Цена иной реальности. Закулисье. Backrooms

      Чувство лёгкости вскипает внутри, как только в лёгкие проникает чистый вечерний ветер. Яркие огни заставляют жмуриться, а проносящиеся рядом фигурки, с громко смеющимися детьми, накатывают тревогу. Я пытаюсь что-то говорит, а после кричать, но никто из рядом стоящих не слышит. Словно я один, кто знает, что произойдёт дальше.       Пытаюсь разглядеть сестру, которая тут точно где-то была, но со своей очаровательной улыбкой проносится.. Лея, теряясь в пестром калейдоскопе сияния, качающийся в такт знакомому мотиву. Аттракцион ускоряется, и теперь вижу девушку всё чаще, тяну к ней руки, чтобы забрать и убраться отсюда, потому что атмосфера кажется мне до боли знакомой, но ухватиться не могу, будто всё это фантом.       Музыка постепенно замедляется и утихает, так же как и огни, медленно тускнеют. Пытаюсь пробраться туда, в самый центр. Сейчас плевать на всех остальных, но её нигде нет. Всё стремительно теряет краски, пока я не остаюсь один в холодной пустоте.       С громким звуком включается прожектор, заставляя щуриться от неприятных ощущений. В его свете, вязкая тёплая жидкость на моих руках вспыхивает в красный. Проморгавшись понимаю, что поблёскивающая жидкость — кровь. Руки пробивает мелкая дрожь. Перевожу взгляд вниз и вижу кровавое месиво, в котором стою, и с ужасом понимаю...       Громкое гудение и вибрация резко вырвали из сна, пробираясь внутрь. Они будто отовсюду: от стены, на которую я опёрся, таки уснув, отчего шея теперь будет болеть при каждом движении, от пола подо мной, и даже воздух, как вязкая жидкость, дребезжал. Неприятные чувства. Страшно. Точно всё рушится и ненароком обвалится, как при землетрясении, похоронив нас навсегда в этом богом забытом месте. Животный ужас начал растекаться по телу, словно антифриз по трубкам, разгоняя кровь, а за одним и сердце, которое я слышу в ушах и висках. Если бы такие будильники существовали, они бы были очень эффективны — меня за секунду разбудили.       Никогда не боялся смерти, что уж скрывать, думал сам на себя руки наложить, радовался, если была возможность безболезненно лишить себя жизни, но я этого не сделал, просто не способен на это, а здесь, сейчас, в этой обстановке страшно по настоящему. Что-то внутри кричит: "Бей или беги", и я хочу подчиниться. Открываю глаза, но первым делом не бегу, не встаю, а осматриваюсь, взглядом ищя друзей. Что-то изменилось и я сейчас не об окружающей обстановке.       Дымка ночного кошмара быстро забылась в суматохе. Лея, спящая на моём плече, то ли от моего копошения, то ли от звуков вокруг, тоже подорвалась, сонно осматриваясь. Вчера, если время здесь можно так называть, девушка помогала мне остановить кровь и следила, чтобы со мной всё было хорошо, поэтому отрубилась рядом, но нет времени думать о щекотливой ситуации.       Рея найти оказалось чуть сложнее, он первый, кто уже встал на ноги и нервно осматривался по сторонам. Поражён его реакцией.       Без лишних слов, напоминать нам уже не надо, подорвались и осторожно вышли из комнаты. Мы не стали сильно раскладываться — это сыграло нам на руку. Этот уровень славен своей опасностью в виде кучи сущностей и повышенной температурой, в купе с ограниченным (но бесконечным) пространством выдаёт взрывную смесь. Её лучше не трясти лишний раз — это правило мы старались соблюдать.       Так и не разобравшись, что это было, почти бегом, продвигались дальше по коридору, пытаясь ни с кем не столкнуться. Громкий звук мог привлечь кого похуже, чем просто камешки с потолка. Обрыв в полу заставил нас остановиться. Только не сейчас, когда надо скорее уносить ноги. Заглянув в дыру, на меня в ответ посмотрела тёмная пустота. Тут же вспомнился многорук, который своими цепкими конечностями мог легко спуститься туда.       — Глубоко... — протягиваю я. Нервно оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что за нами никто не гонится. Одним движением Рей скидывает с плеча рюкзак и достаёт верёвку, прикидывая, куда её можно закрепить. Проходить по полуобвалившемуся полу рискованно, а страховка даёт хоть какие-то шансы. — Лея пойдёшь первая. — Рей, положив единственный фонарь на пол, выбрал металлическое крепление, с помощью которого трубы крепились к стене, проверил его на прочность и начал завязывать верёвку. Лея недоверчиво переводит взгляд с парня на меня. Еле заметно киваю, чтобы успокоить. — За тобой сразу Андрей. — на своём имени машинально поворачиваю голову в сторону Рея и замечаю, что он смотрит на меня. Теперь киваю ему в знак понимая и беру протянутый конец. — Я буду вас держать. — ещё раз проверил крепление. — Всё понятно? — вопрос не требующий ответа. Другого выхода у нас всё равно нет. Не возвращаться же?       Лея крепко схватилась одной рукой за верёвку, а другой за стену. Трубы обдавали жаром и приходилось отдаляться от них, балансируя между падением и ожогом. Пока могу, придерживаю девушку, но яма достаточно велика, так что оставшуюся часть ей придётся идти самой. Трубы немного гудят, перенося жидкость, и одна из них сильно задребезжала, будто внутри камень под напором сталкивается со стенками. Лея дрогнула, перенеся вес тела на другую ногу, и вместе с остатками пола летит вниз. Мы дёрнулись, но остановились, так как помочь ничем не сможем — сами упадём, а тем временем девушка проскальзывает по верёвке, пока не хватается с достаточной силой, и виснет на ней.       — Лея! — тянусь за ней, понимая, что девушка не провисит долго. — Хватайся! — благо, далеко она не успела уйти, поэтому может спокойно достать до меня. Лея пытается отпустить одну руку, но ничего не выходит, поэтому она снова посмотрела на меня, внешне не показывая, однако глаза всё выдают, как страх перемешивается с отчаяньем.       — Я.. я не смогу. — с надеждой произносит она.       Выворачиваю руку и делаю оборот, наматывая верёвку покрепче, не заботясь о том, что могу получить вывих или ещё что похуже, совсем её оторвать, и, проигнорировав слова девушки, тянусь сильнее, почти повиснув над пропастью.       — Прыгай! —       Лея хватается за руку, впиваясь ногтями, отчего я непроизвольно зашипел, но эта боль утопает в страхе за девушку, которая отчаянно пытается не упасть. Ставлю ногу для опоры и начинаю тянуть, а меня Рей, помогая вытащить, но одна её рука соскальзывает от чего меня тряхнуло, но, вовремя перехватившись, удерживаю нас обоих. Сердце неприятно сжалось, будто само на краю бездны и сейчас упадёт. Девушка напугана, но не собиралась поддаваться панике, а я удерживаю её не смотря ни на что.       Тут Лея снова поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. Я нервно сглатываю, переставая тянуть, и всматриваюсь в глаза на против, чтобы удостовериться, что можно продолжать, но вместо этого не вижу в них ничего, ни страха, который несколько секунд назад окутал всех без остатка, ни паники, с которой девушка изначально цеплялась за мою руку, лишь что-то пугающе холодное, почти обжигающие, непонятное и в мгновение меняющейся на мольбу. Тогда стало понятно — она всё решила, приняла возможно единственное верное решение. Мы оба это знаем.       — Отпусти меня. — дрогнувший голос. Произнесённые слова как сталь, чуть режут. Я не был к этому готов. Похоже она утратила надежду. Не в силах что-то сказать, лишь качаю головой, не хочу так просто сдаваться. Её рука медленно разжимается. — Если ты не можешь, я сделаю это.... — на её лице в первый раз промелькнула слеза. Через боль в мышцах сжимаю чужую руку сильнее, но она как вода, просто проскальзывает вниз, как и мои слова, куда-то в тёмноту.       Я опускаюсь на колени, не в силах держать себя. Психика блокирует осознание происходящего. Хочется кричать, чтобы хоть что-то почувствовать, но воздух застыл где-то в гортани. Чувствую, как Рей перестал держать верёвку, спасающую меня от падения, и подошёл ко мне. Я знал, что он скажет: что я опять всё испортил, всё потерял, даже девчонку не смог удержать — просто никчёмный кусок обоев, такой же дряхлый и никому не нужный; но он лишь тяжело вздохнул и развернулся, не сказав ни слова, оставляя тяжесть ответственности на мне. Я слышу тяжёлые размеренные шаги и не понимаю, что теперь делать.       — "А теперь уже ничего.." — подсказывает внутренний голос и я ему верю, почти растворяясь в его липких объятьях. Руки, крепко сжимающие верёвку до белых костяшек, безвольно свешиваются вниз.       — Я ничтожество, да? — тихо произношу слова, как мольбу о помощи, чтобы не оставаться в этой нагнетающей тишине.       — Нет, — не ожидав ответа, медленно оглядываюсь на Рея, который стоял, остановившись, спиной ко мне. — Ты просто запутался. В этом точно нет твоей вины. — его чуть надломленный голос скользнул мимо лёгких, доставляя слова точно в самое сердце, сковав его невесомой леской. Я забыл, как дышать. — Лея приняла решение и всё правильно сделала, отдала одну жизнь, ради двух. Её ошибка — ей расплачиваться. — он вздохнул и развернулся, кладя руки в карманы. Я не понимаю, как можно так бесчувственно говорить о человеке, даже если это и его собственная ошибка. В отличие от него, чувствую, почти физически ощущаю, как леска неприятно натягивается, вдавливаясь в плоть. От неприятной фантомной боли поднимаюсь с колен. — Тебе должно быть нравится. — меня опережают. Один уголок губ Рея резко дёрнулся. Парень взглядом пробежался снизу вверх, возвращаясь к моим глазам. От этого по телу пошли мурашки. — Оправдываешь себя, говоря что ты ничтожество. Да, возможно, ты и правда являешься Им. — последние слова он выговаривал чётко, почти выплёвывая на меня. — Теперь стало легче? Или что ты ещё ждал? — с горестью проговаривает он, подходит ближе, толкая в плечо, от чего я отшатнулся в сторону, поодаль от ямы. Рей медленно вскипает и тем сильнее сжимает леску, протянутую ему ранее, оставляя на моём сердце раны. Я нервно дышу, пытаясь унять эмоции. — Тебе же мало прощений со стороны других — Он снова резко толкнул, продолжая идти в мою сторону. Я не стал сопротивляться. Кажется, это уже не имеет смыла. Я давно где-то в своих мыслях и слышу лишь его голос, не замечая ничего вокруг. Почему-то слова откликаются во мне, кажутся правдой — Может надо задуматься не только о себе. — Вновь резкий толчок. Мелкая дрожь сковывает всё внутри. — Всем же легче сдохнуть, чем пытаться налаживать жизнь. — Вновь толчок. Сзади стена, я прилетаю в неё, снова ударяясь головой, и сползаю на пол. Меня это добило окончательно, а грузом сверху навалилось всё то, что происходило раньше.       Мелкая дрожь переросла в цунами, ускоряя сбившееся дыхание. Закрываю лицо руками, уже не пытаясь успокоить истерику. Она давно забрала штурвал, запуская тревогу в организме, но я этого не замечаю, поглощённый своими эмоциями. Мыслей нет, лишь картинки одна за другой мелькают перед глазами, особенно чётко вырисовывается сон. Не хочу, но представляю, как сейчас выглядит девушка, на моих руках вечно будет её кровь, которую я не смогу отмыть.       Так вот какого чувствовать потерю. Когда не остаётся ничего, лишь память, как роза с шипами, на которые натыкаешься в самый неподходящий момент. Я чувствую это уже второй раз. Когда перестаёшь чувствовать лишь на ничтожную секунду для того, чтобы в следующую от тебя ничего не осталось. Ты навсегда в личном аду. Медленно сгораешь раз за разом. Как будто мне было мало первого. Снова без разрешения неаккуратно вскрыли грудную клетку, без сожаления растоптали с трудом восстановившийся мир. А теперь есть ли смысл залечивать раны, если изнутри разрывает? Есть ли смысл пытаться? Вижу, как внутри всё в дребезги рушиться. Всё в Моей крови.       Чувствую сырость на руках, но эмоции не утихают. Я вжимаюсь в стену, глубоко и часто дыша, не в силах это остановить. Хочется в целлофановый пакет сердце положить и сжать собственными руками, чтобы не ныло.       Мои руки хватают резко и жёстко, отлепляя от моего лица, а следом прилетает острая пощёчина, разом выбивая меня из круга самокопания. Растерянно поднимаю взгляд и натыкаюсь на тяжёлый взгляд Рея. Он всё ещё держит мои руки, чтобы я снова не окунулся в свой личный ад.       — Дам тебе совет, как другу. — он убедился, что я его слушаю. — Хочешь что-то изменить — перестань жалеть себя. — твёрдым, но спокойным голосом констатировал он, чтобы я точно понял сказанное. — Как только прекратишь бороться, жизнь проглотит тебя, утащит на дно, пока ты не захлебнёшься. —       Я все ещё мелко подрагивал. Дыхание таки не восстановилось, но произошедшее пока выпало из мыслей, заменяясь на раздумья о сказанном, те слова продолжают звучать эхом в голове. Теперь они долго не будут выходить из головы.       Рей внимательно наблюдал за мной, но заметив, что у меня не получается нормально дышать, пододвинулся ближе и обнял меня, давай услышать своё спокойное дыхание и мерно стучащее сердце. Сейчас, хоть на секунду, я могу отпустить тревогу, отдать маленькую каплю, а Рей позволит это сделать, разделит боль от утраты, которая бушует в обоих, перенесёт всё на себя. Он ничего не произносит, понимает, что уже наговорил лишнего и даёт время успокоиться.