(Не)Сломайся

Всю обратную дорогу Ирвин думал, как бы незамеченным пробраться в лагерь. Слишком узнаваем он стал, путешествуя бок о бок с Императором. Стоит появиться, сразу доложат, проводят, или наоборот прогонят. Не хотелось ни того, ни другого. Но добравшись, наконец, до лагеря, понял, что зря беспокоился. В долине, что раскинулась перед ним почти идеально круглым блюдом, окружённым высокими скалами, стояло столько войск, что найти здесь кого бы то ни было казалось невозможным. Ирвин в немом изумлении взирал на тысячи и тысячи воинов разных племен и понимал, что по крайней мере, собрать величайшее войско Эвендуру удалось. В центре пустовало круглое пространство, огороженное символической изгородью из золотых штандартов. Посреди него высился каменный столб, чем-то неуловимо напоминавший обелиски Белых Братьев. Хотя походил он только цветом камня, форма же у него была неровная, будто его слепил из глины гигантский ребёнок. Вокруг велись какие-то работы. Суетились белые рясы. Именно туда отправлялись все вновь прибывшие. Если бы Ирвин хотел найти Эвендура, поехал бы прямиком к камню. Но он не был уверен, что хочет этого. Просто прийти и вывалить все подозрения будет недостаточно и неэффективно. А в присутствии Белых Братьев так и вообще опасно. И он решил сперва немного осмотреться, выяснить, что происходит, и поискать своих. Оставшийся день он провел, блуждая среди встревоженных людей, готовящихся к трудной битве. Судя по обрывкам разговоров, которые долетали до него случайно, в этот раз Император не поскупился на объяснения. Люди не понимали причин, но знали главное — предстоит тяжелая битва со страшными тварями, от исхода которой зависит жизнь каждого в этом мире. Однако, найти своих в этом человеческом море оказалось нетривиальной задачей. Ирвин обошел всю долину по кругу, насмотрелся и наслушался всякого. Но, лишь услышав на заре разливающуюся в рассветном тумане утреннюю песню, смог определить их местоположение. Послав Гуна вскачь, он спустился почти в самый центр и на краю пустующего поля нашел стоянку Императора и совсем рядом увидел, наконец, золотистые спины единорогов и светлые головы соотечественников. Теперь они не отворачивались. Обступили радостные и встревоженные одновременно, завалили вопросами. Вдруг, растолкав соплеменников к нему прорвался Рэндалл. Остановился на мгновение, молча пожирая взглядом, и порывисто сжал в объятиях. — Рэндалл! Что ты здесь делаешь? Зачем? — Ирвин высвободился, схватил за плечи. Внутри столько всего всколыхнулось. Хотелось и обнять, и оттолкнуть, и наорать — все одновременно. — Зачем ты здесь? А если погибнешь? Кого ты оставил вместо себя? — Если мы проиграем, всё остальное будет уже не важно, так ведь? — брат внимательно смотрел в глаза. — Ирвин, скажи, это правда? То, что говорит Эвендур. Вот в чём дело. Они знают. Поэтому так переменились. Все прежние проблемы отошли на задний план перед угрозой всеобщего уничтожения. — Я не знаю. Что он сказал? — Он приходил вчера сам, говорил с нами. Сказал, этот столб — врата. Они готовы открыться в любой момент. И если мы тотчас не перебьём тварей, что придут оттуда — всем конец. Вообще всем. Сказал, что у лесных особая роль. Мы должны призвать силу единорогов, чтобы защитить людей. Это всё правда, Ирвин? Или он опять обманывает и пытается нас использовать? — Он считает это правдой. — Он? — Рэндалл прищурился. — А ты? — Я не знаю. Знаю одно — тут творится что-то дурное. И самый опасный тут не Эвендур. Белые Братья гораздо опаснее. — Эти монахи? Разве они не его посланники? — брат поискал взглядом белые рясы, что суетились возле столба и вокруг Императора. — Они приходили к нам от его имени. Всего дважды. Предупредили, что волчьи наездники дезертировали и разбойничают в округе. Из тех псов, что рискнули сунуться в лес, не ушёл ни один. А потом монахи принесли приказ собрать на Стылом Утёсе всех мужчин, способных держать оружие и сотню единорогов, как обещали. Нас почти пять сотен собралось. Как я мог отправить людей и не пойти сам? Ты ведь тоже здесь. — Да, это так, — Ирвин задумался. — Значит столб — врата? Почему просто не уничтожить его? — Как раз сегодня будет обряд. Белые Братья знают, как запечатать эти врата. Но если у них не получится… Все военачальники должны присутствовать. — Позволь мне заменить тебя, Рэндалл. Там готовится что-то странное. Уговорить его оказалось непросто. Но Ирвин был настойчив как никогда. — Хорошо, — наконец сдался брат. — Но будь осторожен. Я буду рядом, придержу Гуна. — Нет. Уведи его подальше. Он может выдать, Эвендур слишком хорошо нас запомнил. Он не должен знать, что я здесь. И предупредите всех о Белых Братьях. Всех, кого сможете. В полдень все приготовления были закончены. Возле камня собрались Белые Братья. Неожиданно в таком количестве, что они окружили кольцом всех приглашенных. Военачальники всех племён во главе с Императором оказались внутри этого живого кольца, в центре которого возвышался каменный столб. А прямо под ним сгрудились кучкой пленённые хранители. В другой кучке Ирвин с удивлением узнал волчьих наездников. Были они без своих страшных скакунов, понурые, связанные, многие со следами ран и побоев. Ирвин обошёл их стороной. Его соплеменники небольшими группами распределились по долине, чтобы при необходимости воспользоваться силой единорогов и защитить людей. Где-то там был Гун вместе с Рэндаллом. Одетый в неприметный плащ с капюшоном Ирвин старался держаться подальше от Эвендура, но не выпускать из вида. Что-то в нём изменилось. Ирвин присмотрелся. Хмурый как всегда, Император, почему-то, не казался злым. Скорее сосредоточенным, ожидающим. Почему? Отчего такие перемены? Или перемены вовсе не в нём? Ирвин отвернулся. Пока шли последние приготовления, он подобрался к пленным. — Послушайте, — негромко позвал он, привлекая к себе внимание совершенно спокойных, даже отрешённых хранителей. — Что происходит? Это опасно? Что нам делать? — Ничего, — ответил один из них, не поворачиваясь. — Ничего уже не сделать. Врата откроются и зараза войдёт. Как предсказано, исполнится. Но белым не победить. Долина убьёт всех, зараза не должна распространиться. — И что же делать? — Молись, если умеешь… Ирвин отошёл озадаченный. Белые Братья расчищали пространство перед столбом, оттесняя людей. В итоге все выстроились вторым кругом внутри кольца монахов. И начался ритуал. Монахи все разом затянули заунывный молебен. Один — наверное, главный — что-то параллельно читал речитативом так невнятно, будто специально скрывал смысл сказанного. Потом вдруг выкрикнул: — … кровь врагов! И Белые Братья принялись умело уверенными движениями резать хранителей. Как скот. Безэмоционально и деловито. Кровь потекла струями на белый камень. Тела кидали к подножью. Но кровь почему-то не растекалась под ними лужами, как ожидалось. Только тут Ирвин обратил внимание, что под ногами идеально гладкий камень. Верхний слой земли сняли, так что обнажился прочная и гладкая скальная основа. Странная её поверхность, образованная будто наплывами, уходила под небольшим наклоном к центру, как воронка. Будто специально, чтобы кровь со всей долины стекала к подножью камня. Это жертвенник! Огромный жертвенник. Стоящие вокруг люди зароптали. Участвовать в магическом кровавом ритуале никому не нравилось. Напрягало отсутствие понимания, что происходит и чего ждать. Но Император сохранял спокойствие, хоть и продолжал хмуриться. Молебен не смолкал, обряд продолжался. А Белые Братья уже тащили к столбу сопротивляющихся наездников. — … кровь предателей! — выкрикнул главный, и под вопли, стоны и лающие проклятья тела наездников присоединились к растущей куче, орошая камень алым. Ирвин вдруг заметил, что кровь, попадая на столб, не стекает вниз, а вопреки законам природы струится вверх по невидимым бороздам, раскрашивая камень непонятными символами. Происходящее всё больше напрягало людей. Некоторые, как и Ирвин догадались, что произойдёт дальше, и потянулись к оружию. — Берегись! — его крик прозвучал на мгновение раньше, чем возглас-команда главного колдуна. — … кровь союзников! В тот же миг Белые Братья, что стояли во внешнем кольце напали на военачальников. Предупреждённые, многие успели отшатнуться и выхватить оружие. Эвендур тоже. Зарезать вооружённых людей, опытных воинов оказалось не так просто, как связанных пленников. Завязался бой. Из толпы, перекрывая лязг оружия, неслись крики: — Предательство! — Ко мне, на помощь! — Нас привели на убой! — Обман! — Убейте Императора! Это он привёл нас на смерть! На выручку своим военачальникам спешили воины, что наблюдали происходящее на небольшом отдалении. Люди Императора встали на его защиту. Началась свалка. Ирвин, отбиваясь от безумных монахов и пытаясь не попасть под случайный удар, старался переместиться ближе к Эвендуру. Тела Белых Братьев падали на землю вперемешку с остальными, камень под ногами стал скользким от крови. Ирвин, отмахиваясь мечом, успел увидеть, как Эвендур сражается, пробиваясь к главному из них, что под охраной нескольких своих продолжал речитатив. Император раскидал их, как котят, и направил огромный меч на колдуна. — Что вы делаете? Останови это! — донёсся его голос сквозь шум боя. — Поздно! Врата уже открываются! Корявый столб успел весь пропитаться кровью, как губка. Кровавые струи поднялись по нему до самого верха. И теперь на острие копилось что-то пугающе странное. Какой-то искрящийся молниями сгусток. Он с треском принялся расти вверх, рассекая небо кровавым шрамом. Бой остановился, Люди задирали головы, с беспокойством глядя в небо. С головы колдуна упал капюшон, обнажая лысый череп очень старого человека. Лицо его искажал безумный оскал. — Пророчество свершилось! Смотрите и радуйтесь! Путь открыт! — Ты обманул! — взревел Эвендур и угрожающе надвинулся. — Ты не запечатал врата, а открыл их. Как это остановить? Говори! Кровавый шрам на небе, треща, растягивался вверх и вширь, будто истончая плоть мироздания. Края растущей раны всё тянулись и тянулись в стороны, как если бы с той стороны что-то выпирало. Вдруг появился первый разрыв. Расширяя его, выворачивая рваные края, проталкиваясь с трудом как из чрева гигантской матки, вырвалась первая тварь. Ирвин сразу узнал чудище из своего кошмара. Огромное насекомоподобное существо, трепеща стрекозиными крылышками, зависло над долиной. В воздух взлетела туча стрел, и существо, нашпигованное ими, шлёпнулось на землю. Люди, поскальзываясь, шарахнулись в стороны. А шрам всё расползался, и в него рвались другие твари. — Как его закрыть?! Отвечай, или я убью тебя! Что нужно сделать? Что сказать? — Камню плевать на слова, ему нужна только кровь. Врата открылись. Возрадуйтесь же! Чистильщики пришли в этот грешный мир, чтобы спасти его. Спасти всех нас и очистить от скверны! — с этими словами колдун прянул вперёд и напоролся грудью на меч Императора. Брызнула кровь, выкаченные глаза остекленели, на лице застыла безумная улыбка. Монахи с новой силой кинулись в бой, стремясь если не убить противников, то убиться самим. Сколько же их здесь? Откуда так много? Эвендур отбросил тело, оглянулся, окинув взглядом происходящее, и крикнул, перекрикивая шум: — Сбивайте тварей! Не дайте уйти ни одной! Уберите тела. Камень питается кровью. Уберите её! Засыпайте землёй. Ломайте камень. Валите его! А из прорехи продолжали вырываться твари. Пока немного, по десятку за раз. Лучники успевали сбивать их почти сразу. Но рана в небе росла, треща растягивалась всё шире и выше. Это выглядело так, будто небо ранится об острый конец каменного столба. Люди прекратили сражаться друг с другом, объединенные появлением более опасного противника. Обратили силы против тварей. Кто оказался поблизости, добивали монахов и пытались сломать камень, растаскивали тела, чтобы остановить кровавые ручьи. Столб оказался на удивление прочным и не поддавался. Солдаты обрушили на него град ударов, но не могли причинить заметного вреда, мечи и топоры просто отскакивали. Ирвин, наконец, пробился к Эвендуру, который организовывал импровизированный таран из подручных средств, чтобы сломать камень. Твари валили уже плотным потоком. Их встречали тучи стрел, но части удавалось разлететься в стороны. Земля под ногами покрылась их отвратительными трупами, с лопающимися брюшками и колючими панцирями. На головы летели редкие пока плевки едкой слизи. Ирвин посылал в небо стрелы одну за другой без перерыва. В горячке боя удалось перекинуться лишь несколькими фразами: — Зачем ты вернулся? Я велел тебе убираться. — Я не обязан подчиняться, ты вернул мне клятву. — Упрямый мальчишка! Жить надоело? — Хотел предупредить, что Белым Братьям нельзя верить. — Так что ж не предупредил? — Подумал, что ты не поверишь… Наконец, таран был готов, и солдаты принялись наносить удар за ударом. И вскоре добились успеха. Столб не вывернулся из земли, как можно было ожидать и не переломился. По нему прошла трещина, как по стеклу, возле самого основания, где он уходил в скальную основу. Следующий удар поколебал его, и медленно, как во сне, он начал заваливаться, искря и чертя острым краем кровавую линию в воздухе. Люди спешили разбежаться, оскальзываясь и спотыкаясь о трупы уродливых насекомых. Упав на землю, столб раскололся на множество кроваво-красных искрящихся осколков. В скале как застрявшая пробка остался круглый тоже красный скол основания. После этого рана в небе перестала расти, а потом начала постепенно затягиваться. Поток тварей медленно уменьшался. Лучники удвоили усилия, спеша закрепить успех. Падающих тварей тут же добивали, разрубая на множество частей. Плевки едкой слизи стали реже. Судя по тому, что от них удавалось защититься простыми щитами, единороги справлялись со своей задачей. Казалось, победа близка. Отделались малой кровью. Врата закрывались, поток чистильщиков иссякал. И вдруг земля под ногами ощутимо дрогнула. Люди испуганно заозирались. «Долина убьёт всех, зараза не должна распространиться», — вспомнил Ирвин. Что это значит? Из недр доносилось низкое всё нарастающее гудение. Будто закипал гигантский котёл, готовый сорвать крышку накопившимся давлением. А где ближайшее отверстие? Ирвин понял, что сейчас что-то произойдёт. — Ложись! — он толкнул, замершего в напряжённом ожидании, как и сотни людей вокруг, Эвендура. И почти сразу рядом что-то оглушительно хлопнуло. В спину ударило с такой силой, что сбило с ног и вышибло дух. Где-то недалеко закричал единорог, громко и пронзительно, как человек, увидевший что-то донельзя ужасное. На пустынном холме одинокий человек в белом сидел возле каменного обелиска и в напряжении ждал. Время шло, а он не менял положения тела и смотрел на камень, почти не моргая. Казалось, это может продолжаться вечно. Вдруг по поверхности скользнула искра. Очертила непонятный светящийся символ, который почти сразу погас. Человек встал, молча подошёл и без раздумий полоснул себе кривым кинжалом по горлу. На камень брызнуло алым. Человек захрипел, упал на него, щедро орошая кровью, медленно сполз на землю. А вокруг заклубился зеленоватый туман. Глухо, будто издалека доносились крики людей, ржание лошадей и непонятные хлопки. Когда ветер развеял туман, на холме оказались князь Прошита со всей своей дружиной и остатками обоза. Потрепанные, ошеломлённые, с ранами и ожогами, но живые. Тушу уродливой твари, что упала в телегу обоза и тоже оказалась здесь, сожгли вместе с телегой. — …вин… Ирвин… Проклятье! Очнись же! Я не разрешал тебе умирать! — прорвалось из темноты. — Ты мне больше не указ… сам прогнал… — почему-то голос не звучал, не наполнялся, не получалось придать ему силы. Даже вздохнуть толком не получалось. Ребра сковало острой болью, во рту явственно чувствовался металлический вкус. Ирвин лежал на животе и не мог не то чтобы встать, а просто повернуться был не в силах. — Что со мной? Вокруг что-то грохотало, шипело и свистело. Кричали люди. — Молчи. Проклятье! Мне придется тебя поднять. Будет больно, потерпи. — Ничего… Я все равно ног не чувствую… — просипел Ирвин, но даже закусив губу, не смог сдержать стон, когда спину прошило разрывающей болью. Эвендур быстро и осторожно опустил его на спину Гуна. — Не смей умирать. Ты не выполнил обещания. Так что не смей! — Какое… обещание… — всё время приходилось сглатывать. Очень хотелось откашляться, но сломанные рёбра были против. Эвендур, стараясь не тревожить, пропустил через подмышки обрывок плаща и завязал концы на шее Гуна. Положил сверху безвольные руки Ирвина, помог сжать кулаки на импровизированной упряжи. — Когда ты напился и уснул в моей постели. Я просил спеть мне рассветную песню. Ты обещал. — Утреннюю… — Да. Именно. Гун, найди своих. Найди помощь. Ты сможешь. Давай! — А ты? — Выживи. И дождись меня. Не смей умирать! Вокруг что-то взрывалось. Вверх и в стороны разлетались огненные брызги, горящие камни, осколки скальной породы. Кажется, земля сошла с ума, пытаясь уничтожить всё живое. Люди метались в панике, ища выход из горящей долины. Но где он, знали только те, что пришли сюда своим ходом. Тут и там внезапно появлялся зеленоватый туман, исчезали целые сотни. Те, кто оказался рядом и успел сообразить, прыгали в него. Долина стремительно пустела. В этом светопреставлении никто не видел как медленно стягиваются, срастаются края прорехи в небе. Гун успел. Рэндалл крепко обнимал бесчувственного брата, когда их окутали клубы тумана.