Я уже взрослый

Уже август, а значит темнеет на улице чуть раньше. Девять часов вечера, сумерки. Парни катаются по спокойному, вечернему городку, лишь иногда ныряя в свет уличных фонарей. В салоне играет какая-то попса, что идеально вписывается в атмосферу, а Рики, очень удобно расположившись в сиденье, чувствует себя прекрасно. Чувство счастья и умиротворения? Да, это оно. Он приоткрывает окно, теплый летний ветерок сразу обдувает его лицо. Повернувшись корпусом к старшему, он приподнимает уголки губ и кладет ладонь на его плечо, чтоб хоть так, ненавязчиво прикоснуться. На лице Пака тоже появляется улыбка, когда он взглянул на японца. — Тебя не продует? Тот на это щурится и еле сдерживается, чтоб не произнести «зануда». — Не продует. Джей приподнимает уголок губ, оголяя зубы и, расслаблено смотря на полупустую дорогу, опускает ладонь на бедро Рики. Последний отводит взгляд с довольным и хитрым выражением лица. В таких положениях они объездили всю местность, и в итоге Чонсон решает остановиться где-то из вне. Город уже позади, и парни выходят из машины — Рики, чтоб подышать свежим воздухом и бессмысленно походить вокруг машины, а Джей, чтоб покурить. — Сегодня так тепло... Поехали купаться? — негромко предлагает Нишимура, приобняв парня за плечи. — Темнеет уже, кто в такое время купается? Японец так и думал, что Чонсон ответит таким образом. — А знаешь какая вода ночью теплая? — завороженно проговаривает подросток, вспоминая как пару раз уходил в ночь на озеро с друзьями, — За весь день она хорошо нагревается. Чонсон поворачивает голову в чужую сторону и поднимает брови. Уже по его взгляду Рики понимает, что тот не хочет соглашаться на это. — Ну, пожалуйста. Как ты можешь отказывать мне, тебе не стыдно? — улыбается мальчишка, говоря это прямо куда-то в шею юноши. — Ты мной манипулируешь? — Ни в коем случае, — но в то же время он всё ещё улыбается, как кот, объевшийся сметаны, — Хëн... Поехали. — Ненадолго, — старший всё-таки сдаëтся и сразу ставит условие, а потом тушит бычок и выбрасывает его. Нишимура чуть ли не вприпрыжку возвращается на свое место автомобиля и настраивает магнитолу, пока второй вновь заводит машину. Всю дорогу Рики не переставал касаться старшего и кокетничать, «стреляя» глазками в его сторону. Он рад тому, что скоро покупается, и, конечно, благодарен Чонсону, который предоставил ему эту возможность. Уже скоро машина вновь останавливается, но уже у озера. Нишимура, не дожидаясь парня, вылетает из салона и спешит к воде, чтоб потрогать её. Присев, подросток окунает ладонь и через пару секунд вытаскивает, радуясь, что она действительно тëплая. К этому времени из машины уже вылез Пак и расположился чуть поотдаль от берега на слегка влажной траве. — А ты разве не хочешь поплавать? Давай хоть один заплыв, хëн. — Давай без меня, детка? Младший вздыхает, немного расстроившись, и в одиночку начинает раздеваться, чувствуя на себе обжигающий взгляд Джея. Оставшись в одном нижнем белье и сложив вещи на капот автомобиля, японец заходит в воду. Слегка поëжившись, он сжимает кулаки, но идёт дальше. Когда уровень воды уже достиг пупка, Рики слегка присел и, оттолкнувшись и что-то радостно крикнув, поплыл. — Далеко не заплывай только! Нишимура на его слова только мысленно себе кивнул. Он и правда не уплывал далеко, находясь на виду у Чонсона. Проходит всего пять минут, и юноша приплывает обратно. Выйдя из воды, Рики чувствует холодок и поэтому весь напрягается из-за него, подходя к Чонсону. — Мне скучно одному... Пак смотрит прямо в глаза наклонившемуся подростку и думает над ответом. — Я боюсь глубины, Рики-я. Японец сильно удивляется этому факту. Почему-то он не ожидал такого от слова совсем. — Вот как... Давай тогда не будем далеко заходить? По грудь пойдет? — словно ребёнка уговаривая, спрашивает Нишимура и тычет пальцем в чужую грудь, — Нет... Даже посюда, — спускается чуть ниже и останавливается на торсе. После такого Чонсон просто не может не согласится, почему без слов поднимается на прямые ноги, спеша стянуть с себя тонкую кофту. Также оставшись в одних трусах, Чонсон складывает свои вещи на вещи Рики и идёт к озеру. Младший берёт его за руку, и они вместе заходят в воду. Когда водная гладь достигает их животов, парни останавливаются. Нишимура негромко хихикает, смотря на Чонсона, и начинает осторожно поливать его плечи и грудь ладонью. — Тëплая же? — Есть такое, — отвечает Пак, а сам заметно подрагивает, крепко ухватившись ладонями за его рëбра. — Привыкнешь сейчас. Оглядываясь, Рики застаёт то, как медленно накатывают сумерки. Прямо на его глазах. Всё постепенно начинает погружаться в темноту. Где-то далеко слышатся моторы машин и лай собак. А здесь лишь природа. Стрекочат кузнечики и тихо щебечат ночные птички, в той же стороне видны маленькие огоньки от светлячков. Неожиданно подросток обвивает руками его шею, а ноги же опоясывает вокруг торса. Джей сразу же укладывает ладони на чужие ягодицы и из-за плотности воды совсем не чувствует его веса. Японец зарывается пятернëй в волосы старшего и тут же целует его в губы. Второй сразу подхватывает, отвечая на нежный поцелуй и делая в нём свои правки, отчего он получается в итоге резким и даже в какой-то степени диким. Чонсон без зазрения совести кусает губы своего мальчика и сосет его язык, не давая тому и шанса самостоятельно как-то ответить. Но Нишимуре это нравится и он чувствует, как обмягает под чужим напором, становясь самым беззащитным и уязвимым. Порой ему не хватает именно этого — щепотку грубости со стороны Пака. Где ещё Джей может проявить её, как не в подобных ласках? Это невероятно возбуждает обоих. В какой-то момент Рики начинает чувствовать, как пальцы Чонсона дразняще щупают край его нижнего белья, он прирывает поцелуй и горячо выдыхает у уха Пака. Руки Нишимуры слегка подрагивают от нетерпения. Он чертовски хочет Чонсона. А тот, как на зло, не спешит и только «повышает аппетит» изголодавшегося подростка. Японец капризно хнычет и царапает его лопатки: — Хочу... Я хочу с тобой на всю ночь. Джей одновременно добродушно и соблазняюще посмеивается. Как он может быть таким? — Ты меня переоцениваешь. Японец мотает головой в разные стороны, и Пак может видеть его немного грустный взгляд. Успело уже полностью стемнеть, а на чëрном небе появилась яркая луна и иногда пролетали падающие звезды, оставляя огнистые хвосты за собой. Рики целует его щëки и через пару секунд чувствует, что старший начинает выходить из воды, все еще держа его. Он крепче обнимает его за шею. — В следующий раз искупаемся. Ведь так, да, малыш? — он ставит подростка на землю и вручает вещи с капота, — Садись в машину. Открыв дверцу и закинув одежду на заднее сиденье, Нишимура усаживается на переднее. У юноши сбивается дыхание, и он перебирается на колени Чонсона, который тоже уже в автомобиле. Тот втягивает младшего в очередной поцелуй и получает в ответ сдавленный стон. Почувствовав на своей талии холодные руки, он мычит в чужие губы и отстраняется. — Хочу... — жалобно приговаривает японец и выпрямляется, смотря в глаза Джея сверху вниз. — Давай до дома потерпим? — Долго.. — Если мы так и продолжим стоять здесь, то конечно долго. Нехотя, Рики всё же возвращается на своё сиденье, и Пак заводит машину, уезжая отсюда. Вырулив в сторону своего дома, Пак давит на газ — дорога пустая, поэтому можно и поспешить. Младший впивается ладонью в кресло и поджимает губы. Повернув голову в сторону Чонсона, он протяжно, но негромко мычит в свои губы. Он не в себе. Он возбуждëн. — Хëн... — шепчет парень, откинувшись на спинку и устремив взгляд на лобовое стекло. — Подожди немного, котик, — успокаивающе говорит Чонсон, опять положив ладонь на бедро Нишимуры. Рики покрывается мурашками и кусает губу, а чужая рука поднимается выше и уже находится в опасной близости около паха. Чонсон, не сводя глаз с дороги, сильнее сжимает нежную кожу и пальцами касается внутренней стороны бедра. — Быстрее. Скорость машины по прихоти подростка постепенно увеличивается, а Джей поглаживает чужую ногу требовательнее. Но не успевает Рики и звука произнести, как тот отнимает руку и возвращает обратно на руль. — Почти приехали. Опять дразнит. Через пару минут они и правда оказываются у дома Чонсона. Парни выходят из машины и вскоре оказываются внутри. Старший подхватывает японца под бëдра и несёт в спальню. Тот уже весь изнывается и, когда оказывается на кровати, хнычет от нетерпения. — Опять плакать будешь? — хмыкает Джей, нависая сверху. Младший вспоминает их первый раз и густо краснеет. — Не буду, — он дует губы, которые  Пак сразу целует. — Посмотрим. Слегка улыбнувшись, Рики быстрым и резким движением валит Чонсона на кровать и садится на его бëдра. Тот иногда и правда забывает сколько может быть силы в этом мальчишке. Японец наклоняется и целует чужую шею, часто пуская вход зубы и прикусывая смуглую кожу. Пак шипит, поглаживая тонкую талию, пока Рики переходит к груди. Волна возбуждения прошибает тело Чонсона, когда младший в очередной раз ëрзает на его пахе, поэтому снова меняет их местами, подминая его под себя. — Не хочу так, — Нишимура хмурится, ухватившись за руки парня и чувствуя, как под чужой кожей перекатываются мышцы. — Всё будет, Рики-я, немного терпения. Кто говорил, что хочет на всю ночь? Так она у нас впереди. Он улыбается и припадает губами к его телу. Юноша ласкает его грудь, целуя её и всасывая соски, отчего японец скулит, а его руки подрагивают. Потом Чонсон отстраняется и, решив не медлить, снимает с того нижнее бельё и кусает губы при виде налитого члена. — Перевернись на живот, детка, — нежно просит Пак, и Рики слушается. Джей приподнимает его таз и заставляет остаться в таком положении. Японец утыкается лицом в постель, от предвкушения сжимая простынь и что-то бормоча. Скоро он чувствует у своего прохода уже знакомую жидкость, а также кончики пальцев. Чонсон осторожно вводит первый палец и слышит мычание. Рики почти сразу начинает требовать больше. — Второй. Без слов тот добавляет ещё один палец, сразу натыкаясь на простату и выбивая из Нишимуры громкий стон. Он сильно прогибается в спине, а его колени подрагивают. Пальцы внутри начинают двигаться быстрее и увереннее, а Рики громко стонет. Парень плавится от того, как точно подушечки чужих пальцев касаются чувствительного нерва. Его колени немного дрожат, а ладони сжимают постель сильнее, пока внутрь проникает третий палец. — Всё нормально? — на всякий случай интересуется Пак, остановив движения. Нишимура сейчас в состоянии лишь положительно промычать. Улыбнувшись, старший поглаживает его по бедру и вставляет пальцы на все фаланги, получив в ответ тихий скулёж. Он увеличивает скорость проникновения и выбивает из того уже более громкие стоны до тех пор, пока не понимает, что растянул достаточно. В один момент Рики чувствует, что тот вытащил пальцы, почему хнычет, закрыв глаза, и заваливается на бок. Вспомнив, что на этот раз он не приготовил воды для своего парня, Чонсон направляется на кухню под удивлённый взгляд японца. — Хочешь пить? — интересуется Чонсон, уже вернувшись со стаканом в руках. Второй мотает головой, и Пак ставит воду на пол у кровати, сразу после этого хватаясь за край своего нижнего белья. Сняв с себя последний элемент одежды, парень неожиданно для Рики решает включить тусклый ночник, что стоял на тумбе. Нишимура тут же закрывает лицо ладонями не только из-за резкого света, но и от смущения. — Хочу видеть тебя, — поясняет старший. — Это необходимо? — он всё ещё не спешит убирать руки. — Да, я хочу следить за твоей реакцией. Покажи лицо. Послушно подросток всё же опускает свои ладони с лица, смотря прямо на Пака. Последний замечает на его щеках сильный румянец и тепло улыбается. На вид Нишимура сразу становится ещё более милым и мягким. Джей садится рядом с ним, а взглядом спускается ниже, проходясь вдоль всего тела, от которого он готов сойти с ума. Хочется. Как же хочется уже взять его. Поэтому, обмазав свой половой орган импровизированной смазкой, Чонсон ложится на спину. Рики всё понимает. Ему вдруг становится чертовски неловко, но он ведь сам захотел такую позу. — Я стесняюсь... — признаётся подросток, привстав. Прекрасно знает, что хён обязательно сумеет его расположить. — Меня? — Чонсон хихикает, — нашёл кого. Ты в порядке, всё хорошо. Иди ко мне. Поджимая губы, Нишимура медленно придвигается ближе и перекидывает ногу через его тело. Чонсон, чьи руки сразу обхватывают мягкие ягодицы, кусает нижнюю губу и внимательно наблюдает за Рики. Японец же наоборот прикрывает глаза, начиная неспеша опускаться, насаживаясь на его возбуждение. Он тихо скулит, чувствуя как его медленно распирает внутри с каждым сантиметром, и царапает чужие бёдра. Дыхание спирает, а глаза непроизвольно становятся влажными, и ведь член ещё не вошёл полностью. — Мы можем остановиться, — тихо предлагает Джей, но японец не соглашается. Тогда Чонсон решает обхватит его член рукой и несколько раз размашисто проводит вдоль длины. Рики от такого выгибается в пояснице, кусая губы, и опускается до конца. С его уст слетает короткий крик, так как головка сумела проехаться по простате. Второй успокаивающе шикает и гладит его по заднице. — Сможешь сам, крошка? Тот кивает, рвано выдохнув, приподнимает таз и со стоном опускается обратно. Его руки крепко держатся за бëдра Пака, и японец откидывает голову назад. Чонсон может видеть его слегка влажную шею и возбуждаться сильнее. Его Рики такой красивый. Соблазнительный и очаровательный одновременно. Он кусает свои губки, а всё его тело пропускает мелкую дрожь, когда он в очередной раз сам опускается до упора. Дыхание Нишимуры тяжелое и громкое, но он старательно продолжает свои действия, чтоб в очередной раз почувствовать пробивающую волну возбуждения. А Джей умиляется с его выражения лица, но всё же решает взять дело в свои руки. Он крепче обхватывает его ягодицы и начинает медленно трахать своего парня, уже самостоятельно насаживая на член. Рики не сдерживает громкий стон и сильно царапает чужую кожу. Его лицо и грудь уже красные от возбуждения, губы распухли, а член истекает предэякулятом. С каждым толчком член почти полностью выходит из плоти и медленно, но глубоко всаживается обратно, заставляя Нишимуру чуть ли не вскрикивать. Постепенно темп увеличивается, а амплитуда наоборот уменьшается. Руки подростка уже не могут оставаться не месте и перемещаются на грудь и торс Чонсона. Он на время закатывает глаза от крепкого тела под собой. Рики скулит от непрекращающихся толчков, о чем-то вслух умоляя, под бешенный и возбужденный взгляд. — Хëн... — Да? — Пак отзывается, но движения тазом не останавливает. Младший не отвечает. Хватает Джея за запястье и, наплевав на смущение, заставляет взять свой член. Кто Чонсон такой, чтоб отказать ему? Он накрывает его орган ладонью и начинает надрачивать в темп толчков. Рики кричит, а его ноги разъезжаются. — Тише-тише, — старший хмыкает и зачесывает его волосы назад свободной рукой. Через неопределенное время японец снова двигается сам, но уже открыто и увереннее. Нишимура скачет на бедрах, а Чонсон стимулирует его возбуждение. Он скоро устаёт, движения становятся ленивее, и снова Пак толкается сам. Уже грубее и настойчивее, поскольку чувствует скорую разрядку. Рики тоже близко, отчего при очередных толчках, он кричит «хëн!» Голос почти срывается, спина сильно выгинается, а руки дрожат. Джей держит рукой его талию и нетерпеливо вбивается внутрь. Японец не выдерживает такого и, крича, кончает. Его тело прошибает сильный оргазм, и он без сил падает на чужую грудь, пока старший ещё продолжает в нем двигаться, но вскоре изливается и сам, успев выйти. Подросток всё же плачет, всё его тело дрожит от перенапряжения. Старший обнимает его и гладит по макушке. — Мой мальчик... Такой нежный и чувствительный. Рики что-то мычит в изгиб его шеи, даже как-то жалобно. После этого он слезает с Чонсона и ложится на кровать, потянув его за собой. Пак с удивлением во взгляде нависает над ним, а Рики улыбается: — Хочу ещё. — Ты ведь устал. — Кто ещё устал? Так и скажи, что не сможешь, — хмурится Нишимура. — Какой ты вредина, — Чонсон рычит и втягивает того в резкий поцелуй. Японец ещё пожалеет о своих словах. Пак кусает чужие пухлые губы, сжав пальцами его челюсть и вскоре пропуская внутрь язык. Узел возбуждения у Рики снова начинает давить на низ живота, когда губы Чонсона чувствуется на шее. Старший нежно целует её и иногда проходится языком, а вот кожу на плечах и ключицах он уже может позволить себе покусать и оставить багровые засосы. Тело младшего слегка извивается, а его подрагивающие руки беспомощно хватаются за чужие бицепсы и плечи. Он прогибается в пояснице, и Джей обхватывает губами его сосок, вызывая новую порцию стонов. Некоторое время тот мучает его ореолы и бусины, а позже решает вновь перевернуть Нишимуру на живот и для удобства поднять его бёдра. Рики поднимается на локти, но Чонсон надавливает на его лопатки, заставляя прижаться грудью к постели, чтоб его спина красиво прогнулась. Все-таки Рики у него замечательный, Паку нереально повезло с ним во всем. Рики идеальный, как и его тело, и никто не посмеет с этим спорить. Раньше Джей и подумать не мог, что его будет привлекать и даже возбуждать мужское тело. Ладонями парень раздвигает его ягодицы и аккуратно входит в уже разработанный проход. С губ Нишимуры срывается тихий стон, когда член входит до конца. — Давай же, хëн... — просит Рики и робко толкается назад. Чонсон делает первые толчки аккуратными, но с каждой секундой такие фрикции становятся все более грубее. Японец уже громко скулит не только от точных попаданий по простате, но и от того, что его соски трутся о простынь. Джей уже резко и грубо толкается, набирая быстрый темп, вдалбливая Нишимуру в кровать. Рики очень хорошо, он не сдерживает своих стонов и не знает куда деться от столь приятных ощущений, поэтому начинает извиваться, но старший сразу это присекает, надавливая сильной рукой на лопатки. — Малыш, скажи чей ты, — говорит Пак непривычно низким и глубоким голосом и замедляет движения бëдрами. А Рики сейчас, кажется, умрёт от смущения. Он молчит и зажмуривается. — Рики, — Джей уже требует и звонко прикладывает ладонь об его бедро. Тот тихо пищит и решает наконец ответить. — Твой. — Не слышу, — он трахает своего мальчика с возобновлённой энергией. — Твой! Чонсони-хëн, я только твой! — японец снова плачет, когда чувствует чужую руку на своём члене. Он почти захлëбывается в  собственных стонах и всхлипах, ведь Чонсон продолжает трахать в своём безумном темпе. Младшего сильно трясёт, и он кончает одновременно с Джеем. Тот бережно выходит из его ануса, и японец падает на кровать, продолжая плакать. Слишком много ощущений. — Котëнок... — шепчет старший и тянет мальчика на себя, чтоб заключить объятия. Рики плотно прижимается к своему хëну и хнычет, пока слезы все ещё льются из глаз. Джей подаёт ему стакан с водой, и он всё выпивает. — Какой ты молодец, Рики-я, ты хорошо постарался для меня. Всё, не плачь, я люблю тебя. Он вытирает его слезы и мягко чмокает в губы. — Я тебя тоже люблю, хëн... Давай завтра всё уберем? Завалившись на подушку, он прикрывает глаза. Чонсон соглашается, выключает источник света и ложится рядом. Сейчас абсолютно плевать, что они и постель в сперме. Следующим утром, на удивление, первым просыпается Чонсон. Видимо, за ночь Рики устал сильнее него. Практически невесомо погладив его волосы, Пак встаёт с кровати и спешит принять душ. Через пятнадцать минут он возвращается и замечает, что младший так и не проснулся, а пора бы уже. — Рики-я, солнце уже давным-давно встало, почему ты еще спишь? — негромко говорит старший, садясь рядом на край кровати. Нишимура матерится себе под нос и натягивает одеяло повыше, явно не желая подниматься. Всё-таки он правда сильно утомился. — Кот, у тебя болит что-то? — он наклоняется, пытаясь разглядеть чужое лицо. Рики сам показывается и хмурится, еле слышно буркнув «да». — Что? — Джей заметно начинает переживать. — Что ещё у меня может болеть? Задница! Чонсон громко вздыхает и ложится рядом, начиная целовать его в щëку и негромко извиняться. — Да ладно, всë нормально, — Рики быстро тает перед ним, — Переживу. Через несколько минут подросток нехотя поднимается и уходит в ванную, чтоб тоже принять душ, а Джей решает сменить постельное белье и быстренько сготовить что-нибудь на завтрак. Поэтому, когда Рики выходит из ванной, он немедленно топает на кухню, из которой доносится какой-то шум и запах еды. У плиты стоит Чонсон и жарит яичницу. А у младшего на душе вдруг становится так спокойно и хорошо. Хоть он сейчас далеко не в своей квартире, он чувствует себя дома. Японец хочет как можно чаще проводить своё утро именно так. После завтрака Пак везёт младшего домой. — А какие планы на сегодня? — интересуется Рики и морщится, потому что сидеть не очень удобно. — Мне надо сейчас по делам съездить, — с легкой  улыбкой начинает Джей, — потом я заеду за тобой... Договорился тут с одним фотографом. Ещё мы обещали покататься с Хаикë. Вот он — идеальный парень. Рики широко улыбается, чувствуя как сильно взбудоражился от этих слов. — Хорошо, а когда ты заедешь? — Через часика два будь готов.

***

— В каком смысле не сможет, Джей?! И так уже несколько дней провалынил! Ему, если что, практиковаться надо, или ты уже забыл, что в первую очередь он член нашей банды, а уже потом твой пацан? Хисын очень зол на их беспечность. Любовь они значит крутят, когда им опасность угрожает. Вчера до Ли дошла некоторая информация, что всё же враждующая с ними банда уже точно точит на них зуб. Есть о чем переживать, но парни по договоренности внутри между собой решили не торопиться раньше времени и просто ждать. — Ну, блять. Вечером соберёмся, не истери. Я пообещал ведь уже, не смогу отказать. — Ты становишься подкаблучником, Джей, хотя Пересмешник не носит туфли, задумайся. Сейчас надо репой своей соображать, — он тыкает указательным пальцем ему в лоб, — а не мутки мутить. Вот будет весь городок в нашей власти, тогда и делайте что хотите. После разговора с Хисыном Джей уезжает с неким осадком на душе. Конечно, старший прав, но всё же у них с Рики только-только начались отношения. Это очень важный этап, в котором и ему, и самому Чонсону будет тяжело друг без друга. Он уверен, что у японца сейчас на уме только их отношения, а в нынешнее время такого не должно быть. Нужно разобраться с проблемами банды, а уже потом делать что-то другое. Всё же, Джей взял Рики к ним изначально для этого, а любовь уже побочный эффект и дополнение. По приезде домой Пак пьёт чай, чтоб «заморить червячка», и переодевается в что-то более подходящее для предстоящей фотосъëмке, чтоб передать всю атмосферу его сегодняшней жизни. Он надевает белую легкую безрукавку, широкие темные брюки, а сверху кожанку, без которой он уж точно дом не покинет. Первым делом он заезжает за фотографом, которого «забранировал» сразу на несколько часов, так как у Джея в планах сделать фото в разных локациях. Сам фотограф — мужчина в возрасте между тридцатью и тридцатью пятью годами. Его ему порекомендовал именно тот человек, который делал фотографии семьи Пака раньше. И уже после Чонсон подъезжает к подъезду, в котором живёт Рики. Подросток выходит спустя две минуты и садится в машину, поздоровавшись с незнакомцем. Он сразу понимает, кем тот является. На японце чёрная футболка, синие джинсы, а в руках фиолетовая олимпийка — видимо, на случай, если похолодает. — Куда сначала поедем? — спрашивает Чонсон у Рики, смотря в лобовое стекло. Даёт ему выбрать. — А, ну... А давайте прямо здесь? В коробке. Джей одобрительно кивает, и все выходят из машины. Рики идёт впереди и уверенно ведёт их к месту. — Кажется, тут занято... — мямлит фотограф, смотря на компанию подростков, и от этого нервно постукивая по фотоаппарату. Пожав плечами и промолчав, Чонсон  взглядом следит за младшим, который бесцеремонно заходит в коробку. — Дайте мяч, — командует японец, протягивая руку в сторону ребят, что застыли на месте. Взгляд у мальчишки твёрдый и пронизывающий насквозь. Весь его вид — поза, расположение рук и выражение лица — буквально кричат о его бесстрашие. Парень чувствует свой авторитет перед ними всеми. Без лишних слов ему кто-то передает мяч, и Чонсон улыбается уголком рта: — А где «пожалуйста» и «спасибо», Рики? Где твои манеры? А тот словно его и не слышит. Всё его внимание до сих пор обращено на пацанов, что так и стоят там. «Олени» — проносится в голове. — Сдрыснули отсюда, — его брови чуть опускаются, и сам он кивает в сторону выхода. Только после того, как каждый до единого покинул поле, Рики расслабляется, на его лице даже появляется улыбка. Он хихикает и идёт к воротам под кольцо. — Хулиган мальчишка? — тихо спрашивает мужчина, направляя объектив на Нишимуру. — Не-е, вы что, он ни в коем случае не хулиган. Бандит он, — по-хитрому отвечает Джей. Фотограф мимолетно с удивлением на него оборачивается, но тут же осекается и решает промолчать на сей раз. Пак подходит к Рики, и фотограф делает уже их совместные фото. Он давал советы парням, как встать, но в большинстве случаев Нишимура своевольничал, делая, что самому вздумается. И никто ведь не мог возразить ему.