Я уже взрослый

— Рики. Я думаю, нам стоит перестать контактировать ради твоей же безопасности, — с ноткой волнения в голосе сообщает Чонсон, находясь совсем рядом с подростком. Японец приоткрывает рот от удивления, он забывает, как говорить и тупит взглядом в глаза напротив. Он мотает головой в стороны и начинает тихо бормотать: «нет, нет, нет», находясь будто в бреду. Он хватается за предплечья старшего и сжимает их как можно сильнее, боясь, что прямо сейчас он сорвётся и уйдёт навсегда. — тебе стоит продолжить жить так, как раньше. Я жалею, что повёл тебя за собой, я жалею, что связался с тобой. Нишимура начинает плакать, не веря его словам. Меньше всего он хочет сейчас терять человека, к которому успел привыкнуть и привязаться. Подросток уже не может представить свою жизнь без Чонсона. — нет-нет-нет, — всё ещё шепчет младший, не в силах сказать что-то ещё, и льёт слёзы. Пак убирает его руки от себя и, развернувшись, уходит, больше ничего не сказав. Рики хочется побежать за ним, но ноги становятся ватными, а голова, как чумная, начинает кружиться. Оседая на землю, Рики чувствует, как его голос прорезается, и он начинает кричать тому вслед во всё горло, чтоб тот подождал его и остановился. Но Чонсон его не слышит и уходит всё дальше и дальше. Нишимура ревëт в голос, сжимая ткань своих штанов. — я же люблю тебя... Японец распахивает глаза и вертит головой. В его комнате темно и прохладно. Он принимает сидячее положение и, шмыгнув носом, вытирает влагу с глаз. Видимо, во сне он так горько плакал, что слёзы выступили на яву. Чувствуя неприятное «послевкусие» после ужасного сна, парень ложится обратно, кутается в одеяло и засыпает. В следующий раз Рики просыпается уже утром от лучей солнца, которые не собирались оставлять его в покое и светили прямо в лицо. Нишимура хмурится и злится на самого себя, что перед сном шторы не задëрнул. Потянувшись, подросток поднимается с теплой кровати и направляется в ванную комнату — всё равно сна уже ни в одном глазу. Чистя зубы, он внимательно смотрит в своё отражение и снова рассматривает засосы и укусы на своём теле. Он водит по ним кончиками пальцев и слабо улыбается. Приведя себя в порядок после сна, Нишимура отправляется на кухню, чтоб приготовить себе завтрак. Мама сегодня на работе, всë самому придётся. Сидя на кухне и слыша отдалëнные голоса друзей во дворе, он жуёт бутерброд и пялится в стену. Юноша думает о том, что со вчерашнего дня его жизнь уж точно не будет прежней, ведь он теперь один из бандитов, получается. Раньше в представлениях Рики это было круто, но сейчас, узнав некоторые детали и нюансы, ему так не кажется. Одна только мысль о том, что он должен хладнокровно убивать, не даёт ему спокойно вздохнуть. Что уж говорить о том, что это его может кто-то так убить. Но, несмотря на все свои сомнения и страхи, Нишимура не может заставить своё сердце отказаться. Вчера, когда он сказал, что согласен вступить, Чонсон был очень рад и в порыве эмоций остановил машину только для того, чтоб поцеловать японца. Теперь уже как-то не хочется его расстраивать своим отказом. Зато хочется, чтоб он им гордился. Сразу после завтрака Рики выбегает из квартиры и спускается по бетонным ступенькам на первый этаж, дабы выйти из подъезда. Пройдя несколько метров, он заходит в игровую коробку, сразу обращая на себя внимание всех ребят. Ему стоит отвлечься, делать всё равно нечего, так почему бы не сыграть с друзьями во что-нибудь? Погода сегодня отличная. Подростки молча смотрят на Рики, а он, не понимая в чëм дело, просто улыбается и подходит к ближайшему баскетбольному мячу и берёт его в руки. — и чего встали? Давайте поиграем? — всё ещё продолжая улыбаться, предлагает юноша. Один из парней по имени Джисок подходит к японцу и грубовато отбирает у него мяч, смотря в ответ суровым взглядом. Нишимура смеётся, думая, что он шутит, и пытается схватить мяч, и на сей раз его отталкивают. — не хочется брать в команду предателя. Если хочешь сыграть, играй один против нас. Как-то никто не горит желанием играть с тобой за одно, да, пацаны? — ставит ультиматум он и поворачивает голову к остальным, которые тут же поддакивают. Рики совсем не понимает, почему с ним так разговаривают, но обида уже успевает наполнить его разум. — почему? — единственный вопрос, который сейчас он может вымолвить. Все начинают хихикать, а тот парень отвечает: — ты что, совсем отупел? Неужели твой папик высосал все твои мозги? Точно... Вот почему они ополчились против него. Всё ещё не могут смириться с тем, что Рики теперь не с ними. Нишимура хмурится и толкает его в грудь, тяжело дыша от всплеска агрессии. Его пульс становится чаще, а руки слегка подрагивают от подскачившего адреналина. — мы с ним друзья, идиот! — возражает Рики, хватая оппонента за тиски. Второй смеётся ему в лицо, откидывая мяч. Его злорадствующий смех, кажется, навсегда отпечатается в памяти Рики, уж больно он противный. — неужели я попал в точку, раз ты так остро реагируешь, м? И как? Нравится быть его шлюхой? Это была последняя капля. Японца словно током прошибает, и он даже сам не понимает каким образом в одну секунду успевает повалить того на гравий. Он без тормозов обхватывает ладонями его шею и начинает сжимать её насколько позволяют его силы. — заткнись-заткнись-затнись, — шепчет Нишимура, с бешеным взглядом пытаясь придушить кряхтящего под ним Джисока. Но это длится недолго, и его успевают оттащить другие. Подросток вырывается как может, пытаясь ударить каждого без разбора, но их семь человек, конечно, им удается удержать его одного. — я убью тебя! — не в себе громко кричит японец, наблюдая за юношей, который уже поднимается с земли и кашляет, — убью, убью, убью! Вас всех! В этот момент ему уже успевает прилететь удар в живот, а кто-то больно хватает за волосы. Его продолжают крепко удерживать, пока Джисок подходит к Рики и присаживается напротив него. — ты? Убить собрался? — и он снова издевательски смеётся над японцем, унижая перед всеми. Парень помещает свои пальцы на чужой подбородок, показывая этим своё превосходство, и нагло улыбается: — ты же так и не ответил мне. Нравится, когда тебя трахают? Нишимура в ответ пинает его, но удар получается несильным, потому что тот сел специально подальше от бешеного японца. Чувствуя, как его поднимают с земли, парень догадывается, что сейчас будет что-то плохое. Оказывается, так оно и есть. Его опять ударяют в живот, а пошевелиться он всё ещё не может, потому что его держат со всех сторон. Он кряхтит от боли, а на глазах выступают слёзы, потому что за этим ударом следуют и другие. Его множество раз ударяют по туловищу и пинают по ногам. С каждым попаданием по животу и ударом в конечности крики парня звучали истошнее. Рики наконец отпускают, и он сразу падает на землю не в силах стоять. Так ему в плечо ещё и прилетает мяч. — чего лежишь? Ты же поиграть хотел. Вставай. Юноша поджимает губы и, пытаясь подняться на ноги, уже не обращает на их голоса никакого внимания и лишь бесшумно плачет. Благо встать ему удаётся, поэтому, прихрамывая, тот с позором уходит, кидая взгляд на одного парня из толпы, которого до этого дня он считал хорошим другом. Вместо того, чтоб помочь и заступиться, он всё это время удерживал его, позволяя избивать. Видя в его глазах каплю сожаления, Рики отворачивается и идёт к подъезду. Только спустя десять минут ему удаётся оказаться в своей квартире — подниматься было крайне тяжело. Он ковыляет в свою комнату, где стягивает с себя грязную одежду и ложится в кровать. Из глаз Рики опять начинают литься слёзы от несправедливости. Это было нечестно. Его тело очень болит, а на душе крайне неприятно. Хочется, чтоб прямо сейчас к нему пришёл Чонсон и пожалел — это бы облегчило его мучения и боль. Но, а с другой стороны ему бы не хотелось, чтоб тот видел его в таком жалком состоянии. Японец провалялся в постели примерно полтора часа, продолжая стонать от боли и периодически пуская слезу. После он находит в себе силы подняться и пойти на кухню. Там он достает аптечку и самостоятельно обмазывает синяки и ушибы мазью — от этого ему должно полегчать. Уже скоро должен приехать Пак, стоит привести себя в порядок. Рики возвращается в комнату и надевает чистую одежду, после ложась на кровать с целью совсем немного поспать и набраться сил. Сквозь сон Нишимура чувствует, что до его плеча кто-то касается. Распахивая глаза, он подскакивает и ударяет... Чонсона. — вот это реакция, — с удивлением говорит старший, держась за удареное плечо и немного жмурясь. Рики озадачено садится на кровать. — ты как здесь..? — да я пришёл, стучал-стучал, никто не открывал. Дернул ручку, а дверь оказалась открытой, вот и зашёл, вдруг случилось чего, — объясняется Пак, продолжая тереть место ушиба. Нишимура выдыхает, прикрывая глаза. Вот дурак, забыл закрыться изнутри. Он виновато смотрит на Чонсона и кусает губы от того, что тело всё ещё ноет. Парень постарается не подавать виду, Чонсон не должен узнать о сегодняшнем инциденте... — извини, мне просто сон нехороший снился, вот и испугался. Сильно больно? — да не кипишуй, нормально всё, — тот улыбается и гладит подростка по волосам, — поехали давай, собирайся. Японец кивает и вылазает из под одеяла, а потом идёт на кухню, чтоб взглянуть на часы. Четыре часа дня. Вместе с тем он понимает, что успел проголодаться за это время. — хэй, хëн? Я же не обедал ещё даже. — как так? Спал всё это время что ли? — спрашивает зашедший на кухню Пак, — ладно, заедем куда-нибудь. Пошли. Рики слабо улыбается, соглашаясь, и вскоре они вдвоём выходят из подъезда. К счастью Нишимуры, во дворе никого не было, и он смог спокойно сесть в машину, не боясь, что это увидит кто-то из ребят. — а куда именно поедем? — в ресторан, который в центре. Издав короткое «а», мальчишка кивает. Через десять минут они подъезжают к ресторану и выходят из автомобиля. Заведение достаточно красивое, здесь преобладают темные, сочитающиеся между собой тона, звучит спокойная музыка, всё выглядит аккуратно. Оно больше подходит для вечерних посещений и распития вина, но никак не для того, чтоб заскочить пообедать. Парни садятся за столик у окна, и им сразу подают меню, которое Рики тут же начинает изучать. Людей сейчас здесь крайне мало, всё-таки будний день. — ну и цены здесь, — возмущается младший шепотом, чтоб никто посторонний не услышал, а Чонсон в ответ усмехается. — выбрал что-нибудь? Рики неуверенно кивает. Выбрать-то — выбрал, но вот стоимость кусается, а у него с собой ни копейки, а утруждать Пака как-то не очень хочется. — да, вот это, — он разворачивает к нему книжку и тычет в мягкое рагу из тофу и чай. Чонсон кивает и спрашивает, хочет ли он ещё что-нибудь. Рики отвечает отрицательно, и старший пожимает плечами, подзывая официанта. Работник оформляет их заказы и предупреждает об ожидании, после уходя. Поджимая губы, Рики оглядывается по сторонам, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Здесь помимо них есть ещё несколько людей, и они одеты «при параде», а сам он... Обычно, по-домашнему можно даже сказать. Следующее о чём думает подросток — собственное тело, из-за которого было страшно шевелиться лишний раз. Оно болит. Но болит даже не так сильно, как душа. Японцу очень грустно от того, что с ним так поступили, состояние усугубляет то, что он молчит и никому не говорит, хотя уверен, что ему станет лучше стоит ему только выговориться. Но говорить некому. Мама будет волноваться, а перед Чонсоном просто стыдно. Больше никого нет, кому можно довериться и рассказать. Изо всех сил сдерживая слёзы, Рики смотрит на Пака, который сегодня выглядит особенно красиво.. Наконец им проносят сегодняшний обед. Нишимура сразу начинает есть, словно только что сбежал с голодного острова. — голодом заморил себя, — говорит Чонсон, несильно нахмурившись. Нишимура всё же замедляется и ест спокойнее, часто поглядывая на старшего и замечая на себе ответные взоры. Это правда похоже на свидание. По крайней мере, так кажется Рики. И как бы ему не хотелось продлить это приятное и теплое чувство отношений, они вскоре выходят из заведения садятся обратно в автомобиль. Только усевшись на своё место, японец тянется к Чонсону и целует его в скулу, поместив ладонь на плечо. Последний несколько удивляется столь неожиданному жесту, поэтому, когда Рики отстраняется и пристëгивает ремень безопасности, улыбается. — за то, что заплатил за меня, — смеётся Рики. — а просто так уже не поцелуешь? Подросток наигранно закатывает глаза, пару секунд молчит и отвечает по-деловому: — ты же не целуешь. Почему я должен? И правда. Чонсон без лишних слов и действий целует мальчишку, жадно всасывая его губы. У японца руки подрагивают, а в животе ощущается целая стая бабочек. Он ответно целует и чувствует как трепетает и радуется его сердце. Старший тем временем делает попытку пробраться рукой под чужую футболку, но Нишимура останавливает его и разрывает поцелуй. Он неловко удерживает его кисть и подносит её к своим губам, поцеловав в тыльную часть. Юноша оставляет пару поцелуев на пальцах и костяшках и заставляет Чонсона уместить руку на своей щеке. И тот кладёт, поглаживая большим пальцем его скулу. Глаза Нишимуры легко смыкаются, а он трется и прижимается к грубоватой на ощупь руке так нежно, насколько это можно только представить. Если слово «люблю» и все его синонимы перестали существовать, то подросток бы выразился именно так. Языком своего тела, показывая насколько ему комфортно и хорошо рядом с Чонсоном. Пак словно под гипнозом. Он не в силах пошевелиться и внимательно разглядывает мягкие черты лица подростка, не зная, как объяснить его поведение. «Чудесный» — думает младший. Была бы его воля, он бы никогда больше не отпустил Пака. Но его воля слишком эгоистична, ей нет места быть, поэтому Чонсон вскоре отнимает руку. — нам пора ехать, Рики. Нишимура ничего не отвечает, кусая и поджимая губы.

***

Машина останавливается у того же места, куда и привозила их вчера — на их, так называемую, базу. Парни заходят в здание, где их ждут всë те же люди. Рики сейчас стесняется их меньше, но пока нельзя сказать, что для него они уже что-то родное и привычное. Джеюн и Хисын сразу подскакивают к подростку, шумно приветствуя и нахваливая за то, что он теперь с ними. Сонхун же стоит в сторонке, смотря на этих троих высокомерным взглядом. Чонсон подходит к нему и похлопывает по плечу. — не будь таким серьезным сейчас. Разве ты не рад? — рад, — со вздохом отвечает Хун, — но не ему. Знаешь сколько с ним хлопот будет? Он же, оказывается, совсем ничего не умеет, — говорит негромко, чтоб их никто больше не расслышал. Джей цокает. Устал он от его ворчания и ревности. Хотя с другой стороны понять его можно. В последнее время Чонсон с Рики везде таскается, позабыв о лучшем друге. — научится, не переживай... И будем мы все одним целым, он повзрослеет и требовать внимания так много не будет. Наверное, — и Сонхун сейчас понимает, что друг просек его состояние. Пак согласно кивает. Стоит просто потерпеть. С задорным смехом и горящими глазами к ним подбегает Рики и пытается спрятаться за спину своего хëна от Шима, который уже начал щекотать мальчишку. Джей, улыбаясь, мягко отталкивает Джеюна, чтоб он отстал от Нишимуры, который не переставал смеяться и всячески дëргался сзади. — вам что, по пять лет? — спрашивает Сонхун, скривив губы. — да хватит ворчать, — встряет Хисын, — лучше принеси то, что мы приготовили для Рики. Подросток тут же замолкает и успокаивается, но руки с плеч Чонсона не убирает, с интересом смотря то на Сонхуна, то на Хисына. Сонхун со вздохом куда-то удаляется, пока все остальные молчат в ожидании. Через минуту к ним возвращается Хун, держа в руках винтовку. Японец, увидев это, восторженно восклицает и подходит ближе. Старший смеряет его взглядом и лишь потом протягивает оружие. — держи крепче и не урони, столько денег на неё ушло. Делая серьезное выражение лица, Рики кивает и берёт в руки винтовку, вес которой хорошо ощущается. Килограммов пять-шесть точно будет. — немецкая, — комментирует Чонсон, в то время как подросток садится на диван, продолжая с интересом разглядывать винтовку. — классная, — Рики улыбается, — а когда купить успели? — мы за ней аж до Сеула ездили весной, лежала без дела всё это время. К парню подсаживается Хисын и начинает объяснять что где и что к чему. Ему много раз доводилось пользоваться винтовками в лесу с отцом, поэтому, можно сказать, что он знаток в этом. После теории парни сразу погнали Рики на практику. Все они выходят на улицу, где уже всё подготовили: подстилку, мишени в виде железных банок и сошки, что предназначены для устойчивости винтовки. Как оказалось, стрелять японцу придётся из положения лёжа, что явно не было для него плюсом сейчас. Уложившись на живот, парень поджимает губы, чувствуя боль из-за свежих синяков. Пролежать так долго он не сможет уж точно. Самая ближняя банка находится на расстоянии десяти метров. Хисын располагает винтовку так как нужно, параллельно требуя, чтоб тот запоминал, и объясняет как правильно расположить приклад. — чтоб винтовка не елозила туда-сюда, надо его очень крепко держать, понимаешь? Ли заставляет юношу крепко прижать приклад к своему плечу, а сверху него зафиксировать ещё и скулой и снизу кулаком, что упирается в землю. — предохранитель, — и Рики спускает предохранитель, — прицелься. Выровни дыхание и не дëргайся, надо максимально сосредоточиться. Все молчат и даже не шевелятся, пока подросток пытается восстановить дыхание — он очень волнуется, ещё и создаёт большой дискомфорт его больное тело. Прицелившись, он дёргает за спусковой крючок, и осуществляется выстрел. Он сразу поднимает голову и разочаровано вздыхает. Не попал. — ничего-ничего, давай ещё раз, — подбадривает его Чонсон. Еще один шумный выдох. Рики кусает губу и снова целится. Собравшись с мыслями, тянет за крючок. Мимо. — это потому, что ты дрожишь сильно, импульс же передаётся, — ворчит Сонхун, — ты напрягаешься слишком сильно что ли? Или волнуешься? На самом деле, он прав. Рики волнуется, а также дрожит из-за того, что ему больно лежать. Он принимает сидячее положение. — может, в следующий раз потренируемся? Я не могу сейчас... — слабак, — буркнул Сонхун. Джей сразу переводит на него строгий взгляд. — слабак, — нахмурившись, Рики передразнивает его и одновременно пытается спародировать его голос, вызывая этим сильное возмущение у Сонхуна. — получишь сейчас, — Хун злится и поворачивает голову к Джею, мол: «смотри какой наглый». Нишимура снова повторяет за ним, вызывая смех у всех остальных, а Сонхун в итоге не выдерживает и надвигается на него. Младший быстро поднимается, чтоб снова убежать к Чонсону и спрятаться за него, — там его точно никто не достанет — но Хун оказывается проворнее и успевает хватить наглеца поперёк живота. От лишних касаний Рики шипит и кривится, останавливаясь, чем и заставляет Сонхуна отпустить его. — эй, Рики, ты чего? — Джей заметно заволновался, — живот болит? Нишимура мотает головой и пытается выдавить из себя улыбку, но уголки его губ сейчас стремятся только вниз от боли. До Чонсона доходит, что что-то здесь не так, и он приближается к младшему. Тот снова делает попытку улыбнуться и отчаянно держится за край своей футболки, но Паку удается приподнять вещицу. — пиздец. Чонсон готов упасть в обморок от вида больших синяков от синих до фиолетовых оттенков на теле подростка. Он злится от того, что кто-то посмел ударить его, ударить по нежной коже, которую он недавно покрывал поцелуями. Джеюн и Хисын тоже пугаются за Рики и засыпают его вопросами, но последний молчит, смотря на растерянный взгляд своего хëна, и на глазах подростка почему-то выступают слезы. Пак берёт его за руку и уводит во внутрь помещения, попросив остальных пока не входить. Он отправляет Рики на диван, а сам садится на пол перед ним. — почему ты ничего не сказал? Когда это произошло? Кто? Младший опускает голову и плачет уже в голос, не зная почему. Он может за себя постоять, он может выглядеть серьезно и устрашающе, но перед Чонсоном он слишком уязвим. Перед ним он становится нежным и слабым мальчиком, которого легко смутить и довести до слез. — сегодня утром. Ребята со двора. Они... Они разозлились, что я пришёл к ним, — Нишимура пытается говорить ровно, но всхлипы все равно периодически срываются с его губ. Пак прикрывает глаза и утыкается лбом в его колено. — прямо толпой? — один. Остальные держали. Злость снова окутывает Джея, и он резко встаёт, словно прямо сейчас готов убить всех, но сразу же остывает, стоит ему взглянуть на Рики, потому что он смотрит на него слишком жалобно. Поэтому парень садится рядом и прижимает его к себе. — почему же ты мне сразу не сказал? — спокойно спрашивает тот и поглаживает японца по волосам. А он молчит, не собираясь отвечать на этот вопрос, и приобнимает его за талию. — где ещё болит? — ноги. Пак снова опускается на пол и снимает с Рики штаны, чтоб взглянуть на ноги. На его прекрасных, аккуратных ногах тоже присутствуют синяки. Ужасно. — моя крошка...— шепчет Джей перед тем как поцеловать один из синяков на бедре. Губы Нишимуры поджимаются, парень боится, что из его груди вырвется какой-нибудь звук. Чонсон не останавливается и старательно целует каждый ушиб на ногах, постепенно переходя к животу. Надев штанишки обратно и поместив голову под его футболку, он касается губами живота и целует его множество раз. От приятных ощущений младший откидывает голову и закрывает глаза, помещая ладони на чужие плечи. Рики и правда внушает себе, что его боль утихает от этого. Джей вскоре заканчивает свое «бережное» занятие и садится обратно на диван, заключая подростка в объятия. — может, в больницу съездим? Органы внутренние могли отбить. — нет, там мама же работает... Всё нормально, только синяки. — уверен? В ответ он получает слабый кивок, после чего Рики вновь прижимается к нему, не упуская такой возможности. Так они просидели минут пять, а потом Чонсон нарушает их молчание. — поехали. Он встаёт с дивана и тянет за собой Рики, тот ничего не понимает, но несмотря на это, поддается и встаёт. — они не должны остаться безнаказанными, — говорит Пак, идя к выходу. Они выходят и быстрым шагом подходят к автомобилю. Чонсон совсем забывает о своих друзьях, что все это время стояли на улице, и даже не оборачивается, пока его не окликивает Джеюн. — куда это вы? Разбираться поехали? Рики кивает, смотря ему в глаза, перед тем, как сесть внутрь, а Чонсон останавливается, стоя у открытой дверцы машины. — школьников бить собрался? — смеётся Ли. — ой, да кто их бить будет, ей Богу... — бубнит парень и наконец садится в машину, заводя ее. — я хочу посмотреть на это, — оживляется Хисын, — поехали! Он толкает Шима в плечо, чтоб тот поскорее завёл и свою машину, так как сам он не на колёсах. В итоге в сторону двора Рики друг за другом едут три машины. Сонхун, что-то ворча себе под нос, в итоге в самый последний момент решает поехать с ними. Что ему одному на базе делать? Компанию подростков им удаётся встретить по дороге, этим вечером они приняли решение прогуляться по окраине города, а не играть. Естественно, они сразу предчувствуют что-то недоброе, когда их окружают машины. Первым выходит Чонсон, озлобленно разглядывая каждого, и только потом Рики и все остальные. Компания из восьми человек стоит на месте, как вкопанная и, увидев японца, всё понимает. Все до единого понимают, зачем к ним сейчас подъехали мутные типы. — кто? — спрашивает Пак у младшего. — вон тот, — указывает пальцем на того, кто именно его с утра избил до гематом. У Джея глаза становятся стеклянными от злости и желания размать по земле его, но... Не будет же он бить детей, правильно? Подойдя к нему, Пак резким движением лишает его опоры и заставляет упасть на землю. Юноше и правда становится страшно, его пробирает дрожь. Его волосы сильно сжимают, он боится, что его могут ударить лицом в землю. — Рики, прошу... Прости меня, пожалуйста! — кричит он, смотря на Нишимуру. А Джисок соображает, что от него требуется. Молодец. — на коленях проси, — в шутку выкрикивает Шим, что стоит у своей машины. Но тот правда встаёт на колени, с сожалением смотря на Рики: — прости меня. Чонсон весь кривится в лице от злости и до дрожи в руках сжимает волосы парня. Был бы тот, кто избил Рики, постарше, Джей бы уже давно пролил его кровь. Это недопустимо, чтоб кто-то настолько подло и жестоко поступил по отношению к его Рики. Японец подходит ближе, потому что его жестом подзывает Чонсон, и смотрит на парня сверху вниз. — ударь, — цедит старший. Этот заставляет Рики растеряться, он не ожидал о такой просьбе. Тупо пялясь на своего уже бывшего товарища, юноша мотает головой. — ударь, я сказал! — Пак уже переходит на крик, — иначе я пристрелю его на твоих глазах. Тот зажмуривается от громкого тона на пару секунд и начинает подрагивать. — Рики, — а старший давит на него. Собравшись с мыслями, японец шумно выдыхает и замахивается. Он сжимает ладонь в кулак ударяет парня со всей силы, и Чонсон с улыбкой уходит в сторону, даставая из кармана сигареты, чтоб закурить. Нишимура вспоминает как паршиво ему было сегодня, поэтому не щадит того и ударяет ещё раз. Он оскорбил его, избил и унизил, ему правда нет прощения. Лицо японца искажено в ярости, он весь напряжен, и его зубы оскалены. От того что тело накачало адреналина в кровь дыхание и сердцебиение ускорились. Справедливость, черт возьми, должна восторжествовать. Рики понимает — он поступает правильно. Это правильно, что он избивает человека. Этот человек натворил слишком много дерьма за день. И он должен поплатиться за это. — я же говорил, что убью тебя, — шепчет Рики и наносит ещё один удар в челюсть. В нём просыпается монстр из-за нахлынувшей, помимо всплеска гнева, обиды, он не может перестать ударять того, кто уже лежит на лопатках и так отчаянно пытается отбиваться. Остальные подростки не решаются защитить его и незаметно отходят всё дальше и дальше, чтоб вскоре сорваться на бег. Заметив, что парень в лапах Рики уже отключается, Пак останавливает подростка. — всë, малой, поехали уже. Японец скалится и встаёт на ноги, гордо и победно расправляя плечи. Глянув на оппонента последний раз, он вздергивает голову выше и уходит к машине, ловя на себе уважительные взгляды хëнов. Чонсон, держа фильтр сигареты кончиками пальцев, подходит к лежащему и садится около него на корточки. Он делает новую затяжку, выдыхает дым и спокойно проговаривает: — ты не обижайся только, всë честно же вышло. Один на один разрешили конфликт, — улыбается, — зато знать теперь будешь, что обижать его нельзя. Сигарета тушится о песок, и Джей встаёт, не забыв похлопать Джисока по плечу.

***

День уже клонится к закату, а парни всё ещё сидят в своей базе. Они решили отметить то, что Рики теперь с ними. Корейцы выпивают алкоголь, а японец пьёт газированные напитки. Сидя на диване как можно плотнее к Джею, Нишимура особо не вникает в разговор, который в основном поддерживают Хисын и Джеюн, а глупо улыбается своим мыслям. Ему правда всё также больно, но уже не страшно и спокойно на душе. Он показал, что не один и ему вполне хорошо без старой компании. Его друзья теперь — бандиты. Наглые и безжалостные, но зато справедливые и крутые. — Рики молодец, кстати, — говорит Шим и тот, услышав своё имя, обращает на него внимание, — хорошо махается. На лице Нишимуры играет самодовольная улыбка, и он встречается взглядом с Чонсоном. Он, тоже довольный своим мальчиком, улыбается и медленно качает головой, потрепав младшего по волосам. Сонхун, заметив этого, сжимает стакан в руке сильнее. — да, но глазомер у него ужасный, с такого близкого расстояния попасть в мишень не может. Его слова Нишимуру уже не задевают, он понимает, что это просто придирки, но такое отношение с его стороны всё же обижает. И он старается не обращать внимание, тем более, когда уже понял, как отбиваться от него. — глазомер у него ужасный, с такого близкого расстояния попасть не может, — язвительно повторяет Рики. Хун хмурится, а младший уверенно смотрит ему в глаза, прекрасно понимая, что он его и пальцем не тронет. — попугай, — Сонхун фыркает и отводит взгляд, не видя смысла продолжать спор с этим ребенком. — скорее пересмешник, — поправляет его Хисын. Так и закрепляются за людьми прозвища.