой и перекошенной (чёрт, чёрт, чёрт) части подвала. В остальном, это место не было сильно тесным. Обычное складское подвальное помещение - перекошенные стеллажи, разваленные коробки. Из интересного разве что рисунки - но интерес здесь относительный. Обычные мелки, обычные детские рисунки - травка, человечки, цветочки, облачка, солнышки... не Солнышко ли часом развлекалась?        Болело колено, но отдых я принципиально не предлагал. Джинни шагала рядом, обходя и перешагивая рисунки на полу. Я следовал её примеру, просто из уважения к тому, что она, возможно, помнит о них; хотя сам не помнил ни-че-го.        На первый ненормальный рисунок, мы наткнулись, когда вышли из коридора в своеобразный холл.        Это был обведённый мелом силуэт человека, с почти почерневшим от времени кровавым пятном в области бока. И таких было здесь несколько. К каждому из них, цветными мелками были пририсованы улыбки, носы и одежда. Из карманов в самых неестественных местах торчали букеты цветов. Букетами были пятна крови. У одного из силуэтов (ноги которого были обведены на полу, а тело - на стене, будто обводили его полусидящим у неё) было аж два букета. Они сливались в один большой и стекали на пол. Вокруг него ещё и "летали цветочки" - брызги всё той же крови, которым чей-то мелок подарил контуры лютиков. На голове у него красовалась кривая корона.        — Это... были мы? — Сипло выдохнул я, обернувшись на Огонька.        Она несколько секунд странно смотрела на меня.        — Задавай вопросы почётче, а? — Попросила она. — Как видишь, обведён везде кто-то взрослый. Убили их тоже не мы - как в наше время сюда бы кто-то из них попал, скажи мне? Это до нас ещё тут было. А вот рисунки... да - наши.        Мы шли вперёд, вроде к выходу. Вышли из тесного коридора... Так почему моё сердце, вместо того, чтобы успокоиться ещё сильнее застучало, так громко и часто, что я отчётливо слышал собственный пульс в своей голове.        — Бл**ь. — Выругался я, вновь взглянув на коронованный за наибольшую кровопотерю силуэт. — Тьфу, ты когда успела уши вылечить?        — Да хз, на автомате вернулись как было, когда мы подальше ото входа отошли. Ты тоже их восстановил! По крайней мере, не слышим ведь его уже.        — Нам п**дец по пути обратно. — Обречённо сказал я. — Хотя, чёрт возьми, нет, лучше уж попытаться найти другой путь! Я мимо него не пойду... я б**ть это слышать больше не...        — Что-то ты разматерился. — Невинно хмыкнула Джинни. — Нервничаешь.        Я посмотрел на неё одним глазом.        Нервничал ли я? Да. Пожалуй, даже жалел, что привёл её сюда. Из-за Главы?        "Но не из-за фантома." — Ядовито подсказал Том.        Из-за Главы, но не из-за фантома. Мы можем найти здесь что-то, связанное с Главой, что я так же не хотел бы показывать напарнице? Или себе?        От того, как мне захотелось отсюда убежать, стало противно. И я вновь, как вертя серую кепку несколько лет назад, мысленно посмотрел на мутное, рифлёное стекло, отделяющее меня от разгадки. Посмотрел, и со всей дури зарядил по нему. Прямо больной ногой.        ___________        — Что-то ты разматерился. Нервничаешь. — Сообщила Джинни.        Чёрт досадливо дёрнул плечом, оглянулся, и посмотрел на неё одним глазом. Возобновил движение, и через несколько секунд странно споткнулся.        — Ну чего ты? Слушай, может отдохнём? Хромаешь же... — Немного виновато спросила Огонёк, но взгляд напарника стал только тяжелее. — Прости, если задела; но...        — Не задела. — Тихо, но отчётливо перебил Гарри. — Просто... Глава преподнёс нам ещё не все сюрпризы, которые здесь есть.        Если бы между боем и этим разговором был бы более продолжительный перерыв - Огонёк бы обязательно ощутила мороз по коже. Сейчас она просто психанула.        — Чёрт возьми, что ещё может быть вообще? — Она резко обернулась на напарника. — Вот серьёзно, что?! Расчленёнка? Скелеты в... на стеллаже? Тру... тьфу бл-лин. — Сжавшиеся в кулаки руки опустились. — Глюк же был сплошной массой без тела. Такого обычно не случается, если только... Где-то здесь ещё и труп, я права?        Где сейчас те книги, по которым они всё учили? Неясно. Торговля информацией в Городе была на довольно высоком уровне. Самые полезные материалы, после прочтения и переписывания в укромном месте, зачастую перепродавали или вообще закапывали. Особенно часто запрятывались журналы и чьи-то конспекты, где текст был подан более простым и понятным языком. Чем непонятнее было написано - тем больше у книги было шансов на выживание - передавая информацию в обмен на какую-нибудь другую спонтанную валюту Пристани, ты не отвечаешь за то, сумеет ли покупатель извлечь из неё пользу.        Информация ещё ценнее, если кроме тебя ей никто не обладает! Несмотря на всю свою общность порой, была у детей Города и конкуренция и вражда. Как бы Глава не пытался урегулировать её, в том или ином виде, она всё равно оставалась. До нововведений от Главы же, говорят, наиболее полезные материалы после прочтения и вовсе сжигали...        Ладно, главное, теперь у них оба блокнота. Как-то так повелось, что почти все записи они делали в Чертёнковском, а зарисовки - в её. Будет та ещё морока разбирать писанину мелкоты от шести до девяти лет, из которых твёрдым, разборчивым подчерком обладал только Том, но лучше, чем ничего. К тому же, кое-что ей уже удалось по ним восстановить...        — Давай я первым поднимусь... — Гарри посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь, я... имел дело с покойниками. Подниму его магией и перенесу в угол какой-нибудь, и чем-нибудь накрою; а потом позову тебя. Я буду в порядке.        — Ты сам-то это как видишь? — Обречённо вздохнула Джинни. — Разделиться - это сейчас худшее решение, которое только могло прийти нам в голову.        Оставалось надеяться, что в замёрзшем виде, полежавшие трупы хотя бы не пахнут.        Чёрт неловко кивнул и шагнул на лестницу.        — Как это вообще получилось? — Подавленно спросила Огонёк, осматривая окружение, чтобы точно не уйти, упустив что-то полезное.        — Кажется, он надеялся, что не завершится, как проводник, если... завершит себе жизнь раньше. — Ответил Гарри и нервно засмеялся на ходу. — Это... была его последняя попытка предотвратить что-то, что он предчувствовал. Зато, нам пришлось успокаивать только бестелесную массу.        — Ты циник. — Хмыкнула Джинни, поднимаясь вслед за ним. — И кстати, ты это помнишь? У тебя случился триггер?        — Не совсем. — Гарри дёрнул плечом. — Хотя, да. Но я, похоже, научился ими немного управлять. Теперь во время триггеров, какой-то определённый период становится чётким, будто... будто до этого, когда я пытался на него посмотреть, очки запотевали. А теперь нашёл заклинание, чтобы их очистить. Но... обычно я... я будто опять там... и это не очень приятно. Приходится насильно вытаскивать себя в реальность. А "по команде", я просто достаю из своей головы какие-то факты или совсем маленькие отрывки. М-м-м... достаю, а не... проваливаюсь в них...        — Так тебя обычно фигачит обратными вспышками? Неудивительно, что тебе это не нравится.        Напарник непонимающе уставился на неё.        — Обратные вспышки памяти. — Заученным тоном продекламировала Джинни. — Типа воспоминаний, но работают скорее как внезапный краткосрочный перенос сознания в определённое событие прошлого, вместе с психосоматическими последствиями его повторного проживания. Ну, то есть... а-а-а. — Она закатила глаза. — Условная Мери-Джейн пережила нападение оборотня, который сожрал половину её руки. Прошло уже несколько лет. Она видит в зоопарке волка и он ей чем-то - похуй, чем именно - напоминает оборотня. И её фигачит обратной вспышкой - её сознание вновь проживает момент, когда ей жрали руку. Она останавливается. Бледнеет. Замирает на секунду - а потом идёт как ни в чём ни бывало, но теперь у неё напряжено магическое поле, повышены пульс и сердцебиение, а в отсутствующая рука горит фантомной болью. Так понятнее?        Во время её монолога, ребята поднялись на поверхность и оказались в обшарпанном коридоре. Присыпанный снегом пол расчерчивали полосы лунного света, падающего из выбитых окон. Но этого снега и близко не было столько же, сколько в Городе. Получается, склад всё же ближе к средне-английскому климату?              — Ладно, не надо было переспрашивать. — Пробормотал Чёрт. — И кстати... в Городе ведь было новолуние... звёзды все были чёткие... а тут полная почти...        — Н-да... и снега здесь кот наплакал. Но я угадала?        Гарри тяжело вздохнул.        — "Фантомная боль в сожранной руке"... думаю, да. Так, напомни, кем ты вообще собираешься быть после школы? Вот нахуй. Тебе. Эта. Информация?        Джинни усмехнулась.        — А я понятия не имею. Ни кем мне быть, ни почему... впитываю подобные знания как губка. Гермиона иногда так развлекается... когда в её голову уже не лезет то, что она туда упихивает, она начинает объяснять это окружающим, чтобы в процессе объяснения понять самой... хотя, кому я это рассказываю? Ты от этой привычки наверное и посильнее страдаешь. Она мне многое так объясняла - а запоминается всегда какая-то хрень. Вообще-то, когда-то пару лет назад это был пересказ главы по маггловедению "Изменения памяти, распространённые ошибки и как они влияют на жизнь простецов".        — Может... у тебя талант к целительству? — Предположил Гарри.        — Точно нет. — Отрезала Джинни. — На уровне любителя - может, но зубрить название каждого человеческого микрооргана на латыни и запоминать академические название всех подряд зелий и компонентов - нет. Это не я и не мои мозги.        — Ну да, человеческий организм - дело тонкое. — Вздохнул Гарри. — Пусть нас это и не особенно касается...        Коридор вывел их в высокое, похожее на ангар помещение. Здесь окна были под самым потолком, а потому, стёкла большей частью были целы; а полосы света висели в воздухе, падая на пол косыми квадратами...        — Да почему не касается, — хмыкнула Джинни, пнув с дороги попавшийся под ногу обломок кирпича. — Проводники всё равно изначально рождаются представителями обычных видов...        Она хотела ещё спросить, куда им идти, но Чёрт уверенно повел их через помещение к ещё одной лестнице. Она была железной и вела на некий полуторный этаж-балкончик, где было ещё две двери. Насколько помнила Джинни, за одной из них была небольшая подсобка с лазом на чердак, а с чердака можно было перелезть на крышу. Точно, с крыши ведь...        — Смотря что считать рождением конкретно проводника. — Пожал плечами Гарри. — Рождение существа, из которого он получится после, или смерть этого существа и появление проводника.        — Ты слишком конкретизируешь. — Поморщилась Джинни. — Взять тех же бродячих животных из Города. Эволюционировали же - и теперь сразу рождаются проводимыми. То есть - это апгрейд на уже имеющуюся систему, а не новая система, принудительно продолжающая функционирование старой и паразитирующая на ней. И не всегда личность Проводника так уж сильно меняется после Активации. Сознание ведь остаётся прежним, память особо никуда не девается. А когда меняется - это легко объясняется стрессом. Смерть - не самый приятный процесс для психики. Тем более - чтобы перейти по стадиям дальше, нужно, чтобы дела твои продолжали быть в какой-нибудь заднице... да и деактивация до пятой стадии всё ещё существует. Хотя, в состоянии невозврата тоже есть свои плюсы. Всё-таки, здорово, когда можно так много регениться!       Чёрт странно вздохнул и снова пожал плечами и шагнул на очередную на их пути лестницу, Огонёк - следом. Поржавелые ступени, хоть и смутившие своим видом Джинни, оказались всё ещё крепкими.        — Как ты думаешь, что предпримет Орден, если до них дойдёт, что мы такое? — Медленно спросил Гарри, поднимаясь впереди. — Или, если спалится кто-то из нас один? Или, если окажется, что остальные тоже как-то связаны с Городом?        — Остальные не связаны. — Спокойно ответила Огонёк. — Гермиона выросла в слишком благополучных условиях, а про Рона и Невилла я точно знаю, что они когда-либо ходили по связанным с Пространствами местам только с нами, и в Город не забредали. Ну, только в Беспорядочный мир их забрасывало, да Невилл ещё заходил к Бабушке. Не к своей, своей-то ему дома хватало, а к той, что жила в хижине в лесу... к Бабушке Феника.        Они поочереди шагнули на замусоренный пол "полуторного" этажа.        — Проводников в моей картине только прибавилось, я вообще не был уверен, что Рон и Невилл когда-либо активированы. — Хмыкнул Гарри.        — Так они на каких там стадиях застряли? — Фыркнула Джинни. — Рон на второй, Невилл на третьей. Таких проводников в Хогвартсе пруд-пруди, они все с возрастом деактивируются и знать о себе таких подробностей не знают.        — Во как? — Недоверчиво спросил Гарри.        — Ты как с крыши свалился, включи голову. — Пожала плечами Джинни. — Неужели не слышал вообще, какая в нашем мире детская смертность? Осадок тут и там, эпидемии волшебных болезней, конфликты волшебников, проклятья, магические существа, аномалии в развитии магических ядер, несовместимые с жизнью мутации из-за неровного магического фона матери во время беременности, детские побочки от лечебных зелий... Короч, суть ты понял.        Гарри замолчал. И вновь заговорил, только когда через подсобку и чердак, они уже выбрались на крышу и перебирались со склада, на двухэтажную сторожевую пристройку, шурша по припорошенным снегом жухлым листьям.        — Ты сегодня человек-просвещение, если честно. — Признался он. — Я раньше о многих вещах... не думал. Вернее... у меня... были на их счёт нестыковки, но я и подумать не мог о таких объяснениях. Если не все попадают в Хогвартс, и не все до него вообще доживают - понятно, почему у нас одна школа на всю страну...        — Вот как-то так. — Вздохнула Джинни. — Магглы рожают меньше - но у них выживает больше. Таким образом, прирост населения одинаковый и у них и у нас и раз нас изначально меньше них - больше стать не может.        Да, к магическому населению прибавляются магглорождённые волшебники. Но они даже для самих волшебников - не самое частое явление. А в масштабе маггловского мира, их процент и вовсе составлял сущие крохи. Чистокровные семьи вымирают из-за разборок и инцеста куда быстрее.        Гарри зажмурился и нырнул в крохотное слуховое окошко сторожки. После непродолжительного шуршания сказал:        — Давай, я ловлю. Ногами вперёд нельзя, не помню, почему.        И реально поймал, хоть они оба потом и упали на пол, не удержав равновесия. Не то, чтобы у Огонька были причины сомневаться в напарнике - но почему-то её это развеселило; не смотря на еле уловимый, но тут же вкрадчиво пробравшийся в нос запах. Слабее, чем она боялась, и немного другой, видимо от того, что принадлежал человеку, а не животному; но всё равно ни с чем не спутаешь. Пока она отряхивалась, Гарри приоткрыл скрипучую дверь с украденной откуда-то, неровно приколоченной табличкой "кабинет директора" и замер.        — Глава... лежит здесь.