Я уже взрослый

После хорошо проведенного вечера во втором часу ночи, парни наконец приняли решение поехать обратно. Да, они были выпившими, но все, как один, твердили, что в состоянии вести машину. Джеюн правда к тому времени уже спал, поэтому они приняли решение не будить его. Пусть здесь на ночь останется, поэтому Хисын поехал с Сонхуном, так как Джею ещё и Рики до дома везти. Всю дорогу японец был как на иголках, особенно, когда они въехали на оживленную улицу. Он, конечно, доверяет своему хëну, но было всё равно страшновато — вдруг уснëт прям за рулём или кукуха поедет?.. Всё может быть. Машина наконец остановилась, но Рики выходить не спешил. — слушай, хëн. Может, ты у меня на ночь останешься? Мама всё равно на сутках. Понятно дело, он не хотел отпускать Чонсона в таком состоянии ехать дальше аж на другой конец города. Японцу же не удастся уснуть от волнения, а так ему точно будет спокойнее. — как скажешь, зай, — Пак пьяно посмеялся и вышел из машины. Тут-то Рики и заценил, насколько старший был пьян. Чонсон чуть не свалился, пока выходил. Набухался в стельку, какими Богами они вообще сумели доехать целыми? Нишимура подхватил его под руку и повел в сторону подъезда. Что ж, поднимались они на нужный этаж долго, Чонсон еле плелся, а ещё тормозил движение своими остановками, чтоб сказать какой Рики у него молодец и всё в этом духе. Зайдя в квартиру, Рики наконец отпустил его и закрыл дверь, после чего помог тому стянуть ботинки в то время, как сам Чонсон продолжал хихикать. Это какой-то кошмар. Ему пришлось его ещё вести до маминой спальни. У Рики кровать однушка, а диван в гостиной ещё меньше, к тому же совершенно не удобный, пришлось положить там. — снимай вещи, — шепчет Нишимура, усадив парня на край кровати. — все? — до трусов! Вещи Чонсона пахнут одекалоном, перегаром и сигаретами, значит мама может сразу вычислить, что на её кровати кто-то спал. Желательно было бы ещё отправить Чонсона в душ, но тот там скорее утопиться по неосторожности. С горем пополам Чонсону удалось раздеться и уложиться на кровать. — детка, ты ведь со мной ляжешь? — нет, я к себе пойду. — а если я темноты боюсь? — не пизди, а. Пак громко засмеялся, а младший начал шикать, чтоб тот прекратил, но смех стал заливистее. Нишимуре тогда пришлось закрыть ему рот ладонью. — соседи же услышат, тише! Поздно ведь. Да лягу я с тобой, лягу! Пак успокоился, и Рики убрал ладонь. Подросток стянул с себя одежду и, вздохнув, лег рядом с хëном, который мгновенно обнял его. — больно, аккуратнее! — зашипел Нишимура. — мой Рики, — довольно проговорил Чонсон, пытаясь расположить свои руки на его теле так, чтоб тому не было больно, — надо было всё же перестрелять их всех, да? Японец застыл и на пару секунд забыл как дышать. И как ему привыкнуть к подобным фразам? — м-м, я хочу целоваться, — пробормотал Пак и коснулся губами его линии челюсти. Рики немного отстранился. У него болело тело, а Чонсон пьян, да и еще они валяются на маминой кровати. Нишимура точно не допустит всего этого сейчас. — ты либо спишь, либо сейчас полетишь из дома. Старший усмехнулся на это, но правда успокоился и начал засыпать: то ли решил пожалеть Рики, то ли понял, что тот при сильном желании точно способен на это. Японец со вздохом прикрыл глаза, но внезапно вспомнил, что хотел поставить будильник. Он привстал и завел его, который стоял на комоде. Утром он должен прозвенеть за полчаса до маминого прихода.

***

Утром Рики открывает глаза на следующую секунду звона будильника. Так быстро он ещё никогда не просыпался. Выключив эту еренду, подросток встаёт с постели и чуть ли не бегом направляется на кухню. Там он набирает стакан кипяченой, но холодной воды и в аптечке находит обезболивающее. С этим всем Рики возвращается обратно в спальню. — хëн, просыпайся скорее. Пак бормочет что-то невнятное и накрывается одеялом с головой. Нишимура страдальчески вздыхает и ставит стакан с таблеткой на комод, а затем подходит к старшему, начиная трясти его за плечо •. — просыпайся-я. Не думаю, что мама обрадуется, когда увидит тебя в таком состоянии. Он стягивает с него одеяло и пытается посадить, но Пак не поддаётся и совсем не облегчает младшему дело. Тогда японец опускает его тело обратно и начинает думать, каким способом его разбудить. Время тикает. Юноша кусает губу и ходит по комнате, размышляя. Внезапно парень останавливается, его глаза расширяются, а на лице расползается улыбка. Боже, он гениален. — хëн, смотри-смотри! Пять машин подъехало, они за нами! Это сработало. Чонсон, как ошпаренный, подскакивает с кровати и подбегает к окну. Ничего не заметив и поняв, что это обманка, он прикрывает глаза и хватается за голову, оседая на пол. — господи, Рики… Ну, ты даёшь. — ты не хотел просыпаться, — он пожимает плечами и садится рядом с ним, протягивая воду и обезболивающее. Старший закидывает таблетку в рот и опустошает стакан. Он встаёт с пола и садится на кровать, подперев голову, которая раскалывается из-за похмелья, рукой. Вещи Чонсона вскоре оказываются на его коленях благодаря Рики, который намекнул, что пора бы одеяться, а не продолжать ходить практически голышом. Но… Были бы они в другой обстановке, младший обязательно бы сделал так, чтоб Пак подольше проходил в таком виде. — всё, пока-пока, — прощается японец, уже выпроваживая Чонсона за дверь, — аккуратно только поезжай. После своих слов он мнется на месте, а через секунду уже оставляет влажный и краткий поцелуй на чужой щеке. — вечером заеду за тобой, — с улыбкой предупреждает старший и уходит. Прикрыв за ним дверь, Нишимура идёт на балкон, чтоб пронаблюдать за Чонсоном, который через пару минут выходит из подъезда и садится в свою машину. Когда он уезжает, Рики возвращается в мамину спальню и заправляет в ней постель. Мисс Нишимура возвращается домой через минут десять после этого. За завтраком они что-то обсуждают, и юноша старательно пытается не начать делиться впечатлениями за вчерашний день. Уж кто-кто, а его мама ничего знать не должна: ни то, что его побили, ни то во что он ввязался из-за «Чонсон-хëна». — как день вчера прошёл? — нормально. Только я с ребятами очень сильно поссорился… Из-за ерунды. Женщина вздыхает и ставит кружку с чаем на стол. — ничего страшного, ещё сто раз успеете поссориться и помириться! — нет, мам. Мы очень сильно поругались, я с ними общаться больше не буду. Улыбка на её лице постепенно тает. Конечно, она не в восторге от того, что ее мальчика обидели настолько, что он не желает прощать. — а как же ты теперь будешь? Прямо со всеми разругался? — прямо со всеми, — подтверждает кивком, — с Чонсон-хëном теперь только буду. И его друзьями. После своих слов подросток замечает на себе скептический взгляд мамы. Что он не так сказал? Почему она не замолчала? — надеюсь… Надеюсь, у Чонсона твоего хорошие друзья. Всё же они постарше будут, как бы не научили тебя дурному. В ответ на свою фразу женщина получает только тихое «угу». После чаепития она уходит спать — всё же смена у неё выдалась нелегкой. Никаких посторонних запахов она на своей постели не уловила, или уловила, но не обратила должного внимания из-за усталости. Всё это время подросток сидел дома и смотрел телевизор. Даже пытался взять в руки книгу и начать читать, но почти сразу же забросил это дело. Делать ему нечего. Раньше в это время он уже давно носился на улице. Время уже переваливает за обед, и Рики принимает решение сходить в магазин, купить там что-нибудь и приготовить поесть. Взяв авоську и несколько купюр из маминого кошелька, парень старается бесшумно выйти из квартиры, чтоб не разбудить маму раньше времени. Будучи уже на улице, японцу кажется, что его сердце на пару секунд перестает стучать, ведь он видит бывших товарщией. На этот раз их оказывается меньше, также среди них не было Джисока. Нишимура борется с желанием убежать обратно, но, засунув всё что в руках в карманы штанов, идёт вперёд. Страх постепенно отступает и на его месте появляется гордость и превосходство. Нишимура расплывается в улыбке и всё же поворачивается к парням лицом к лицу. Все смотрят на него в ответ, но через пару секунд каждый пытается отвести взгляд. — че, ссыте, да? — он нагло ухмыляется и, развернувшись, продолжает свой путь к магазину. Правильно делают. Теперь он для них авторитет, а не «простой малолетка». Парень готов поклясться — они его теперь ненавидят и ходят прикончить только при одном виде, но боятся последствий. Нишимура начинает чувствовать свою безнаказанность. По возвращению домой с магазина он возвращает сдачу в кошелек и, вымыв руки, сразу приступает к готовке.

***

К четырем часам уже просыпается мисс Нишимура. Увидев уже готовый поздний обед, или же ранний ужин, она приятно удивляется и принимается всячески расхваливать своего сына, смущая его этим и заставляя улыбаться. — ты сегодня опять с Чонсоном? — между трапезой интересуется матушка, на что Рики отвечает кивком, — слушай, а кто его родители? Из-за неожиданного вопроса парень чуть ли не давится листиком салата. И что ответить на это?.. — не-а, он мне не говорил, — не хочется что-то шокировать маму тем, что Чонсон — пасынок богатой шишки. — я просто подумала, раз вы теперь так хорошо дружите, то я бы могла познакомиться с его родителями. Нишимура медленно кивает, продолжая есть, и надеется на то, что мама в скором времени забудет про свою затею. А в шесть вечера, как и обещал, приезжает Чонсон. Он заходит в квартиру и о чем-то болтает с японкой, пока Рики бегает по квартире, собираясь. — будьте осторожны! Парни наспех прощаются с женщиной и уходят. Приезжают они на базу, где уже находится Хисын. Рики опять практикуется в стрельбе, но так как его тело ещё болит, ему приходится целиться из положения сидя и стоя — не то, что надо, но чтоб натренировать меткость пойдет. С каждым новым выстрелом у него получается всë лучше и лучше, чем не может не радовать старших. В особенности, конечно, Чонсона. С каждым днём этот японец совершенствуется, прокачиваясь именно в ту сторону, которую желает Пак. После полутора часа тренировки, они решают, что этого на сегодня достаточно. — подвезëте меня? — улыбаясь, спрашивает Ли. — на, — Чонсон передают ему ключи от машины, — доверяю. Потом зайду, заберу. Хисын с радостью подходит к чужому автомобилю и, отблагодарив друга, уезжает. Только после этого Рики решает спросить: — а мы пешком что ли пойдем? — не то, что бы он против, просто непривычно. Ему кажется, что Чонсон абсолютно всегда передвигается на машине, — ибо может себе позволить — так в чём сейчас дело? — ну-у, да. Прогуляемся, — неловко отвечает Пак. Глаза у Рики загорелись от счастья. Прогулка с Чонсоном — лучшая новость за сегодня. Он очень и очень рад. А в его голове только и крутится слово: «Свидание, свидание, свидание». Они медленно шагают по пустой дороге в сторону городка. В основном болтает Рики, увлечённо рассказывая о своих приключениях, которые с ним произошли за его детство. Пак же в ответ внимательно его слушает, иногда вставляя свои пять копеек или посмеиваясь с особенно смешных историй. — и вот. Мы решили им в отместку разгромить их шалаш, а там!.. Автоматы и пистолеты! Ну, не настоящие, конечно, но мы всё равно обрадовались, когда увидели их. Мы схватили всё это и побежали оттуда. За нами гнались около пяти минут. Было очень весело и страшно. История получилась довольно забавная, она заставляет Пака даже посмеяться в голос. Вот только он задался вопросами. Сможет ли этот мальчишка вместе с ним громить настоящие дома? Захочет ли забирать оттуда всё самое ценное, а потом удирать с чувством страха, адреналина и азарта? Продолжают они идти до тех пор, пока Рики не замечает большое поле с полевыми цветами — на самом деле, он точно знал, что оно скоро попадется им на пути, и очень ждал этого. Подросток, не проронив ни слова, заходит в поле и бежит к одинокому большому дереву посреди него, не обращая внимания на легкую боль в теле. Чонсон улыбается и чуть щурится от ярких лучей солнца, наблюдая за бегущим подростком, который вскоре резко пропадает из виду. Японец добегает до дерева и садится около него, но Чонсону удаётся увидеть лишь его макушку из-за высокой травы, что окружила поле. Тогда он следует за ним. Нишимура радостно улыбается, когда старший присаживается рядом. У него слишком очаровательная улыбка. Он кладёт голову на плечо хëна и смотрит вверх, разглядывая голубое небо, украшенное белыми облаками. Летом они особенно красивы. — они так быстро плывут… — заворожено подмечает подросток, тыкая пальцем в небо, а потом ойкает и опускает голову. Чонсон машинально делает то же самое. На колено японца запрыгнул кузнечик, и парень пытается посадить его на ладонь. — о-о, смотри, — довольно улыбается Нишимура и протягивает руку с зелёным на ней. Но кузнечик через секунду упрыгивает, отчего подросток снова ойкает. Он по-детски улыбается и, громко выдохнув, вновь переводит взгляд на небо. — а мы с мамой на выходные в Пусан поедем, — сообщает он. — по делам каким-то? — нет, просто отдохнуть. — это правильно. Нишимура угукнул и поджал губы, думая как бы тактично задать интересующий его вопрос. Чонсон не рассказывал ему о своих родителях, даже об отчиме он узнал из уст Хисына. Хотя… Старший в принципе мало чего ему рассказывает, может, стоит привыкнуть к этому? — а кем работает твоя мама? Пак никак не ожидал подобного вопроса, отчего заметно удивляется, повернув голову в сторону Рики. Задумавшись на пару секунд, парень мягко улыбается и цепляется взглядом за какое-то облако. — моя мама… Нигде не работает, — старший делает длинную паузу, и Нишимура успевает подумать о том, что это весьма логично, ведь её муж приносит в дом достаточно денег, — ей сейчас вообще не о чем беспокоиться. Только если за меня. Наверняка она не рада тому, чем я занимаюсь. — а, она знает обо мне? Уверен, она очень милая, я бы хотел с ней увидеться. Пак в ответ негромко смеётся и потирает переносицу. — конечно, знает. Она всë знает, — его голос сейчас звучит нежнее и тише обычного, — даже, наверное, больше, чем я сам. Последние слова несколько смущают Рики. Значит мама Чонсона очень умная и мудрая женщина. Пак внезапно отвлекается от разговора и удивляется. На его запястье оказывается божья коровка, и парень широко улыбается. — о, это её посланник, наверное. Прилетел проведать, — собственные слова заставляют Чонсона хихикнуть, а Рики напрячься. Что? Потом до ушей Рики доносится шепот — Пак считает пятнышки на насекомом и останавливается на семи. — удачи желает… Коровка улетает, и парень грустно вздыхает, поджимая губы. И тут наконец до Рики доходит… Мамы Чонсона нет в живых. Подросток прикрывает свой рот ладонью и, не теряя ни секунды, осторожно обнимает парня. Тот на его жест никак не реагирует, только обнимает в ответ, а японец вскоре начинает чувствовать, как чужие плечи подрагивают. Чонсон плачет. Практически бесшумно плачет, пряча лицо и утыкаясь им в его ключицу. В таком положении они просидели минут десять. Рики не переставал гладить чужие волосы. Успокоившись и взяв себя в руки, Пак отстраняется. — я, мама и отец жили в Пусане. Но, когда мне было семь лет, папа умер. Заболел и умер. Мы с мамой вдвоём остались. Она была очень доброй и красивой, поэтому через пять лет в неё влюбился мой нынешний отчим. Всё нормально было, они любили друг друга. А я был рад тому, что теперь жил, как в сказке. Тогда я познал богатую жизнь. Но… Однажды мама просто не дошла до дома, хоть ей предлагали поехать на машине… Глупая… Её изнасиловали и убили. После этого мы почти сразу же с отчимом переехали сюда. Получается, три года уже здесь живём. А мама осталась там. Похоронена в Пусане. Рики очень и очень жаль своего хëна. Ему пришлось пережить смерть двух самых близких людей. Это поистине грустно и ужасно. Чем он заслужил такую судьбу?

***

В поле у дерева они просидели аж до заката. После Чонсон проводил Рики до дома и сам уехал домой на такси. Последующие два дня Рики продолжал практиковаться в стрельбе. Его синяки постепенно сходили, а вот влюбленность к старшему только возрастала. Поэтому уезжать даже на пару дней из городка не очень-то и хотелось. В ночь перед отъездом Нишимура вышел из подъезда к машине Чонсона. Он попросил его приехать, чтоб просто напросто попрощаться, ведь автобус, который едет прямиком в Пусан, прибывает к ближайшей остановке рано утром. — желаю хорошо отдохнуть, малыш. Они кратко и влажно целуют друг друга в губы, и Рики возвращается обратно к себе.

***

На следующий день их дорога до города составляет несколько часов. Будучи уже в Пусане они отыскали такси и отправились к подруге мисс Нишимуры, у которой они и остановятся на пару этих дней. А вот уже после обеда они пошли гулять по городу и первое, что они тогда посетили — парк развлечений. Веселился там, конечно, в основном Рики. За пару часов он успел побывать на многих аттракционах. Такого в их городке нет, поэтому он воспользовался этим шансом вдоволь. Затем те отправились в крупный торговый центр. В общем-то, эти выходные у них прошли просто замечательно. Целыми днями они ходили по городу и приходили поздно вечером с приятной усталостью. В воскресенье Рики даже успел сходить в какую-то супер-парикмахерскую, которую нахвалила подруга мамы. Кстати, именно она и подметила, что волосы у подростка уже отросли, и тактично сказала, что надо бы их уже привести в порядок. И вот, пока женщины ходили в какой-то театр, парень направился туда. В парикмахерской ему убрали лишнюю длину, немного выбрили виски и затылочную часть и даже сделали укладку. Нишимура остался полностью довольным результатом. Он никогда не был в качественных парикмахерских, а тут… Для него это даже в какой-то степени открытие. Новая прическа сделала его черты более мужественнее и взрослее, а также визуально вытянула профиль. В общем, Рики стал выглядеть ещё чуть более старше своих лет, что не могло не порадовать его.

***

Рано утром в понедельник они наконец возвращаются в родной город всё также автобусом. Японец не терпеливо поджимает губы, уже представляя свою встречу с Чонсоном. Надо же, прошло совсем немного времени, а мальчишка уже успел очень соскучиться по старшему. По приезду домой Нишимура сразу решает позвонить Паку на домашний телефон. Изначально он предупреждал его о том, что приедет в часов пять-шесть вечера, но им повезло, они сумели приехать на другом автобусе пораньше. Но тот трубку не взял. Ничего удивительного. Возможно, он просто не дома и занят. — мам, я пойду гулять, — перед выходом бросает подросток. Раз Чонсон пока занят, почему бы просто не прогуляться одному? Уже выходя из своего райна, он замечает крайне знакомую машину, а уже после видит Джеюна, который покупает какие-то соленья у барыг. Нишимура очень рад его встретить, поэтому без раздумий подходит ближе. — о пересмешник, — смеётся Шим, — привет. — привет. Подросток улыбается, и они пожимают руки. — а ты не знаешь где хëн? — Джей что ли? — японец в ответ кивает и мысленно ударяет себя по лбу за то, что неточно высказался, — дома, вроде. А что? Странно. Раз дома, то почему трубку не берёт? У японца на душе появляется плохое предчувствие. — сможешь, пожалуйста, подвести меня до него? Старший непременно соглашается и, заплатив за свою покупку, садится в машину, а второй следом. Всю дорогу Рики отвечает на многочисленные вопросы Джеюна о том, как он провёл время в Пусане. И когда машина останавливается у нужного дома, Рики спешит к двери. — так, тебя подождать? — спрашивает Шим, но Рики его не услышал. Машина Чонсона стоит здесь, значит, вероятнее всего, он и сам дома. Так и есть. Нишимура дëргает за ручку, и дверь оказывается не заперта. В уши ударяет музыка, а взгляд цепляется за женскую обувь в прихожей. Ноги подкашиваются, а руки начинают мелко дрожать от не самых лучших предположений. Зажмурившись и встряхнув головой, он проходит вглубь дома и заглядывает в каждую комнату, пока не натыкается на гостиную. Рики замирает, когда видит незнакомую девушку, сидящую на бëдрах Пака. Она явно флиртует с ним, пока тот пожирает её взглядом и держится ладонями за её талию. Первым японца замечает девушка и сильно пугается от неожиданности, и только тогда на дверной проём кидает взгляд Чонсон. Рики не выражает абсолютно никаких эмоций, смотря в его глаза секунд пять, а потом раздражённо произносит: — ясно. И ретируется из помещения. Волю слезам он даёт только выйдя на улицу. Он сильно плачет, только и успевая вытирать слезы. Идёт вдоль пустой дороги, совсем позабыв о Джеюне, что до сих пор стоит там. — Рики, что случилось? — обеспокоено спрашивает Шим, приоткрыв дверцу машины. Но тот снова его игнорирует, и ответом на вопрос служит вышедшая из дома мадам с недовольным и слегка потрëпаным видом. За ней выбегает Джей и, оглядевшись по сторонам, спешит за Рики, так же не обращая внимание на своего друга. Старшему же, удаётся его догнать, так как тот шёл медленно, еле переставляя ноги. Тяжелая рука ложится на плечо подростка, от чего тот останавливается и дëргается, пытаясь её с себя скинуть. Пак рывком разворачивает японца к себе лицом и внимательно смотрит на него, не зная, что сейчас сказать. Нишимура также смотрит, пока из его глаз продолжают литься молчаливые, злые слёзы. — Рики… Перестань плакать, пожалуйста. Успокойся. Но Рики, словно в прострации, совсем не слушает его: продолжает молчать и горько плакать, смотря в его глаза. От этого вида Чонсон чувствует, как сердце пропустило удар, и хмурится, сильно встряхнув его за плечи, чтоб привести в себя, на что младший вскрикивает на всю улицу и рыдает уже в голос. — хватит! Хватит! — в ответ кричит Джей, — почему ты ноешь? Почему? Что я такого плохого сделал? Что? Рики ждал не такой реакции. Он надеялся на то, что его обнимут и успокоют. Как же глупо. У него впервые зарождается желание ударить Чонсона со всей силы — настолько ему больно и обидно. И подросток правда замахивается для удара, но Пак перехватывает его руку, крепко удерживая. — что с тобой? — всë ещё на высоких тонах общается Чонсон, — мы с тобой не встречаемся, чтоб ты ревновал! Слышишь? Мы с тобой не встречаемся, чтобы мне было стыдно! И состояние Рики становится хуже, потому что он понимает, что Чонсон абсолютно прав. У него нет оснований что-то предъявлять ему, но всё равно чертовски обидно. — да, мы не встречаемся, — спокойно пытается ответить он, но его голос всё равно ломается из-за плача, — но зато… Мне поебать, понял? Я — тот парень, за которого ты умрëшь. И я это знаю. Он вырывает свою руку из хватки и отталкивает его от себя, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и уходя. — давай я тебя до дома подвезу? — девушку лучше ту подвези. Или продолжайте развлекаться.

***

До подъезда подростка довозит догнавший его Джеюн. Нишимура благодарит и прощается с ним, а когда он уезжает, снова уходит со своего райна. Не хочет он сейчас домой. Парень петляет средь многоэтажек и останавливается на какой-то детской площадке, не в силах идти дальше. Усевшись на качели, он горько вздыхает, вслушиваясь, что происходит вокруг. Рядом играют счастливые дети, а мимо проходят взрослые. Юноша поднимает взгляд и встречается с хмурыми лицами. Некогда им улыбаться в такое время. Они думают о том, как бы дожить до завтра среди всего этого. Среди недостатка продуктов и перестрелок, которые здесь происходят каждый божий день. Рики наконец понял, что этот маленький городок N далеко не прекрасен, что жизнь здесь — не сказка. Он уже не ребенок, чтоб носиться во дворе и ни о чем не думать. Здесь не живут. Здесь выживают. Глаза Нишимура прикрываются, и он вновь опускает голову. Как же это было обидно и унизительно. И как часто Чонсон встречался с ней? Это его девушка? Бред. У него много таких? «Я гораздо привлекательнее» — думает мальчишка и шмыгает носом. Да кого он обманывает… Та девушка очень красивая и опрятная, миниатюрная и, даже кажется, милая. А Рики… Самый обычный парень, которому подобных ему здесь много. Ведь так?

***

Домой юноша вернулся поздно вечером, на улице даже успело потемнеть. В квартире он слышит посторонний голос и поэтому спешит на кухню, откуда он исходит. — о сынок! Ты что-то загулялся у меня сегодня, — хихикает его мама, — познакомься, это Хван Сонмин, мой коллега. За столом с мамой сидит зрелый мужчина в костюме и очках на переносице. Он дружелюбно улыбается мальчишке и уже хочет выйти изо стола, чтоб, видимо, пожать тому руку, но Рики говорит короткое: «ясно» и уходит в свою комнату. У него нет настроения для знакомства с хахалем мамы. Хван неловко поджимает губы и садится на место, а женщина извиняется перед ним за поведение сына. — ты прости его… Подросток, сам понимаешь. — всё нормально, не переживай. Я бы также в свое время отреагировал… Как только голова касасется подушки, Рики сразу же засыпает. И он не знает, сколько проспал, — пару минут или же несколько часов — но просыпается он от нежных рук матери. Женщина поглаживает своего сына по плечу и волосам. — голодный уснул… Может, чай хотя бы попьешь? Нишимура приглушено стонет в подушку в знак отрицания, и женщина, понимающе кивнув, выходит из комнаты, не забыв прикрыть дверь. Юноша переворачивается на спину и смотрит в темный потолок, томно вздыхая. Его губы поджимаются в тонкую полоску, а сердце рвёт на куски. Горло и лёгкие горят до тех пор, пока подросток не позволяет себе заплакать. В квартире достаточно тихо (вероятнее всего, его мама тоже легла спать), и Рики надеется, что его жалких всхлипов не слышно. Бесшумно проплакал он чуть больше часа, и только потом ему наконец удаётся уснуть. Но ненадолго. Он просыпается в пять утра, подскакивая с постели и очень сбито дыша. Снова неприятные сны. Подросток прижимает колени к себе и обвивает их руками, вновь обесилено зарыдав. Рики чувствует себя просто отвратительно, у него болит сердце и душа, а в голову только и делают, что безостановочно лезут ужасные мысли. В голове собственный голос твердит о том, что он ужасно жалок и наивен. Нишимура просыпается в одиннадцать утра из-за звука домашнего телефона, а потом накрывается одеялом с головой. «Поскорее бы мама уже встала и взяла эту чертову трубку». Но противный звук не прекращается, и тогда Рики, недовольно прорычав, быстро встаёт с кровати и вскоре снимает трубку. — чë надо? — грубо и сонно начинает японец, только приложив телефон к уху. — алло, это Хисын. Тому сразу становится стыдно за свои слова и он извиняется. — ты сегодня с Городским на крышевание своё первое поедешь. К пяти будь готов, — слышится на той линии. Рики спросонья ещë плохо соображает, и ему требуется полминуты понять о чём тот говорит. Городской.? Ах, да, это же тот вредный Сонхун. Крышевание.? Точно-точно. — а почему именно с ним? — а с кем ещё? Джеюн занят сегодня, я в этом не профи, а с Джеем у вас, как я понял, напряг. В ответ следует грустный и шумный вздох. — я не хочу с Сонхуном… — а что поделать теперь? Ничего, привыкай к нему, — хихикает Ли, — ладно, давай, до связи. Нишимура кладёт трубку и направляется обратно в комнату. Мамы дома нет, так бы она уже давно крутилась рядом с сыном и интересовалась, кто ему позвонил. Он ложится в постель и засыпает, так как за ночь не выспался совершенно. Уже в обед он после сна сидит за столом и кушает с мамой. Та видит помятый вид парня и, конечно же, опухшее лицо, но не знает как подвести к этому диалог. Рики же просто молча и без аппетита ест, не поднимая взгляда с тарелки, откуда овощи всё не кончаются. — зайчик, у тебя нет настроения? — аккуратно спрашивает женщина, поджав губы. Тот кивает, тыкая вилкой в картофель. — почему? Это из-за нашего вчерашнего гостя? — нет, мам. Совсем нет. Просто… Я не хочу говорить об этом. Нет, он очень хочет. Хочет поделиться всеми переживаниями по поводу своей «глупой» влюбленности и попросить совета. Но это так неправильно… Как он скажет маме, что влюбился в парня, который вдобавок ещё и бандит? Это немыслимо. А больше некому выговориться, совсем некому.

***

В пять часов Нишимура выходит из подъезда и видит машину Сонхуна. Глубоко вздохнув, он садится в салон, негромко поздоровшись. — ну, и видок у тебя. Будто несколько дней бухал, — говорит старший, выруливая со двора. — кто бы говорил, на себя посмотри. Всегда выглядишь, как собака сутулая. Рики сильно хмурится и смотрит в окно, сложив руки на груди. Как же всё бесит. — глупая мартышка. Потом они едут в тишине, но в некомфортной обстановке. Оба не рады, что они один на один. В конце концов подростку становится скучно и он начинает тыкать на кнопки магнитолы, от чего сразу получает шлепок по ладони. — да скучно ведь! — восклицает он, снова скрестив руки. — совсем что ли? Я тебе не разрешал, это моя машина. — я тебе не разрешал, это моя машина, — повторяет за ним второй и обижено дует губы. Пак вздыхает, и через пару секунд от движения его рук всё-таки начинает играть музыка. Он достает из кармана пачку сигарет, и ловко закуривает, приоткрыв окно. — будешь? — спрашивает и протягивает Рики сигареты. Всё-таки он старше, а значит должен быть мудрее и мыслить более здраво. Им вдвоём надо собраться. — мне шестнадцать! — недовольно взвизгивает японец, невольно вспоминая слова Чонсона, чтоб тот не курил никогда. — ой, иди в пизду! — психует Сонхун, а пачка оказывается обратно у него в кармане. Через пять минут машина останавливается у какого-то магазина. — пошли, — командует Пак и выходит, не забыв взять из бордочка пистолет и спрятать его в своей одежде. Они заходят внутрь, и Сонхун сразу подходит к прилавку, облокотившись на него. За прилавком стоит мужчина лет сорока и плотного телосложения. Он заметно начинает нервничать при виде Сонхуна. Рики смотрит внимательно, решаясь запомнить всё. Наверняка в ближайшем будущем он будет один ездить на такие «задания». — что зыришь? — тихо, но устрашающе спрашивает Пак, обращаясь к продавцу, — доставай денюжки. В ответ ему что-то мямлят и нервно потирают вспотевшие руки. — д-дело в том, что… У меня сейчас трудное время, я не могу… Дать вам ту сумму, — чужой голос дрожит, а сам мужчина трясется, — дайте мне ещё хотя бы неделю. — деньги гони, сука! — Сонхун переходит на грубый тон, хватая бедного мужчину за край рубашки, — я же тебе, блядь такая, месяц целый дал. Месяц! Он дëргает его на себя и приставляет к чужому виску пистолет. Рики отворачивается, потому что не может смотреть на это зрелище, ему жаль этого человека, он выглядит совершенно беспомощным… Но говорить подросток по поводу этого не собирается, а то испортит репутацию, так ещë и есть вероятность того, что Пак не выдержит и в помещении будет два трупа — несчастный продавец и японец. — я… Я… — жмуря глаза и плача, лепечет мужчина. — мы — крыша твоя! Ты и твой бизнес жив благодаря нам, сволочь. Так какого хуя ты ещё выëбываешься? Деньги давай! — последнее предложение Пак кричит во всё горло, и Нишимура от этого слегка кривится. Продавец всё же тянется трясущимеся руками под кассу и достаёт оттуда все деньги. Хун забирает купюры и протягивает их куда-то в сторону: — блять, держи! Рики оборачивается и забирает из его рук деньги, бегло пересчитывая их. Их здесь очевидно очень и очень много. Он прячет их в карман штанов и кусает губы. — ну, вот, — расплывается Пак в улыбке и убирает пистолет, отпуская чужую рубашку, — можешь же, когда хочешь! В следующий раз за подобный спектакль башки лишишься. Он разворачивается и, окликнув подростка его прозвищем, идёт к выходу. Нишимура отмирает, бросает последний взгляд на мужчину и спешит за Хуном. — всё? Домой? — с надеждой в голосе спрашивает Рики. — какой домой? Дальше щас поедем. Сонхун хмыкает и в следующее мгновение слышит звук разбитого стекла. Он оглядывается и замечает неподалеку человека из другой группировки с пистолетом в руках. Реакция Пака молниеносна, он хватает японца за руку и рывком прячется с ним за какое-то здание от пуль. — вот черт, — глубоко дышит Хун и ему опять приходится взять пистолет в руки, — непорядок… Непорядок. Рядом стоит напуганный до чертиков — Рики. В них пытались только что стрелять. Ему страшно от осознания, что может сейчас умереть в любую секунду. Он хочет домой. — что делать? — шепчет парень. — уезжать надо отсюда, причём срочно. До машины бы добраться. Сразу после своих слов Сонхун мельком выглядит изо угла, успев заметить, что тот парень тоже укрылся за ближнем зданием. Японец плотно жмется к стене и подходит как можно ближе к Сонхуну, который обхватывает его предплечье ладонью. Это не может успокоить бешеное сердцебиение младшего, но становиться чуть спокойнее. Хотя и это просто, как капля в море. На данный момент Рики абсолютно плевать на то, что он жмется к Сонхуну, а Сонхуну плевать на то, что он держит Рики за руку, чтоб тот хоть немного почувствовал себя в безопасности. Над ними буквально смерть, сейчас им не до выяснений кто как к кому относится. — насчёт три бежим к машине. В неё не залезай, присядь около неё. Когда разрешу, тогда сядешь, усëк? — совсем тихо говорит Пак. — мне страшно… — не ссыкуй, — Сонхун начинает считать. До машины совсем небольшое расстояние — метров шесть, но у японца такое чувство, что ему сейчас предстоит пробежать самую сложную и опасную полосу препятствий. Сонхун говорит «два», и у Рики кровь в жилах стынет. — три. Пак резким движением кладёт ладонь на голову подростка, заставляя нагнуться, и они срываются с места. Нишимура, все ещё чувствуя чужую ладонь на макушке, считает каждый шаг. Дорога до автомобиля кажется вечной. Слышатся выстрелы, Рики видит, что остаëтся все один метр. Всего один! Успеть сесть на землю. Успеть, успеть успеть. Среди короткой перестрелки слышится внезапный крик. Рики не успел совсем немного. Оседая на землю около переднего колеса, Нишимура чувствует сильное жжение в ноге. Туда попала пуля. Сонхун находится совсем рядом, но он пока не может обратить внимание на подростка, так как его цель сейчас — пристрелить противника. Рики плачет и кряхтит от сильной боли. Сонхун наконец-то делает контрольный и самый точный выстрел. Пули перестают пролетать над головой японца. А неподалёку лежит бездыханное тело бандита. — Сонху-ун, — стонет подросток и сильно корчится из-за ранения. — пиздец, как так-то? — Пак выстанывает эти слова и помогает Рики подняться, — живо в машину, пока не добили. Эти слова действуют на него, как ничто другое, и японец на пару секунд забывает о жгучей боли и садится в машину. Старший жмëт на газ, дабы поскорее убраться отсюда. Пока Рики сидит рядом и кряхтит, Хун в панике. Ему страшно за него. — как тебя зовут? Эй, не отрубайся, отвечай на вопрос! — Рики. — где деньги? — тут… Тут в кармане, — шепчет младший, нащупывая купюры. Эти вопросы помогают оставаться ему в сознании. Он не должен отключиться. Сонхун нервно сжимает руль и летит вдоль города, наплевав на все ПДД и оживлённую улицу. Каждая минута на счету. — хочу к хëну, — Рики плачет и находится словно в бреду. — чего?! — в ответ кричит Хун, так как двигатель громко ревет, а парень еле шепчет, — что он тебе сделает? Ничего! Я знаю, куда тебя везу. Через две минуты они подъезжают к какому-то незнакомому для Рики дому. Хун выходит из машины и спешно обходит её, открывая дверь со стороны того, чтоб помочь выйти. Коснувшись ногами земли, младший громко и болезненно стонет. Ноги словно порализовало, и он хватается за Пака. Тот понимает, что он не в состоянии идти, поэтому, не теряя ни секунды, подхватывает его на руки и несёт к частному дому. Японец совсем не пушинка, поэтому Сонхун пару раз чуть не падает, но ему удаётся дойти до двери и с ноги открыть её. Слышится испуганный женский крик, и к парням выбегает Джеюн. — что случилось? — поражено спрашивает парень, следуя за другом, который принес Рики в гостиную на диван. — ногу ему подстрелили, тащи что-нибудь! Они будут заниматься самолечением. Те не профессионалы, но иметь дело с подобным уже приходилось. Справятся. — меня тошнит… — Сонхун запрокидывает чужую голову назад и чуть наклоняет вбок. Приказав ему сидеть так, стягивает с парня штаны, давая доступ к ране. В качестве жгута Сонхун использует собственный ремень, затягивая его на его бедре — это необходимо, чтоб остановить кровотечение. Рики громко кряхтит и часто дышит, рукой хватаясь за плечо старшего. К этому моменту прибегает Шим и садится у ног японца, сразу начиная обмазывать свои руки и кожу вокруг ранения спиртом. Не найдя второго — выходного отверстия, он делает вывод, что пуля осталась внутри. Сонхун находится рядом, чтоб в случае чего чем-нибудь помочь, пока Нишимура почти кричит от боли, сжимая его руку. Джеюн обрабатывает антисептиком пинцет и проникает им в ранение, пытаясь вызволить предмет. По дому разносится истошный крик подростка. Это просто невыносимая боль для него. — потерпи, малой, немного осталось, — успокаивает его Хун, сильно кусая губы. Обезболивающего, к большому сожалению, не осталось. Ему правда остаётся лишь терпеть. Пуля вытащена, и старшие выдыхают, а Рики затихает. — блять, он отключился. Конечно. Устоять перед таким болевым шоком не каждый сможет. — Суëн, принеси чистую футболку, — громко зовёт Шим, и через минуту к ним забегает молодая девушка с нужной вещью, а потом сразу убегает. По просьбе Джеюна Пак разрывает вещь, а потом ею тот обматывает рану. — сними жгут, — говорит Джеюн, пока обматывая бинты поверх плотной ткани. Операция окончена. — милая, нашатырь нужен. В комнату снова вбегает девушка и передает нужный спирт Сонхуну, который протянул руку. Ким Суëн — девушка Джеюна. Скромная и красивая леди-отличница, с которой парень знаком с младшей школы, а встречаются те всего год. Она, конечно, в курсе деятельности своего парня, поэтому не сильно удивляется тому, что сейчас происходит. Пак подносит нашатырь к носу японца, отчего тот постепенно приходит в себя. — жив, здоров, — улыбается Сонхун. Он даже так за себя не переживал, когда его однажды подстрелили, как сейчас за Рики. — как же ты такое допустил, — выдыхает Шим, обращаясь к другу и вставая с пола, — тебя же Джей прибьет. — не прибьет, — тихо отзывается Нишимура, — ему уже плевать на меня.