Дети пустого города

      Когда-то, Глава был единственным взрослым Города.        Вернее, взрослым его воспринимала Солнышко, и другие проводники. Высокий (как им тогда казалось), худой, с переплетением на руках неприятных шрамов и вздувшихся вен, слепой художник был не старше, а скорее и младше двадцати пяти. Чуть ли не стариком в глазах ребят его делали знания, преждевременные морщины у глаз, хромота и длинные седые волосы. В жару и в мороз, он носил одни и те же убитые брюки и либо растянутую полосатую тельняшку, либо до нелепости белоснежную рубашку почти без штопок. Один из немногочисленных ремонтов этой рубашки производила Джинни.       Сейчас, эта рубашка была невнятного, серого цвета с белёсыми проплешинами и буро-коричневыми пятнами там, где она уже въелась в тело. Брюки постигла та же участь из выцветания, запыления и постепенного слития с хозяином. Ботинки напоминали тот башмак-портал, которым они летали на чемпионат мира по квиддичу.       Похоже, несмотря на смягчение климата по сравнению погодой Города, абсолютно английской она тоже не была. Заморозки на Складе были быстрыми. Настолько, что успели вморозить в обледеневшую трупную жижу несколько мух, а в открытую в паре мест плоть - огромное количество их личинок. Особенно много их было в широко открытом рте парня, одна щека которого была съедена ими полностью, а вторая частично, но образованная в результате дыра отлично открывала вид на то, что было внутри. Отсутствующая нижняя губа так же обнажала зубы, практически выеденную оттуда десну и перекошенную челюсть.        Несколько секунд Джинни безмолвно пялилась на это, пока Гарри не набросил на бывшего предводителя рывком стянутую со стола скатерть.       "Зато шрамов на руках больше нет." — Внезапно подумала Джинни. — "Впрочем, от рук тут осталось... кстати, рукав после смерти спустился ниже локтя, а значит..."       Перед схваткой или серьёзным делом, рукава он всегда закатывал крепко, по-хорошему, а не просто задирал выше локтей, как было сейчас. Сейчас всё выглядело так, будто он хотел просто помыть руки, или кому-то врезать. Настолько обыденным для него было делом лишение себя жизни? Впрочем, наверное, было бы более жутко, если бы тот сделал всё по какому-то алгоритму. Убрать бумаги в стол, закатать рукава...        — Всё в порядке, Чёрт. Погоди. — Вздохнула она и, шагнув вперёд и присев, откинула угол скатерти обратно, открывая верхнюю часть трупа. — Не так быстро. Нужно хоть попытаться понять, как он это сделал...        — Не особенно-то это здесь и загадка. — Закатил глаза Чёрт, но останавливать её не стал. — Могла бы и просто спросить.       И правда. Когда угол стола перестал закрывать от Джинни правую руку Главы, та увидела в ней самый обычный маггловский пистолет, которому она смутно нарыла в своей голове ассоциацию с фильмами жанра "вестерн". И именно правая половина черепушки покойника была почти полностью источена насекомыми, а значит, можно предположить, изначально ранена.       Даже слишком источена. Нет, не источена! Вот вмёрз в оледеневшую лужу гнили крупный осколок кости, вот другие. Не могли это черви так всё раздробить... Так эту часть головы... изначально снесло выстрелом?       — Слушай, а так вообще должно быть? — Спросила она у напарника, поборов желание всё же закрыть труп обратно. — Я мало что знаю о маггловском оружии, но разве пистолеты не должны... просто стрелять небольшим металлическим шариком? Я в кино что-то и о таких пистолетах видела, но они работали как обычные...       — Киношники редко делают достоверные картины, а даже когда пытаются, часто лажают. — Отозвался Гарри. — По крайней мере, насколько я знаю. Дядя Вернон вроде так говорил, и в школе нам всегда так объясняли...       — Кстати, мисс Нортон что-то об этом говорила... — Вспомнила Огонёк.       — ...Но... вроде, большим количеством пуль или... какими-то прям взрывающимися пулями стреляет оружие... побольше что ли. И посовременнее... Правда не понятно, чем его так разворотило. Не знаю... но вроде это слишком старомодная штука для такого... — Гарри почесал затылок. — Я не знаю, это выглядит странно, но мы оба слишком слабо разбираемся, чтобы пытаться что-то понять.        Джинни собиралась уже обратно накрыть труп клеёнкой в цветочек, но на этот раз Гарри сам придержал материю.        — Слу-ушай, Глава ведь не был магом? Осадка на оружии быть не должно?        Девочка не поверила своим ушам.        — Какая к херам разница, волшебная там или маггловская зараза, если эта вещь несколько лет провела в руке трупа?! — Тонким от недоумения голосом спросила она. — Ты вообще про трупные яды и процессы разложения читал что-нибудь?        — Нет. — Ровным тоном отмахнулся Чёрт. — Да знаю я, что это небезобидная хрень. И знаю, что это плохая идея, но слушай, а нельзя пистолет как-то... м-м-м, безопасным образом у него забрать и дезинфицировать, чтобы его можно было брать в руки не опасаясь последствий?        — Ты что задумал? — Спросила Огонёк.        Чёртики посмотрел на неё невинными глазами.        — Ну... если полный перечень возможных действий... то каким-то образом обработать этот пистолет до стерильного состояния и отнести на изучение твоему отцу... да погоди, я не собираюсь этого делать, у нас элементарно нет объяснений откуда он взялся! — Тут же воскликнул он, видимо, потому что взгляд Джинни слишком явно выдал её желание врезать ему по башке этим самым несчастным пистолетом.        — А вы с ним похожи, умеете выдавать похожую е**нцу. — Сквозь зубы процедила она. — Ну, допустим, извлечь эту штуку из его руки можно магией - ей же очистить ото всей органики, после чего; если её прокипятить хорошенько... часок-другой... желательно в растворе соли... было бы здорово ещё залить спиртом до кучи... если, судя по тому, что я помню об этом месте, соль должна тут быть и может найтись кастрюля, как быть со спиртом и водой?        — Да в принципе, палёный коньяк у него тут иногда водился. — Всё тем же невинным тоном сообщил Гарри. — Я знаю, ему один дед через меня передавал. Он ведь со временем только крепче становится, если ничего не путаю... а вода... да тут же снега полно - чем не вода? Мы же не пить это собираемся.        Джинни посмотрела на него и вопросила, с выражением глубокого сарказма.        — Тенёчек-Чертилушка, у кого магия на исходе? Правильно - у нас. А не нам ли, часом, ещё в обратный путь топать? Так вот, тебе не кажется, что сейчас тратить силы на поиски толи существующих, толи нет предметов, очищение этой штуки от трупной херни и кипячение воды... немно-ожечко нецелесообразно?        Гарри хрипло рассмеялся.        — Мне кажется кое-что другое. — Ответил он. — Вот смотри, мы вышли где-то в районе полуночи. В Городе провели где-то полтора часа. Выйдем мы отсюда, если ты не помнишь, всё равно в три утра, даже если технически проведём меньше времени. И если больше - тоже, главное, до шести или семи утра не задерживаться, чтобы не застрять и не выйти уже в следующую ночь. То есть, у нас есть ещё часа четыре в Городе, а целей больше нет. Да и прежде, чем пускаться в обратный путь, нам всё равно нужно тут всё обшарить и осмотреть. А времени у нас много, так что можем хоть поспать! Заодно можем поискать чего-нибудь всё-ещё-съедобного, ребята вроде чипсы сюда таскали, печенье какое-то... а то арахис мы весь стрескали, а кроме него у меня с собой только хлеб с обеда...        Он достал из кармана расплющенный кусок хлеба и с сомнением посмотрел на него.        "Точно, этот человек-прятки же не был на ужине..."        Огонёк вздохнула сквозь зубы.        — Не в этой комнате. И не одновременно - помнишь, мы не просыпаемся, если засыпаем на холоде? Кто-то должен дежурить.        — Это тоже на кухне лучше, там диван есть!        — Так это не мой горячечный бред, что здесь работала кухня?!        Кухня (этажом ниже) оказалась реальностью. Её работа так же не была бредом - но и не была невозможным событием. Похоже, несмотря на сохранение воспоминаний, они у Джинни всё же переплелись между собой - и на кухне она запомнила много электронной и газовой техники. На самом же деле, обеспечивала её работу высокая, обложенная пожелтевшим кафелем печь с варочной плитой. Толи голландка, толи шведка... стол и стулья тоже были совершенно обычные, деревянные и... будто самодельные. Один из стульев в углу благополучно стал пристанищем цивилизации одичавшего картофеля, чей мешок когда-то под ним валялся. Картошка успела благополучно позапускать корни в разные стороны, сгнить и прорасти в самой себе.        И, похоже, за несколько лет повторить этот процесс несколько раз. Не хватало ей только плаката с надписью "Почвы требуют наши сердца!".        "Эх, живучий был сорт, крупный... интересно, откуда была картошка? Может где-то рядом огород, и она там сохранилась, и по весне можно будет что-то пересадить к норе? Или, может, тут что-то ещё умудрилось выжить?"        Лишь один был на кухне элемент маггловской цивилизации - громоздкий, поцарапанный холодильник, выглядящий на этой допотопной кухоньке угловатым и тяжёлым, как сплошной бетонный блок. Как ни странно, он издавал еле слышное ворчание. Был ещё диван за столом, но он был из тех типов, которые могут оказаться и в маггловском доме и в волшебном.        Когда Огонёк уже успела выдохнуть, Гарри щёлкнул в коридоре выключателем и на лестнице загорелся тусклый, желтоватый свет.        — В комнатах включать не будем, только там, где нет окон. Так, на всякий случай. И вот, что сделаем... многофункциональные здесь однако скатерти...        Скатертью с кухонного стола, он занавесил небольшое окошко.        — То есть, сам факт, что здесь работает электричество тебя не смущает? — Иронично отозвалась Джинни.        — А чего ему не работать? — Пожал плечами Гарри. — Оно даже в Пустом кое-где ещё сохранилось - почему бы ему не быть здесь? Глава вроде сам тут что-то с проводкой делал...        Девочка не нашла, что ответить. Она зажгла в ладони яркое пламя и по-хозяйски осматривала печку.        — Слепой электрик, это конечно плохая идея... — пробормотала она.        — Живой электрик автоматически считается хорошим. — Парировал Гарри. — Думаю, к мёртвым электрикам, погибшим не от электричества, это тоже относится.        Джинни всё была увлечена печью.        — Выглядит пригодной. — Выдала она вердикт, изучив все дверцы. — Надо бы только ещё слазить на крышу, проверить дымоход, мало ли чем он мог забиться за несколько лет... И плита в порядке... ого, и духовка есть! Печью ведь пользовались? Я вроде помню, как мы тут чай кипятили...        — Да, её топили. — Откликнулся Гарри. — Но я не умею. Я даже камины почти не топил.        — Растопить я смогу. Нужно только что-то, что жечь... мой огонь, конечно, даёт тепло, но без подкормки его будет недостаточно, чтобы согреть помещение и вскипятить воду. Тот, что остался в магическом круге, он так... бутафорский можно сказать. Только светиться и умеет.        — Здесь на крышах всегда полно сухих ветвей и листьев. Я наберу... теперь можно разделиться, тут безопасно... если ты только не... если тебе...        "Если тебе не страшно оставаться одной в здании с полусгнившим трупом..." — Читалось в его сбивчивом вопросе.        — Валяй, снега ещё набери, а я поищу кастрюлю. — Слегка удивлённо согласилась Джинни.        Если подумать, то в "кабинете директора", Чертяка пытался закрыть от неё бренные остатки Главы. "Всё же, в чём-то Хогвартс пошёл ему на пользу" — Думала Огонёк, обшаривая кухонные ящики. — "Какие-никакие социальные установки всё-таки... и всё же, стоило ожидать, что научившись не просто определять чужие чувства, а проникаться ими, он тут же начнёт брать за них ответственность, где надо и где не надо."        Его взаимодействия с тётушкой, Джинни почти не видела. Только несколько раз, когда за ним и его братом приходили в школу. Но ей хватило.        Где-то в тот период, у Огонька дома часто ломались волшебные часы. Те самые - главные часы, с местоположением и статусом каждого члена семьи. Внешне они выглядели как обычно, но всё было не так. Стрелки то ускорялись, то замедлялись, скакали по разным делениям без разбору, циферблаты тоже крутились как хотели.        Мало того! Маятник двигался рвано и дёрганно, вместо размеренного тиканья - хаотичное, но неизменное клацанье и щёлканье. Даже когда казалось, что вышло уловить закономерность звуков - каждый раз их какафония сбивалась, ускорялась, оказывалась вроде похожей на ту, какую ты представлял, но при этом неуловимо неправильной. Периодически, часы извергали из себя истошно орущую кукушку, а периодически плевались из этого же окошка гайками и шестерёнками. Часто, кукушка орала, пока кто-нибудь не совал ей в клюв выброшенную ею до этого из "гнезда" деталь, или не чесал по головке. Если кто-то не угадывал, что ей нужно на этот раз - клевалась своим медным клювом. При попытке приблизиться к ним слишком близко, часы начинали звякать всё более угрожающе, а в добавок скрипеть и шипеть. Но и полного одиночества не любили, кукушка начинала орать, требуя внимания...        Огонёк оглянулась на здешние часы, висящие на стене. Ходики давным-давно стояли, но Джинни поймала себя на мысли, что было бы здорово когда-нибудь забрать их отсюда и оживить...               На кухне нашлось аж три кастрюли, две сковороды, турка для кофе, по целому букету гнутых вилок и ложек, четыре ножа, один гигантских размеров половник, и восемь жестяных походных кружек разных размеров. Семь кружек висели на вбитых в стену рядом с рукомойником гвоздях, восьмая, стояла на подоконнике. На дне присохло и потрескалось то, что осталось от кофе, недопитого несколько лет назад.        Джинни выбрала среднюю кастрюлю и заклятьем отлеветировала её на крышу. Поставила рядом с окошком. А то отправила человека за снегом, а во что набирать не дала. И искать его на крыше, кастрюлю вслепую не отправишь...        Магия отозвалась противной слабостью и ознобом. Да что уж там - рука, поддерживавшая в своей ладони огонь, уже давно подрагивала и немела. Чтобы отвлечься, девочка пересадила пламя в печь и дала ему в качестве корма протрухлявившуюся разделочную доску; после чего продолжила рыться в ящиках с "сокровищами" почти вслепую, лишь изредка подключая "Люмус", чтобы что-то рассмотреть.        Местные сломанные часы вели себя мирно. Но нервная женщина, забиравшая Чертёнка и его братца из школы, была похожа именно на те самые поломанные часы, сошедшие с ума.        Девочка так и не поняла - чем именно. Общим образом. Дёрганными движениями; тоном, то взлетающим до преувеличенно эмоционального, то выравнивающимся до почти бесцветного и саркастичного, но взамен начинающего почти дрожать; быстрыми и резкими фразами; фальшивыми ахами или смешками; модным, но каким-то "бездушным" нарядом и макияжем; скандальным, и в то же время каким-то беспомощным голосом, который словно не смог определиться - быть ему высоким или низким - и теперь скакал от одной тональности к другой как и тон. Скоростью, с которой менялось её выражение лица при взгляде на сына и на племянника. Скоростью, с которой менялось её лицо в целом.        Все эти метаморфозы, дамочка успевала претерпеть минут за пятнадцать разговора с чьим-то классным руководителем.        К сломанным часам в Норе старались лишний раз не подходить. Только отцу удавалось утихомирить их и перенести в сарай, где они потом по нескольку дней стояли в ожидании ремонта. Все эти дни, дети ненавидели ходить мимо сарая. И так их нервировал всего лишь бунтующий, запертый за крепкой дверью механизм. Но представить, что "сломанные часы" - человек, в руках которого - твоя жизнь...        П**дец какой-то получается.        Джинни подпрыгнула от резкого воя из печи. Порыв ветра на улице задул в трубу. Нехорошо конечно, но ничего критичного... чтобы прогнать мурашки, она дёрнула очередной кухонный ящик.        — Вах, да тут у нас клад! — Хмыкнула Джинни вслух, перебивая вновь завывшую трубу.        Решив всё же больше её не слушать, Джинни шагнула к печи. Чертыхнулась, зацепившись пижамой за какую-то тяжёлую канистру. На всякий случай, открутила крышку и понюхала содержимое. Керосин. Чёрт с ним.        Она забрала из печи сожравшее доску пламя и посадила обратно на руку. Сперва схватилась по привычке левой рукой, но тут же пересадила на правую, чтобы огонь в ладони не мешал. После этого, она плотно закрыла топку. Дверца попыталась заесть и застрять в полузакрытом состоянии вновь, но Джинни с силой пнула по ней ногой и та со скрежетом встала на место. Задвижке и вовсе пришлось помогать заклинанием - а вроде не так уж сложно всё открылось...        Джинни снова дёрнула задвижку. В открытое состояние она щёлкнула в лёгкую, и дверца тут же легко отошла, тихонько скрипнув. Джинни вновь попыталась закрыть топку - дверца заклинила, и её опять пришлось бить ногой.        — Магия - не иначе. — Проворчала Джинни, вновь оглянувшись на "клад" в ящике.        "Клад" являлся тремя нераспечатанными и не вздутыми банками тушёнки. Запылившаяся жесть тускло блестела в свете огня.        В следующие пять минут, она нашла в ящиках ещё какое-то количество пригодной к употреблению еды. Оглянулась на холодильник, в который, если честно, заглядывать побаивалась. Да, электричество здесь было, и прибор подавал какие-то признаки жизни - но даже если он исправно работал все эти годы - всё равно жутко представить, во что превратилось то, что было внутри... И всё же, раз даже вне его обнаружилось что-то съедобное, нужно было проверить.        Ладно, как показал труп Главы, строго минусовая температура и отличная продуваемость довольно сильно нейтрализуют запахи разложения.        Из распахнутой ею дверцы холодильника, внезапно ударил мягкий свет. Джинни поморщилась от неожиданности, но была рада, что не придётся использовать волшебную палочку, чтобы его осветить. Надо же, даже подсветка внутри работает! Впрочем, в остальном нутро холодильника соответствовало её ожиданиям. Не имело смысла даже разбираться, что из редких комков плесени на полках чем когда-то было. Однако... нет, кое-что было ею не тронуто. Две литровые банки в углу верхней полки, наполненные чем-то, похожим толи на повидло, толи на кабачковую икру. Хотя, нет, одна была полна лишь наполовину, и свободные полбанки тоже занимала плесень. Но вторая...        Не смотря на склонение к варианту с кабачками, девочка решила вскрыть это нечто. Даже если там икра - она тут не одна, а голодный Гарри был существом всеядным. Конечно, возможно плесень уже есть и там...        Ан-нет! Никакой плесени под приржавевшей к банке крышкой не обнаружилось. И пахла зажелившаяся в банке субстанция... запечёнными яблоками! Джек-пот. Ну-ка!        Ведомая смутной памятью, Джинни рванула нижнюю дверцу холодильника, не обращая внимания, на тут же упавшую на пол бумажку, прежде этой дверцей зажатую. За такими в этих маггловских приборах обычно морозильный отдел... да!        Огонёк один за другим доставала дёргала из морозилки плотно запаянные целлофановые пакеты и контейнеры. А их там было не так уж много.        Тесто, корица, вода, сливочное масло, молоко, несколько яиц, пластиковая бутылка наполненная... предположительно, мукой... ладно масло и молоко, зимой их хранят замороженными и в мире волшебников, ладно яйца - в Пустом их иногда замораживали... но кто вообще хранит замороженной... муку и корицу?!        Джинни озадаченно подняла с пола бумажку.        "Да прибудет в желудках топлива.        Кажется, вы это хотите услышать        Гл С.Х.В.             1991". — Гласила она.        Кривым, еле-разборчивым подчерком человека, который очень плохо себе представлял, как вообще должны выглядеть буквы. Нижняя строчка старательно зачёркнута, но зачёркнута косо, а местами и вовсе мимо надписи.        "Фраза Валерии Нортон. И откуда она была у Главы? Впрочем, скорее всего, мы же и наболтали. Или снова предвидение..."        "Кажется, мы это хотим услышать, значит?"        — Тебя нужно залить эпоксидной смолой и сохранить навсегда. — Задумчиво сказала Джинни записке.        В её руках был прощальный подарок от Слепого Художника... Влада, кажется.       Как он узнал рецепт? Как достал эти продукты (а особенно замороженное слоёное тесто в какой-то фабричной упаковке)? Всегда ли мог заглянуть вперёд на несколько лет и всегда ли знал, что когда-нибудь они вернутся сюда подростками?        Не понять.        Ясно одно - дата производства теста, указанная на упаковке - двадцатое/ноль-восьмого, девяносто первого года. Глава достал его незадолго до отъезда в Хогвартс Чертёнка.        Надо же. Всегда просил называть себя по статусу - "глава". А в результате, в последней записке зачеркнул это слово, и подписался инициалами из своей старой клички и родного имени.        С мисс Нортон было похоже... В школе она - мисс Нортон, или учитель. На улицах - большей частью тоже, но если чужих не было, некоторые ребята осмеливались звать по имени. В квартире - для всех уже либо учитель, либо Валерия. Валериа, Валери, Вэлери, Велл... Что примечательно, никому, кроме своих учеников, коверканий собственного имени она не прощала.        Именно она и готовила булочки с джемом и корицей из бездрожжевого фабричного теста. Рецепт был прост как две капли воды, в нём и мука-то была нужна лишь для раскатки. Размораживаешь тесто это, раскатываешь тонким слоем, размазываешь по одной его половине джем (подойдёт яблочный или апельсиновый), а по другой воду, и водную часть посыпаешь сахаром, перемешанным с корицей. Потом скручиваешь это в длинную змею-рулет (только так, чтобы сторона с джемом оказалась в середине), режешь её на маленькие рулетики, мажешь разболтанным яйцом - и в духовку. Минут через двадцать они уже подрумянятся и можно будет доставать.        Примитивно? Да, но пальчики оближешь. Вкуснее всего есть сразу после духовки, запивая холодным молоком и макая в него. Джинни потом много раз повторяла это дома, но выходило по-другому; ведь тесто приходилось готовить нормальное, домашнее. Тоже очень вкусно, и даже более пышно - маме очень нравилось, но для Огонька, это было уже не то.        "С молоком ты, конечно, прогадал, Художник..." — Мысленно вздохнула Джинни. — "Едва ли после стольких лет заморозки его будет приятно пить. Тьфу, так вот в чём был секрет теста! Нужно было просто готовить слоёное... заморочистая, говорят, штука. Мама раньше иногда его готовила, но это было давно, вроде, чтобы оно слоилось нужно было вкатать в тесто масло; а для этого нужно помучиться. Хотя, благодаря Биллу с его очень явными намерениями к Флёр, вскоре в семье может появиться француженка. Если сойдёмся характерами, можно будет как-нибудь и про тесто это расспросить. Хотя, она же участница "трёх волшебников, отличница наверное... ещё ни разу не встречала отличника, который умел бы готовить. Невезуха."        Интересно, мисс Нортон когда-то готовила это тесто с нуля, или начала так делать сразу с фабричным?        Вроде, у неё были какие-то иностранные корни. Может, тоже француженка? Хотя, что-то не похоже... кажется, она говорила, что Валерией её назвали по-Сербски...        Если задуматься... что она, Джинни, знает о Валерии Нортон даже без учёта приглушённой памяти? Да почти ничего. Тогда, в шесть-семь лет, это была просто хорошая учительница, которая понятно объясняла материал, заботилась об учениках, о которых не заботились дома - а заодно болтала с ней. Да, она вызывала вопросы, но...        Почему она спокойно пропускала к себе учиться в кабинет, буквально рандомных детей, чёрти-откуда берущихся? Почему спокойно пускала к себе домой, зачем подкармливала? Где научилась водить автобусы? Что случилось с её глазом? Как она с таким характером пришла к стезе учителя? Как попала в коррект-класс? Как вообще сошлись в одном человеке язык глухонемых и нотная грамота; вредные привычки и навыки первой помощи; бунтарство и гиперответственность?        Был ли у неё когда-то муж, или парень? Хотела ли она своих детей, столько сил и времени убивая на чужих? Сколько ей вообще было лет..? На вид ей, можно было бы дать от двадцати семи до всех сорока. Пыталась ли бросить курить? Почему пила? Знала ли, на что идёт, когда устраивалась на работу коррекционного педагога и брала руководство классом "К"? Что было в её голове, когда она по собственной инициативе задерживалась после уроков на часы, занимаясь с детьми дополнительно без каких либо надбавок по зарплате? Неужели, это и есть, тот самый "труд за идею"? Но что это была за идея? Что вообще должно произойти в твоей жизни, чтобы ты её всю отдал другим без остатка?        Какой была её жизнь до коррект-класса? Была ли она вообще до них, или мисс Нортон изначально материализовалась только как их отчаянное желание перемен?        Нет, точно нет. Если верить Чертёнку и Тому, то ни у кого и в мыслях не было, что среди взрослых появится кто-то, кто спасёт ситуацию. Взрослые были врагами, страшными и сильными, придумавшими убийственные правила осточертевшего мира. Учителя - тем более. Да и не были большинство детей класса волшебниками. Обычные... хотя нет, даже ещё слабее, магглы. Даже если в них и были какие-то намёки на ядра, через несколько поколений формирования которых рождаются магглорождённые волшебники, они были бы слишком слабы, чтобы, даже всем вместе и вместе с парой детей-волшебников, создать из воздуха целого человека. С воспоминаниями, знаниями и сложным характером. Это нереально.        Она сама была волшебницей? Предположим, ветеран Ордена Феникса, которую Дамблдор бы прислал проконтролировать взросление Выжившего? Ага, и откуда у неё было бы маггловское педагогическое образование? Да ещё и знакомство по колледжу с одной из учительниц первой ступени! Ладно, подделать документы и чью-то память - дело техники. Но если ей нужен был один Гарри - схера ли ей тогда так возиться с огроменной толпой магглов-деффектников, на которых даже собственные семьи давно поставили крест? Да и был бы в Литл-Уингинге сведущий в магии человек, имевший дело с коррект-классом - затрубил бы тревогу во все колокола...        Следующим летом, нужно наведаться в Литл-Уингинг, и вместе с Гарри попытаться отыскать в городе её следы. Записи о ней в школьных документах, родственников, квартиру... могилу, в конце концов.        Точно. Ещё один пункт в копилку "нет" к теории о её волшебном, в любом из смыслов, происхождении. Ни волшебники, ни волшебные вымышленные люди не умирают от банального, забодавшего автобус бензовоза. К тому же, она насквозь знала их всех, включая и Тома. Едва ли волшебник, подосланный Дамблдором, никак не отреагировал бы в окружении Гарри Поттера на ребёнка со странными наклонностями по имени Том Реддл. А наклонности всех "своих" детей она отмечала...        К примеру, и Тому и его "Тени" в "персональных картах", которые она составляла для себя, мисс Нортон, она записала вопросы к эмпатии. И кстати, сперва Джинни совсем не поняла почему. Понимали чужие эмоции оба просто мастерски. Тот же Чертёнок мог уже всё знать о чьём-то настроении, просто послушав его шаги и посмотрев на движения. А как мастерски чьи-то мысли и чувства предугадывал Том... большинству их ровесников... да что там, Огоньку тоже оставалось только завидовать... вроде бы.        Через какое-то время, подвох для неё вскрылся. Да, одноглазому было достаточно пары секунд, чтобы понять и настроение, и намерения, вошедшего. Лучше всего, он разбирался во всех оттенках раздражения, отвращения, страха или гнева. Знал, как кого вывести из себя и когда к кому стоит лезть, а когда нет; когда просьба имеет шансы, а когда гиблое дело; когда силами Огонька можно попытаться договориться с кем-то, а когда лучше просто бежать. Но толку-то с этого? С его стороны это была просто оценка уровня угрозы. Ничего более. Максимумом, его умения сочувствовать было перепугаться вместе с тобой. Но чаще, он просто начинал нервничать, какие бы эмоции бы не охватывали стоящего рядом человека.        Том же...        С одной стороны, разбирался он намного лучше Чёртики. Лучше шарил за оттенки разных эмоций, за их переплетение, за взаимосвязь событий и чьих-то чувств, за важность предыстории и контекста. И в то же время, смотрел на всё это... как на какую-то неодушевлённую кашу. Как электрик смотрит на переплетённые как-попало провода, понимая, какой из них для чего, но в то же время ненавидя предшественника за оставленный им бардак. Понимал Том отлично, но будто не сопереживал никому вообще никак.        Джинни с усилием закрыла очередной осмотренный ящик. Одной свободной рукой не справилось и пришлось вновь пинать ногами.        Ещё и пламя в ладони всё больше тускнело...        И впрямь силы на исходе. И не видно в ящиках теперь ни зги. Надо научиться сажать огонь на голову, чтобы были свободны руки... Может, можно будет как-то преобразовать в него волосы? Нужно расспросить профессора Люпина... Впрочем, тогда пламя всё равно будет жрать энергию.        Интересно, Чёрт на крыше в том же состоянии?        У Гарри больше магического запаса. Но и сил он тратил сегодня больше.        Самым противным в этом для Джинни были рассказы Гермионы. Судя по ним, Чёрт вообще не чувствовал истощения потенциальной магии Ядра, пока не становилось поздно и его не вырубало. А это значило, что его придётся класть спать раньше себя. А то не поймёшь - есть у него ресурс или он может в любой момент рухнуть без сил? Ещё и чёрта-с-два его уговоришь первым лечь. Не было смысла думать, что первым подняв эту тему он не попытается заставить поспать именно её.        Так явно заметна усталость? Хотя, у неё даже сил испугаться при виде трупа не оказалось.        Гарри вернулся быстрыми, тревожными шагами.        — В парке меж деревьев какой-то тип шастает. — Хмуро сказал он, не успела Джинни задать вопрос. — Едва ли он знает проход на склад, но он там неспроста. Ещё и одет во что-то длинное. Издали и в темноте не разглядеть, но либо это идёт на ночную охоту какой-то эксбиционист, либо это широкоплечая высокая женщина решила пошароёбиться в лесу бл**ть в платье до пяток; либо это волшебник в плаще.        — А я банку кофе нашла. — Невпопад сообщила Джинни, решив не говорить про убранные пока обратно в морозилку ингредиенты для булочек. — Растворимый. И коньяк, о котором ты говорил - судя по запаху, он пригоден. Соль тоже есть... её тут целые залежи! А ещё, тут коробка чая, нераспечатанная тушёнка, пакет макарон и куча каких-то круп... но в них валяются дохлые жуки. Макароны тоже кем-то погрызены, но жуков в них нет. Есть эфирные масла... к еде они непригодны, но пожарить что-то, если что, можно на жире из тушёнки. И есть замороженный баул воды, вроде должна быть питьевая... всё же, так просто пить не будем, вскипятим хотя бы... ты снег и хворост принёс..?        — ...Ты меня вообще слышала?        Джинни вылезла из последнего ящика, поматывая головой от пыли.        — Слышала. — Посерьёзнела она. — Но ведь, стоило ждать, что за Литл-Уингингом приглядывают. Мало ли, вдруг кто ещё решит, что если разгромить твой здешний дом - ты сломя голову понесёшься спасать тётушку и подставишься под удар? Маггловские жертвы Ордену ни к чему.        — Кроме Хогвартса, дома у меня нет; я этого никогда не скрывал. — Отрезал Гарри. — Едва ли кому-то придёт в голову такая идея. Да и... не уверен я, что это были наши.        — Тогда тем более понятно. Никто не знает, куда ты съебался из Хогвартса на Рождество. Так что на всякий случай присмотреть за твоим официальным местом жительства будут не прочь и Министерские и Пожиратели. — Пожала плечами Джинни. — Хотя странно конечно, что даже в Ничейную там кто-то есть... похоже, кто-то очень сильно провинился, раз ему дали такой приказ. Он может знатно пострадать, даже если официально лес не волшебный.        Гарри задумчиво уставился в поставленную на плиту кастрюлю с плотно утрамбованным снегом.        — Довольно много. — Отметила Джинни. — Круто. Магией что ли собирал? Его ж здесь нет почти...        — Ага. — Рассеянно отозвался он. — Ладно, смысла отсюда дёргаться нет. Проход на Склад они вряд ли найдут. А если и найдут - снизу для них не будет существовать пристройки, где мы находимся. По идее, здесь безопасно.        Джинни не нашла, чего добавить. Конечно, от мысли, что в парке бродит волшебник с неизвестными им целями, ей было не по себе. И от трупа Главы этажом выше... если подумать, то не прямо ли над потемневшим пятном на потолке, от которого по стене скатывались застывшие подтёки, он находится? При этой мысли, было не по себе и от этого самого пятна. Не по себе было от такого количества факторов, что они попросту обнуляли друг друга.        — Пошли за пистолетом. — Угрюмо сказала она, забирая из раковины обратно на руку успевшее сожрать деревяшку-подкормку пламя.        Несмотря на то, что атмосфера так и намекала покойнику скинуть с себя скатерть, или переместиться в другой угол комнаты, или просто куда-то сгинуть и внезапно объявиться у них за спиной (хоть в нынешнем виде, хоть в облике пятилетней давности, эффект был бы неизменен); он так и лежал под клеёнкой за столом "кабинета". Почему-то, закопошилось в Джинни больное любопытство, предлагая вновь откинуть клеёнку и посмотреть Художнику во впадины из под вытекших глаз, и по её спине прошёлся холод. Рука почему-то дёрнулась в попытке схватиться за руку напарника, но Огонёк остановила себя, хотя рука успела коснуться замёрзшей кожи Гарри мизинцем. Тот вроде не заметил.        — Вингардиум левиоса. — Произнёс он в очередной раз за день, и оружие, покрытое слоями обледеневшей гнили, взлетело в воздух.        — Экскуро. — Джинни взмахнула палочкой и сняв их с потемневшего металла.        Руку повело неприятно. Джинни отлично видела, что ещё много органики вмёрзло в микротрещинки в лаке деревянной рукояти, в соединения деталей, и в дуло; но было чудом, что заклинание хоть как-то ей сейчас удалось.        — Ты хворост собрал? — Спросила она, по дороге обратно на кухню.        — Ага. Сейчас призову...        Джинни не выдержала.        — Тебе вообще что ли по кайфу? — Она с недоверием обошла друга, приподняв "горящую" руку, чтобы лучше рассмотреть его лицо.        Гарри отшатнулся ото света, но почти сразу замер. Бледнющий как смерть, лицо в корках засохшей крови, из носа всё ещё чуть-чуть подтекает, рот приоткрыт, глаза воспалённые и лихорадочные. Всё ещё изменённые - пусть он и снял с себя общую активацию. Руки слегка дрожат, и у них подёргиваются пальцы. Лицо при этом абсолютно спокойно, будто всё как надо. Но у него почти всегда такое.        "Кто ж знал, что нужно брать с собой валерьянку и ещё желательно мелиссу и сонную траву." — В который раз подумала Джинни. — "Это ж всё. Пи**ец."        — Вид у тебя дикий. — Хмыкнула она, разворачиваясь обратно.        — Сказала та, у кого вся пижама подрана, а руки и нос в саже. — Буркнул Гарри. — Акцио.        К ребятам подлетела с лестницы охапка хвороста и Чертила понёс её на кухню. Джинни, потёрла нос рукавом и чертыхнулась. На нём действительно остался мазок сажи. Толи слишком увлеклась, исследуя печь, толи её потом угораздило почесать этот нос.        Вариант, как отрубить Гарри раньше себя, был один. Но для начала...        — Раз у нас четыре часа, спим по полтора. — Сказала Джинни. — Один спит, второй ищет что-то интересное. И... у меня есть одна просьба.        — Что за просьба? — Озадаченно спросил Гарри.        Они встретились глазами.        — Давай похороним его прежде, чем будем отдыхать.        Гарри мигнул от неожиданности. Потом, медленно опустил хворост рядом с печью.        — Мы этого не сделаем, Солнце. Земля вся промёрзла. Как мы её раскопаем? И где лопату искать?        Джинни покусала губу.        — Лучше, сжечь на крыше. — Внезапно сказал Гарри. — Он почему-то их любил. Я... так, кажется, его впервые и увидел... в городе, на одном из офисных зданий. Это было ещё до того, как меня нашли другие проводники, я думал, что в городе никого нету. Очень испугался, когда увидел силуэт. Убежал, а потом решил, что показалось.        — Костёр нас не выдаст? — Спросила Огонёк, вспомнив о неизвестных лесных посетителях. — Кто тут окна из паранойи занавешивал?        — Не должен. — Ответил Гарри. — Для них этого пространства не существует, так что пламени видно не будет. Дым, наверное, тоже не должен вылететь. В конце концов, топили же здесь печь. Хотя... не уверен, насчёт запаха. Но технически будто не должен.        В Ничейную ночь, был у волшебников обычай - постараться истратить все свои силы до последнего. Оставить силы уходящего года прошлому, а после, восстановить запас полностью в текущем. Вроде как, чем меньше у тебя останется, тем лучше...        Джинни посмотрела на пламя в своей ладони.        — Тогда, сделаем это. Только учти - левитировать его туда будешь ты.        — Ну не ты же. — Тут же отозвался Гарри.        — Это щас схера ли было сказано?        ***        В качестве дров, было решено использовать мебель. В качестве горючего - керосин с кухни. Таскали они это вдвоём из последних сил, и вручную, и магией - и всё это пришлось оставить перед слуховым окошком на чердаке, так как на крышу оно не пролезало. Большинство стульев из кухни, стул и стол из "кабинета директора", отсохшую от стены книжную полку оттуда же, табуретку из крохотной прихожей. Чёрт сперва хотел разнести это всё в щепки разрядом, но Джинни была против. Разряд всегда частично бил по нему же самому - этого им щас не хватало. К их счастью в подлестничной подсобке с инструментами обнаружился слегка ржавый, но острый топор.        — Неплохая бандура. — Улыбнулась Огонёк, взвешивая его в руке.        — Давай мне, тебе ещё огонь разжигать.        — Ты хоть дрова рубил когда-нибудь, "городской"?        — У тебя же дома вообще-то!        — А, тьфу-ты, мама-то была против; я и забыла, что тебя всё равно научили. Ладно, я тогда пойду ещё что-нибудь в качестве дров поищу!        Её единственной находкой стала деревянная подставка для цветов. Зато, она вспомнила про эфирные масла в одном из ящиков на кухне, и поняла, что их тоже можно использовать в качестве горючего. Заодно, может, хоть чуть-чуть перебьют запах?        Пистолет уже был благополучно выдержан в коньяке и теперь купался в бурлящем соляном растворе. Тесто размораживалось на стуле рядом с печью - пляшущее там пламя было разведено на сухих ветвях с крыши, но уже скоро его неумолимо придётся подкармливать. Глава лежал в опустевшем кабинете под скатертью.        От скатерти тоже лучше будет потом избавиться...        Ни мебели, ни Гарри на чердаке уже не было.        — Эй! Иди сюда, глянь, я тут ещё кое-что нашла! — Крикнула она в окно.        — Лучше ты вылезай.        Девочка закатила глаза.        Как только она выбралась на крышу, стало во много раз легче дышать.        Это окно было распахнуто, когда они пришли - мало того, открыты были многие окна в пристройке, и морозный ветер свободно гулял по ней; не давая запаху мертвечины проявиться во всей своей убийственной силе. Хотя, Джинни была уверена, что на неслабый процент, в этом сыграла роль зима, и то, что они пришли сюда именно сейчас, когда труп уже какое-то время заморожен. И всё равно, запах гнили и разложения в доме был. Аккуратный, вкрадчивый, к которому постепенно можно привыкнуть; но только покинув его, понимаешь, насколько без него хорошо...        Гарри был на крыше склада. Джинни перешла к нему с пристройки по доске.        — Кажется, я понимаю, почему ты не хочешь пока возвращаться в помещение. — Хмыкнула она. — Были бы силы, избавилась бы от запаха заклинанием...        — Ого, и такие есть? — Оживился Гарри.        — И такие есть. Без толку, мне сейчас всё равно их не провернуть.        Чертила вздохнул.        — Ну, по крайней мере, пахнет слабее, чем животные в Городе.        — Так трупы животных в Городе быстро утилизировали старшие. — Кивнула Джинни. — Или другие животные. Если находился полежавший - то чаще всего в каком-нибудь закрытом месте... в яме, в колодце, в подвале. А оттуда запаху деваться некуда.        Гарри поморщился и тоскливо уставился в небо.        — Пожалуйста, давай сейчас не будем о вонючих подвалах, ямах и колодцах - и так ведь... м-м-м... Бл**ь...        — А ещё говорил, что сам сходишь и будешь в порядке. — Слабо улыбнулась Джинни.        Её напарник судорожно вздохнул.        — Не был бы.        То, что осталось от стульев, полок и табуретки, лежало на крыше сплошной кучей. Гарри переместил всё с пристройки на склад, видимо потому, что у склада была абсолютно плоская бетонная крыша, а у пристройки - черепичный скат.        Один стол был не разрушен, и лежал вверх подрубленными ножками. Вокруг него, Гарри начал обустраивать что-то вроде кострища.        Джинни поставила рядом коробку с эфирными маслами и начала помогать.        — Незадолго до того, как... как разбился коррект-класс, и я перестала сюда ходить, Глава расспрашивал меня о них. — Она кивнула на масла. — Сперва о засушенных травах, но, когда я сказала, что они долго не хранятся, переключился на настойки и масла. Попросил разузнать, какие дольше всего хранятся. И откуда знал, что этот вопрос вообще ко мне?        Гарри неожиданно засмеялся.        — Так ты ж сама любила хвастаться тем, что отличаешь мучничный цветок от осота, хотя остальные и то и то называли одуванчиками. Кстати, я из-за тебя до сих пор думал, что "мучнистый" называется мать-и-мачеха, это была подстава!        — Так меня ж деревенская бабка-ведунья учила, я до сих пор академические названия многих трав запомнить не могу. — Пожала плечами Джинни. — Мама пыталась меня на них натаскивать, да всё разве переберёшь? Ещё, мать-мачеху зовут "кашель-трава", с ней лечебные настойки хорошие выходят. Но так называют ещё несколько вообще не связанных друг с другом трав с лечебными свойствами... Надо же, мы её ещё ни на зельеварении, ни на травологии не проходили.... Так официально утверждено название "мучнистый цветок"?        — Ага. Латинское обозначение - Tussilago farfara, или как-то так.        — Ноль логики. — Буркнула девочка. — Какая из неё мука? Из чего?        — Вроде, это из-за структуры лепестков наощупь. — Вспомнил Гарри.        Вокруг ножек стола, ребята, не сговариваясь вили некое "гнездо" из обрубков древесины и сухих веток, лежащих вокруг. Джинни иногда с сомнением оглядывалась на их источник - возвышающиеся над постройками деревья, многие из которых стояли совсем близко и нависали ветвями над крышами склада и сторожки.        — Если что, можно ещё и от них отрубить сколько-то "дров". — Задумчиво сказал Гарри, когда они ещё только искали древесину для сожжения.        — Угу. — Согласилась Джинни. — Главное, чтобы огонь на них не перекинулся каким-то образом. Лесного пожара нам не хватало.        Гарри на это лишь странно моргнул и прикусил губу.        Вроде бы, с учётом магического розжига пламени и помощи в виде керосина, имеющихся деревях должно было хватить... ладно, вроде кострище вышло максимально далеко от древесных ветвей...        — Так вот, о маслах. — Вновь начала Джинни. — Здесь именно те, которые я ему назвала, когда спросила у мамы. Мускатный орех, шалфей, имбирь. Нераспечатанные. Это самые ядрёные, и долго хранящиеся эфирники. Их максимальный срок, лет пять или шесть... приди мы сюда годом позже - они могли бы быть уже непригодны.        — Прости, я замотался и соображаю так себе. — Признался Гарри. — Ты ведь к чему-то клонишь?        — Ага. Всё выглядит так, будто он специально припас их для нас, зная, когда мы придём.        Чертила вздохнул.        — Не мог бы тогда где-нибудь в другом месте застрелиться? — Проворчал он без недоверия, но с усталостью. — Не пришлось бы тогда вообще... я ведь правильно понимаю, что ты хочешь попытаться перебить ими запах, когда он будет гореть?        — Едва ли их на это хватит, но попытка не пытка. К тому же, я не знаю, пахнут ли вообще эфирные масла, если их поджечь.        — Скорее всего, пахнут горелым маслом, но не тем, чем должны пахнуть. — Неуверенно сказал Гарри. — Можно попробовать облить ими крышу вокруг, чтобы оно просто нагрелось...        — Это всё ещё масло - оно просто воспламенится. — Вздохнула Джинни. — Вскипятить бы их...        Гарри вдруг нахмурился.        — А он тебя случайно не спрашивал, сколько времени хранится соль?        Джинни удивлённо поморгала.        — Нет, а за этим я ему для чего? И причём тут соль?        — Не знаю, просто с моей подачи мы защищались иногда с помощью неё, я в одной книге вычитал, что это работает. А с твоей, окатывали солёной водой некоторые вещи, прежде, чем брать в руки. Как я теперь понимаю, слишком похожие на волшебные?        — О да! — Поморщилась Джинни. — Я как-то раз один странный камешек решила притащить домой и показать отцу, мол у конюшни где-нибудь нашла, что это такое. Так почти неделю болела. Мама сказала, что это осадочное проклятье, меня два часа расспрашивали о каждом предмете, который я в тот день трогала, а когда я вспомнила про камень, оказалось, что он весь в Осадке. После него пришлось пол дома обрабатывать, и жилет выкинуть, в кармане которого была эта штука. Я полдня из-за этого жилета ревела... после этого, решила страховаться. Кучу мороки принесла с этой водой, сколько вы на меня ворчали...        — Но вскоре прекратили. — Напомнил Гарри. — Смех смехом, а когда мы стали применять соляной раствор, у меня приступы стали реже. Я ж был тот ещё коллекционер хлама, и даже руки потом перед едой не мыл. Если подумать, то даже с учётом проводимости удивительно, что я ещё не мертвец и не инвалид. Как я понял, обычно нас от всякой дряни защищало Активное состояние. Но я же всякую хрень в том числе на Складе прятал, где чаще всего был в обычном! Так что, с этой стороны могу сказать тебе только спасибо.        — Всегда пожалуйста. — Хмыкнула девочка. — Ведёшь к тому, что лучше бы кострище по периметру солью обсыпать? Я только за. Лучше переглядеть, чем недоглядеть.        Она встала.        — Ладно, пошли за солью и Художником. Тут всё готово, мы уже просто откладываем неприятное.        Гарри тоже медленно встал, и зачем-то, уже в который раз, посмотрел в небо.        — Огонёк, а ты ещё случайно не можешь создать нити? — Спросил он.        Джинни посмотрела на свои руки.        — Технически, у меня нет лимита, сколько я их могу создавать. — Пожала она плечами. — А плохо из-за перебора с ними мне уже всё равно будет. А что?        — Что, если уцепиться нитью за верхушку одного из деревьев, а от него протянуть до другого дерева над этим местом, так, чтобы нить висела, как провод? Тогда, можно будет к этой нити над нами привязать ещё одну, чтобы висела прямо над костром, и к ней примотать какое-нибудь ведро...        — Чтобы в нём вскипятить масла?        — Сильно невыполнимо?        Джинни поморщилась.        — Выполнимо. Я даже металлические ведро в кладовке видела. Просто не обязано помочь. Если запах масел и можно будет почувствовать сквозь запах горящей гнили - скорее всего они просто смешаются в какую-то какафонию... но мне тоже хотелось бы верить, что это может помочь.        — Тогда делаем.        Все масла было решено не заливать - вместе они точно дали бы чёрти что, а не запах. В очищенное заклинанием ведро влили только имбирное - самое пахучее. Неизвестно, где Глава оптом закупил по двадцать пять стамиллилитровых баночек трёх видов масел оптом; но работа их все вскрыть и перелить в одно ведро была медитативной.        Занимались этим на крыше. Сперва, занимался только Гарри, а Джинни создавала "подвеску" для ведра. Потом присоединилась - Чертила с его крепкими пальцами откручивал крышки, Огонёк выливала содержимое. Набралось всё равно не так уж много. Было решено вылить туда и половину шалфейного масла - шалфей и имбирь сочетаются неплохо. Всё равно и до половины ведра не набралось. Ну и ладно.        — Теперь... и правда готово. — Вздохнул Гарри.        Огонёк думала, что они пойдут в сторожку и разделятся, и её напарник зайдёт в кабинет за "директором", а она пойдёт вниз за солью, но Гарри зачем-то попросил:        — Давай... спустимся в здание Склада. Хочу кое-что поискать.        — Время так-то не резиновое, но давай. — Озадаченно сказала она.        На складе, они какое-то время бродили меж стеллажей, пока не пробрались к непонятно откуда и зачем здесь взявшимся строительным "лесам". Рядом с ними на полу, поодаль от ещё кучки музыкальных инструментов, лежала... обшарпанная гитара.        Гарри словно споткнулся, когда увидел её. Уронил руки и замер, словно неверя...        Так он стоял ровно четыре секунды, пока Джинни не сообразила, что происходит и рывком не развернула друга к себе.        — Не вздумай никуда проваливаться, ясно тебе?! — Крикнула она, встряхивая его за плечи - а сильно встряхнуть не выходило, прошли те времена, когда Чертёнок был ниже её ростом... — Ты нам сейчас в этой реальности нужен! А ну приди в себя!        Он дёрнулся, замотал головой, и с силой ударил сам себя по щеке. После чего вновь подошёл к гитаре, упал перед ней на колени, принялся водить по ней руками, осторожно вертеть колки, ощупывать струны и бережно пощёлкивать по ним и грифу...        Огоньку почему-то стало весело. Похожим образом, Гарри сдувал пылинки с метлы, пока её не забрала Амбридж. Что ни говори, а предметы ему всё ещё нравятся больше, чем люди. Единственным живым существом, о котором он так же заботился, была его Хедвиг.        "Пожалуй, мне жаль Чжоу." — Подумала Джинни.        Она мало знала о ловце Когтеврана, но выглядела девушка тем ещё тревожником. Конкуренция с совами и неодушевлёнными предметами явно не для неё...        — Э-эй, друг мой музыкальный! Ты ведь в курсе, что нам уже точно придётся объясняться, если мы притащим в штаб-квартиру грёбанную гитару?        — Да знаю я... она нам всё равно сейчас будет нужна. Там где-то и твоё должно где-то быть.        Не став переспрашивать, зачем это им, Джинни отправилась к куче остальных инструментов, лежащей поодаль рядом со... внезапно, роялем с запавшими клавишами. Интересно, и вправду ли здесь... Здесь.        Окарина была деревянная, сделанная довольно грубо и местами коряво. Почти игрушечная - всего на пять отверстий. Тоже подарок Главы - неизвестно, откуда она у него была, кто её сделал. Вроде, ещё в первую встречу, он отдал её ей, когда Чертёнок и Том пытались научить её свистеть и Огонёк расстраивалась, что у неё не выходит. Джинни дунула в неё, чтобы выдуть скопившуюся пыль, и сунула в карман.        Гарри встал, взяв гитару с собой, и ребята молча пошли к лестнице.        — Не объяснишь, всё-таки? — Попросила Джинни. — Или, ты к первоначальным настройкам вернулся?        — Видимо... — Чёрт ответил с задержкой. — Склад всё-таки точно принадлежит Пространствам, вот и восстановился. Я... я только на крыше сообразил, что я его уже сжигал.        До Джинни не сразу дошёл смысл его слов.        — Ты... что?        — Я его сжёг, когда уходил. — Повторил Гарри. — Когда ты сказала, что огонь может перекинуться на деревья, я понял, что это вообще-то был склад. Кто-то мне сказал, что... это поможет разорвать связь с Городом или типа того. А эта гитара... она была уже разхерачена к чёрта, когда сгорела. Причём не в Городе! Я понимаю, почему Склад восстановился, если он часть Пространств. Но почему... почему гитара цела, я не знаю. Я и не надеялся, когда искал её...        — Так зачем же тогда искал? — Хмыкнула Джинни.        — Надеялся на магический выброс наверное. — Вздохнул Гарри. — В тот момент, это была моя самая большая сказка. Чтобы она починилась. Вроде бы, я уже приспособил для своих целей чехол от неё, а всё равно хотел её вернуть.        — Ну, вот ты и ответил на свой вопрос. — Пожала плечами девочка. — Больше нам вроде отвлекаться не на что?        — Нет. Я иду за Художником, а ты за солью.        С солью возникли непредвиденные трудности.        А именно, ветер.        В конце концов, вокруг кострища пришлось рисовать обломком кирпича защитный круг. Такой же, как тот, в котором они запирали Глюк, только с работой не во внутреннюю, а во внешнюю сторону. Без него ветер не только сдувал соль, но и раскачивал висящее на крепкой паутине ведро и вырывал из "гнезда", свитого в столе, особенно лёгкие сучки.        — Боже мой, как же это стрёмно выглядит... — Выдохнула Джинни, когда они закончили работу и отошли, чтобы полюбоваться на сие творение. — А я-то думала, что во всяких жутких книжках просто атмосферы нагоняют, впихивая в тёмные ритуалы всякие странные детали. А ведь мы просто... ну... не делаем такого ничего!        — Просто собираемся сжигать труп. — С каменным лицом подсказал Гарри. — И правда, что такого? Каждый день этим занимаемся.        — Но мы ж не собираемся призывать его душу, или подчинять себе останки. — Закатила глаза Огонёк. — Это просто кремация...        Художник лежал в своём своеобразном "гнезде" на настиле из собранных с крыши ветвей. Коричневый, искарёженный, полусгнивший. Его конечности при транспортировке благополучно поотваливались, их пришлось подбирать и класть туда, где они должны быть. Одежда истлела, лицо потеряло форму и кожу в целом. Покойный уже давно почти не напоминал живого человека. Будто некая кукла, манекен из костей и гнилого мяса...        Будущий костёр окружало сплошное кольцо из соли. Толщиной с кулак - неизвестно, знал Глава, что соль им понадобиться, или с какой другой целью хранил у себя пятикилограммовый мешок, но килограмма два на этот круг ушло точно. Кольцо вышло немного кривым, так как заборчатый защитный круг пришлось рисовать раньше него, и круг был круглым, а стол - прямоугольным, из-за чего вместить меж ними соляную преграду ровной было сложно. Кольцо было скорее овальным. Скорее даже на грани овала, круга, и квадрата с очень смягчёнными углами.        И ещё один был круг, вокруг первого. На расстоянии полутора метров, Джинни решила на всякий случай нарисовать меловой барьер. Мел она подобрала ещё когда они рассматривали рисунки с "кровавыми цветочками", там валялся кусок. И барьер был пустяковый, такой рисовали в "Святом Качерполе" от мелкой деревенской нечисти. Если то, что разгуливает по миру в Ничейную ночь, захочет - легко такой перешагнёт. Но только если захочет - а целей внутри у них не было. Они с Гарри всё равно с этой стороны не люди. А Глава так вообще трупак. Просто мало ли, каких существ заинтересует дым от горящего трупа. Так пусть хоть близко не суются и не нервируют их.        Мел волшебные существа в принципе не жаловали, а Джинни белую полосу ещё в придачу смазала имбирным маслом. Просто так через неё лезть никто не станет - нахер надо?        Рядом со всем этим лежала стопка затёртых простыней, обнаруженных в одной из тумбочек, которые они пустили на дрова. Ребята сунули их было в гнездо, но в последний момент решили пропитать их керосином и завернуть в них тело.        — Ты когда-нибудь был на похоронах? — Задумчиво спросила Огонёк. — Что вообще говорят перед погребением?        — Нет конечно. — Ответил Гарри. — Я вообще на кладбищах ни разу не был. Да, даже родителей я не навещал. — Перехватил он не успевший прозвучать вопрос. — Сириус после третьего курса предлагал туда вместе заглянуть, когда вокруг него шумиха уляжется, да кто меня теперь туда пропустит? Да и не знаю я, где это.        — А тётка туда не ездила? — Удивилась Джинни.        — Сомневаюсь, что она сама знает, где они. — Пожал плечами Гарри. — Да я на самом деле и не вижу особого смысла в этом. Какой толк? Ну приду я туда, постою... а дальше что? Наверное, это ещё имеет смысл, если был с человеком знаком... по-настоящему, а не как я. Можно вспомнить его и так далее. А так... бессмысленный ритуал.        — Для волшебника - не совсем. — Покачала головой Огонёк. — О взаимодействии с мёртвым через его могилу, что логично, нет достоверной информации; но по некоторым теориям, в определённые дни на местах захоронения можно оставлять цветы и еду, и их души чувствуют запах и вкус. И это мы ещё не касаемся огромного количества религий и поверий. Хотя... есть люди, которые чрезмерно зависят от этого.        Джинни посмотрела на лежащего в "гнезде".        — У меня был один знакомый конюх-маггл. Потерял жену и... в общем, не смог с этим справиться. Каждую неделю ездил на кладбище, ухаживал за могилой, оставлял цветы и конфеты, выпивал и вливал часть алкоголя в землю. Не прошло и года, как умер от разрыва сердца. У всё той же могилы. А ведь у него брат был, и мать, хоть и в преклонном возрасте. И дочери семнадцать. А он выбрал уйти за мёртвой.        — Так ты была на его похоронах?        — Не-а. — Спокойно сказала Джинни. — Я только прошлым летом узнала, как он умер. Я его неблизко знала. Так что я тоже в такого рода мероприятиях никогда не участвовала. Хотя, Самира мне об этом все уши прожужжала...        — Ведунья с края деревни? — Вспомнил Гарри. — Нас с Роном летом девяносто второго часто гоняли к ней менять удобрения для огурцов на самопальный летучий порох... то есть, это от неё у тебя "мать-мачеха"?        — Угу. А летом, когда был Чемпионат по квиддичу, вы туда уже не ходили, потому что всё равно почти каждый день ходила я, помогала с продуктами.        Если быть точнее, то Джинни таскала туда конкретно свежую молочку. Свою корову бабке Самире пришлось продать. К магазинному молоку (особенно, маггловскому), она всё никак не могла привыкнуть, но ей уже давно перевалило за восьмой десяток, не те у неё уже руки были, чтобы ухаживать за скотом. Вроде как, она знала Артура ещё ребёнком. И Молли помогала освоиться, когда она начинала вести хозяйство. Так что, детям Уизли она была считай бабуля.        Огонёк вдруг поняла, что соскучилась, несмотря на то, что в последнее время общаться с ней было приятного мало.        — Неуютно мне, что пришлось переехать в штаб-квартиру и её одну оставить; — призналась она. — Но зато, последующие каникулы у меня прошли без постоянных разговоров о смерти. Но даже с ней, процесса похорон я не знаю. Ни что при этом говорят, ни что делают. Ну, только верующих отпевают в церкви, это... практически всё, что я знаю.        — Я как-то в по телевизору сцену отпевания видел. — Вспомнил Гарри. — Но там нормальных песен не поют, всё про бога, да про рай...        — В любом случае, Художник верующим не был. Да и непонятно, нужно ли сейчас всё это.        — Может, лучше просто поджечь и всё? — Гарри вопросительно посмотрел на неё. — Или...        — Возможно и так. Тогда лей керосин.        Чертила взял канистру и как-то виновато затоптался у "гнезда".        — Говори. — Вздохнула Джинни. — Как маленький, ей богу.        — Давай сыграем, как сможем? Просто... что-нибудь. Так иногда делается - придумывают мелодию специально в память об умершем. Вроде, это называется реквием.        — Ты для этого за инструментами спускался? — Усмехнулась Джинни. — Давай. Я только за. Кто начинает?        — Ты ведь понимаешь, что выйдет у нас чёрти-что? — Как-то тоскливо спросил Чёрт.        — А какая разница? Разливай уже керосин, балда.        Ступить внутрь защитного круга мог только его создатель, и чертил его, как не иронично, Чёрт.        Гарри вновь взялся за канистру. Наклонил её и ткнул в свёрток простыней, повторил это в нескольких местах, чтобы полностью пропитать ткань. Поднял тело заклинанием, и стал неловко просовывать под него ткань. Джинни закатила глаза и, хотя давала себе зарок приберечь силы для розжига огня, стала помогать заклинаниями. Вместе, ребята обмотали труп влажной материей и опустили обратно.        Стол, вместе с настилом они заранее залили керосином, чтобы тот пропитался. Теперь, Гарри равномерно облил спелёнатого простынями Главу остатками керосина ещё раз, сверху от головы до ног. Таща к "гнезду" канистру, от запнулся и случайно зацепил ею соляную преграду. Джинни тут же восстановила её магией.        — Надо же, я думала барьер должен защищать от заклинаний. — Вдруг удивилась она.        — А он и должен. — Критично буркнул Гарри. — Видимо, я слишком мало сил в него вложил. Удачно, что именно сейчас это нам на руку.        Из "гнезда" в очередной раз выпала неловко вставленная туда ветка. Он поднял её и положил на свёрток. У Джинни от усталости возникла неуместная ассоциация с вишенкой на торте.        — Конечно, всё же нам нужен отдых. — Сказала Джинни одновременно согласно и несогласно.        "Да, в него оказалось вложено мало магической силы; нет это ты не мало вложил, а мало при себе сейчас имеешь.".        — Дай мне огня. — Гарри протянул руку через барьер. — Ты ведь сможешь раздуть его с расстояния, если я его посажу?        — Да. Только, наверное, сажай не сразу на труп, сначала на ветку.        Чёрт пожал плечами. Джинни отдала ему пламя из руки в руку, словно это был безобидный платок. Тот принял его поморщившись, но всё равно задержался, занеся руку над Главой.        — Ну... три, два, один, поехали. — Вздохнул Гарри, и пламя сошло с его ладони, охватив древесину.        Огоньку даже не пришлось его особенно развивать. Без всякой её помощи, огонь быстро проглотил ветвь, и почти мгновенно разошёлся на весь свёрток. Гарри еле успел выйти за пределы защитного круга, когда "гнездо" полыхнуло, и огонь с воем взвился на несколько метров вверх, заняв собой всё пространство... чётко внутри соляной границы.        Джинни инстинктивно попыталась успокоить его, но пламя уже вышло из под её контроля и не поддалось. Гарри отшатнулся от круга и округлившимися глазами оглянулся на неё.        — И как это, собственно, понимать?! — Воскликнул он.        — Да я вообще не в курсе! — Возмутилась Джинни.        От взбесившегося костра валил чёрный дым. По крыше быстро распространялся непередаваемый, режущий нос и глотку запах. Еле заметные нотки имбиря и шалфея были в этом аромате похожи на попытку двух пикси тащить за хвост оборотня. Костёр так и продолжал источать визжащие и утробные вои.        — Чё-ёрт? Дым от керосина всегда так пахнет? — Заорала Огонёк, пытаясь перекричать его.        — Всё веселее! — Рявкнул Гарри. — Керосин, бл*ть, насколько я знаю, не дымит! Но как... огонь же не мог так сразу взяться за тело... ткань и дерево тоже такого эффекта дать не должны...        Они переглянулись. Глаза уже начинали слезиться из-за густого дыма. Гарри закашлялся.       — Нахер музыку. Валим в дом! — Крикнула Джинни.        Но как только она оглянулась, то поняла, что в сторожку они не пройдут.        За меловой чертой уже собиралась разнообразная неживая живность. Джинни насчитала на крыше семерых Красных Колпаков и пять или семь боггартов, одни из которых приняли облики дементоров, а другие маячили будто вдали, пытаясь притворяться силуэтами разрушенной Норы. В воздухе ещё парило двое озадаченных привидений. Ворчливого вида пожилая женщина и маленький мальчик лет шести. Мимик у выхода на крышу, казавшийся им раньше безобидным сундуком, внезапно приоткрыл один заспанный глаз.        Больше из собравшихся, классифицировать кого-либо магическими мерилами она не смогла. В углу крыши сформировался небольшой зыбкий Глюк. В воздухе над крышей с протяжными вскриками носились дёрганные чёрные птицы, вроде бы разных видов, но одного цвета и одинаковой нереальности, неправильности движений.        — Неужели действительно не могут пройти черту? — Изумился Гарри.        — Если бы. — Вздохнула Джинни. — Если захотят - спокойно пройдут, их просто напрягает дым.        — Но что могло их так взбудоражить, что они вполминуты оказались здесь? — Пробормотал он. — Магией мы больше фонили, когда гасили Главу-фантома... вроде...        Он с сомнением обернулся на костёр. Джинни тоже.        Что-то её скребло.        — Ты тоже это чувствуешь? — Выдохнул Гарри. — Джинни, "пощупай" его на магию!        Джинни прикусила губу и шагнула ближе к защитному кругу, за которым они находились. Жар от костра пахнул в лицо. Её потряхивало. И как она сразу не заметила... Несмотря на то, что они старались использовать как можно меньше колдовства...        Костёр выбрасывал в воздух больше условной маны, чем, пожалуй, она чувствовала когда-либо в своей жизни. Из волшебных учебников, объяснение происходящему находилось лишь одно. Ясности в ситуацию практически не вносящее.        — Глава был магом. — Непослушными губами прошептала она. — И в нём до сих пор каким-то образом было живо Ядро.        — В таком случае, гореть ему ещё долго. — Кивнул Гарри.        — И раз уж эта нечисть сюда пришла - не уйдёт, покуда он не догорит.        — А то и попытается всё же сунуться внутрь круга и доебаться до нас.        — Учитывая нашу херовую защиту - доебутся успешно.        Ребята переглянулись.        Гарри молча поднял с пола гитару. Джинни достала окарину. Повертела в руках - когда-то довольно неплохо она с ней упражнялась, но это было довольно давно. Гарри, присев на покрытие крыши, тоже неуверенно крутил колки, поочерёдно зажимая и дёргая струны.        Даже добившись более менее сносного звучание, тот всё не решался завести мелодию.        "— Опять тут один сидишь. Там собирается игра Углов.        Чертёнок дёрнул плечом, обнимая гитару. "Угловую" игру он не любил. Видимо из-за всех этих углов и тупиков, которые служили "домиками" и в которых приходилось отсиживаться помногу времени.        Огонёк села рядом.        — На окарине так делать тоже затягивает. — Вздохнула она.        Тень ещё полчаса назад застрял на бесконечном повторении друг за другом двух комбинаций по четыре аккорда. Временами он то ускорял, то замедлял мелодию, менял бой, или переставлял аккорды местами, да и в целом комбинации были неплохие, так что слишком уныло или монотонно это не звучало. Но как-то... усыпляюще что ли. Бесконечная песнь будто вырывала из времени, отгораживая ото всего окружающего.        — Думаешь, Дед правду говорит, что такая зацикленная музыка может отвести... всякое плохое?        Слово "нечисть" она не стала говорить, потому что проводники её всегда поправляли на "Глюки", а "Глюки"... потому что имела в виду не только их.        — Тебе окарину Глава подарил. — Вместо ответа прошептал Чёртики. — Эту гитару - тоже он починил. И мне подсунул. Зачем?        — Ещё обрадовался, когда узнал, что в коррект-классе играть учат... — Невольно согласилась девочка... — Думаешь, он специально?        Не отрываясь от гитары, Чёртики пожал одним плечом."        Джинни молча поднесла окарину к губам.        "Как сможем, так сможем."