Я уже взрослый

— Я же говорил, они тут. Рядом слышится голос Сонхуна, и оба парня поворачивают головы. Во дворе, рядом с коробкой, теперь находится ещё одна машина, из которой вышли остальные члены их банды. — У них тут фотосессия значит, а они нас не позвали? Давайте все вместе, чего мелочитесь, — продолжает Сонхун и заходит в игровую коробку, как и Хисын и Джеюн. В этот момент напрягся не только фотограф, но и Рики. И если напряжение мужчины было объяснимо, — не каждому «смертному» будет комфортно находиться рядом с целой ОПГ, — то подросток не мог пока ответить на вопрос, что его так забеспокоило. Они сделали немало фото на этой локации. И по отдельности, и вместе. Нишимура же хотел как можно больше фотографий, где будет он и Чонсон, но частенько кто-то третий появлялся рядом с ними. Это начинало бесить. Джей, конечно, это замечал и успокаивал тëплыми взглядами и поглаживаниями по плечам. Потом все они отправились на озеро, где уже купались несколько людей, но при виде «мутных типов», те быстро куда-то удалились. Всем было весело, парни охотно позировали и показывали свои счастливые лица, а Джеюн с Сонхуном так вообще зашли в воду по колени. Подросток все ещё держался рядом с Джеем, добиваясь их совместных снимков. Последнее место, в которое они поехали, — поле, посреди которого стоит одинокое дерево. Перед глазами у Рики сразу пролетел тот день, когда Чонсон ему открылся здесь. Сердце сжалось, на лице появилась улыбка. — Хэй, Джей, иди сюда, — зовёт Хун, самым первым добежав до большого дерева. Терпение японца лопается. Это он должен сделать фото у дерева с Джеем самым первым, а не кто-то другой. Это их фотосессии в конце концов. — Нет, я с ним хочу! — Нишимура отталкивает Пака, не по-доброму смотря в глаза. В одно мгновение вокруг повисает сильное напряжение, все поняли, что Рики сейчас не в шутку это сделал, да и его взгляд сейчас настолько озлобленный, что кажется, будто Сонхун перед ним чертовски провинился. — Мелкий, а ты уже нормально сказать не можешь? Хули толкаешься? — Хун, как обычно, заводится с пол оборота и начинает хмуриться. Между ними встаёт Чонсон, одну руку он кладёт на плечо Рики, а вторую на грудную клетку друга, держа его на расстоянии, ведь тот неосознанно так и рвётся подойти ближе. — Успокойтесь. Его оставляют проигнорированым. Глаза Рики горят недружелюбным пламенем, ему хочется испепелить Сонхуна. Он достаточно слышно пыхтит от необъяснимой злости и в один момент пытается вцепиться в серый комбинезон Хуна, дабы притянуть его ближе, но Джей не даёт ему сделать этого. — Да ты с ума сошëл! Чë тебе надо от меня? — Сонхун рычит и поддаётся вперёд, хватая руку подростка, которой он недавно хотел что-то сделать, и сжимая запястье. От сильной хватки Рики начинает чувствовать боль, но вида не подаёт, хмурится сильно и тоже в ответ сжимает чужую руку, впиваясь ногтями, надеясь, что старший сейчас же отпустит его. — Отъебитесь друг от друга! — Чонсон пытается разъединить руки, но у обоих парней хватки мëртвые. — Сонхун, отпусти ты его, чего вцепился? — Джеюн заметно переживает, но держится на расстоянии, считая, что пока всё под контролем Чонсона. А Хисын тоже в стороне. Вздыхает и закатывает глаза от их поведения. «Ну дураки» — думает он. Ли никогда не отличался эмпатией, всегда ставя в первую очередь именно себя и свои проблемы. Он с родителями до недавнего времени в основном жил в избушке в лесу, иногда даже забивая на учёбу. Хисын просто привык обходиться в одиночку и его даже всё устраивало, но вскоре он встретил Джея. Познакомились они в каком-то баре в тот же год, когда Джей только переехал в этот город. Круглосуточный бар, который тогда был чуть ли не самым посещаемым местом сейчас, к сожалению, уже год, как закрыт и заброшен, но дружба, начало которой было положено в нём, жива до сих пор. Чонсон очень много времени проводил с Хисыном, со своим хëном, которого он считал примером для подражания. Старший возился с ещё незрелым Чонсоном и частенько возил его с собой в лес на недельку или просто по грибы. Уже потом он познакомился через Джея с Сонхуном и Джеюном, беря и этих двоих под своё крыло. Всех их внезапно отвлекает фотограф, который на свой страх и риск щëлкнул на фотоаппарат и запечатлел это, решив, что это классная идея. С явным недовольством Сонхун отпускает японца, как и тот его. И, чтоб уж точно поставить точку, Рики толкает его, и Джей решает в срочном порядке увести его от Хуна подальше. —  В чём дело, крошка? — сразу начинает Пак, только отойдя на несколько метров. — Какого хуя они вообще приехали, ты не мог сказать, что... Это наша фотосессия! — Я не понимаю в чем проблема... Нишимура всё ещё злится, отчего весь напряжëн. — Они все лезут к тебе, а ты даже обнять-поцеловать меня не можешь на фото из-за них. Джей вздыхает, а в его голове собирается пазл, почему Рики так повёл себя. — Ну, зачем при них-то всë это? Пойдём, — он берёт младшего за руку, а тот покорно следует за ним, хоть и всё ещё надутый. — Поехали отсюда, надоело. Старший соглашается и, пока Рики садится в машину, он извиняется перед друзьями и просит Шима отвезти мужчину, куда тому надобно. Усевшись за руль, он проводит ладонью по чужим волосам, обращая внимание подростка на себя. — Не обижайся, хорошо? — Я и не обижаюсь, — ровным голосом со вздохом отвечает Рики, отчего заставляет Чонсона улыбнуться. Они уезжают, направляясь обратно в город. У Нишимуры где-то глубоко внутри появляется чувство вины, которое он тут же пытается подавить. Чонсон ведь не злится на него, значит всё нормально. «Не я всё испортил, а Сонхун и остальные...» — Мы ведь встречаемся, — неожиданно начинает младший, — почему ты не хочешь целовать или хотя бы обнимать меня не только тогда, когда мы наедине. Руки старшего крепко сжимают руль, а скорость движения машины немного замедляется, Пак будто напрягся всем телом. Будто Рики этим вопросом вонзил одновременно в его тело сотни иголок. Он нервничает и долго молчит. — Я не люблю эти нежности на публику, пойми... Я готов на многое, но не на это. Не хочу, чтоб это видели другие. Японец саркастично улыбается, отворачиваясь к окну. — Я хочу, чтоб мой любимый человек не боялся открыто любить меня, — сердито цедит тот, — Иначе это унизительно. Долгие и мучительные минуты оба парня молчат, но Пак решает замять ситуацию первым. — Заедем за Хаи? Где она сейчас? — У себя дома, — уже более спокойно, но всё ещё отстранено произносит японец. Джей кивает. — Госпожа Нишимура и мистер Хван ещё не планируют съезжаться и расписываться? Они уже достаточно близки, — чтоб поддержать диалог, интересуется старший. — Планируют. Скорее всего, я с мамой переедем в их квартиру. Она побольше будет. — А ты когда ко мне переедешь? — вопрос в шутку. — Когда меня мама самолично выпнет за дверь. Вскоре Чонсон подъезжает к чужому, но одновременно уже знакомому подъезду. «Я скоро» — говорит Рики и выходит из машины, быстренько скрываясь за массивной дверью. Тем не менее, Пак глушит мотор и с легким вздохом откидывается на спинку сиденья. Смотря расфокусированным взглядом на бетонное здание, он улыбается. Чонсон рад, что Рики принял эти изменения в своей жизни, принял новых членов семьи и теперь буквально светится. Он правда рад, рад так, словно за себя. Но внезапно его начинает беспокоить другой факт (парень уверен, что он куда больше беспокоит и японца). Рики почти взрослый... Через пару лет госпожа Нишимура будет интересоваться, когда у ее сына появится девушка, а уже потом и собственная семья. Что он ей ответит? Рано или поздно это все вскроется. И чем раньше — тем лучше. Надо обсудить это с Рики. Пока старший пребывал в раздумьях, он и не заметил, как к машине подошли Рики и Хаикë. Задняя дверца открывается с помощью японца, и Пак оборачивается, приветствуя девчушку, которая старательно залезает в машину. — Хаи! Привет, — он тянет к ней руку, чтоб та отбила пять. — Привет, — она смущенно, но тепло улыбается ему, в то время как Рики пристегивает ей ремень безопасности. Она каждый раз вела себя именно так рядом с Чонсоном: сначала стеснялась, а потом привыкала к нему. Во всяком случае он ей нравился, и она бы хотела, чтоб он чаще заходил в гости. Когда японец сел на своё место и пристегнул уже свой ремень, машина тронулась с места. — Куда едем, миледи? — Я хочу мороженое... — Почему ты раньше не сказала? — шепчет Нишимура, повернувшись к ней, — я бы у папы денег взял тебе на мороженое. — Мороженое? Хорошо, поехали. Рики, сядь. Я куплю, — он похлопывает младшего по коленке, и второй слушается. До магазина они ехали молча, если бы не музыка, под которую пританцовывала Хаикë, было бы совсем тихо. Моментами Чонсон думает, что всё же младший и она — родные брат с сестрой. Пусть они и не похожи совсем, у них одна... Энергетика? Хоть Чонсон и нечасто видит ее, он успел заметить, что Хаи тоже с характером и любит иногда строить из себя беззащитную принцессу, чтоб поманипулировать отцом. Она тоже очень активная и постоянно куда-то рвется. Она тоже хочет поскорее вырасти, чтоб вечерами уходить куда-то с Рики. Все трое направляются в небольшой, но не безызвестный в этом месте торговый центр, как только машина останавливается возле него. Возможно, со стороны это выглядит странно — двое парней из полностью черной машины идут под руку с маленькой девочкой, но ни Джея, ни Рики это не волнует. А Хван так вообще только на радость держать в левой руке своего брата, а в правой нового друга. Она радостно прыгает и ведёт их в нужный отдел. Чонсон, как и обещал, покупает ей мороженное, на которое она смущенно указала пальцем. — Кушай, а то растает, — предупреждает сестру Нишимура и помогает ей избавиться от упаковки. — А ты хочешь чего-нибудь? — обращается к японцу Чонсон. — Я? Нет. Пак вздыхает и с неким упрëком косится на него, а затем решает купить несколько булочек с шоколадом (ведь Рики точно успел проголодаться!), две маленькие пачки яблочного сока с трубочкой, бутылку минералки и чупа-чупсы. Наблюдая за этим, подросток молчит и только, когда они уже выходят из продуктового отдела, а Чонсон протягивает ему чупа-чупс, он благодарит его. — Спасибо, хëн... — тихо отвечает младший и улыбается, засовывая в рот леденец, так как Пак уже успел его распечатать. — Спасибо, хëн! — тут же язвит Хаикë и смеëтся с этого. — Не за что, крошки, — хихикает Джей, — Давайте ещё походим? Посмотрим что здесь есть. Хван соглашается, а Рики вот в сомнениях. — Не самая лучшая идея — ходить с ребенком по магазинам... — еле слышно шепчет он, добиваясь того, что его услышит только Чонсон. Старший хмыкает и качает головой, отрицая его слова. Пользуясь случаем, Хаикë тянет их в совсем небольшой, но доверху забитый отдел с игрушками. И, если Рики упирается и стоит на месте, то Джей следует за ней. — Хëн... — Нишимура вздыхает и с большой неохотой плетëтся за ними, — Она тебя ограбит. Пак хихикает по-доброму и поднимает Хван на руки, чтоб она видела, что находится не только на полках под её рост, но и на верхних. Почему сразу ограбит? Джей просто купит ей игрушку какую-нибудь, подумаешь. Не каждый день ведь у девочки выдаётся такая возможность. Итог: У Хаикë Барби, немалых размеров плюшевый медведь, так еще Джей повёл их в отдел с одеждой, где купил ей платье, а Рики новые брендовые кеды и ветровку. В общем, побаловал он их... Со всем этим они возвращаются обратно в машину. — Давайте поедем на детскую площадку? Парни соглашаются на её предложение, но под предлогом, что после этого все по домам. Пак впихивает им купленные булочки и соки, чтоб они поели, лишь после этого заводя машину. Дорога была безмолвной, так как Рики и Хаикë ели, а Чонсон сосредоточен на том, чтоб ехать не слишком быстро и ровно. По приезде на самую сносную площадку в округе, Чонсон останавливает автомобиль и открывает бардачок, чтоб достать оттуда влажные салфетки. — Вытри ей руки, они в шоколаде заляпались. Японец вытаскивает одну салфетку и, расстегнув ремень безопасности, тянется к Хван. — Оппа! — кажется, это первая и последняя девушка, кто к нему так обращается, — Я сама могу! — она забирает у него салфетку и самостоятельно вытирает руки. Парни на распашку открывают дверцы со своих сторон, чтоб хорошо видеть и слышать, что происходит рядом — глядят за Хаикë, которая уже убежала на площадку. Рики пьëт сок и внезапно интересуется: — А ты бы... Хотел своих детей? По видимости, ты ладишь с ними. Чонсон оборачивается на него. — Зачем мне свои дети, если есть ты? После своих же слов Джей смеётся, а японец толкает его в плечо. — Фу! Ты ночью трахался со мной и сейчас называешь меня ребенком, — он якобы обижено дует губы. — Какое некрасивое слово ты подобрал, это тебе «фу»! Они стараются говорить как можно тише и желательно вовсе не обращать на себя внимание, потому что на них и без того пялятся обеспокоенные мамашки. Подозрительно со стороны они выглядят, никто не спорит... Через полчасика Хаикë надоедает качаться на качелях и коммуницировать с какой-то другой девочкой, и она просится домой. Усадив её в машину, они уезжают. — Чонсон-оппа, — посреди дороги неуверенно подаёт голос Хван, сверля взглядом его затылок и профиль лица. — А? — Пак отзывается мягко, не сводя взгляд с дороги. — Ты мне ещё пригодишься, я выйду за тебя замуж, — уверенно и по-детски невинно. Рики подавляет внезапный смешок и всем туловищем поворачивается к девочке, пока Пак и не знает, как правильно ответить на это заявление. — Но ты ведь ещё даже в школу не ходила, Хаикë. Надо подождать, когда ты вырастешь и... Когда у тебя появится работа. Она хмурит бровки и капризно складывает руки на груди. Не понимает в чём дело. — Значит, когда выросту, выйду замуж. — К тому времени я уже состарюсь, — вмешивается Джей, — ты же не хочешь встречаться со стариком? К тому времени, когда ты повзрослеешь, найдешь другого парня. Помоложе, покрасивее. — Точно? — глаза Хван заблестели от радости. — Конечно, я тебе это гарантирую. — Губа не дура у тебя, — комментирует и усмехается Рики, усаживаясь ровно, лицом к лобовому стеклу. — Так у тебя тоже, — хихикнув, старший потрепал его волосы, уверенный в том, что Хаикë всё равно не поймёт к чему это. Японец улыбается и думает, что, конечно, не дура. Ну, кто откажется от такого парня? Красивого, заботливого, умного, внимательного и... при деньгах. Оставшееся время дороги все снова молчат, находясь в своих мыслях: глубоких или же поверхностных — не особо важно. Машина  останавливается у подъезда Хванов, и Рики выходит из неё вместе с младшей сестрой и её покупками... За них кстати ему пришлось объясняться её отцу, откуда и зачем. Вернувшись к Паку, Нишимура целует его в щеку. Губы сами потянулись. — Наконец-то домой можно, — громко выдыхает подросток, откинувшись на спинку. — Не хочу тебя огорчать, но Хисын вечером на базе всех собирает. От новостей Рики делает вид, что плачет и утыкается лбом в его плечо.  Понимает, что необходимо, но день сегодня и без того насыщенный — особенно уж после такой ночи. — Что ж поделаешь... Надо. Поехали ко мне пока? Мама не потеряет? — Не-а, она на работе. Они приезжают к нему домой, и Рики чувствует уже знакомый, ненавязчивый запах сырости. Запах нежилого дома — такое, скорее всего, от того, что Чонсон проводит здесь немного времени своей жизни. Не смотря на немаленькие апартаменты, мебели здесь по минимуму. Хотя неудивительно, ведь парень живёт один. Первым делом Джей решает вскипятить чайник, а Рики садится на диване в гостиной, думая о том, что надо включить телевизор. Но он не уверен, что знает, как включать его, поэтому заглядывается в окно, из которого виден задний двор. Такой же пустой. — Если бы моя мама увидела твой участок, она бы давно дала тебе по шее и заставила посадить хозяйство, — еле слышно говорит подросток, краем глаза замечая старшего, который в итоге садится рядом с ним. — Весной обязательно займусь этим. Под её руководством, — посмеявшись, отвечает Пак, утягивая его в свои объятия и этим самым отвлекая от окна. Японец улыбается и поглаживает ладонями обнимающие его руки, расслабляясь. Какое-то замечательное чувство вдруг наполняет всё его быстро бьющееся сердце, огонь подливает мягкий поцелуй в щëку, от которого лицо Нишимуры багровеет. И когда он уже перестанет реагировать именно так? — Рики, когда ты скажешь маме, что мы вместе? — Надо, да? — с непонятной надеждой в голосе уточняет парень, при этом поворачивая голову в его сторону. — Надо, котëнок. Или госпожа Нишимура узнаёт это без твоей помощи и будет зла, — словно зная её больше самого Рики, утверждает Чонсон. — Хорошо, тогда... Тогда я скажу об этом завтра. Хочу, чтобы ты был рядом в этот момент. — Буду.

***

Пару часов парни смотрели телевизор, но этим был увлечён только Джей — Рики лежал, положив голову на его колени, и дремал, иногда просыпаясь от того, как старший гладил по волосам. Перед самым выездом они еле как успевают перекусить и едут на базу по звонку Хисына. По приезде туда оба парня удивляются, как только заходят в помещение, ведь народу в нём достаточно — от того непривычно. Они оба кланяются, настолько низко, насколько им могут позволить их спины. Встают со своих мест шестеро парней и одаривают их тем же жестом, в то время как Сонхун, Хисын и Джеюн просто приподнимают руки в знак приветствия. — Много нас сегодня, — с улыбкой говорит Джей и проходит к остальным. Рики ступает за ним и садится туда, куда он ему указывает: рядом с парнем, который подвинулся на диване, а сам Чонсон становится позади, положив ладони на спинку. Сейчас их тут не пять, как обычно, а одиннадцать, разница немалая. Сейчас с ними та группировка, с которой они повздорили и тут же помирились в клубе. Видимо, все решили обговорить своё объединение. — Мы надумываем о том, чтоб стать одной ОПГ, — вводит ребят в курс дела Хисын, — Как ты на это смотришь, Джей? Обычно слово Джея всегда на вес золота, а Ли чаще выступает в качестве окончательного решения. Поэтому не спросить Пака равняется распадом всей их дружбы. Пребывая в раздумьях, взвешивая все за и против и представляя возможные риски, Чонсон пока молчит. Предложение неплохое, честно. Ребята из группировки адекватные, такие же молодые, но уже опытные, поэтому все сразу нашли друг с другом общий язык (не считая Рики, который подрался в тот вечер, но это другое). Если они объединятся, то количество, наконец, будет нормальное. Они, конечно, и впятером нормально справлялись, но частые покушения на территории порядком поднадоели. Да и если бы не отец Сонхуна, могущий порешать все проблемы одним звонком, они точно не были такими успешными в своём деле. А вместе они бы смогли на «раз, два» порешать все проблемы в виде вражеских ОПГ без его помощи. — Скажите сначала, что вы в этом городке-то забыли? — задаёт немаловажный вопрос Джей, — почему вы ушли с прошлого? Парни синхронно переводят взгляд на своего лидера (неужели у них с этим порядок, ответственные значит) — Ли Джуëна. Джуëн высокий, крепкий парень с волосами до плеч. Ведёт себя, как типичный добрый здоровяк. Спокойный и рассудительный — так сказать, свой Хисын в их компании. — Слишком большая конкуренция там была, вот и вытеснили нас в итоге. Много там зрелых мужиков, нам с ними пока не тягаться. Подумали и решили в соседний город перебраться. Здесь ведь потише, так? — Так, — утвердительно кивает Сонхун, потому что примерно знает, как обстоят дела в соседнем городке. Там правда одна криминальщина. В помещении повисает тишина на некоторое время — Джей продолжает обдумывать, ведь не яблоко поделить ему предлагают, а свой доход... Решение более, чем серьезное. — Если примите условия, то так тому и быть. Если нет... — задумчиво тянет Чонсон, — То вам придётся уезжать отсюда. Новые проблемы нам не нужны, а враждовать с вами уже как-то... — Какие условия? — с огромнейшим любопытством спрашивает Гаон — тот самый, кто первым подошёл к Рики в клубе. — Бóльшая доля будет на нашей стороне, сами понимаете, это наш город, мы несколько лет здесь уже свои «порядки» наводим — это первое. Второе... Дайте слово, что при распаде вы не учудите какую-нибудь хуйню, никаких покушений. Если мы вместе, значит вместе до конца. Если нет, так нет — дорога отсюда открыта. Говорит это он серьёзно, смотря в глаза каждому из них, чтоб они уж точно усвоили эти слова у себя в мозгу. — Да без проблем, брат. Всё справедливо, — Джуëн встаёт с кресла и подходит к Чонсону, чтоб крепко и с уважением пожать ему руку. — Даëм слово, — радостно обещает парень по кличке Од и тоже пожимает руку самому ближайшему к себе — Джеюну, а потом Хисыну. Напряженная атмосфера сразу пропадает, потому что те радуются и создают шум от осознания, что их приняли. Они подобно волкам зашли на чужую территорию и мирно вторглись в чужую стаю, показав своё повиновение. Конечно, они будут рады такому складу ситуации, ведь их могли прогнать и отправить дальше слоняться по «территориям», рискуя собственной безопасностью. Потом Рики видит, как парни достают не пойми откуда взявшийся алкоголь в немалом количестве. На базе сразу становится так шумно... Все болтают, смеются, слышится звон бутылок и стеклянных стаканов. — Будешь? — вежливо предлагает парень по имени Гониль, разливая пиво. Нишимуре очень хочется взять стакан из чужих рук — хоть немного выпить за компанию, а то все будут пить, а он нет? Оглянувшись и увидев, что Чонсон увлечён каким-то разговором, парень кивает и принимает стакан. Собравшись с мыслями, он присасывается губами к стакану и уже чувствует губами алкоголь, но тут же слышит: — Рики, — Взгляд Хисына строгий... Приходится, вздрогнув, убрать стакан, — Ему нельзя пить, — сразу поясняет Ли рядом сидящим парням. Через минуту буквально к Рики подходит Чонсон и даёт ему стакан и пачку вишнëвого сока. Японец улыбается ему, а когда тот треплет его волосы и обратно отходит, вздыхает, наполняя посудину соком. — Кстати, — довольно громко произносит Хисын, — раз уж мы теперь вместе, то нам необходима ваша помощь. Мы вам говорили, вроде, по поводу Кимовской группировки, с которой мы в контрах. Они всегда к нам относились враждебно, а после последних событий и подавно. Вчера виделся с их главарём, сказал ждёт нас седьмого числа у их ресторана... Переговорить. Все слушают внимательно, особенно «новички», атмосфера заново становится давящей и мрачной. — Седьмого? Так это же через три дня... — хмурится Чонсу, обращая на себя внимание. — Можно сказать, что два, — поправляет Сонхун. — Так вот в том-то и дело. Времени мало... Нам надо собраться за эти два дня, но для начала решить, что конкретно мы собираемся делать. Повисает парусекундная тишина, которую нарушает Джей: — Может, просто расправиться с ними, чтоб покончить со всем этим? Алло, ребят, они покушались на Рики и Городского. Почему мы должны закрывать глаза на это? И вы думаете, что они поговорить нас зовут? Они хотят расправиться с нами, и это мы поняли уже давно, — Пак, как и прошлые подобные переговоры, агрессивно настроен против них. Подсознательно все соглашаются с ним, особенно новенькие, ведь они чувствуют в нём лидера. — Ну и какой план тогда? Хисын задумчиво мычит и на секунду даже думает, какого чёрта все десять человек решают взвалить это на него, но все-таки вспоминает, что мозг у них один —  и это он. По своим наблюдениям он понимает, что Чонсу и Гониль неплохи в своих мышлениях и рассудительности, но они ещё мало что знают в этой ситуации, поэтому пока Хисын решает их не тормошить. — Ну, что... Приедем на место, у каждого при себе пистолет, в само здание не заходим ни под каким предлогом, будем разговаривать на открытой местности. Скорее всего, базарить придётся Городскому, потому что он убил их соучастника. Рики будет где-нибудь в стороне... Рядом с этим зданием есть несколько многоэтажек. Он может засесть на крыше одной из них и контролировать ситуацию. — И что? Если они огонь по нам откроют? — обеспокоенно задаёт вопрос Джуён. Хисын устало вздыхает и потирает шею, кусая губы. — Раз откроют, так откроют. Вы ведь все понимаете, что это игра на смерть. Умрёт тот, кто не успеет среагировать, так сказать, русская рулетка. Кто-то предлагает закончить данный разговор и просто расслабиться в этот вечер, не хочется думать о плохом раньше времени. Распитие алкоголя продолжилось. Все общаются друг с другом, парни поближе узнают своих новеньких. Нишимура пьëт сок и в основном болтает с Гаоном, который оказался старше него всего на год, поэтому им не составило труда быстро найти общий язык. В перерывах между разговорами японец часто оглядывается на Чонсона и наблюдает за его состоянием. Где-то через час Пак немного опьянел — его лицо раскраснелось, а настроение было уже на веселе. Японец подходит к нему вскоре и аккуратно отводит в сторонку. — Хён, меня не беспокоят другие, но ты не напивайся сильно... Ты за рулём. — Без проблем, кот, больше не буду, — с улыбкой на лице отвечает Джей и в конце смазано целует парня в щёку, из-за чего Рики оглядывается и убеждается, что этого жеста никто не заметил. Ладно, он признаёт, что это действительно неловко, особенно перед малознакомыми людьми. Чонсон неспеша отходит и возвращается к ребятам, пока Рики ещё некоторое время смотрит на него, а потом решает сесть на место с надеждой, что старший прислушается к нему и глядеть за ним не придётся. Было весело. Весело всем, кроме Рики, который всё это время сидел на месте, ел какие-то закуски и пил сок. Алкоголь в его организм так и не попал, возможно, поэтому он заскучал и задремал от позднего часа между подлокотником дивана и Гаоном. — Рики! — громкий шёпот доносится до японца через сон, и он просыпается, пугаясь, ведь его ещё и трясут за плечо. Подросток тут же подскакивает и хватается за руки Чонсона, который оказывается совсем рядом. — Крошка, поехали домой, — протягивает старший, улыбаясь. Нишимура окончательно просыпается, когда осознаёт, что тот напился. От него несёт алкоголем, и он еле стоит на ногах. Да и по взгляду понятно — расфокусированный и через чур мягкий, ещё и улыбочка эта глупая. — Дурак, — хмурится младший и встаёт с дивана. Подхватывает Джея под руку и ведёт к выходу, — как мы поедем? Ты в стельку. Я же просил... Понимание того, что они в безвыходной ситуации приходит к нему, когда он оглядывается и видит, что тут пьяны все до единого. Дерьмо. Пешком тоже идти на вариант, Джей буквально висит на нём, Рики его не дотащит... Тут что ли ночевать? А нет... Этот вариант уже рассмотрели другие ребята. — Садись за руль, — предлагает старший, когда они подходят к машине. — Я же не умею... — Учись значит. Рики хмурится и отпускает его, чтоб сесть на водительское сиденье, пока Джей обходит машину спереди и садится на чужое место. Старший самостоятельно поворачивает ключ зажигания и просит подростка зажать левую педаль. — Это сцеп... ление, — еле как поворачивая языком, поясняет Чонсон, переключая скорость на коробке передач на заднюю. Сам также включает фары, — аккуратно.... Правую педаль и от... Отпускай сцепление. Взволнованно младший крепко держится за руль и следует чужой неразборчивой речи. Конечно, он давно хотел научиться водить, но не с пьяным хёном. Постепенно юноша отпускает сцепление и носком кед нажимает на педаль газа. Машина резко сдаёт назад, пугая обоих. — Аккуратнее! — Я и так аккуратно! — нервничает Рики, а Чонсон снова переключает коробку передач, ставя третью скорость и прося снова зажать и отпустить левую педаль. — Поворачивай и выезжай на дорогу. Руки потеют от волнения и сильнее сжимают руль, который Нишимура поворачивает вправо. Нога снова опускается на педаль газа, машина едет немного плавнее, чем в прошлый раз. Хоть это и пустырь, но перед тем как выехать на дорогу, надо постараться не вписаться в другие машины, что стоят у базы. Но у него успешно получается уехать отсюда. Он немного расслабляется, езжая по пустой дороге, и даже давит на газ чуть смелее. Рики и не догадывался, что машина такая чувствительная, думал, что её гораздо сложнее заставить повернуться или ускориться. Паника осторожно накатывает только тогда, когда они въезжают в город, на оживленную дорогу. Хоть здесь далеко не так шумно, как в том же Пусане, транспорт тут встречается нередко. Подросток сбавляет скорость. — А как затормозить? — на всякий случай спрашивает. — Ты щас в канаву нас отправишь, — Джей кладёт руку на руль и немного выравнивает его, — Ты чё весь напрягся? Твоя сторона всегда правая, вот и поезжай по ней, встречка не врежется в тебя! Очень хочется верить в это. Ещë Чонсон, кажется, трезветь начинает от беспокойства. Нишимура начинает чувствовать машину, уже держит руль как надо и не пугается, когда видит вдали фары других автомобилей, даже едет чуть быстрее. — Хëн, к тебе едем? — ответа нет. Японец на секунду поглядывает на того боковым зрением и понимает, что Пак уснул, — Ладно... К тебе, так к тебе. Через пять минут подросток уже подъезжает к его дому и останавливается у обочины. Вынув ключ зажигания, выходит из салона автомобиля и обходит его, чтоб забрать Чонсона. Ему приходится буквально силком вытаскивать это пьяное тело и тащить его к дому. Много усилий потребовалось Рики, чтоб найти ключи от двери в чужих карманах и открыть её, придерживая старшего. — Я тебя убью завтра, — пыхтит подросток, скинув Пака на кровать. Посрать, пусть спит, как хочет, он и так намаялся с ним. Раздевшись, парень ложится в прохладную постель и мгновенно засыпает. Утром младший просыпается рано, так как неплохо выспался. Подняв голову, юноша видит, как Чонсон так и спит в одежде, куда он его сбросил. Внезапная злость окутывает японца, и он безжалостно будит своего парня ударом подушкой. — Хватит спать тебе! Ты не забыл, что сегодня к маме моей идём? Ты совсем рамсы попутал? Я же просил: не напивайся. Ты специально? Пак молчит, прикрыв лицо подушкой и слушая как его отчитывают. Понимает, виноват... Но башка сейчас его мучает гораздо жёстче, чем его малой. — Рики-я, найди обезбол на кухне, пожалуйста. — Сам ищи, — огрызается японец и резко спускается с кровати, уходя в ванную комнату. Чонсон страдальчески стонет и переворачивается на другой бок, надеясь снова уснуть, чтоб не пребывать в столь ужасном состоянии, но не получается. А если он встанет за таблеткой, то точно свалится на пол. Он не знает сколько проходит времени, но, по всей видимости, достаточно, потому что слышит, как в спальню возвращается Рики и шарится в его шкафу, а потом снова уходит. — На, — слышится голос сверху, заставляя Пака сразу убрать подушку. Он видит перед собой Нишимуру, держащего в руках стакан с водой и обезболивающее. Джей аккуратно принимает сидячее положение и выпивает желанную таблетку. С улыбкой он отдаёт стакан обратно и встречается с упреком во взгляде младшего. — Спасибо, детка, ты самый замечательный, — хриплым голосом хвалит Чонсон, но второй ничего не отвечает, а просто разворачивается, чтоб уйти, но его хватают за ладонь, — ну, прости... Не обижайся. Ты у меня такой молодец. — Знаю. Давай оклëмывайся, к обеду, чтоб молодцом был, к маме поедем. Нишимура уходит — скорее всего, на кухню, — а Джей виновато смотрит ему вслед и подмечает, что его одежда на младшем сидит очень неплохо. К обеду парень чувствует себя уже лучше. Он приводит себя в порядок, и они выходят из дома. Дверца любезно открывается перед японцом благодаря Чонсону, но подросток игнорирует это и открывает другую дверь, садясь на заднее сиденье. Обижается всё ещё... Со вздохом Пак захлопывает дверцу и садится за руль, заводя машину. — Что мне сделать, чтоб ты простил меня? Над ответом Рики долго не думает. — Объяснять всё сам будешь и, если что, все удары примешь на себя. Джею ничего не остаётся, кроме того как согласиться. Перед тем как заехать в гости к Нишимурам Чонсон останавливается у самого приличного ресторана. — Скоро буду, — с этими словами он шустро выходит и скрывается в здании. Именно в этот момент Рики всё же решает пересесть на переднее сиденье, на своё место. Заскучал он... Пак выходит только через минут пятнадцать с тремя небольшими картонными коробками в руках. — Что это? — Взял еду на вынос. Надо для начала задобрить госпожу Нишимуру, — он хихикает, убирает еду назад и тянется к подростку за поцелуем, который получает. Встречает их женщина, как всегда, с улыбкой на лице и распростёртыми объятиями. Она с радостью принимает пока ещё горячие гостинцы и относит их на кухню, пока парни снимают обувь и моют руки. Японка наливает горячий чай, и все садятся обедать мясом в остром соусе, рисом и кимчи. — Спасибо, Чонсон, хоть накормил меня, — смеётся женщина, посмотрев на корейца, — Ты как-то неважно выглядишь... Приболел что ли? Юноши на секунду переглядываются. — Да, немного. Думаю, простуда просто, скоро пройдет. — Мы вчера просто купались с ребятами допоздна поэтому я, кстати, и не ночевал дома, — ему вновь приходится врать матери. Ложь должна быть, если она во благо и никому не причиняет вреда, но Рики все равно стыдно каждый раз. — Балбесы вы, — вздыхает она, — Рики, ты совсем дома не ночуешь. Чонсон, а ты всё равно лечись, иначе хуже станет. Расскажите, как прошёл вчерашний день? Рики рассказывает всё, как есть, но не полностью. Рассказывает, что вчера они фотографировались на природе (но не про то, как заревновал хëна и чуть не подрался), что катались с Хаикë и «гуляли» вечером с друзьями. Про то, что на этой гулянке они пили и обсуждали всякие бандитский штучки, тоже не говорит. Они уже доедают обед, выкинув упаковки, и пьют чай. Подросток поглядывает на Джея, намекая, что пора... — Госпожа... Мне надо вам кое что сказать, — аккуратно начинает Чонсон, ставя кружку с чаем на стол. — Да? — отзывается она спокойно, не прислушиваясь к странному тону. Чонсону правда очень волнительно и страшно, потому что он не может представить, какую реакцию ожидать и что будет потом. Ну... Если что, он готов лететь из этого дома побитым. — Я... — юноша сглатывает и чувствует, как под столом Рики берёт его за руку, — Я люблю Рики. Она поднимает настороженный взгляд, но пока ничего не отвечает, и тогда Чонсон сразу старается объясниться: — Люблю не как друга, а как любимого человека, понимаете? Могу ли я получить благосл-... Под столом его пинают по ноге. Какое к черту благословение, Пак Чонсон? — То есть, мы вместе, вот... Видно, что для мисс Нишимуры эта новость неожиданная. Она обескуражена. — К-как вместе? Вы встречаетесь, то есть? И как давно? — С первого августа, — тихо отвечает подросток, сильнее сжав чужую руку. Она молчит. Это ожидаемо, что мама Рики не может подобрать слов, хоть внутри у неё бушует и буря эмоций, для неё это шок. Не каждый день узнаётся, что её сын любит мальчика, а не какую-нибудь девочку. Но зато у неё в голове начало раскладываться всё по полочкам. Почему Рики с появлением Чонсона в их жизнях стал чаще пропадать из дома (ни с кем из его друзей подобного не было!), почему не ночует дома, почему везде Чонсон, Чонсон и Чонсон... — Я пойму, если вы не примите этого и возненавидете меня, но, тем не менее, уже ничего не поменять. — Да... Это не самая приятная новость. Скорее, она просто неожиданная. Но ты прав, уже ничего не поменять и мне не заставить вас... Разлюбить друг друга. И если Рики счастлив, то я тоже. Это его жизнь, он почти взрослый. А ты, Чонсон, хороший человек, и я осмелюсь доверить тебе его, — на протяжении всей речи она держится хорошо, хоть и сильно волнуется, но под конец даёт волю своим слезам, закрывая лицо ладонями. Рики тут же подбегает к ней и крепко обнимает, пытаясь успокоить и целуя в макушку. — Мам, ну ты чего? Ничего ведь плохого не произошло. Женщина кивает и скоро успокаивается с понимаем, что он прав. — Надеюсь... Надеюсь, вы ещë не... —  от неловкости мисс Нишимура не может произнести это, но те понимают, что она имеет ввиду «ещё не занимались сексом?». Рики мгновенно очень густо краснеет и выпрямляется, пока Чонсон снова решает взять дело в свои руки. — Конечно, нет, что вы... Рики ещё несовершеннолетний.