Пятьдесят оттенков Амбридж

Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как её сюда поместили. Когда с утра до вечера ничего не происходит, чувство времени быстро исчезает. День за днём, неделя за неделей, год за годом… В какой-то момент всё сливается в сплошную серую полосу, и кажется, что кто-то просто взял в руки пульт и поставил жизнь на паузу. С точки зрения Беллатрикс это была слишком маггловская метафора, но в данном случае она подходила как нельзя лучше. Ей доводилось видеть маггловские видеомагнитофоны во время нескольких рейдов, и её нынешнее положение до боли напоминало застывшую на экране картинку. Поначалу она пыталась делать зарубки на стенах, чтобы отслеживать, сколько она уже тут пробыла. Их кормили два раза в день, и если в меню были суп или каша, то к ним прилагалась убогая алюминиевая ложка. Для Беллатрикс, привыкшей пользоваться серебряными столовыми приборами это было очередным унижением, но сейчас она была всего лишь бесправным узником. Она съедала свою порцию, а потом с маниакальным упорством скребла ложкой каменную стену до тех пор, пока там не появлялась небольшая вертикальная линия. Когда у неё получалось шесть параллельных линий, на седьмой день она перечёркивала их одной длинной горизонтальной, чтобы потом легче было считать недели. Её хватило примерно на год. Пятьдесят недель или около того. Потом стало всё равно. Один день ничем не отличался от другого. Одинаковая камера, одинаковая еда, одинаковые тюремщики. С ней никто не разговаривал, она никого не видела. Еду подавали в крохотное окошко, в него же она выставляла пустую посуду. Если она отказывалась отдать миску или кружку, то просто оставалась без еды. Тюремщики заходили к ней один раз в несколько дней, чтобы забрать ведро, в которое она ходила в туалет. Ещё одно унижение – могла ли она подумать, что когда-либо будет вынуждена жить в таких варварских условиях? Первые несколько месяцев она просто сходила с ума от постоянного запаха нечистот. Потом привыкла… Человек ко всему привыкает, не так ли? Хорошо хоть раз в месяц ей выдавали чистую одежду и постельное бельё. Если, конечно, это нищенское рубище можно было назвать одеждой. Как она сумела в таких условиях сохранить здравый рассудок? На самом деле, Беллатрикс не была уверена в том, что ей это удалось. Она уже давно потеряла грань между своими грёзами и реальностью. Первое время она представляла себе, как выберется отсюда. Мечтала, что Тёмный Лорд воскреснет из мёртвых и придёт за ней, как обещал. Разнесёт этот мерзкий каменный мешок до основания и заберёт её домой. Домой… ей часто снился её прежний дом. Иногда это был Лестрейндж-мэнор, в котором она жила после того, как вышла замуж за Родольфуса, а иногда – Блэк-мэнор, дом её родителей. Она бесчисленное множество раз вспоминала редкие моменты счастья и тихо плакала, понимая, что больше в её жизни уже не будет ничего хорошего. Только эта проклятая камера с вонючим ведром в углу, зарубки на стенах и безвкусные помои два раза в день. Она с удовольствием бы умерла, но должна была ждать своего Повелителя. Пусть даже и не было никакой реальной надежды, что он вернётся. С того света не возвращаются… но это было единственным, что у неё оставалось. Слепая иррациональная надежда и несколько светлых воспоминаний, подпитывающих её угасающее пламя. Детские игры с сёстрами, парочка забавных моментов в Хогвартсе, церемония их с Родольфусом бракосочетания… Она не любила своего мужа, но их свадьба удалась на славу. Роскошная обстановка, множество влиятельных гостей, элегантное платье, купленное специально к этому дню… Беллатрикс свернулась калачиком и тихо застонала, чувствуя, как по её щекам катятся горячие слёзы. По крайней мере, она ещё умела плакать. Четырнадцать лет. Она пробыла здесь уже четырнадцать лет. Им иногда приносили газеты, так что она знала, какой на дворе год. Наверное, знала. Она не помнила, когда в последний раз читала ту газету. Может быть, это было на прошлой неделе, а может – несколько лет назад. В этих стенах времени не существовало. Она пробыла здесь уже целую вечность, и впереди её ждёт бесконечное число таких вечностей. И вдруг что-то изменилось. Беллатрикс вздрогнула и широко распахнула глаза. Что-то изменилось, но что? Она не понимала, что именно, но что-то внезапно стало ощущаться по-другому. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что это было её запястье. Её запястье… Беллатрикс посмотрела на него и медленно закатала замызганный рукав тюремной робы. Её метка была ярче, чем обычно. Намного ярче. Обычно она выглядела как тусклый полустёртый рисунок, а теперь узор был отчётливо виден. Если бы её восприятие не было почти полностью атрофировано, она бы, наверное, ощутила жжение. Когда Метка начинала проявляться, это всегда ощущалось как лёгкий пульсирующий ожог. Боль, но боль приятная. За исключением случаев, когда Тёмный Лорд бывал кем-либо недоволен, конечно. Жаль, но в последнее время она вообще почти ничего не чувствовала. Вкус, запах, осязание… Раньше она бы вскрикнула от внезапной активизации Метки, а теперь едва-едва это почувствовала. Её чувства отказывались ей служить. Наверное, это было защитной реакцией, так её психика пыталась отгородиться от условий, в которых она была вынуждена находиться. И да, со временем это прогрессировало, Беллатрикс боялась, что в какой-то момент она даже перестанет видеть и слышать. Пока что этого не случилось, но кто знает? С другой стороны, в этом были и несомненные плюсы, по крайней мере, она теперь не чувствовала зловония и не ощущала вкуса той гадости, которой её кормили. Но что же это может означать? Полгода назад такое уже случалось. Тогда она была вне себя от счастья, решив, что невозможное всё же случилось, и Тёмный Лорд воскрес. Восстал из мёртвых, чтобы освободить её. Она плакала от переполнивших её эмоций и мысленно звала Его… но он так и не пришёл. День за днём, неделя за неделей… Метка вновь погасла, а он так и не явился. Беллатрикс продолжала верить, но это давалось ей всё трудней. Она четырнадцать лет сопротивлялась эманациям дементоров, летавших вокруг крепости, но после того, как ей вдруг дали надежду, а потом ничего не произошло… Это было почти невозможно выдержать. За дверью послышался металлический лязг. Беллатрикс знала этот звук, он означал, что охранник вставляет ключ в замочную скважину. Лязг сменился скрежетом, а потом дверь камеры медленно отворилась. За четырнадцать лет у неё выработались условные рефлексы. Хотя нет, какие четырнадцать лет, на самом деле они появились у неё уже в первые несколько месяцев. Когда тебя безжалостно избивают за неповиновение, рефлексы вырабатываются намного быстрее, чем обычно. Беллатрикс вскочила с кровати, повернулась лицом к стене и завела руки за голову. Если бы она промедлила, то, как минимум, получила бы дубинкой по рёбрам. Это в лучшем случае. Она не знала, было ли это утверждённой инструкцией Министерства или чиновники просто закрывали глаза на жестокое обращение с заключёнными, но жаловаться было некому. Она была Пожирателем Смерти, а это значило, что никто и пальцем не пошевелит, чтобы её хоть как-то защитить. – Иди за мной, – тихо прозвучало у неё за спиной. Беллатрикс машинально вздрогнула и втянула голову в плечи. Она привыкла, что если охранники вдруг что-то ей говорят, то за этим сразу же следуют побои. Или кое-что похуже… Она старалась стереть это из памяти, но факт оставался фактом: за четырнадцать лет её изнасиловали несколько десятков раз. Обычно это были отдельные ублюдки, но иногда… иногда они решали повеселиться все сразу. Хорошо, что это случалось довольно редко. Азкабан никого не щадит, и от её былой красоты давно остались лишь воспоминания. Кому захочется постоянно насиловать костлявую лохматую уродку с лицом сумасшедшей? Так, разок покуражиться, не более… Беллатрикс уже четырнадцать лет не видела себя в зеркале, но прекрасно представляла себе, на что она сейчас похожа. – Иди за мной, – настойчиво повторил охранник. Беллатрикс медленно повернула голову и посмотрела на него. Что-то в его голосе показалось ей странным. Он не был похож на извращенца, решившего дать волю своим низменным инстинктам. Скорее, на человека, выполняющего чьё-то задание… подчиняющегося чьей-то воле… Словно он сам до конца не понимал, что именно и зачем он делает. Выражение его глаз, руки, вытянутые вдоль туловища, недоумённо нахмуренный лоб… Ей уже доводилось видеть людей, ведущих себя подобным образом. – Иди за мной, – в третий раз повторил охранник. Да, она определённо уже видела таких людей. Она сама делала их такими. Это было… это было очень похоже на действие подчиняющего заклятья! Но кто мог наложить Империус на охранника Азкабана?! Неужели она принимает желаемое за действительное? Так или иначе, нужно было что-то делать. Даже если ей показалось, и сейчас её просто отведут в более уютную камеру, чтобы в очередной раз надругаться… По крайней мере, сначала ей дадут вымыться. Уже что-то. А если ей вдруг не почудилось… Они вышли из камеры и двинулись по коридору. Беллатрикс шла впереди, гремя кандалами, которые сковывали её щиколотки и запястья. Ещё одно унижение… она уже четырнадцать лет носила эти кандалы, снимая их только в те моменты, когда её трахали эти уроды… Да и то не всегда, некоторые извращенцы предпочитали оставлять её скованной. Она уже не помнила, каково это – быть без этих проклятых железок. Хорошо, наверное, но она же Пожирательница… Пожиратели должны страдать, верно? Как будто мало того, что она проведёт остаток своей жизни в этом ужасном месте. Им ещё нужно её унизить… Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как они пришли, охраннику пришлось схватить её за плечо. Беллатрикс вздрогнула и подняла голову. В первую секунду она не поверила своим глазам. Этого не могло быть, это был мираж, галлюцинация… Наверное, она просто спит. Или, что более вероятно, она всё-таки сошла с ума и окончательно перестала различать свои фантазии и реальность. Но всё же… хоть этого и не может быть… – Здравствуй, Белла, – ласково сказал человек, стоящий перед ней. Или, точнее, прошипел. Может ли вообще быть шипение ласковым? Нет, он был совершенно не похож на того, о ком она мечтала все эти годы, но она чувствовала, она знала… – Я пришёл за тобой, как и обещал. Ты меня ждала? Если это всё же была галлюцинация, то она была слишком жестока. Беллатрикс почувствовала, как внутри неё поднимается огромная волна, похожая на цунами. Она неверяще посмотрела в глаза стоящего перед ней… человека? Сложно было назвать его человеком, слишком уж он был изуродован. Но какое это имело значение, если она ждала его целых четырнадцать лет?! – Хозяин… – чуть слышно прошептала она, чувствуя, как на её глазах выступили слёзы. – Я ждала… я верила… Неужели, мне это снится? – Нет, Белла, тебе это не снится, – Красные глаза, мертвенно-бледная кожа, отсутствующий нос. Абсолютно лишённая какой-либо растительности голова. Ни волос, ни ресниц, ни бровей. Он был совершенно не похож на себя… и всё же это был Он! Чёрная Метка на запястье пульсировала, как сумасшедшая. – Я пришёл, чтобы освободить тебя. Беллатрикс вздрогнула и закрыла глаза, когда Тёмный Лорд протянул руку и погладил её по щеке. Его рука была холодной, как у трупа… Совсем не такой, как раньше, но какое это имело значение? Её мечты сбылись! Она упала на колени и разрыдалась, обхватив ноги своего Повелителя и прижавшись к его коленям лицом. Он пришёл за ней! Он не забыл! Она снова будет свободна… – Вставай, Белла, у нас ещё есть работа, – теперь его голос был похож на змеиное шипение. Что ж, ей положено любить змей, она же слизеринка, не так ли? – Ты же хочешь сама отомстить своим тюремщикам, я прав? Сможешь держать в руках палочку? – Я готова, милорд! – судорожно всхлипнув, простонала Беллатрикс. Она хотела, чтобы это прозвучало уверенно, но сейчас её голос был голосом разбитой и отчаявшейся женщины. Она хотела быть сильной, но это было всё, на что она сейчас была способна. – Я сделаю всё, что вы прикажете! Её хозяин пришёл за ней, и это было единственным, что сейчас имело значение. Спустя столько лет они снова были вместе. Она провела здесь целую вечность, но сегодня эта вечность наконец-то закончилась.

***

- О, боги, Сириус, ты не перестаёшь меня удивлять, - голос говорившего был смутно знакомым и доносился откуда-то издалека. Или ему это лишь так казалось? - Каждый раз, когда я тебя навещаю ты выглядишь всё хуже и хуже. Боюсь представить, что будет в следующий раз. Сириус приоткрыл глаза и тихо застонал. Голова жутко болела, во рту был мерзейший привкус, а мир вокруг представлял собой размытое серое пятно. Он закрыл глаза и сделал отчаянную попытку потерять сознание. К сожалению, попытка оказалась неудачной. - Вставай и приведи себя в хоть какое-то подобие порядка, - снова сказал знакомый голос. Для состояния, в котором сейчас находился Сириус, этот дурацкий голос был слишком бодрым и слишком громким. Голова заболела ещё сильнее. - Я-то уже привык, а вот моя спутница не должна лицезреть подобное непотребство. Сириус разлепил иссохшиеся губы и попробовал послать обладателя голоса на три весёлые буквы, но из горла вырвался лишь жалобный хрип. Возможно, вчера он выпил несколько лишних рюмок. А, возможно, смешивать текилу с коньяком было не самой лучшей идеей. - Да ладно, Ремус, я видела непотребства и похуже, - весело сказал звонкий женский голос. Довольно мелодичный голос, на самом деле. Сириус приоткрыл левый глаз, чтобы глянуть, что там за цыпочка, но мир всё оставался мутным серым пятном. - Эй, Сириус, как насчёт похмелиться? Тебе налить немного пивка или ты пас? - С этого нужно было начинать, - чуть слышно прохрипел Сириус. Он сделал поистине героическое усилие и сумел кое-как встать на четвереньки. Желудок тут же подскочил к горлу, а голова закружилась так, словно он внезапно попал в центрифугу. Сириус замер и попытался совладать с организмом, но как ни прискорбно, природа оказалась сильнее. - О боже, Бродяга, ну зачем же было так напиваться? - укоризненно сказал мужской голос. Ремус. Голос принадлежал Ремусу. Его лучшему другу. Кажется, память понемногу начинала возвращаться... - Можно было хотя бы не блевать при даме? Что теперь она о тебе подумает? Честно говоря, в данный момент Сириуса меньше всего волновало, что именно о нём кто-нибудь может подумать. О чём он сейчас действительно переживал, так это о том, чтобы не выблевать свой желудок. Всё остальное пока что могло и подождать. - Хорошо, что я захватила с собой аспирин, - сочувственно сказала таинственная незнакомка. Сириус сосредоточился и решил, что это была Нимфадора. Он не был в этом уверен на сто процентов, но кто ещё мог прийти вместе с Ремусом? - Это, конечно, похуже, чем нормальное зелье, зато стоит раз в сто дешевле. На то, чтобы прийти в нормальное состояние, у Сириуса ушло примерно полчаса. Сначала он как следует проблевался, потом его накормили какими-то маггловскими таблетками. Потом он ещё раз проблевался и выцедил бутылочку холодного пива. От пива ему наконец-то стало легче, но не настолько, чтобы открыть глаза и начать общаться с гостями. В конечном итоге, он снова заснул и Римусу с Нимфадорой пришлось прибегнуть к крайним мерам. Сириус чуть не обделался, когда внезапно очнулся в ванной, полной ледяной воды. Не самое приятное пробуждение в его жизни, зато похмелье как рукой сняло. - Я вас когда-нибудь поубиваю нахрен, ублюдки! - хрипло пробормотал он, неуклюже переваливаясь через край. - Почему нельзя было просто оставить меня в покое?! Как и следовало ожидать, ответить на этот вопрос ему никто не соизволил. Впрочем, Сириус не расстроился, он ещё со времён Азкабана привык общаться со Вселенной в целом. Обычно Вселенная была не слишком-то разговорчива, зато более благодарного слушателя найти было трудно. Вытершись пушистым полотенцем и завернувшись в не менее пушистый халат, он мельком глянул в зеркало, злобно оскалился и показал своему отражению средний палец. Его лицо давно вызывало у него лишь негативные эмоции. Проблемы с самооценкой и застарелый комплекс вины, как сказал бы какой-нибудь маггловский психиатр. Психиатр... в жопу психиатров, сейчас у него были дела поважнее. Пусть Рем и действовал из лучших побуждений, никто не мог закинуть его в ледяную ванну и остаться безнаказанным. Месть должна была свершиться, и она должна была быть достойной истинного Блэка. Поиски оказались не слишком долгими. Как и следовало ожидать, Ремус и Нимфадора обнаружились на кухне. А вот чего Сириус никак ожидать не мог, так это того, что Нимфадора стояла у плиты. Это было настолько странно, что он даже решил отложить разборки на потом. Ремус, сидевший за столом с початой бутылкой пива, дружелюбно улыбнулся и махнул ему рукой. - Садись, алкоголик, - весело сказал он. - Дора сейчас приготовит завтрак. Или хотя бы попытается. Сириус сел за стол и тоже взял пиво. Благо, Ремус, как всегда, пришёл не с пустыми руками - весь стол был уставлен стеклянными бутылками с какими-то незнакомыми маггловскими этикетками. Сириус откупорил одну, сделал глоток и пожал плечами. Пиво, как пиво, пить можно. И даже нужно. - Тонкс, не спали мне кухню, - проворчал он, втягивая ноздрями воздух. Пахло аппетитно, но это ещё ни о чём не говорило. - С чего это ты вообще решила поиграть в домохозяйку? - А Рем говорит, что я классно готовлю, - не оборачиваясь, ответила ведьмочка. Всё её внимание было сосредоточено на шкворчащей перед ней сковородке. - Как дела? - Были в полном порядке, до того, как вы припёрлись, - буркнул Сириус. Он сделал большой глоток и поморщился. В прошлый раз пиво всё-таки было лучше. - Лунатик тебя уже трахнул или вы пока только за ручку ходите? - Рада слышать, что ты так переживаешь за наши отношения, - спокойно сказала Нимфадора. За что она нравилась Сириусу, так это за выдержку и чувство юмора. Если на месте Доры была бы, скажем, Молли Уизли, то сковородка уже летела бы ему в голову. - Как только это случится, мы сразу же поставим тебя в известность. Пришлём открытку или письмо. Но, извини, на этот раз придётся обойтись без колдографий. Ремус поставил пиво на стол, поднялся и подошёл к Сириусу. Сириус угрюмо на него посмотрел, догадываясь, что будет дальше. Ремус кивнул и отвесил ему увесистый подзатыльник. - Ауч! - недовольно воскликнул Сириус. - Я из-за тебя чуть пиво не разлил! Что ты себе позволяешь, Лунатик? Мало того, что вы без приглашения ворвались ко мне домой, так ты ещё и руки распускаешь? - Ты это заслужил, и прекрасно это знаешь, - сказал Ремус, садясь на своё место. - Следи за языком и всё такое. Ты слышал последние новости? Никаких новостей Сириус, понятное дело, не слышал. В последнее время он предпочитал как следует надираться с самого утра и валяться большую часть дня в отключке. Когда часть Ордена Феникса собралась в его доме, чтобы отметить Рождество, ему пришлось взять вынужденную паузу, так что сейчас нужно было навёрстывать упущенное. - Нет, не слышал, - сказал он, прикладывая бутылку к губам. К его искреннему удивлению, бутылка неожиданно оказалась пустой. Если в пиве и был какой-то недостаток, то этот недостаток заключался в том, что оно очень быстро заканчивалось. - Что там стряслось? У Фаджа наконец-то случился инфаркт, когда он трахал очередную секретаршу? - Было бы славно, но нет, - сказала Нимфадора. Она подошла к столу и поставила на него сковородку, на которой весело шкворчало что-то подгоревшее, но аппетитное. - Пожиратели сегодня утром сбежали из Азкабана. Официально информация ещё не прошла, так что газеты пока что не в курсе. Фадж спустил инструкцию обвинить во всём тебя. Сириус, зачем ты напал на Азкабан? - Скучно стало, вот и решил поразвлечься, - сказал Сириус. - Тарелки будут или как? - Так ешь, а то эти тарелки мыть потом, - сказала Нимфадора. - В общем, Волдеморт и несколько Пожирателей напали на Азкабан, перебили охрану и забрали своих. Не знаю, как они это провернули, видимо, им кто-то помог изнутри. Раньше Азкабан считался неприступным. - На каждую хитрую жопу всегда найдётся свой болт с резьбой, - сказал Сириус, беря в руки вилку и нож. Стряпня Нимфадоры выглядела крайне сомнительно, но от этой подгоревшей пародии на омлет вкусно пахло, а он был слишком голоден. - Стало быть, дорогая кузина снова на свободе? Было бы славно с ней пообщаться по-родственному. - Я думаю, она тоже мечтает о встрече, - усмехнулся Ремус. - Дора, ты же не обидишься, если я скажу, что уже завтракал? - Ешь или я тебя прокляну! - металлическим голосом сказала Нимфадора. - Ты сказал, что я должна готовить, и я готовлю. Но если уж я что-то приготовила, то ты это что-то обязан съесть! - Спокойно, Лунатик, это не может быть хуже того, что я жрал в Азкабане, - сказал Сириус, вонзая вилку в омлет. Ну или что там Дора пыталась приготовить... Выглядело это как бесформенная обуглённая масса, но ладно, назовём это омлетом. - Тонкс, могу ли я попросить тебя об одолжении? Если ты вдруг случайно столкнёшься со своей милой тётушкой - не трогай её. Я хочу лично выпустить кишки этой суке. - Я подумаю, но ничего не обещаю, - сказала Нимфадора. - И вообще, смотри, как бы она сама тебе кишки не выпустила. - Это уж как карта ляжет, - вздохнул Сириус, отрезая кусок омлета. - Всегда мечтал посмотреть на внутренности старшей сестрёнки. Интересно, какого цвета у неё печень? - Бродяга, мы же за столом, - укоризненно сказал Ремус. - Если так уж хочется поговорить про внутренности Беллы, для этого можно подобрать более подходящее время и место. И вообще, бедная девочка только-только выбралась из Азкабана, дай ей немного времени, чтобы прийти в себя. Насколько я понимаю, сейчас она не в лучшей форме для дуэлей. И для чего бы то ни было вообще, если уж на то пошло.

***

В главной спальне Малфой-мэнора было прохладно и тихо. Развешенные по стенам гирлянды разноцветных волшебных лампочек загадочно мерцали, слегка разгоняя уютный полумрак. Не слишком ярко, ровно настолько, чтобы можно было разглядеть лицо спящей женщины, лежащей на большой двуспальной кровати. Судя по глубоким морщинам, избороздившим её лицо, ей многое пришлось пережить. Время от времени женщина вздрагивала и стонала, но всё же не просыпалась. Её лицо кривилось, а руки принимались судорожно комкать одеяло, но другая женщина, сидевшая рядом на кровати, тут же начинала гладить её по волосам и что-то ласково шептать. Так, как шепчут маленьким детям, которым снятся кошмары. Не сразу, но это срабатывало. Спящая постепенно успокаивалась, затихала, и её дыхание вновь становилось ровным. Ненадолго, но всё же. Впрочем, промежутки спокойствия становились всё дольше и дольше. В какой-то момент сидящая на кровати женщина глубоко вздохнула и поднялась на ноги, то ли устав, то ли сочтя, что в дальнейшем её помощь уже не понадобится. – Бедная Белла, – тихо прошептала она. – Спи спокойно, сестрёнка, набирайся сил. Выздоравливай. Она повернулась и хотела уйти, но её сестра внезапно резко открыла глаза и схватила её за руку, заставив женщину вздрогнуть. – Не уходи, Цисси, побудь со мной, – чуть слышно пробормотала она. – Пожалуйста. Я так долго была одна, что… Не хочу, больше не хочу. Просто посиди рядом, хорошо? – Конечно, Белла, – женщина кивнула и снова села на кровать. Её лицо было поразительно похоже на лицо той, что держала её за руку, но на нём не было морщин и выглядело оно значительно моложе. Кроме того, её волосы были светлыми и уложенными в аккуратную прическу, а волосы её сестры были чёрными, как крыло ворона и представляли собой дикую лохматую гриву, разметавшуюся по подушке. – Я с тобой. Несколько минут они сидели молча. Белла явно пыталась снова уснуть, но это у неё не получалось. Её дыхание уже не было спокойным, она дышала быстро и прерывисто, а её рука крепко сжимала ладонь сестры. – Тебе многое пришлось вынести, но всё это уже позади, – тихо сказала Нарцисса. – Сейчас тебе ничего не угрожает. Ты в полной безопасности. – Я знаю… – прошептала Беллатрикс. – Просто… просто боюсь… вдруг всё это просто очередной сон? Когда я была там… мне часто такое снилось. Что я снова дома. А потом… потом я просыпалась. – На этот раз всё по-настоящему, – голос Нарциссы дрогнул. Она наклонилась и поцеловала свою сестру в лоб. – Не бойся, я рядом. Тебя никто туда не вернёт. Ты дома. Беллатрикс закрыла глаза и беззвучно заплакала. Её рот скривился, по щекам потекли слёзы. Она повернулась на бок и свернулась калачиком, продолжая держаться за руку Нарциссы. Сейчас она была не грозной Пожирательницей Смерти, а маленькой девочкой, которая чудом сбежала из плохого места и больше всего на свете боится того, что её заставят туда вернуться. – Они били меня… – чуть слышно прошептала она и вцепилась в ладонь сестры второй рукой. Её тело начало дрожать, а из горла вырвался жалобный всхлип. – Насиловали… Цисси, они меня насиловали! Я не знаю, как я не сошла там с ума… – Они уже получили по заслугам, – с болью в голосе сказала Нарцисса. – Белла, милая… Теперь всё будет хорошо. Те, кто тебя обижал… Они уже тебя не потревожат. А те, кого там не было... Мы найдём их всех, и они пожалеют, что родились на свет! Я не знала… Извини, что не защитила тебя, я просто не знала! Она действительно не знала, и кто мог её в этом упрекнуть? За все четырнадцать лет она ни разу не получила разрешения на свидание с сестрой. Разве могло ей прийти в голову, что самое страшное в Азкабане – это вовсе не дементоры? – Я убила парочку, – отрывисто пробормотала Беллатрикс. – Сама убила, прямо там. Чуть не сдохла, но справилась. Они не все были такие, но мы убили всех. До единого. Он так приказал. Её начала бить крупная дрожь. Дыхание стало ещё громче и ещё тревожнее. Нарцисса обеспокоенно нахмурилась и щёлкнула пальцами. В воздухе раздался сухой треск, и рядом ней тут же материализовался пожилой домовой эльф, завёрнутый в ветхое полотенце с родовым гербом рода Малфоев. – Принеси ещё успокоительного, Барри! – отрывисто приказала Нарцисса. – Белле плохо. – Уже принёс, хозяйка, – озабоченно пропищал эльф, протягивая пузырёк с лекарством. – Барри взял с собой немного на всякий случай. Госпоже Беллатрикс обязательно станет лучше, ей просто нужно поспать. – Спасибо, Барри, ты хороший слуга, – улыбнувшись, сказала Нарцисса. Услышав похвалу, эльф тут же просиял и широко улыбнулся. – Конечно, Белле станет лучше, она просто устала. Можешь идти. Эльф отвесил глубокий поклон, чуть не стукнувшись при этом лбом о паркет, и аппарировал. Или не аппарировал. Нарцисса не помнила, считаются ли эльфийские чары аппарацией в полном смысле этого слова. Результат примерно такой же, а вот механизм вроде бы совершенно разный. На старших курсах Хогвартса им об этом рассказывали, но это было миллион лет назад, и она уже всё благополучно успела забыть. – Как тебе… Повелитель? – осторожно спросила она, протягивая сестре пузырёк. Нужно было сменить тему, как-то отвлечь Беллу от воспоминаний об Азкабане. Иначе она так и не сможет уснуть несмотря ни на какие лекарства. – Он не такой, каким был раньше, ты заметила? Немного… изменился. – Это сложно было не заметить, – прошептала Беллатрикс. – Он совсем не такой. Совершенно. Но всё-таки это он. Он вернулся за мной… – Выпей лекарство, сестричка, ладно? – Нарцисса старалась, чтобы её голос звучал спокойно, но она сама еле сдерживала слёзы. О, Мерлин, что же они с ней сделали?! Четырнадцать лет ада… Ни один человек не заслуживает того, чтобы с ним так обращались! – Тебе, правда, нужно поспать. Если сумеешь уснуть, то потом станет легче. А через неделю уже будешь, как огурчик. – Что, зелёная и в пупырышках? – Беллатрикс сделала слабую попытку улыбнуться. У неё не получилось, но сам факт того, что она внезапно попыталась пошутить, выглядел обнадёживающе. Нарцисса не удержалась и отвела взгляд, почувствовав, что её глаза увлажнились. Раньше её старшая сестра постоянно шутила, пусть большинство её шуток и были грубоватыми… – Ладно, не реви, давай сюда своё лекарство, – проворчала Беллатрикс. – И не смотри так на меня, это была просто минутная слабость. Я не плакса. – Белла, всё в порядке, – тихо прошептала Нарцисса. – Если хочешь, я буду сидеть с тобой столько, сколько будет нужно. Можешь плакать, можешь жаловаться, можешь делать всё что хочешь. Всё в порядке. Беллатрикс взяла у неё пузырёк, приподнялась на локте и одним глотком выпила его содержимое. Судя по её скривившемуся лицу, вкус у зелья оказался не самым приятным. – Вот уж нет, – зевнув, сказала она. – Плакать вдруг перехотелось. Хотя не знаю. На меня сейчас как будто накатывает волнами. То плачу, то не плачу, то дрожу от страха. Сейчас вроде бы отпустило. Но ты не уходи, хорошо? – Хорошо, – кивнула Нарцисса. – Я буду рядом. Если ты уснёшь, а я куда-то выйду, и ты вдруг проснёшься, просто щёлкни пальцами. Эльф принесёт лекарство или позовёт меня. А если хочешь, я буду сидеть с тобой всю ночь. – Пожалуйста, – одними губами прошептала Беллатрикс. – Вот, зараза, кажется, снова накрывает… Приготовься, сейчас опять буду реветь. Она шумно выдохнула и резко перевернулась на другой бок, снова свернувшись калачиком и уставившись широко открытыми глазами в противоположную стену. Нарцисса вздохнула и улеглась на кровать рядом с сестрой, обняв её обеими руками. Беллатрикс закрыла глаза и прижалась к ней. Сейчас ей было необходимо ощутить рядом тепло человеческого тела. Она четырнадцать лет была лишена этого. Четырнадцать лет одиночества в сырой промозглой камере. Она прикусила губу, чтобы не разрыдаться. На несколько минут в спальне воцарилась тишина. Нарцисса обнимала сестру и прислушивалась к её дыханию, ожидая, когда лекарство подействует, и Белла наконец-то уснёт. Внезапно она осознала, что Белла… даже не думает засыпать! Вместо этого её старшая сестра… о боги… нет, она определённо прижималась к ней попой и слегка ёрзала. Это было… это же было явное приглашение! – Белла, что ты делаешь? – возмущённо прошептала она сестре на ухо. – Ты… ты в своём уме?! Кто мне только что жаловался, что тебя насиловали в Азкабане? Ты вообще, нормальная?! – Цисси, милая, при чём тут это? – срывающимся голосом пробормотала Беллатрикс. – Ты же знаешь, что мне не нравятся мужчины. И мы уже это делали, помнишь? – Это не в счёт, это было давно, и мы пообещали друг другу, что никогда не будем об этом вспоминать! – прошипела Нарцисса, не делая, впрочем, попыток отстраниться. Попа её старшей сестры прижималась к её промежности, а с учётом того, что Белла сейчас была в ночной рубашке и без нижнего белья… – Прекрати немедленно! На самом деле, после Азкабана ягодицы Беллы были довольно костлявыми, что, впрочем, было совершенно неудивительно. Да и вообще, они обе – замужние женщины, их мужья прямо сейчас находятся в этом самом мэноре! Она просто хотела утешить старшую сестру, а эта извращенка… – Цисси, мне это очень-очень нужно! – умоляюще прошептала Беллатрикс. Её попа двигалась всё настойчивее и настойчивее. – Ты не представляешь насколько! Если я прямо сейчас не кончу, у меня крыша поедет! Это было неправильно, это было непристойно, это было попросту мерзко. Ну ладно, на самом деле, может быть, не так уж и мерзко. Они действительно когда-то уже делали это пару раз. Когда были ещё совсем юными и беззаботными. Просто, чтобы проверить каково это. И, похоже, сейчас это действительно было единственным способом помочь Белле расслабиться и уснуть. Нарцисса вздохнула и скользнула рукой по животу своей сестры. – Только один раз – и не дай Мерлин, об этом кто-то узнает! – грозно пробормотала она, запуская ладонь Белле между ног. Её сестра всхлипнула и вцепилась обеими руками в одеяло. Видимо, ей действительно это было очень нужно, потому что длилось всё буквально минуту. Потом Белла вздрогнула, протяжно застонала и несколько раз непроизвольно дёрнула бёдрами. Нарцисса убрала ладонь и нежно поцеловала сестру в висок. – Спасибо… – чуть слышно шепнула Беллатрикс. – Цисси, спасибо… Знаешь, это был мой первый оргазм за последние четырнадцать лет. Ты не представляешь, каково в этом сраном Азкабане, там даже мастурбировать нет ни сил, ни желания. – Всегда пожалуйста, – вздохнула Нарцисса. – Но больше меня о таком не проси, это переходит все границы! И если ты прямо сейчас не уснёшь, то клянусь, я тебя покусаю! – Уже засыпаю… – Беллатрикс сладко зевнула и устроилась поудобнее. – Только никуда не уходи, ладно? Спокойной ночи, Цисси. Знаешь, я по тебе скучала. – И я по тебе скучала, Белла. Мне тебя не хватало. Спокойной ночи.