Я уже взрослый

Какое счастье, что Рики ещё легко отделался. Пуля не задела кость, следовательно полное заживление состоится уже через две-три недели. Сейчас все сидят за столом и пьют чай, словно до этого ничего серьёзного и не произошло. Подросток тяжело вздыхает от боли в левой ноге и ничего не ест, так как нет аппетита. — Домой тебе надо. Отдыхать, — обращается Джеюн к Рики, и тот поднимает взгляд. Всë-таки неловко получилось. Сонхун притащил его сюда, всполошив Шима и его девушку,а ведь те явно планировали провести этот вечер вместе в какой-нибудь милой обстановке. — Не могу я сейчас домой. Мама же... Он кусает губы. Он просто не может представить реакцию мамы. Что ей сказать? Она точно пойдёт в полицию, как только узнает, насколько пострадал её сын. Рики хоть и понимает, что можно соврать, а от полиции отделаться с помощью старших - такая себе идея. Но всей это лишней суеты не хочется. Да и маму жалко, ей точно поплохеет! — Ну, а куда тебя ещё? На базу, если только, или к Хисыну забросить. На базе японец один оставаться точно не хочет, и Хисына тревожить... Обуза он для всех. Чонсон бы точно к себе на ночь приютил... Но и к нему нельзя. Рики не хочет. Совершенно. Поэтому ему остаётся только горько вздохнуть и перевести взгляд на Сонхуна. — Что? — через мгновение до него доходит, почему младший смотрит на него таким взглядом, — Ну уж нет. Даже не надейся. С тобой одни проблемы. Могу только подвезти куда-нибудь, но чтоб к себе домой — нет. Пожав плечами и криво улыбнувшись, Рики снова смотрит на свой стакан. Такого он ответа и ожидал. — Чего ты снова вредничаешь? — начинает Суëн, с возмущенным видом повернувшись к Паку, — переступи через свои принципы и возьми Рики к себе! Шим был полностью с ней согласен, продолжая кивать головой . — Да, Господи, ладно... Ладно! — Хун сдаётся, и Нишимура слабо улыбается. Старший залпом допивает чай и выходит изо стола, вздохнув. — Пошли тогда, — он помогает японцу подняться со стула и ведет его к выходу. На ногу Рики наступать, пока не решается — боится, что будет ещё больнее. Вся ляжка сама по себе неприятно ощущается из-за пулевого ранения, даже просто прикоснуться до неё болезненно. Они наспех прощаются, и парни уезжают в сторону дома Сонхуна. На улице уже постепенно темнеет, и Рики от такого вида за окном и езды на автомобиле чувствует, что очень хочет спать. Ему правда следует хорошенько отдохнуть и выспаться. По приезду к нужному месту Сонхун молча помогает Рики зайти в дом и усаживает его на диван. Второй ослаблено и шумно оседает на него, на пару секунд прикрыв глаза, а потом опоминается. — Я тут буду спать? — А где ещё? Здесь не сто комнат, так что, — хмыкает. Нет, здесь ему будет неудобно. Если бы не было такой проблемы, как больной ноги, то он бы ещё согласился, но сейчас... Точно нет. — Я на кровати буду спать. — Че захотел! Тебе, может, ещё блюдце с голубой каëмочкой поднести? Японец внезапно вздыхает полной грудью и хмурится. Что за пренебрежение со стороны Пака, как невежливо! — Я больной вообще-то! — Да я это давно заметил, сразу подумал, что тебя в дурку бы надо. Нишимура в ответ хочет ещё много чего наговорить, но он не выдерживает и смеётся с чужой фразы. Услышать его смех было неожиданно, поэтому из Сонхуна тоже вылетает смешинка, но он изо всех сил старается сдержаться, давя улыбку. От выражения лица парня младшему становится ещё смешнее и веселее. Второй пытается сказать ему что-то на такую реакцию, но всё равно усмехается и не озвучивает. — Так всё! Иди давай, спи. Смех резко прекращается, и Нишимура очень благодарен Паку за то, что он помогает ему дойти до спальни. — Благодарствую, — кивает и вздыхает младший, опираясь ладонями о постель, — поможешь теперь штаны стянуть? Я боюсь лишний раз шевелиться. Пак не изверг и помогает ему осторожно снять их, и Рики после этого, кивнув, укладывается в чужую постель, чувствуя себя сейчас лучше всего за весь вечер. Старший же просто молча выходит из комнаты. Накрывшись одеялом, Нишимура закрывает глаза и сразу пытается провалиться в сон, но у него не особо выходит. Несмотря на усталость, парень не может уснуть из-за боли в ноге, которая ощущается сейчас ярче, и разных мыслей. У него началась черная полоса в жизни? Он чувствует себя неудачником и не знает, что ждать дальше, и что с этим всем делать. Рики не сможет справиться со всем этим без кого-либо. Хочется плакать и скулить от этой ситуации, но у парня уже попросту нет сил. Ему остаётся только молча лежать и пялиться в стену, иногда слушая, как по дому ходит Сонхун. Раздаётся телефонный звонок, и от неожиданности подросток вздрагивает, переводя взгляд на дверной проём. Сонхун скоро берёт трубку, и начинает разговор с кем-то. Он говорит односложно, а вскоре и вовсе начинает кричать, вставляя мат чуть ли не через каждое слово, поэтому Нишимура, как бы не пытался, всё равно не понимал, с кем и о чем тот говорит. Пак затихает, а через пару секунд влетает в комнату, бешеным и стеклянным взглядом смотря на Рики. Прочитав немой вопрос в его глазах, нервно отвечает: — Джей сейчас приедет... Мог бы и завтра уже…. Кто на ночь глядя-то? — он оседает на край кровати, держась за голову. Второй приподнимается и, смотря на чужую спину, вздыхает. Вот именно, мог бы и завтра приехать. Спать уже надо, а он едет. Нишимура остаётся при своём и не хочет его видеть ближайшее время. Сейчас ему очень требуется тишина и спокойствие, а с ним такого не получится. — Не переживай ты так. Нормально всё будет, — говорит Рики, видя, что Сонхун обеспокоен даже больше него. — Ну, да, конечно, — с явным сарказмом в голосе фыркает тот, — Ты же из нас тут бедненький, а я виноватый. — Не виноват ты. Думаю, он понимает это. На это Сонхун решает промолчать, и они сидели молча до того момента, пока не слышат, как подъехала машина. Парни переглядываются и оба заметно нервничают. Сонхун встаёт с места и идёт к двери, а Рики ему в догонку вскидывает кулачок, желая удачи. Входная дверь открывается, и сразу слышится голос Чонсона и его громкие шаги. Точно никакого спокойствия с ним. И теперь уже его очередь врываться к Рики. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза, а после он быстрым шагом подходит к Рики и хватается за одеяло, в которое Нишимура успевает вцепиться мертвой хваткой. — Дай взглянуть! — командует старший, хмурясь и также крепко держа одеяло. — Не дам, уходи лучше, я тебя не ждал! Чонсон в ту же секунду останавливается и смотрит на младшего так, словно он только что его послал куда подальше. Хотя так и есть. Ему становится от этого несколько обидно, и младший это замечает, уже жалея о своих словах. Они прозвучали слишком грубо? Рики вздыхает и убирает одеяло с левой ноги, чтоб Чонсон смог увидеть перебинтованную рану. Всё-таки распахиваться перед ним полностью как-то неловко, рядом, в дверном проëме, стоит Сонхун. — Сейчас сильно болит? Как вообще чувствуешь себя? — негромко интересуется Пак, осторожно пряча его ногу обратно под одеяло. — Всё нормально, — японец пытается сказать это как можно безразличнее, но интонация всё равно ощущается мягко. Чонсон, сидя на кровати, выдыхает и смыкает веки, видимо, собираясь с мыслями и успокаиваясь. Но уже скоро он снова хмурится и злобно цедит: — Сонхун, ты — идиот, — сказав это, он бросается к своему другу с недобрыми намерениями. Чонсон крайне рассержен на парня из-за его безответственности. Как могло такое произойти? Только их вдвоём оставить — у Рики тут же беда. Не доглядел за ребёнком — Чонсон видит это именно так. Он хватает Хуна за тиски, а тот упирается руками в его плечи. Обстановка резко накаляется, и японец понимает, что в любую секунду ему придëтся их разнимать. Так и получается. У них резко начинается потасовка, которую начал, естественно, Чонсон из-за отрицательных эмоций, что в нём бушуют. Он не особо хочет причинять увечия другу, поэтому борется с ним, обходясь без кулаков, а Сонхун, в свою очередь, защищается, тоже не желая вступать с ним в драку. Но японца это ни капли не успокаивает. Он беспокоится и ругается на Чонсона, чтоб тот отвалил от Сонхуна. В какой-то момент из-за ног Чонсона и под возгласы Рики Сонхун падает, умудрившись удариться плечом о проём. Только тогда Джей отпускает запыхавшегося друга. — Ебанутый, — зло говорит Рики, смотря на Чонсона, — Ты вообще-то спасибо сказать должен ему. За то, что спас и вообще возился со мной. Сонхун встаёт на ноги и поддакивает, подписываясь под каждым словом. Он этого малого спас, а на него с кулаками. Сам там чуть не умер, между прочим! Чонсон на это им ничего не отвечает, продолжая с упреком смотреть на друга. Понял, что погорячился и не обдумал действия, но оттаивать к Сонхуну он пока не собирается. Сейчас его уже не устраивает то, что Рики у него дома. В его кровати. Хун мог бы и включить мозги и привезти его к Джею, а не к себе. Бесит ещё и то, что младший на стороне Сонхуна, а не на его. Пак тяжело вздыхает и снова присаживается к хмурому японцу, в то время, как Сонхун ворчит по поводу того, что бельё у него чистое, а Джей в уличной одежде, и выходит из комнаты. — Ладно, не дуйся. Поехали лучше ко мне? Здесь тебе нечего делать. А говорит так нежно и спокойно, будто всё хорошо-замечательно и ничего такого не было. Но это же не так, они ещё в контрах, и Рики обижен и зол на него. Ведь Джей так и не извинился ни перед ним, ни перед Сонхуном. И если Сонхун вскоре и вовсе забудет про то, как Джей накинулся на него, ведь уже знает и привык к нему, то младший навряд ли. Поэтому ему становится не по себе от того, что хëн делает вид, что ничего между ними не случилось. — Не поеду я никуда, отстань. Мне больно двигаться и я хочу спать! А ты приехал и только делаешь хуже, уходи уже. Пак меняется в лице и смеряет его холодным взглядом. Вот как значит. Он поднимается с места и выходит из комнаты, а после уже и из дома. А Нишимура, вместо того что бы облегченно выдохнуть, заметно грустнеет, и его уголки губ устремились вниз. Может, надо было поехать всё-таки? Чонсон, возможно бы, окутал его заботой, и они бы вместе улеглись спать в обнимку. Какая чушь! Чонсону как раз таки Рики вообще-то не нравился (правда ведь?), а Рики был обижен на него. Ничему прекрасному из воображений подростка не сбыться. Снова он размечтался и надумал всякого. — Всё, спать? — в это время Сонхун заглядывает в спальню. В ответ парню угукнули, и Пак ушел в гостиную с мыслей о том, что на той мягкой кровать мог бы сейчас спать он, а не какой-то японец с больной ножкой. Нишимура кладёт голову на подушку и, стараясь не думать о лишнем, быстро засыпает. Хватит ему на сегодня.

***

На утро Сонхун помогает ему сменить бинты и отвозит домой, любезно помогая также добраться и до квартиры. — Бывай, и отлëживайся, как следует, — прощается Пак и быстро-быстро, словно куда-то спешит (хотя навряд ли), бежит по лестнице. Рики не спешит заходить, так как очень боится и волнуется. Стоять ему так приходится из-за этого минут пять, собираясь с мыслями и думая, как объясниться. Сложив губы трубочкой и шумно выдохнув, дергает за ручку. Закрыто. ... До него только сейчас доходит, что мама в это время уже давно убежала на работу. На душе стало немного легче. Он достаёт ключи, которые спрятали, конечно же, для него, с помощью них заходит в квартиру и первым делом добирается до домашнего телефона. Набирает давно выученный номер и прикладывает трубку к уху, ожидая ответа. Надо же позвонить и оповестить о том, что он живой. — Здравствуйте, можно Нишимуру к телефону? На той линии знакомый ему голос говорит подождать, а уже через минуту он слышит маму. — Рики! Ты где был? — в лоб начинает, — Я вся испереживалась! Мне уже хотелось в полицию звонить, если бы ты не объявился к вечеру. Несносный мальчишка! Опять, небось, с Чонсоном носился, что аж забыл, что дома тебя мать родная ждёт, — женщина на секунду успокаивается, переводя дыхание, — Ладно, дома поговорим, — и отключается. Сильно кусая губу, мальчишка кладёт трубку и уходит в свою комнату, приземляясь на кровать. Мама зла на него... Она крайне редко ругается на него, лишь когда на сильных эмоциях, поэтому Рики этот разговор воспринимает в штыки. Становится страшно и не по себе. Нужно срочно придумать что-то стоящее в знак оправдания! Для этого есть целый день. Но этого так чертовски мало... Нишимура мечтает сейчас о том, чтоб время остановилось на добрую недельку, чтоб он всё обдумал и разрешил. В его жизни сейчас столько всего... Рики снова чувствует одиночество. Вокруг него столько людей, но подростку всё равно кажется, что он слишком беззащитный перед взрослой жизнью. Мальчишке сложно идти по направлению к ней совершенно одному. Ему нужен спутник. Все бросили его на полпути, теперь он мечется меж двух огней: вернуться обратно или через кровь и слезы шагать дальше. Ведь у него чертовски сложный путь. Всё время до маминого прихода Рики в основном провёл в постели. Он чувствовал себя просто отвратительно. Его тошнило из-за голода, но аппетита не было совсем, нога ныла, а на душе было всё также паршиво. Слышится звук входной двери, и подросток грустно вздыхает. — Рики? Иди встречай меня, ты дома вообще? — громко говорит из прихожей мисс Нишимура. — Дома, — бурчит он и выходит из комнаты. — Что с ногой? Чего хромаешь? — сразу замечает женщина, проходя на кухню, где моет руки под краном. — Не знаю, болит что-то... — всё же решил соврать, — Подвернул, скорее всего. Парень забирает с тумбы для обуви пакет, несёт его на кухню и сразу начинает разбирать продукты. Та смотрит на него с упрëком и садится за стол, а Рики автоматически тоже усаживается напротив. — Это потому что носишься круглые сутки. Даже дома уже не ночуешь! Рики, я волнуюсь, как ты не понимаешь... Почему не предупредил даже? — Я... Я забыл. — Вот! Про мать уже забываешь со своими гулянками. Всё! Никаких больше «Чонсон-хëнов». Дома сидеть будешь. Не-де-лю. Ты меня понял? — Ладно. Рики отвечал спокойно, совсем не показывая, что растроен. Нужно искать в этом и свои плюсы. С больной ногой он уж точно не погуляет, а без Чонсона... Как-нибудь перебьется, да и к тому же, Рики на него обижен! Нечего скучать по нему... Подросток, под внимательным взором матери, выходит из кухни, считая, что они уже поговорили. — Ты куда? Разве кушать не будешь? — Нет, не буду, — негромко отвечает юноша и скрывается из чужого поле зрения, уходя обратно в комнату.

***

Началась его неделя «домашнего заключения». В первый день ему позвонил Хисын и поинтересовался по поводу здоровья. Рики рассказал ему всё, как есть, и они решили, что тренировки по стрельбе нужно пока отложить. Мама смягчилась в настрое и больше не ворчала, однако и гулять так и не отпускала, да и подросток не особо рвался. Скучно только — вот беда. Женщина посоветовала ему взять книги в руки и почитать, а он согласился — а что ещё делать? Читать книжки, да телевизор со скучными каналами листать. Аппетита всё также не было, но из-за сильного голода он начал есть, хоть и в разы меньше, чем обычно. Мама нередко задавалась вопросами по поводу ноги, из-за которой её сын не перестаёт хромать и пару раз даже просила показать, чтоб она осмотрела — вдруг что серьезное. Но тот не давался и отмахивался, не разрешая даже приближаться к себе близко. Бинты он менял самостоятельно в тайне от мамы: либо поздно ночью, либо когда она на работе. Это не самая приятная процедура, но с каждым днём становилось легче, или же он просто уже привыкал... Мисс Нишимуру начало беспокоить поведение сына, и она предположила, что это из-за неё, поэтому зайдя к нему в комнату, якобы невзначай сказала: — Погода сегодня такая хорошая. Может, сходишь прогуляешься? Твой «домашний арест» окончен! — и посмеялась. Но в ответ вместо ожидаемой радости или хотя бы улыбки, она получила отстраненное «угу». Лезть к нему та больше не решилась, думая, что пойдет гулять, как обычно под вечер, но Рики всё равно остался дома. Перед сном мисс Нишимура ещё раз зашла к нему. — Завтра жару обещают. Пусть Чонсон свозит тебя на озеро, искупаетесь хоть, а то так и лето пролетит. — Я не хочу. С Рики творится полная ахинея. Его поведение кардинально отличается от обычного и привычного. Он выглядит подавлено, но чаще хмуро. Совершенно не хочет поддерживать ни один диалог, словно вовсе стараясь не контактировать с мамой и избегать её, прячась в своей комнате, а оттуда перемещаясь в свои думы и мысли. — Милый, тебя что-то беспокоит? — Просто нет настроения, мам, не преувеличивай. — Ты поссорился с Чонсоном? Или же ты на меня обижен? Рики шумно вздыхает и переворачивается на спину. — Немного поссорились, да. А на тебя мне не за что обижаться. — Ох, зайчик, — её уголки губ опускаются вниз, и она садится на кровать, положив ладонь на щеку сына, — Уверена, вы скоро помиритесь. Всё хорошо будет. Подростку хочется зарыдать громко и горько от бессилия. От того, что мама не понимает (да и не должна понимать), что проблемы у него куда глобальнее. Он просто молча смотрит в потолок, и из его глаз по вискам всё же стекают одинокие слёзы. Следующий день Рики также проводит в постели и держит в руках книгу. Она не увлекательная, но парень читает её с целью забыться в своих мыслях, а не ради сюжета и героев, поэтому пойдёт. Своё спасение юноша нашел в книге и сне. Теперь в его режиме появился дневной сон. Каждый раз, после первых секунд пробуждения, он чувствует лёгкость и даже слабо улыбается, но сознание приходит быстро и безжалостно рушит настроение на весь день. Вечером, во время чтения, Рики слышит, как к ним кто-то пожаловал. Кто бы это мог быть? По квартире разносится голос мужчины. Мамин ухажер — Хван Сонмин. «Его только ещё не хватало для полной картины! Бесит, бесит». Нишимура сильно злится и откладывает книгу, ковыляя к ним. Он выходит из комнаты и застаёт маму с Хваном ещё в прихожей. Подросток пыхтит, на его лице гуляют тучи. — Зачем он к нам ходит? — грубо спрашивает он у матери, — Здесь ему не рады. Если так хотите, то встречайтесь где-нибудь в другом месте. — Рики, мистер Хван пришёл, чтоб с тобой позн-... — Замолчи! — озлоблено и раздражённо выкрикивает юноша. В ту же секунду до ушей обоих мужчин доносится плачь японки. Это стало для неё последней каплей. Она не узнает своего сына, и это очень больно. Поджав губы, Рики протискивается между ними, обувается и уходит из квартиры. Он быстро, невзирая на боль, спускается всё ниже и ниже и только и успевает, что утирать с глаз слезы, из-за пелены которых он мутно видит. Не хотел... Не хотел он обижать маму. Это получилось случайно... Выйдя из подъезда, он ещё проходит несколько метров и падает на ближайшую скамейку, только сейчас почувствовав, как начинается дождь. Небосвод затянут серыми страшными тучами, от чего сейчас темнее положенного. Дождь усиливается, а японец чувствует от него успокоение, прикрывая глаза. Через минуты две подросток слышит, как совсем рядом его зовут по имени. Хван. Дождь после этого резко прекращается, а вот шум — нет. Нишимура поднимает голову и видит над собой зонт, который держит над ним Сонмин. — Я понимаю, почему ты злишься, поэтому не давлю... Но всё же пойми, — начинает мужчина, а у Рики в голове проносится мысль, что ничего тот не понимает, врёт, — мы с твоей мамой любим друг друга. Извини, что влезаю в вашу семью, но от судьбы не уйдëшь. Нам лучше стоит поладить, чтоб не расстраивать твою маму... Она прекрасная женщина и достойна всего самого лучшее. Рики внимательно слушает, кусая губы. — Я не злюсь и не обижаюсь на вас, мистер Хван... Извините, — и он всё же не знает, как объясниться перед ним, почему решает не делать этого. — Тогда пойдем обратно в квартиру. Нас ждут. Они вместе возвращаются, и мужчина по пути успевает спросить по поводу его хромания, на что японец говорит о том, что подвернул. — Не переживай, она не будет ругаться, — перед тем как открыть дверь успокаивает Хван. — Лучше бы уж наругала, я заслужил... Мама его встречает с распростёртыми объятиями, и парень, обнимая её и положив щеку на макушку, просит прощения. После того, как подросток переоделся в сухую одежду, они все втроём сели ужинать. Поначалу атмосфера была очень неловкая, и никто почти не разговаривал. Но это пытался исправлять мужчина, что-то рассказывая и шутя, а после в диалог влились и японцы. Рики под конец долгого ужина заметно повеселел и уже охотно что-то обсуждал с Хваном под теплый взгляд матери. Оказывается, этот мужчина забавный. Умеет к себе расположить. Рики надо начать привыкать к нему, ведь тот претендует на члена их семьи. После ужина мистер Хван ушёл, а японцы приняли решение лечь спать. Час всё-таки был уже достаточно поздний. На удивление, подросток уснул практически сразу после того, как сомкнул веки. Прошло ещё несколько дней. Каждый вечер либо мама уходила с Хваном куда-то, либо он сам навещал их. Нишимура даже начал замечать за собой, что ждëт его прихода. Мужчина производил на него хорошее впечатление, и они по-тихоньку сближались благодаря разговорам за столом. Всё-таки в жизни мальчишки не хватало отца. Или хотя бы того, кто мог бы заменить его. В одно утро по квартире раздался звонок телефона и, так как дома никого больше не было, поднял трубку Рики. Ему позвонил Сонхун и спросил по поводу состояния ноги. Японец подумал о том, что вообще этот Сонхун мог бы хотя бы раз приехать к нему — навестить, да хотя бы звонить почаще! Вдруг он умер, а никто из них даже не в курсе. Ни Джеюн, ни Хисын, ни Сонхун особо не волновались за него, даже не делали вид. А потом подросток вспомнил, что они всё-таки не обязаны, и заботился о нём лишь Чонсон. Скорее всего, только потому, что он взял за подростка ответственность на себя. И у него такая участь — возиться с Рики. — Уже лучше. Но болит ещё от прикосновений и ходить неудобно. — Жив и ладно. Заживëт скоро, не парься,— Хун будто злорадски усмехается, но, на самом деле, у него всегда так выходит, — Я чё звоню-то... Сегодня Хисын всех на базе собирает, какие-то новости важные. Ты обязательно должен быть там. Так что к вечеру, к семи часам, будь готов, заеду за тобой. Слышится недовольный стон от Рики, и старший понимает, что не обрадовал его этой новостью. — Не ной там! Думаешь, всю жизнь будешь так валяться? Так как ты ещё мелкий, да и новичок, мы даём тебе отдых от всего этого. В следующий раз такого не будет. — Поеду я, поеду. Хватит ворчать. Как дед старый, — он морщит нос и кладёт телефон. Если собираются на базе все, значит там будет и Чонсон, с котором парень хочет пересекаться меньше всего. Это будем, как минимум, неловко. Когда Рики вечером уже едет в автомобиле Сонхуна, младший смотрит в окно, пока не зная о чем поговорить с Паком. Погода уже который день стоит ужасная: пасмурно, прохладно, льют дожди, а по вечерам и ночам так вообще гремит гром и сверкают молнии. Тем не менее, для Рики это лучше той духоты и жары, что стояла до этого. — Почему именно ты? — внезапно произносит японец. — Что «именно я»? — Почему теперь именно ты стал моей «нянькой»? Почему не Хисын, не Джеюн? Этот вопрос звучит так серьезно, что Хун и правда начинает думать об этом, воздерживаясь от язвительных фразочек. — А кто ещё? У Джеюна девушка, которой он старается уделять как можно больше внимания, времени, всё такое. У Хисына просто нет машины. Остаюсь я. Да и я вообще-то самый главный, — последнее предложение он говорит с гордостью и очень самодовольно. Вот ведь зазнайка. Рики по-хитрому хихикает и отвечает: — Ты? Главный? Не смеши, никогда бы не подумал. Это больше Джею подходит... Или даже тому же Хисыну! Но не тебе уж точно, — хочет развеселить себя по дороге, поиграв на чужих нервах. Эти слова явно задевают достоинство Хуна, и он хмурится. — Как это? Я, по-твоему, не похож на лидера? Ах ты мелкий засранец! — тон последних слов звучит громче, и парень толкает Нишимуру в плечо. Тот в ответ смеётся и прикрывает место ушиба ладонью на случай, если тот ещё раз попробует ударить. — Не похож! У тебя роль в банде знаешь какая?! Роль — истеричка, которая вечно чем-то недовольна! — подросток не может остановиться бесить Сонхуна. Ему почему-то смешно видеть его злое лицо. Забавно, конечно, но Сонхун всё-таки обиделся. Насупился, замочал. — Эй, я же шучу! — улыбается Рики, но второй в лице не меняется. Ни одна мыщца не дрогнула. Всё остальное время японец пытается разболтать старшего, но у него ничего не выходит. Он даже в какой-то момент начинает твердить, что Сонхун вообще самый крутой, а его лидерские качества видны издалека. Конечно, он немного преувеличивает, но это ради того, чтоб потешить эго Пака! Машина останавливается. Рики даже и не заметил изначально, что они уже на месте. Сонхун спешно покидает машину и направляется к зданию, пока Рики только захлопывает дверцу. — Ну, подожди! Не хочешь помочь разве? Нога что-то резко заболела, — жалобно лепечет подросток, стоя лишь на здоровой ноге и опираясь рукой о машину. Тот разворачивается и с тем же серьёзным взглядом как-то слишком быстро подходит к мальчишке, который успевает испугаться этого. — Да ладно тебе, я сам дойду... Сонхун теперь перед ним слишком близко и в то же мгновение поднимает Нишимуру с земли, и тот от неожиданности вскрикивает. — Не визжи, сам же просил помочь, — Хун слабо улыбается и, пыхтя, меняет его положение, неся его уже, как мать ребенка. Тому неудобно, но он хихикает и обвивает рукой его шею, думая только о том, что Сонхун не выдержит, устанет и уронит его. Хотя тут дойти буквально пару метров, но Рики как бы немаленький! Легким толчком Хун открывает дверь и, заметив на себе все взгляды друзей, спешит вернуть того вниз. Японец ещё тихо смеётся пару секунд, поправляя одежду, но стоит ему поднять голову и увидеть Чонсона... Его улыбка тут же пропадает, и он просто следует вслед за Сонхуном, чтоб сесть на свободное кресло. Поначалу взгляд Джея показался ему холоднее ножа. Старший сначала смотрел то на него, то на Сонхуна пристальным взглядом, будто был готов просверлить в них дыры. Но вскоре Рики замечает, что в его глубоких глазах бушует пламя, и не понятно от чего. От злости, быть может? Хисын, встав напротив всех, решает время зря не терять, поэтому сразу начинает: — У нас всё плохо... Во-первых, один человек, которого мы крышуем, уже второй месяц не выходит на связь. Платить отказывается. Надо бы в гости к нему в скором времени прийти, пока не свалил куда-нибудь. Во-вторых, банда, человек из которой стрелял в Сонхуна и Рики, а в итоге Сонхун его убил, посекается на нас. Пока ничего конкретного, но ясно одно — они злы на нас. И, в-третьих, на днях в городе какие-то мутные типы появились. На районы наши претендуют. С ними бы тоже разобраться. Джеюн и Сонхун под конец монолога забурчали, как кипящие кастрюли. А Рики от чужих слов чувствует, как у него голова пухнет. Почему так много проблем? Каким образом им пятерым это всё расхлëбывать... — Насчёт второго пункта... — начинает Хун, — если нет ничего конкретного, то стоит ждать и быть начеку. Кто знает, какую месть они затеят, — Ли соглашается с ним, — Тогда мне, может, отцу позвонить? Хотя, нет... — Ещё ничего не произошло. Вдруг ничего страшного, — Джеюн задумчиво хмурится, — как станет ясно — тогда звонить надо. — Ждать смерти нашей предлагаешь? — уже встревает Джей, — Сонхун их человека убил, думаешь, они хотят после этого просто поболтать с нами? Да они око за око будут! Убьют также кого-нибудь из нас. Звонить отцу Сонхуна надо без вариантов, пусть сразу подымает своих блаторезов. Кажется, все понимают, что под «кого-нибудь из нас» Чонсон имеет в виду именно Рики. И его ход мыслей весьма логичен, Рики — новичок. Они могут захотеть убить его, как пешку, а позже уже действовать «по крупному». — Избавиться надо от всей этой банды, — продолжает Пак, — Полностью. Не дадут они нам спокойно жить иначе. Повисло молчание. Дела и вправду плохи. — Ты прав, но нам всё равно надо подождать от них каких-нибудь действий в нашу сторону, хотя бы малейших. Тогда будет зелёный свет. Кто их знает, может, им вообще всё равно. Может, они попросят деньги или район у нас какой-нибудь. И всё, будет мир, — Хисын вздыхает, потирая глаза, — Но нам надо на всякий случай готовиться к худшему. И пока надо разобраться с двумя другими пунктами. Потом, может, прояснится всё, — парень останавливается и смотрит прямо в глаза японцу, — Рики, тебе срочно стоит возобновить тренировки с завтрашнего дня. Тот, поджав губы, кивает. Ему теперь просто нереально беспокойно. Ему и остальным угрожает опасность в виде другой банды. Это очень тревожит. После Хисын ведает им свои затеи. Он предлагает через три дня навестить должника, а ещё через три назначить встречу наглым новеньким. Пока просто поболтать и объяснить им, что к чему. Ходят слухи от других банд, что они еще «сопляки» (как их и банда, если так судить). Так что сразу прессовать их не хочется. — На сегодня всё, — сказав это, Хисын берёт со стола стакан с какой-то жидкостью и увлажняет горло. Парни решают разъехаться и вернутся сюда уже завтра. Чонсон покидает базу первым, будто спеша куда-то, а за ним остальные. Рики выходит на улицу и крайне медленно идёт в сторону машины Сонхуна, но на его плечо внезапно ложится тяжелая рука. Он поворачивает голову, и его взгляд соприкасается со взглядом Джея. Его сердце замирает, потому что это было неожиданно и... Он так близко. — Поговорим? — его тон звучит серьёзно. А выглядит сам он так устрашающе, словно он под «поговорим» подразумевает: «я сейчас убью тебя за углом». Подростку становится не по себе. Он для чего-то смотрит на Сонхуна, который уже сидит в салоне своей машины, это замечает Чонсон и говорит своему другу, чтоб тот уже уезжал. Чужой автомобиль трогается и уезжает с места. Рики смотрит в землю, не зная, что делать. Конечно, он понимает, что поговорить с ним надо, но он не планировал делать это прямо сейчас... Когда Нишимура всё же кивает, они вдвоём садятся на передние сиденья автомобиля. Джей поворачивается к нему корпусом и не спускает глаз. Рики чувствовал, что точно также он смотрел на него всё время, пока они были внутри базы. Не выдерживая такого давления и взгляда на себя, японец выпаливает: — Да-да-да, я уже всё понял. Мы с тобой не... Не встречаемся, поэтому мне стоит перестать обижаться на тебя, — говоря это, японец немного хмурится и смотрит на свои ладони, — А я и не обижаюсь больше! Ты — не тот, кто мне нужен, — теперь он смотрит в его глаза. Пак в ответ саркастично смеётся, потирая переносицу, и младшему становится ещё более неуютно. — Ну, и кто тебе тогда нужен? — Какой-нибудь другой человек... Сонхун, например! Чонсон от его слов заметно теряется, кажется, Рики сильно удивил его. — Что? Сонхун? Нишимура еле сдерживает улыбку, смотря на его лицо. Чонсон выглядит очень сбитым с толку. Рики понравилась его реакция, и он продолжает: — Да, Сонхун. Спросишь, почему он? Потому что он классный. Красивый, забавный... У него красивое телосложение. И характер ничего такой. С каждым словом парнишки, лицо Чонсона искажается сильнее. Японец головой ударился, раз говорит такие вещи? Ему действительно понравился Сонхун? — То есть, он лучше меня? — Очевидно же. Пак злится, сжимая кулаки, а его губы кривятся. А Рики сейчас как энергетический вампир, он полностью доволен его эмоциями. Пусть злится, пусть. — Ладно, — говорит Чонсон так, будто ему всё равно, и поворачивается к лобовому стеклу, прижавшись спиной к сиденью. Но уже через пару секунд он получает удар ладонью по ноге. Лицо Рики уже выглядит раздражённым. — В смысле «ладно»?! Ты даже капельку не ревнуешь меня? Тебе совсем плевать? Ты только обиделся на то, что я восхвалил Сонхуна, а не тебя! А так тебе по-ху-ю, правильно я понимаю? Японец срывается на крик и снова почти плачет, пока Чонсон смотрит в окно, не перебивая его. — Я тебе не нравлюсь! Не нравлюсь! Ты только играешь со мной. Зря я вообще повелся на всё это, лучше бы ты меня никогда не встретил! Ты ужасен, ужасен! — подросток не в себе. Он только что выплеснул чувства на эмоциях. Ему ещё многое хочется сказать, но все мысли не хотят складываться в предложения, и парень чувствует, как по его щекам льют горячие слёзы. — Я тебя ненавижу. Почему ты меня мучаешь? Почему... — Рики уже переходит на шёпот, но только потому, что у него не осталось сил кричать. Всё равно бесполезно, до старшего кажется не докричишься. — Неправда, — наконец подаëт голос Чонсон, — Это ты сам себе надумал, Рики. Не играюсь я с тобой. Я не хотел делать тебе больно. И никогда не сделаю этого умышленно, потому что ты стал дорог мне. Просто... Я не знаю, как всë это... — он резко обрывается и нервно потирает лицо руками. Видно, что ему трудно что-то объяснить. Нишимура молча льëт слезы, смотря куда-то в сторону. Его лицо покрывается багровыми пятнами от плача, а губы судорожно подрагивают. — Мне тяжело. Неожиданно Пак тянется к нему и ловко прижимает к себе, обнимая. Рики прячет своё лицо в его груди и крепко обнимает в ответ. Кажется, именно этого ему не хватало. Становится одновременно так больно, но так спокойно... Старший слышит приглушенный плач и пытается успокоить подростка поглаживаниями по затылку и спине. — Ты замечательный, Рики. Я чувствую, что не смогу без тебя. Но мне кажется, что это неправильно. Неправильно, что я чувствую это к тебе, и я не могу с этим ничего сделать. Мне тоже очень тяжело, слышишь? Извини меня за всё. Просто пойми, мне следует разобраться в себе. Мне нужно время. Рики отстраняется и утирает влагу с глаз, чтоб взглянуть на Чонсона. — Значит... Я нравлюсь тебе? — Я ещё не знаю, как это назвать, Рики.