Я уже взрослый

Чонсон резко хватает младшего за мастерку и тянет на себя, чтоб в следующий момент горячо выдохнуть на ухо: — Рики... Японец краснеет от этого стона и снова плавится в чужих руках, пока Пак проводит языком по его ушной раковине, продолжая выстанывать это имя. — Рики... Блять, Рики... Младший чувствует, как возбуждается из-за этого, и жмётся к хëну, не зная, что делать. — я хочу поцеловать тебя, — всë же подаёт голос подросток, отстраняясь, чтоб посмотреть в его глаза. — целуй, — почти бесслышно, одними губами говорит и тем самым даёт добро тот. Нишимура сразу же прижимается губами к чужим и начинает неуверенно сминать их и покусывать, крепко сжимая в ладонях чонсонову куртку. Старший, немного погодя, берёт инициативу в свои руки и проталкивает язык в ротик Рики. Последний стонет из-за неожиданности, и Чонсон рычит, кладя ладони на ягодицы парня. Таким образом Пак углубляет поцелуй, умело обследуя языком полость рта и посасывая язык мальчишки. Мальчишки, который мычит от удовольствия и неосознанно двигает бëдрами. Пак стонет и разрывает поцелуй, глубоко дыша и смотря на японца. Юноша заметно смущается от столь жаждущего и голодного взгляда. — как ощущения, малыш? — деловито спрашивает Чонсон и начинает двигать бëдрами, имитируя толчки. Нишимура скулит, чувствуя чужое возбуждение через ткань, и кладёт, голову на его плечо. — я... Я не... Малыш, — прерывисто отвечает он, продолжая сжимать ткань в своих руках. — да? А кто же тогда? — Чонсон будто издевается. Он двигает бëдрами активнее и несильно ударяет ладонью его по ягодице. Какой же он, оказывается, извращенец. И Рики это безумно нравится. — хëн. — что такое? — ты... Ты правда бандит? — вопрос совсем не в тему, но Нишимуре важно знать это. Заданный вопрос словно отрезвляет старшего. Он пугается и скидывает Рики со своих колен, и последний почти падает на стеклянный столик, но Чонсон успевает схватить его за предплечье. Нишимура встаёт на прямые ноги и выдëргивает руку, сдвигая брови к переносице. Он чувствует обиду за то, что его толкнули, глаза парня уже становятся влажными, но он не обращает внимания на это. — что? Что ты молчишь? — злится японец, — т-трогать меня ты мож... Можешь, а как сказать мне что-то, то нет! — голос подростка начинает дрожать, как и он сам от переполняющих чувств. Чонсон молчит, потупив взгляд куда-то в сторону, находясь словно и не здесь вовсе. Нишимура злится пуще прежнего от его молчания и убегает, скрываясь в толпе. Пак пару секунд ещё сидит, находясь в недоумении, но, как только поняв, что произошло, резво подскакивает и начинает выглядывать макушку подростка в куче людей, взволновано кусая губу. Увидев, что тот проскальзывает к выходу, парень спешит туда, боясь потерять его из виду. Рики успевает выбежать на улицу и попасть под сильный дождь. Но несмотря на это он всё равно бежит куда глаза глядят, вытирая с лица капли дождя, что уже смешались со слезами, и не обращая внимания на зов Пака. Вдыхая полной грудью воздух, он внезапно понимает, что бежать куда-то бессмысленно — до дома всё равно очень далеко. Его охватывает истерика от бессилия, и Рики останавливается, оседая на корточки и закрывая голову руками, словно это поможет укрыться от дождя. Совсем скоро подросток слышит, как к нему подъезжает машина. И ему даже не надо поднимать взгляд, чтоб понять, кому она принадлежит. Чонсон вылезает из авто и тянет Рики на себя, дабы поднять. Тот не сопротивляется и садится вместе с ним на заднее сиденье машины, продолжая бесшумно лить слезы. Пак, поглаживая мокрые волосы, обнимает и прижимает японца к себе. — зачем убежал? — тихо спрашивает тот, пытаясь звучать как можно мягче. — не знаю, — Нишимура быстро успокаивается и вытирает слезы. — испугался? Извини, что... Не сдержался и начал лезть к тебе. И... Насчёт того, бандит ли я, это правда. Я не хотел говорить так скоро об этом. Но я бы обязательно всё тебе рассказал, ты же мне дорог. — правда? — вздыхает младший, продолжая обнимать хëна за талию. — правда. — а дорог, как кто? Кто я для тебя? — его голос звучит тихо и ровно, а сам он размеренно дышит, поглядывая в лобовое стекло. — я не знаю, Рики. Просто дорог. Ты просто мой. Вот и всё, — он вздыхает и отстраняет его от себя. Было видно, что он очень затрудняется с ответом, — у тебя твоя красота вся по лицу размазалась. Рики вспоминает, что подводил глаза и, ахнув, закрывает лицо ладонями: — ужасно, да? — ужасно только то, что ты мокрый весь. Снимай мастерку. Нишимура кивает и снимает с себя мокрую вещицу. Футболка, к счастью, не успела промокнуть. Чонсон тоже решает снять с себя куртку и поправляет влажные волосы, выдохнув. Рики, наблюдая за этим, кусает и поджимает собственные губы, а потом поддается вперёд, впиваясь в губы Пака для очередного поцелуя. Подросток обвивает подрагивающими руками его шею, закрыв глаза и укусив парня за нижнюю губу. Чонсон выстанывает в его губы и отвечает на пылкий поцелуй, уместив свои ладони на талию младшего. Нишимура сжимает плечи своего хëна и старается прижаться к его телу как можно плотнее. Но он разрывает поцелуй также резко как и начал, после чего заглядывает в глаза напротив, проговаривая: — хëн... Поехали к тебе домой, пожалуйста. — нет, Рики. Тебе пора к себе домой, уже поздно, — второй протестует, кажется, догадываясь к чему клонит мальчишка. Японец состраивает брови домиком и дует губы. — нет, я хочу к тебе. И тебя хочу, — откровенничает подросток, говоря при этом как можно тише, чтоб их уж точно никто не услышал, — ты же тоже хочешь этого, я вижу. Старший громко выдыхает и закрывает глаза ладонью, пытаясь понять, что делать, в то время, как Рики продолжает смотреть на него с большой надеждой во взгляде. — или трахни меня прямо здесь! — Рики! — шипит Пак, чувствуя, как его щёки горят от чужих слов. — ну, что? — возмущённо расставляет руки в стороны подросток и хмурится, — пожалуйста. Чонсон что-то ворчит себе под нос и выходит из машины, чтоб пересесть на водительское сиденье и нажать на педаль газа. Нишимура довольно улыбается и поджимает губы от нетерпения.

***

Через двадцать минут машина останавливается у частного дома, и Пак с облегчением глушит двигатель. Всю дорогу он ехал напряженый из-за Рики, который не переставал лезть к нему, тем самым отвлекая от поездки. Японец выходит из машины вслед за Чонсоном и с улыбкой разглядывает дом снаружи. — ты один живёшь? — да, — негромко отвечает парень, уже открывая ключом входную дверь. Сначала он пропускает подростка, а потом заходит сам и снимает обувь в достаточно просторной прихожей. Нишимура в это время уже во всю бродит по комнатам, с интересом разглядывая каждую. Наткнувшись на ванную, он заходит туда, чтоб смыть с себя размазанную косметику и просто посмотреть в своë отражение. На несколько секунд он даже почему-то засомневался в своих внешних данных, но почти сразу же отбросил эти мысли. Выйдя из ванной, Рики заходит в спальню, где уже сидит его хëн, о чем-то задумавшись, но при виде Рики он мягко улыбается. — на случай чего, я подготовил тебе стакан воды. Захочешь пить — скажешь, — начинает старший, говоря так, словно диктует какие-то строгие правила, — Не терпи. Если будет очень больно — говори. Если захочешь остановиться — говори. Не ври о своём самочувствии, понял? У юноши от этого тона аж ноги подкашиваются. Чонсон очень горяч, когда говорит о чем-то серьёзном. — да, понял. — и ещë... Ты девственник? — да, — Рики начинает смущаться от этих слов, хоть и понимает, что Чонсон сейчас болтает не просто так. — иди сюда, — тон Пака становится мягче, и он наконец решает начать. Нишимура перестаёт стоять в дверном проёме и подходит к старшему, сразу же касаясь его губ своими. В силу своего роста ему без труда удаётся уложить Чонсона на лопатки и сесть на его бëдра. Старший напористо целует японца, играясь с его губами и языком. Одну руку он кладёт на чужой затылок, зарываясь во влажные волосы, а второй впивается в одну из ягодиц. Рики улыбается в поцелуй и заламывает его руки над головой, прижимая их к постели. Чонсон тоже улыбается таким действиям, принимая это за вызов, и толкается бедрами вверх, заставляя парня, сидящего на них, содрогнуться. Рики хмурится с прикрытыми глазами и совсем забывает про поцелуй, отдаваясь ощущениям. Пак же, в свою очередь, продолжает свои действа и наблюдает, как младший плавится от этого: он выгинается в спине, запрокидывает голову назад и приоткрывает рот, всё ещё держа веки закрытыми. Почувствовав, что чужая хватка ослабла, старший высвобождает свои руки, и через пару секунд на лопатках уже Рики, а не он. Сначала подросток смотрит на него с удивлением от неожиданности, а после мычит себе в губы — всё-таки смотреть на Чонсона с такого положения ему понравилось гораздо больше. Обхватив его бедра длинными, худенькими ногами, японец дрожащими руками тянется к чужой рубашке, вскоре начиная её растëгивать. И он начинает пыхтеть от злости, потому что пальцы его совсем не слушаются, и процесс проходит дольше ожидаемого. Пак, чтобы облегчить его страдания и чтоб не лишиться пуговиц, мягко убирает его руки и расправляется с последними самостоятельно. Нишимура прижимает ладони к своей груди, с замиранием сердца наблюдая за тем, как старший стягивает белоснежную рубашку со своих плеч, позволяя увидеть своё тело. Снова начав дышать и придя в себя, Рики протягивает руки и трогает грудь и торс старшего, проводя ладонями по каждому сантиметру кожи и восхищаясь. — хëн, ты такой красивый, — шепчет японец, в очередной раз проводя пальцами от груди до пупка и ниже вдоль редкой дорожке волос,и кончиками пальцев цепляясь за брюки. Чонсон только улыбается, хватается за край футболки Рики и тянет её вверх, снимая. Несколько секунд пялясь на подтянутое тело, старший наклоняется, чтоб коснуться губами выпирающих ключиц, но Нишимура неожиданно останавливает его, схватив за плечи. — что такое? — Чонсон замирает. — надо... Маму надо предупредить, что я у тебя, а то она волноваться будет. Второй соглашается и встаёт с кровати, выходя из спальни, Рики держится за горящие щёки и спешит за ним. Чонсон останавливается у домашнего телефона и поторапливает Рики, чтоб он звонил сам. Нишимура кивает и набирает номер, держа телефон у уха. — алло, мам? — через пару секунд произносит подросток, — всё хорошо, я сегодня останусь у Чонсон-хëна на ночёвку, хорошо? Пак молчит, пытаясь расслышать, что говорят на той линии, параллельно поглаживая Рики по макушке. Младший в это время угукает в домашний телефон и резко передаёт трубку хëну, поворачиваясь к нему и смотря прямо в глаза. — да, здравствуйте, госпожа, — Пак немного теряется от неожиданности, — да, Рики у меня, всё хорошо. Спать собирались ложиться, решили вас предупредить, — Чонсон улыбается уголками губ, замечая как японец хихикает, — доброй ночи. Он прощается и кладёт трубку, переводя взгляд на младшего. Тот резко смущается и просто молча тянет его обратно в спальню, где ложится на спину. Сразу же Чонсон нависает над ним и начинает оставлять нежные поцелуи на шее и ключицах. Поджимая губы, младший кладёт ладони на крепкие плечи, слегка сжимая их. Пак тем временем спускается ниже и мажет губами по грудной клетке, что так часто вздымается, иногда проводя по ней языком и всасывая тонкую кожу. Рики мычит от каждого прикосновения, каждого поцелуя и мокрой дорожке от языка. Чонсон так нежен с ним, хоть по нему и видно, что он уже хочет большего. Но он терпит и никуда не спешит, даря японцу приятные прелюдии. И Нишимуру правда сейчас возбуждают даже обычные поцелуи, ведь Пак делает это настолько нежно и красиво, что с данной картиной не сравнится ни один журнал "для взрослых", который подросток прячет в своей комнате. В комнате полумрак, и Рики может видеть рельеф чужого тела и возбуждаться сильнее от представлений, которые вспышками пролетают в его голове. Он хочет, чтоб Чонсон своими красивыми руками сжимал его талию, ягодицы, бёдра. Хочет оседлать его и кусать. Кусать его грудь и плечи. От очередной яркой фантазии Рики кусает губу и сразу же коротко стонет, потому что старший обхватил его сосок губами и прямо сейчас пронзительно смотрит ему в глаза. Младший тушуется и прикрывает веки, не выдерживая чужого взгляда кошачьих глаз на себе. Чонсон начинает активно водить языком по ореоле и самой бусине соска, заставляя второго прикрыть свой рот запястьем, чтоб заглушить протяжный стон, что стремится вырваться наружу. Чонсону это не понравилось, поэтому он несильно кусает за сосок, и Нишимура выгибается в пояснице, наконец полноценно и громко застонав. После этого Пак сразу же заводит его руки вверх, прижимая их к подушке. Японец, чувствуя сильную хватку и свою полную беззащитность перед ним в таком положении, выгибается сильнее и часто дышит. — хëн, я больше не буду, — хитро и в одно время жалобно говорит подросток, подливая масла в огонь. — правда что ли? — Чонсон понимает его настрой и хищно улыбается, — или мне связать твои ручки? Рики скулит, но не протестует. Поэтому старший без лишних слов отпускает его запястья, чтоб стянуть с себя ремень. Рики перестаёт дышать, представляя, как бы старший мог этим ремнем его отхлестать в знак наказания. Нишимура и не думал, что окажется таким мазохистом. Скорее всего, сейчас им правит возбуждение, а не разум... Не успевает японец вернуться в реальность, как старший уже привязывает ремнём его запястья к изголовью кровати. На пробу младший пару раз дëргает руками и ухмыляется. — не больно? — не-а. Пак кивает, снова опускается к стройному телу и проводит языком по кубикам пресса, которые можно было легко ощутить и увидеть их слабо выраженное очертание. Он исцеловывает весь торс под тяжёлое дыхание сверху, не забывая слегка оттягивать зубами кожу, и сжимает кончиками пальцев тонкую талию, пока Рики слабо, но извивается под его натиском. Ведёт пальцами ниже, продолжая всасывать кожу, и цепляется ими за край спортивных штанов. Он поднимает взгляд на того, встречаясь с блестящими от влаги глазами. Нишимура кивает, словно давая разрешение, Чонсон ловкими движениями стягивает с длинных ног штаны и откидывает их на пол. Японец на этом моменте сильно смущается и прикрывает глаза, пытаясь спрятать лицо локтем. А смутился он именно из-за своего сильного возбуждения. Его член уже твердо стоит и истекает смазкой, пачкая нижнее белье, в котором ему уже тесно. Старший улыбается уголком губ и поглаживает его ляжку одной ладонью, а второй резко, но несильно сжимает половой орган. Рики вскрикивает и что-то бормочет себе под нос, ведь старший не ослабляет свою хватку. — хëн... Хëн, не мучай, — стонет и хнычет Нишимура. Как он стонет... Рай и блаженство для чонсоновых ушей. Низкий и глубокий голос вызывает у него мурашки с каждым новым звуком, который срывается с его уст. Чонсон сдерживает смешок и стягивает с парня нижнее бельё, заставляя последнего облегчëно выдохнуть. Смотря на колом стоящий член, он облизывает пересохшие губы и разводит его ноги в стороны, открывая себе обзор на прекрасную и возбуждающую картину. Кончиками пальцев тот касается возбужденного органа, сразу получая ответную реакцию в виде короткого мычания. Японец такой чувствительный, по его телу пробегаются мурашки от этих незначительных касаний. Полноценно обхватывая его горячий и твёрдый член, Пак делает пару медленных и тягучих движений вдоль длины, и Рики начинает стонать ярче, пытаясь свети колени вместе, но Чонсон не даёт ему это сделать, удерживая свободной рукой ногу. Для младшего такие ощущения слишком настойчивые и приятные, никто больше так не касался его. Он скулит от того, что не может уйти от чужих рук, которые доставляют ему удовольствие. — тшш, малой, всё хорошо, расслабься, — тихо хрипит старший, разводя его ноги шире. Нишимура смущается, но послушно старается расслабиться и не реагировать слишком бурно. Вместо этого с его губ срываются новые и громкие стоны, что слышны уже во всем доме. Вскоре, начиная входить во вкус, он двигает бедрами, чтоб рука на налитом члене двигалась быстрее. Чонсону второй раз намекать не нужно, он в разы увеличивает темп движения запястья, сжимая его бедро. Естественно, он сам уже возбуждëн от вида и звуков Рики, его член изнывается. У старшего в голове сейчас представление о том, как он втрахивает Рики в постель, а тот красиво и смело стонет под ним. Конечно, хочется уже воплотить свои фантазии в реальность, но Чонсон пока не торопит события. Младший чувствует, что уже очень близок к оргазму, и сильно кусает нижнюю губу, скуля: — хëн. Хëн, я... Мне... Как ни странно, но Пак его понимает сразу же и отнимает ладонь, предотвращая эйфорию, которую мог бы испытать подросток. Нишимуре всегда требовалось совсем немного, чтоб достигнуть пика во время мастурбации. Возможно, такова особенность его организма, а, возможно, это обусловлено тем, что он зачастую обходится сухой дрочкой в ванной комнате с целью поскорее излиться, нежели растянуть удовольствие. Когда рука хëна перестаёт его трогать, младший смаргивает влагу с глаз и громко выдыхает. Чонсон тем временем уже взял со стола стакан воды и преподнёс его к чужим губам, понимая что ему это сейчас нужно. Рики приподнимает голову и делает несколько больших и жадных глотков, опустошая стакан больше, чем наполовину. Несколько капель всё-таки не сумели попасть в рот из-за неудобной позы, и скатились вдоль подбородка или линии челюсти к шее, и Чонсон, убрав стакан на пол, сцеловывает каждую дорожку, постепенно приближаясь к губам и целуя их. Подросток удовлетворено мычит в его губы, позволяя делать с собой что угодно. Вскоре оторвавшись от пухлых губ, Пак пару раз целует Рики в правую щёку — несколько секунд "телячьих нежностей" — и потом спрашивает: — продолжаем? — Рики часто кивает, на что Чонсон улыбается. Улыбается так, что у подростка тянет внизу живота. Сейчас всё ему кажется в хëне слишком сексуальным. Пак берёт в руки уже масло для массажа — это единственное, что ему удалось найти в доме, — и размазывает его по своим пальцам под внимательным взглядом Нишимуры. — думаю, сейчас будет не самый приятный этап, — говорит парень, откладывая масло и заставляя Рики подогнуть ноги в коленях. Понимающе кивнув, Рики выполняет его просьбу и поворачивает голову в сторону. Крайне неловкая поза, он слишком открыт сейчас перед Чонсоном, это заставляет подростка краснеть. Пак успокаивающее поглаживает его бедро, что мгновенно покрывается мурашками, и осторожно просовывает средний палец, стараясь за одно движение поместить его внутрь на все фаланги. И это у него получается. Он останавливается, прислушиваясь к тяжёлым вздохам Рики и чувствуя, как его мышцы внутри сокращаются. — больно? — неприятно, — тихо отвечает правдой второй. — постарайся расслабиться, — после своих слов юноша начинает шевелить пальцем внутри, а чуть погодя проталкивать ещё один — указательный. Нишимура скулит от лёгкой боли, которую он чувствует из-за двух пальцев внутри себя, тогда Чонсон вновь решает взять его член в свободную руку. И он прекрасно знает, что делает, ведь внимание Рики переключается на то, как размашисто и интенсивно двигается чужая ладонь вдоль длины, что помогает отвлечься ему от ощущений ниже. Старший старательно надрачивает стонущему японцу, параллельно активно двигая пальцами внутри и постоянно меняя угол проникновения. После минуты подобных манипуляций Чонсон всё же надавливает подушечками пальцев на простату, заставляя Рики выгнуться в спине и резко простонать громче прежних его стонов. Его ноги мелко подрагивают от незнакомого для него удовольствия, которое окутало его. У Чонсона на лице играет победная улыбка, он принимается двигать пальцами в том же направлении, выбивая из чужой груди сладостные, несдержанные стоны. Рики, кажется, уже не в этой вселенной. Он не может остановить движения своих ног, которые хаотично разъезжаются по постели из-за прекрасных рук Пака, сотворяющих что-то невероятное. Он не может перестать издавать стоны. Каждый раз, когда парень касается чувствительного нерва, японец издаëт выразительные стоны, задыхаясь и не успевая набирать грудью воздух. Чонсон мучает его, с нескрываемым наслаждением наблюдая за выражением лица подростка: Он держит глаза закрытыми, сдвигает брови к переносице, или наоборот строит их домиком, кусает нижнюю губу, но тут же забывает про неё, потому что приоткрывает рот из-за очередного стона. Старший, наблюдая за столь развратным видом, даже и не заметил, как в Рики уже спокойно входят три пальца. Через мгновение Рики чувствует внезапную пустоту внутри себя и жалобно хнычет, слегка приподнимаясь в бëдрах. Второй что-то шепчет — младший не вслушивается , ведь сейчас в состояние только скулить из-за очередного прерванного оргазма, — и освобождает чужие руки. Нишимура наконец может вновь дотронуться до его плеч и груди, получая в ответ пару поцелуев в запястье. Он приподнимается на локтях, чтоб понаблюдать за Чонсоном, который уже снимает с себя брюки и нижнее белье, заставляя подростка метаться меж двух огней: он смущается, и его щëки горят, хочется отвернуться, но и посмотреть на полностью обнажённого хëна хочется тоже. Второе желание в итоге перевешивает. Из под челки, что спадает на глаза, он созерцает на Чонсона и затаивает дыхание, когда он убирает свои вещи в сторону. Замечая его взгляд далеко не на своём лице, Пак зубоскалится, а Рики, увидев его взгляд и наглую улыбку, тушуется. Не переставая улыбаться от реакций подростка, старший тянется за подушкой и без затруднений помещает её под поясницу парня. — это чтоб завтра поясница не болела, — сразу же поясняет он, звонко приложив ладонь к его бедру. Японец только кивает, а Чонсон уже обмазывает массажным маслом половой орган и поджимает губы от сильного желания. Дыхание у Рики заметно сбивается и от вида, который ему сейчас приходится наблюдать, и от предвкушения и понимания, что сейчас будет. Когда Пак заканчивает, он обхватывает его талию, сразу сжимая мягкую кожу на ней, и подставляет член к промежности. Нишимура до боли кусает губы и сжимает руки хëна, раздвигая ноги шире. Его сердце шумно и быстро бьëтся, парень испытывает страх и нетерпение одновременно. По телу проходит приятный холодок от мысли их скорой близости. Напор внизу постепенно усиливается. Чонсон нежно входит в горячую плоть, кусая свои пересохшие губы. — маленький мой, потерпи немного, — нежно-нежно шепчет парень, входя с каждой секундой всё глубже и заставляя Рики впиваться острыми ноготками в предплечья. Нишимуре нравится слышать подобные слова, он чувствует как из-за них внутри него растекается очень приятное и теплое чувство. Его хëн очень внимателен и осторожен, что не может не трогать за душу. Подросток теперь и не может по-другому представить, как прошёл бы его первый раз с кем-то другим. Сейчас перед ним (а точнее, над ним) тот, кто так красив и желанен, тот, кому можно полностью довериться. Других вариантов словно и нет. Они сразу отпадают. Японец, находясь в своих мыслях, перестаёт чувствовать боль и расслабляется, давая этим Чонсону войти до упора толчком. Рики из-за этого мычит и громко, даже тяжеловато, дышит. Чонсон останавливается и впивается взглядом в чёрные глаза подростка. В момент этой тишины младший находит в себе решительность взять парня за руку, сплести их пальцы и слабо улыбнуться. — продолжай. Их акту даёт продолжение пробный толчок и сразу последующий за ним сдавленный стон Рики. Он усиливает хватку, сжимая руку хëна. Снова никаких приятных ощущений, но он ждёт, уже зная, что скоро Пак найдет то "заветное место". А пока Нишимура получает простые поцелуи и лёгкие покусывания в ключицы и шею. Второй вскоре отстраняется от его кожи и выпрямляется, делая очередное движения бëдрами. Японец неожиданно и непроизвольно выкрикивает от волны возбуждения, что пробила его тело, и сам же удивляется такой реакции. — оно? — младший в ответ кивает, пока его руки и ноги слегка подрагивают, а Чонсон улыбается уголками губ. Он рад, что подросток уже не испытывает боли. Рики сейчас выглядит очень нуждающимся и чутка растерянным, поэтому Чонсон не медлит и снова толкается, выбивая из него протяжный стон. Он дрожит, как осиновый лист от возбуждения, которое он чувствует по всему телу аж до кончиков пальцев, из-за попаданий по простате. Чонсона ведёт от его чувствительности настолько, что он сам готов выпасть из этого мира. Затуманенным, даже может показаться,строгим взглядом он смотрит на Рики и глубоко дышит. Его толчки становятся увереннее. И стоны японца тоже звучат увереннее каждый раз, когда бëдра парней соприкасаются друг с другом. Младший сильно сжимает рукой давно помятую простынь, пока на его лице транслируется целый спектр эмоций, а из уст вырываются громкие и звонкие стоны. — боже, хëн, — также голосисто стонет Нишимура, протягивая последнюю гласную и сразу скуля после этого. Чонсон не сдерживает себя и кусает мальчика за плечи и грудь много-много раз, не переставая толкаться и сводить того с ума. Рики сильно царапает его плечи и, жмурясь от укусов, шепчет, как не в себе: "хëн, хëн, Чонсони-хëн". Старший ещё пару раз хаотично мажет губами по его груди, а потом отстраняется и ведёт руками вдоль тела подростка, наблюдая как он извивается от этого и мгновенно покрывается мурашками. Пак вбивается в прекрасное тело резче и слышит, как стоны становятся уже плаксивыми. От высокой чувствительности японец не знает как вести себя: он лишь стонет и хнычет под своим хëном-искусителем, которому, кажется, сносит крышу. Он начинает звонко, но негромко постанывать от такого Рики — красивого, сильно возбужденного Рики. Пак сейчас как дикое животное, которое поймало свою жертву, играяясь с ней и мучая. Он возбуждается всë больше и больше от звуков и тела Нишимуры и вбивается в него быстрее. Японец извивается на члене и выгибается в пояснице как можно сильнее. — такой чувствительный мальчик, — на удивление спокойно и нежно произносит старший. Рики в ответ скулит, в очередной раз подтверждая факт, что сказал Чонсон, и кусает губы из-за голоса, который звучит сейчас ниже обычного. Чонсон опять умещает свои руки на аккуратной талии и насаживает парня на член как можно глубже и хаотично. Нишимура закатывает глаза и чувствует, что хочет одновременно уйти от этих ощущений и чувствовать их всегда, а Пак втрахивает его в кровать, которая уже противно скрипит под двумя разгоряченными телами. Подросток чувствует, что может кончить на сухую в любой момент и тянется к своему возбуждению, но старший его опережает, сжимая член у основания. — хён, я не могу больше... Я не могу больше терпеть, — теперь Нишимура уже правда плачет. Ему очень хочется кончить, но хëн опять не даёт. — подожди, детка, — горячо шепчет Чонсон, продолжая выбивать из него стоны из-за задевания простаты и вытирая с его щëк слезы, — представь как ахуенно будет, если мы кончим одновременно. — пожалуйста, хëн, — пытаясь отдышаться, жалобно молит Нишимура. Чонсон всё же жалеет подростка и резко начинает водить вдоль его члена ладонью. Рики понадобилось пару секунд подобных манипуляций, чтоб сильно дëрнуться бëдрами вверх и закатить глаза, оглашено застонав на весь дом. Как хорошо, что у Пака нет соседей, они бы уже вызвали полицию, думая, что здесь кого-то убивают. Младший продолжает биться в оргазме, извиваясь и бормоча, словно в бреду: — хëн... Блять, хëн. Чонсон толкатся пару раз и изливается внутрь, простонав. Сразу же после этого он выходит из тела и гладит подрагивающего Рики по колену. Пока младший по-тихоньку отходит от, кажется, самого бурного оргазма в своей жизни, Пак достаёт салфетки и вытирает их тела от спермы. Закончив, он выкидывает их в мусорку и подходит к окну, открывая форточку. Комната сразу наполняется шумом дождя, и парень вдыхает свежий воздух полной грудью. Оказывается, всё это время за окном продолжал идти дождь. На улицах темно, уже поздно. Старший закрывает дверь в своей комнате, чтоб не было сквозняка, и возвращается обратно к засыпающему Рики. Он вытаскивает подушку из под его поясницы и ложится рядом, укрывая мальчишку одеялом по грудь. Нишимура благодарно улыбается и на пару секунд открывает веки, чтоб взглянуть на Чонсона. Последний целует его в лоб и прижимает к себе, нежно водя рукой по спине. — не заболей только. Так и прошёл их первый раз. На улице бушевала погода и лил дождь. Пока в спальне Чонсона бушевала страсть и через край лилась любовь нежность.