Пятьдесят оттенков Амбридж

Как ни печально, но ты не всегда получаешь то, что хочешь. Казалось бы, простое правило. Простое и универсальное. Работает для всех, и обойти его ещё никому не удавалось. Но есть и другое правило. Если ты действительно чего-то хочешь, то вопрос не в том, насколько это сложно получить. И не в том, насколько это кажется реальным. Нет, настоящий вопрос лишь в том, сколько усилий ты готов приложить для достижения поставленной цели. Для обычного человека это было слишком сложно. Люди были слабыми. Они привыкли плыть по течению, и их жалкие попытки что-то изменить заслуживали лишь насмешек и презрения. Когда-то и он был таким, но это было так давно… Что ж, к сожалению, даже великие рождаются слабыми и беспомощными. Хорошо, что это было давно и длилось недолго. Плохо, что он не успел отомстить всем, кто решил воспользоваться его слабостью. О, он отомстил многим… Многим, но не всем. Да, он не со всеми успел рассчитаться. Сначала ему приходилось притворяться таким же, как все. Таким же, как все… Казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Притворяться было так мерзко, так отвратительно… Ну что ж, им пришлось заплатить за это высокую цену. Высокую, но справедливую. Его считали жестоким, но все эти ничтожества заслуживали жестокости. Только так можно было заставить их подчиниться. Он перестал считать себя обычным человеком ещё когда был ребёнком. Нет, он был не человек и даже не маг. Он был чем-то большим, чем-то намного большим! Мессией, избранным, высшей формой жизни. Разве обычные волшебники умели разговаривать со змеями? Разве им было доступно то могущество, которым обладал он? Нет, они были всего лишь жалкими фокусниками, глупыми обезьянами, которые случайно выиграли в лотерею. Они нуждались в ком-то, кто возглавит их и поведёт за собой. Неважно даже куда… главное, чтобы стадо обрело пастыря. Справедливости ради, он не сразу стал тем, кем являлся сейчас. Одного таланта здесь было недостаточно. В конце концов, в мире были и другие сильные маги. Но ему повезло, ведь все они оказались слишком мелкими. Слишком заурядными. Они боялись взять то, что было им предназначено по праву рождения. Боялись пролить кровь ради высокой цели. А он… он ничего не боялся. Даже смерти. Не может бояться смерти тот, кто стал её властелином. Смерть… последний враг, который будет сокрушён навеки. Она уже однажды пыталась его забрать, но проиграла. Проиграла и была вынуждена позорно отступить. Осталось лишь удостовериться, что это не было случайностью. Что никто и ничто не в состоянии помешать ему. Великая цель была совсем рядом, но пока что в уравнении оставалась одна мелкая, но раздражающая неизвестная. Сначала он думал, что это будет легко. Неизвестная, говорите? Ну что ж, тогда давайте просто устраним эту неизвестную и дело с концом. Вычеркнем её из уравнения, чтобы не нужно было лишний раз ломать голову. Но в итоге он больно обжёгся. В одно мгновение чуть было не потерял всё, чего так долго добивался. Потом были ещё попытки. И ещё. Проблема давно должна была быть решена, но этого почему-то так и не случилось. Он не верил в пророчества, но что-то здесь явно было не так. Что-то ему мешало. И он пока что не мог понять, что именно. Что ж, хорошо, теперь он будет действовать осторожнее. Сначала нужно уточнить, насколько эта мерзкая неизвестная может быть опасной. Потом подобрать нужный способ. Спешить некуда, время на его стороне. Оставим в стороне ненужную торопливость и разыграем всё наверняка. Задача заключалась в том, чтобы проникнуть в Министерство и забрать то, что они от него прячут. На самом деле, это было не так уж сложно. Единственная проблема заключалась в том, что сейчас он не мог использовать своих слуг. Или марионеток, попавших под их власть. Нет, сейчас он должен был сделать всё сам. Но когда ты достигаешь определённой ступени могущества, у тебя всегда остаются дополнительные варианты… О да, он сделает всё сам, и в то же время останется в стороне. Хорошо, когда твоя душа – нечто большее, чем жалкие душонки обычных людей. Пророчество доступно только тем, кого оно касается напрямую? Что ж, никто не говорил, что его обязательно нужно брать руками. Он лично спустится в подземелья Министерства и заберёт то, что ему нужно. Не сделав при этом ни шагу за пределы своего кабинета. Жалкие пародии на истинных волшебников… Они даже не могут себе представить, как в принципе можно оказаться одновременно в нескольких местах! Как хорошо, что у него есть вернейшая из слуг. Та, которой он может верить, как самому себе. Та, кто настолько близка с ним, что он наградил её частью своей души. Та, что не предаст его, даже если весь мир отвернётся. Как хорошо, что он когда-то её встретил.

***

Это было уже четвёртое свидание. Четвёртое, подумать только… Как это вообще могло стать возможным? Но факт оставался фактом, они уже три раза тайно встречались, а теперь это происходило в четвёртый раз. Организацией их встреч целиком занималась Панси. Она решала, где и когда они встретятся, а также что конкретно будут делать. Это было удобно. Очень удобно. Не нужно было ломать голову, придумывая, как бы развлечь слизеринку. Не то, чтобы Рону так уж хотелось её развлекать, но что же это за свидание, если девушке на нём скучно, правда? – Эй, Уизли, о чём это ты там вдруг задумался? – подозрительно спросила Панси. – Прекращай, тебе это не идёт. Думать – это не твоё. Да, она всё ещё звала его по фамилии. Видимо, это было какой-то слизеринской фишкой. Хотя, если задуматься, они ведь тоже никогда не обращались к слизеринцам по имени, так что всё справедливо. Но вообще-то, для него она могла бы сделать исключение. Всё-таки, это было уже их четвёртое свидание… – Ты же в курсе, что мы здесь одни? – прищурившись, спросил Рон. – Не обязательно звать меня «Уизли». То есть, я, конечно, Уизли, но… В общем, ты же понимаешь, что я имею в виду? – Мне показалось или ты обиделся? – ухмыльнулась Панси. – Нет уж, Уизли, пока что никаких телячьих нежностей. Я приличная девушка, и мы едва знакомы. И вообще, не забывай, что ты гриффиндорец. – Забудешь тут… – проворчал себе под нос Рон. – Мне это каждые пять минут кое-кто напоминает. Как будто быть гриффиндорцем – это преступление. – Ну, может и не преступление, но косяк серьёзный, – пожала плечами Панси. – Ладно, Уизли, хватит дуться. Сегодня я приготовила для тебя маленький сюрприз. Всё-таки, это уже наша четвёртая встреча. На этот раз в качестве культурной программы слизеринкой была выбрана прогулка возле Чёрного озёра. Рону пришлось дождаться, когда все отправятся на ужин и незаметно выскользнуть из замка. С учётом того, что на дворе уже был декабрь, большого удовольствия ему эта прогулка пока что не доставляла. Да и в животе было чересчур пусто. Оставалось надеяться, что Панси, как всегда, принесла с собой несколько сэндвичей. – Ты хотела сказать, четвёртое свидание? – уточнил Рон. – Вообще-то, это не просто встречи, а свидания, если ты не в курсе. – Ну, свиданиями я бы это не назвала, – коварно улыбнувшись, ответила Панси. – Насколько я знаю, на свиданиях держатся за руки, целуются и всё такое. Мы же не делаем ничего такого, правда? Несколько секунд Рон раздумывал над тем, было ли это тонким намёком. Затем он решил, что кто не рискует, тот не пьёт огневиски и приобнял Панси за талию. Это оказалось ошибкой. Слизеринка тут же вырвалась и оттолкнула его, а потом ещё и залепила ему хлёсткую пощёчину. – Что это ты пытался сделать, глупая ты гриффиндорщина? – довольно спросила она, потирая ушибленную о щеку Рона ладонь. Оскорблённой она при этом не выглядела от слова «совсем». Скорее, наоборот. – Держи свои потные ручонки при себе! Я не такая! – Я просто подумал, что ты не против, – пробормотал держащийся за щеку Рон. В данный момент его обуревали противоречивые эмоции. Во-первых, ему очень хотелось сделать с этой ухмыляющейся девчонкой что-нибудь ужасное. Просто чтобы стереть эту гнусную ухмылочку с её хорошенького личика. Во-вторых… во-вторых он отдал бы сейчас многое, чтобы поцеловать её. Хотя бы поцеловать. Для начала. Ну а в-третьих, он почему-то чувствовал себя полным идиотом. – Когда я буду не против, то дам об этом знать ясно и недвусмысленно, – надменно сказала Панси. – Вернее, не когда, а если. И моли всех богов, Уизли, чтобы это «если» вообще хоть когда-нибудь настало. Ты всё понял? – Ага, – сказал Рон. – Что я понял, так это то, что вы все там чокнутые на этом вашем Слизерине. И вообще, с чего ты взяла, что так уж сильно мне нравишься? Может, мне просто приятно с тобой общаться. – Всё может быть, – кивнула Панси. – А может быть, ты просто не знаешь, как это делается, и поэтому пытаешься сделать вид, что оно тебе и не надо. Но знаешь что, Уизли? – Что? – Тебя выдаёт твой похотливый гриффиндорский взгляд. Смотришь на меня, как кот на сметану. Как паршивый озабоченный гриффиндорский кот. Несколько секунд они стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза. Рон сжимал кулаки и яростно щурился, Панси довольно улыбалась, скрестив руки на груди. Потом она пожала плечами и отвернулась. – Не заводись так, Уизли, я просто шучу, – сказала она. – И кстати о котах. У тебя же сейчас нет фамильяра? – Нет, – ответил сквозь зубы Рон. Эта слизеринка… Как можно быть такой… такой… – У меня была крыса, но она умерла от старости. А новую… – А новую тебе не стали покупать, потому что у твоей семьи нет на это денег, – закончила за него Панси. – Не парься, я сейчас не пытаюсь тебя оскорбить, просто констатирую факт. В общем, так как скоро Рождество… Можешь считать это моим рождественским подарком. Она подмигнула Рону и запустила руку себе за пазуху. Через мгновение в её ладонях оказался маленький сонный котёнок. Огненно-рыжий котёнок, если быть точными. Рон недоверчиво посмотрел на него и нахмурился. – Это что, кот? – скептически спросил он. – Знаешь, я больше по крысам… – Вообще-то, кошка, – сказала Панси. Она протянула котёнка Рону и улыбнулась. – Извини, но крыс не было. Вернее, были, но я решила, что котёнок симпатичнее. Неожиданный подарок жалобно мяукнул и вильнул хвостом. Рон вздохнул и забрал котёнка у Панси. Деваться было некуда. Не то, чтобы он был против, но… Ну ладно, подарок есть подарок. – Имя ему выберешь сам, ошейник, как видишь, уже на нём, – сказала Панси. – Если что, ошейник зачарованный, он будет увеличиваться по мере того, как котёнок будет расти. Так, что ещё? Играй с ним, но не балуй. Каждый день пои молоком. – Спасибо, Паркинсон, я хоть и гриффиндорец, но не настолько, – буркнул Рон. – Я знаю, что коты любят молоко. – Вот и хорошо, – сказала Панси. – Ну а теперь, так уж и быть. В знак своей благодарности можешь поцеловать меня. В щёку, разумеется, я же не извращенка. Сначала Рон подумал, что это какая-то шутка. Мало ли… сейчас он попробует её чмокнуть, а взамен получит ещё одну пощёчину. Панси хихикнула и подмигнула ему. Чёртова слизеринка! Да она нам ним издевается! – Смелее, Уизли, – весело сказала Панси. Она повернула голову и указала на свою щёчку. – Ты что, боишься? А я думала, что гриффиндорцы ничего не боятся. Я ошибалась? Рон шагнул вперёд и быстро поцеловал её в щёку. Панси тут же отскочила и снова хихикнула. – Уизли, ты просто ужасно целуешься! – капризным голоском протянула она. – Но ладно, на первый раз сойдёт. И вообще, больше не вздумай ко мне приставать, а то я нажалуюсь на тебя своему парню!

***

– Всё-таки эти девчонки – крайне странные существа, – задумчиво сказал Рон. – Гарри, ты согласен? Гарри был согласен. Более чем. Он уже почти месяц пытался развести Парвати на что-то более существенное, чем поцелуи, но дело казалось безнадёжным. Да и до поцелуев дело дошло только недавно. Честно говоря, хорошо, что оно вообще хоть до чего-то дошло. Поначалу всё выглядело так, будто Парвати и поцелуи-то не нужны. – По крайней мере, она подарила тебе кота, – сказал он. – Значит, ты ей не безразличен. Парвати, например, мне ещё ничего не дарила. – Зато вы уже целовались, – возразил Рон. – Я сегодня попробовал её приобнять, так она мне пощёчину дала. Правда потом разрешила поцеловать себя в щёку. Гермиона хихикнула и тут же сделала вид, что полностью сосредоточена на своём домашнем задании. Гарри смерил её подозрительным взглядом и погладил рыжего котёнка, уютно устроившегося у него на коленях. – Если верить Сириусу, то девчонки любят наглых, – сказал он. – Вот с Парвати это сработало, пусть и не на все сто. Но поцелуи лучше, чем ничего. На лице уставившейся в пергамент Гермионы появилась чуть заметная улыбка. А точнее, мерзкая такая ухмылочка. Обычно она так ухмылялась, когда кто-нибудь получал при ней двойку. – Эй, Миона, что ты молчишь? – нахмурившись, спросил Рон. – Мы в тупике, и нам нужна помощь. Почему девчонки не хотят делать ничего такого? Вам что, вообще не нужен секс? – Какой ещё секс, вы в своём уме? – не поднимая головы, проворчала Гермиона. – Начнём с того, что в пятнадцать лет о сексе думать ещё рано. Кроме того, это ужасно отвлекало бы от учёбы. В общем, не валяйте дурака и почаще принимайте холодный душ. – Ты уверена? – с сомнением в голосе спросил Гарри. – Я вот спрашивал у Сириуса, так он написал, что девчонки в этом плане вообще не отличаются от парней, и им хочется ещё больше, чем нам. – Ну, Сириусу, конечно, виднее, – фыркнула Гермиона. – И вообще, откуда мне знать? Я же не девушка, а парень в юбке, правильно? С точки зрения Гарри, если уж девушки чем то и отличались от парней, так это повышенной злопамятностью. Ну сколько можно было вспоминать эту тему? Они с Роном просто пошутили, да и вообще… Вот и Чжоу тоже почему-то даже не смотрит в его сторону после того, как он передумал идти с ней на свидание. Хотя что тут такого-то? Можно ведь чисто по-дружески общаться, разве нет? – Кстати, Рон, ты в курсе, что два кота на одной территории это так себе идея? – холодно спросила Гермиона. – Ты же помнишь, что у меня тоже есть кот? Я понимаю, что эта идиотка Панси о такой мелочи даже не подумала, но что если они начнут драться через пару месяцев? – Не начнут, потому что это не кот, а кошка, – сказал Рон. – Максимум, что они начнут, так это трахаться. И вообще, я её летом маме передарю, так что всё под контролем. – Ясно, – сказала Гермиона. – А почему бы не оставить это рыжее недоразумение в Норе прямо на рождество? Зачем ждать до лета? – Вот ты сейчас прямо, как Панси говоришь, – Рон широко ухмыльнулся. – Только она называла «рыжим недоразумением» не котёнка, а меня. – Вот тут она в самую точку попала, – буркнула Гермиона. – Ладно, не знаю, как вы, а я пошла спать. Долго не засиживайтесь, а то завтра опять на первом уроке сонные будете. Без Гермионы сидеть в гостиной было уже не так интересно. Гарри с Роном ещё немного поболтали о женских коварстве и непредсказуемости, а потом Рон попробовал объяснить котёнку правила игры в шахматы. Дело закончилось тем, что котёнок разбросал все фигуры и уснул прямо на шахматной доске. На этом они решили закругляться. Завтра действительно нужно было рано вставать, а заявиться на зельеварение сонными означало получить по гарантированной двойке.

***

Четверг традиционно оказался самым трудным днём недели. Усталость уже успела накопиться, а выходные ещё не настали. Завтра ещё ждал целый рабочий день, и – вишенка на торте – на первом же уроке ему предстояло иметь дело с пятым курсом Гриффиндора. Просто супер. Именно то, что нужно, чтобы окончательно разочароваться в человечестве. Поттер, Уизли, Лонгботтом… чокнутый ирландец Финниган, который каким-то чудом умудряется взрывать котлы чуть ли не на каждом втором уроке. О, Мерлин, лучше пристрелите меня кто-нибудь! На мгновение ему захотелось притвориться больным и уйти на выходные на день раньше. Впрочем, секундная слабость была быстро преодолена. Северус напомнил себе, что, во-первых, он всё-таки педагог, и никакие подростки не могут вывести его из равновесия настолько, чтобы он прогулял своё же занятие. А во-вторых, чем сильнее они будут тупить, тем больше получат наказаний. Наказывать Гриффиндор – это же весело? Весело. Вот и всё, нечего тут раскисать. Окончательно убедив себя в том, что урок с гриффиндорцами – это не так уж и плохо, Северус переоделся в пижаму и забрался в кровать. К сожалению, быстро заснуть не получилось. И Уизли с Лонгботтомом здесь были совершенно ни при чём. Нет, мысли Северуса сейчас занимал другой… эмм, представитель Гриффиндора. Вернее, представительница. Как же хорошо, что он был мастером легилименции, потому что если бы кто-нибудь сейчас залез ему в голову… Скажем так, простым выговором дело бы явно не ограничилось. Залезть ему в голову, в общем-то, могли только два человека – Дамблдор и Волдеморт. Что лучше, быть с позором уволенным или быть казнённым на месте за преступную связь с грязнокровкой? Нет, раньше Тёмный Лорд был не столь категоричен. Он вполне допускал идею о том, что грязнокровки могут быть наложницами, запрещая лишь полноценные браки. Но то было раньше, а то сейчас. Вояж на тот свет не лучшим образом сказался на психическом здоровье хозяина Пожирателей Смерти. И это ещё мягко говоря. Итак, Грейнджер. Точнее, Грейнджер и Амбридж. Неожиданный подарок судьбы или коварная ловушка, в которую он, кстати, шагнул вполне себе добровольно? Хорошо хоть, хватило ума не лишать Грейнджер девственности. Ну и что, что она чуть ли не умоляла? Нет, одно дело просто немного поразвлечься, а вот лишить юную ведьму девственности… кхм, это дело совсем другое. Совершенно. И вообще, они и без того неплохо провели время. На этом моменте Северус осознал, что воспоминания о неплохо проведённом времени оказались столь яркими, что его член внезапно начал подавать признаки жизни. Очень интенсивные признаки жизни, скажем так. Настолько интенсивные, что если он ничего не предпримет по этому поводу, то его пижамные штаны рискуют быть порванными в самом интересном месте. Северус отбросил одеяло и скептически посмотрел на неожиданную проблему. Честно говоря, такого с ним давненько не случалось. Даже после неожиданной интрижки с Амбридж. Видимо, молодая студентка оказалась более соблазнительной, чем её преподавательница. По крайней мере, с точки зрения его организма. Ну что ж, оно и неудивительно, юный возраст всегда был одним из самых весомых женских козырей, и спорить с этим просто глупо. Амбридж может быть в тысячу раз интереснее как личность, но когда дело доходит до кувырканий в постели молодое упругое тело в ту же тысячу раз весомее, чем богатый жизненный опыт и неповторимое чувство юмора. И это ещё с учётом того, что он бы не рискнул назвать чувство юмора Долорес неповторимым. Но это так, несущественные детали. Теперь предстояло сделать важный выбор. С точки зрения этики и морали следовало немедленно отправиться в ванную комнату и принять холодный душ, дабы выкинуть неподобающие мысли из головы. Не пристало почтенному преподавателю фантазировать о голых студентках… равно как и о голых коллегах женского пола, кстати. Это было совершенно аморально и абсолютно неэтично. С другой стороны, наличествовала и другая точка зрения. Эта точка зрения заключалась в том, что фантазии были чертовски горячими, секса у него не было уже несколько недель, а о его маленьком грехопадении всё равно никто и никогда не узнает. И какой, скажите пожалуйста, смысл в слепом следовании общепринятой морали, если этого всё равно никто не оценит? Северус вздохнул и покачал головой. Перед его мысленным взором возникла картина того, как обнажённые Грейнджер и Амбридж целуются взасос. Весьма соблазнительная картина, честно говоря. Деваться было некуда, да и незачем. Северус пожал плечами и приспустил штаны, высвобождая свой член. Обычно он не позволял себе опускаться до мастурбации, но сейчас была форс-мажорная ситуация. Организм был настолько возбуждён, что отказать самому себе в разрядке было просто немыслимо. О, Мерлин, как же это приятно! Прикосновение к члену сделало воспоминания ещё ярче. Если бы он был магглом, то удалился бы в ванную комнату или туалет, чтобы не пачкать простыни, но к его услугам были очищающие заклинания. Как хорошо, что он не был магглом… И как хорошо, что Долорес его тогда позвала! Долорес… чёртова министерская шлюшка… Жаль, что мы не пересеклись, когда я здесь учился, а не преподавал... Финальным аккордом стало воспоминание о том, как Грейнджер… Скажем так, делает то, за что он потом начислил Гриффиндору сразу пятьдесят очков. Северус тихо застонал и кончил. И тут же услышал резкий треск. Его глаза были закрыты, и он не сразу понял, что произошло, хотя этот треск был хорошо ему знаком. А когда понял, то невольно зашипел от злости. Неужели, у кого-то из них хватило наглости? Открыв глаза, Северус убедился, что ему не померещилось. Треск был именно тем звуком, с которым аппарировали домашние эльфы, и один из представителей этого племени сейчас стоял рядом с его кроватью. Да уж, ну и ситуация… хуже не придумаешь. В самый, мать его так, неподходящий момент! И что ему теперь делать? – Простите, сэр, простите! – истошно заверещал эльф, падая на колени. Через мгновение он начал изо всех сил биться головой об пол. Хорошо… хорошо, но мало. – Как ты посмел?! – тихо прошипел Северус, хватая палочку. В данный момент его переполняла чистейшая ярость. Мало того, что этот уродец ворвался в его комнату без приглашения, так он ещё и застукал его за мастурбацией! – Ёбаный имбецил! Если он правильно понял, это был тот самый эльф, которого пару лет назад «спас» Поттер. Добби, кажется. Бывший эльф Малфоев. Ну что ж, придётся преподать этому Добби небольшой урок. Ни один хогвартский эльф не посмел бы аппарировать прямо сюда, а этот наглый ублюдок… Ладно, сейчас будем воспитывать. Сначала он чуть было не скастовал Круциатус. По старой пожирательской привычке. Хорошо хоть вовремя удержался. Нет, было бы глупо так подставляться из-за какого эльфа. Тем более, когда есть так много способов и помимо старого доброго пыточного… Взмах палочки – и эльф взмыл в воздух. Открыл рот, чтобы завопить – и тут же схватился за горло обеими руками. Выпучил глаза, засучил ножками… Нет уж, ублюдок, терпеть придётся молча. Такие умственно отсталые, как ты, запоминают только то, что выжжено у них в извилинах калёным железом. Жаль, что нельзя применять те же методы к гриффиндорцам, они бы все у него стали отличниками. Даже Лонгботтом. Когда глазёнки эльфа закатились, Северус снял заклятье и позволил ему рухнуть на землю. Затем он привёл себя в порядок, устранив следы недавнего, кхм, инцидента. Ну а потом вновь направил палочку на эльфа и тихо пробормотал ещё одно заклинание. Которое, кстати, в школьную программу Хогвартса не входило. И неудивительно. Нечего учить подрастающее поколение стирать память. А то ещё начнут баловаться этим направо и налево, такая каша заварится, что потом не расхлебаешь. – Простите, что ворвался без спросу, сэр, – жалобно пропищал чуток оклемавшийся эльф. Теперь в его памяти остался лишь тот факт, что он аппарировал в комнату декана Слизерина и подвергся за это заслуженному наказанию. Чем именно занимался у себя в комнате декан Слизерина – бедолага не смог бы рассказать ни под жесточайшими пытками, ни под Веритасерумом. Эта информация была начисто удалена из его мозга. – Я виноват! – Понятно, что виноват, – проворчал Северус. – Дамблдор послал? Что-то срочное? – Да-да-да! – закивал эльф. – Очень срочное и очень важное! Гарри Поттеру плохо! Профессор Дамблдор велел срочно вас позвать! Да ну ёбаный же ж ты нахуй! Ну почему этому придурку Поттеру приспичило именно сейчас? Что не мог потерпеть ещё полчасика?! Ёбаные гриффиндорцы, даже подрочить спокойно не дадут!

***

К счастью, долго любоваться Поттером его не заставили. И то хлеб, и на том спасибо. Как только он вошёл в кабинет директора, Дамблдор сразу же отослал мальчишку прочь. Северус успел заметить, что Поттер был потным, напуганным и ещё более всклокоченным, чем обычно, хоть это и трудно было себе представить. Однако. Что же так напугало этого идиота, что он прямо среди ночи побежал к Дамблдору? Вряд ли это был обычный ночной кошмар. – Северус, у нас проблема, – отрывисто произнёс Дамблдор, как только они остались наедине. Судя по его тону, проблема действительно была, и она была чертовски серьёзной. – Волдеморт. Напал на Артура. Только что, в Министерстве. – Лично? – недоверчиво переспросил Северус. Бред, конечно, но уж слишком встревоженным выглядел Дамблдор. – Вот так вот взял и забрался в Министерство? Получается, наш план сработал? – И да, и нет, – Дамблдор вздохнул, сел за стол и принялся массировать виски. – Гарри видел сон… Нет, не так. Не совсем сон. Как в прошлом году. Северус, он видит глазами Волдеморта. Их связь… Это не просто связь через неудавшееся смертельное проклятие. Она намного глубже, глубже, чем я вообще мог себе представить. Я давно подозревал, но лишь сейчас… Северус, ты знаешь, что такое крестраж? Нет, он не знал, что такое крестраж. Даже примерного понятия не имел. Вообще раньше никогда о таком не слышал, хотя считал себя знатоком Тёмных Искусств. Что ж, никогда не поздно узнавать что-то новое. – На Артура напал не сам Волдеморт, а его змея, – тихо сказал Дамблдор. – Самому Волдеморту не удалось бы вот так незаметно… Северус, Гарри видел происходящее глазами змеи. Так же, как он видел это глазами Волдеморта. А это значит, что змея тоже крестраж. Я не знал, что крестраж можно создать из живого существа, но как видно… Он замолчал и опустил голову. Это было крайне странно. Обычно Дамблдор никогда не вешал нос, а сейчас он выглядел так, словно все его надежды только что накрылись медным тазом. На мгновение Северусу даже стало его жалко. – Что такое крестраж? – нетерпеливо спросил он. – Вы хотите сказать, что Поттер – крестраж Тёмного Лорда? Как… как Нагайна? Что это значит? – Осколок души… – чуть слышно пробормотал Дамблдор. – Осколок его души. Он раздробил её, оставлял части то там, то там… Дневник, змея, Гарри… Скорее всего, есть и другие. Вот как он вернулся. Крестражи… Северус, его невозможно убить насовсем, пока у него есть крестражи. Он будет возвращаться снова и снова. Мы должны найти все его крестражи, и лишь потом… Пока что было не очень-то понятно, но самую суть Северус ухватил. Тёмный Лорд каким-то макаром наловчился разделять свою душу на части, и оставлять эти части на хранение. На тот случай, если его прикоцают. Занятно… Дневник – это видимо та тетрадка, из-за которой они чуть не потеряли несколько учеников на втором курсе. Нагайна и Гарри – два живых крестража. Погодите-ка… Ладно змея, но что насчёт Поттера? Каким бы остолопом он не был, он всё-таки сын Лили. Его нужно беречь и всё такое. Как, чёрт возьми, Дамблдор собирается вытащить у него из головы осколок души Тёмного лорда?! – Поттер… – осторожно начал Северус. Сейчас нужно было правильно подбирать слова. Вдруг Дамблдор сейчас прикажет пойти и швырнуть в Поттера Аваду? С него станется, он и не такое способен приказать ради общего блага. – В свете вновь открывшихся данных… Как мы будем использовать его? Несколько долгих минут Дамблдор раздумывал, закрыв глаза и опустив голову на сцепленные ладони. Северус даже грешным делом подумал, что старикан так перенервничал, что отрубился. Но это, конечно же, оказалось весьма наивной гипотезой. Чтобы Дамблдор отрубился требовалось что-то намного большее, чем какой-то там крестраж. Он поднял голову, посмотрел на Северуса и чуть слышно вздохнул. – Да, мы будем его использовать… – судя по голосу, немного успокоительных на ночь старику всё же не помешало бы. – Но мы не сможем просто шпионить за Волдемортом. Как только он поймёт, что происходит, он тут же закроется. Поэтому мы сделаем следующее. Ты внушишь ему мысль, что он может заполучить пророчество с помощью Гарри. Мы должны любой ценой вытащить Волдеморта в Министерство, чтобы Фадж, наконец, начал действовать. Сам он туда не сунется. Единственный шанс – поймать его на живца. А вот это было вполне в духе Дамблдора. Сколько там раз Поттер подвергался смертельной опасности за четыре с небольшим года в Хогвартсе? То ли старик слепо верит в пророчество, то ли ему совершенно наплевать на жизнь сына Лили. А скорее всего и то, и другое вместе… – Что-нибудь ещё? – голос Северуса был лишён даже намёка на эмоции. – Вы думаете, что Поттеру и в этот раз удастся выйти сухим из воды? – Это его судьба, – тихо сказал Дамблдор. – Ему суждено победить Волдеморта, и этого ничто не в силах изменить. Но победить он сможет, лишь пройдя через испытания. Северус, я знаю, о чём ты думаешь. Конечно же, я мог обставить всё так, чтобы за всё это время с его головы и волос не упал. Но рано или поздно ему всё равно бы пришлось столкнуться с Волдемортом. Так пусть лучше он будет готов драться, когда придёт время. Ты согласен? – Кто я такой, чтобы подвергать сомнению ваши планы? – Мне не нужны слепые исполнители, Северус. Мы победим, но это будет тернистая дорога. Много боли, много горечи, много потерь. Гарри – наше оружие, но чтобы стать сильным, ему нужно выдержать невозможное. Я не думаю, что обычный ребёнок смог бы пройти через всё это, но Гарри пока что справляется. Даже лучше, чем я рассчитывал. – Что ещё требуется от меня? Дамблдор снова сделал паузу и внимательно посмотрел Северусу прямо в глаза. Ага, ясно. Отбивать прямую ментальную атаку было настолько привычным делом, что он даже не напрягся. Никаких жёстких блоков, конечно же, всего лишь встретить нажим так, чтобы он соскользнул и угодил в заранее расставленные ловушки. Кто тут прячет мысли? Никто ничего не прячет. Вот они – как на ладони, смотри не хочу. Ну как, интересно? – Как всегда идеально, – удовлетворённо кивнул Дамблдор. – Итак, Северус. Мне нужно удостовериться в том, что Волдеморт не сможет взять Гарри под свой контроль. Одно дело – видеть чужие сны. Но эта дорога ведёт в две стороны. Нам нужно сделать так, чтобы Гарри не грозила опасность стать марионеткой воскресшего психопата. – Вы хотите, чтобы я его научил защищаться? – Нет, просто поставь ему ментальный блок. Он должен продолжать видеть сны, но внутри должна быть страховка. И сам Гарри не должен будет об этом знать. Ты справишься? Замечательно. Просто великолепно. Как всегда, грязная работа спихивается на других. Теперь ему придётся возиться с Поттером, делать ему больно… О да, установка ментальных блоков – крайне болезненное мероприятие. И ещё придётся убедить мальчишку в том, что на самом деле он будет обучать его окклюменции. Интересно, окажется ли Поттер настолько тупым, что поверит в это? Окклюменция, как же… Это слишком тонкая наука, чтобы обучать ей невежественных гриффиндорцев. Ох, чёрт, завтра же первая пара как раз у Гриффиндора… – Северус, я могу на тебя рассчитывать? – настойчиво спросил Дамблдор. – Это крайне важно. Крайне. – Куда ж я денусь с подводной лодки? – вздохнув, проворчал Снейп. – Всю жизнь мечтал стать личным репетитором Поттера. Чтоб ему, паршивцу, пусто было! Каждый год чёрт знает что!