Люби меня вечно и не выпускай…

Чайлд. Руины старинного города. Не понятно, какие дома тут были, так как куски сооружений уже несколько тысяч лет не составляли какое-либо строение. Земля уже давно непригодна для живых организмов, она вся почернела и смешивалась с неким тёмно-серым песком, что явно раньше был зданием. Рядом с обломками расстилался длинный овраг, дно которого было усыпано острыми камнями. Раньше это могло быть только рекой, что высохла за тысячелетия. Теперь и она мертва… И все же, среди всего этого есть что-то «органическое». Длинный плющ обвивал уже поросшие мхом, покрытые пылью каменные плиты, но даже растения здесь выглядели неживыми…всё было мертвым. Ни одного признака жизни человека. Это место я знаю с самого рождения. Здесь я родился и прожил пятнадцать, и, если можно так сказать, счастливых лет. Эти руины раньше были городом в Аду, его столицей. Я стоял в центре этих доисторических развалин. Сколько лет прошло с того момента, как я в последний раз тут был… Мой взгляд упал на старенькую, сломанную табличку, которая была покрыта большим слоем пыли. Я подошёл, взял её и сдул пыль. С трудом можно было прочитать лишь одно слово: Мелдрен. Когда-то этот город буквально состоял из жизни. Длинные и широкие улицы были заполнены прохожими, слабый южный ветерок разносил приятный запах, исходивший от соленой и спокойной реки, солнце лаского обнимало своими теплыми лучами любого. Дома никогда не пустовали здесь. Большая и просторная, столица являлась центром торговли, туризма и политических съездов и мероприятий, проведенное количество которых было неимоверно огромным. На некоторых из них мне даже удавалось присутствовать! В детстве я обожал гулять по городу. В начале я ходил со своей семьей: изучал достопримечательности, посещал различные исторические места, иногда просто гулял по паркам. Случалось, что отец брал меня на политические переговоры, чтобы я набирался знаний и на них. А потом, когда я знал о нашей столице почти всё, мне разрешили ходить одному. Этому я был несказанно рад и, часто пользуясь случаем, выходил из дома и шел к одному, найденному мной ранее, месту. Как я и говорил ранее, по Мелдрену протекала река. Через реку есть несколько проходов: Главный мост, находящийся рядом с центром города, и несколько небольших мостиков, через которые, однако, могли проплывать корабли. Один из них находился не очень далеко от моего дома. Я незаметно перебирался через небольшое ограждение и спускался под мост. Там я около полтора часа сидел и рисовал пейзажи, людей, которых я снизу мог видеть, птиц, которые иногда подлетали ко мне в поисках съестного. А если вдруг под мостом проплывали небольшие яхты, мне приходилось быстро перебегать на верх моста, чтобы меня не заметили там, ведь если меня поймают, мне ох как не поздоровится дома. В основном я выходил ближе к вечеру, но иногда шел и сразу после школы. В такое время солнце, уже совсем не заботливо, жгло кожу и затылок, заставляя некоторых прятаться по домам. Дело в том, что у всех демонов есть непереносимость либо жары, либо холода. Я в числе первых. Поэтому, если я вдруг решил выйти днём, я шел в пасмурную погоду. Когда же я гулял вечером, солнце было более ласковым: если оно начинало освещать своими лучиками пространство, где сижу я, оно лишь слегка обнимало меня, приятно согревая. Тогда я считал, что живу счастливо… До одного момента… На меня сразу же нахлынули воспоминания. Они копошились в голове, били по сердцу, словно кричали: «Выпусти эмоции, выпусти!» Мелдрен был моим домом. Мелдрен был моим детством. Мелдрен был частью моей жизни. Мелдрен был разрушен на моих глазах… …Я рос в необычной семье — семье великих магов. Мой отец — Фрэнсис, — был Повелителем Демонов, то есть правителем Ада. В добавок ко всему он был Богом Луны. Я, как старший сын, должен был унаследовать его престол. Но, так уж вышло, что именно с отцом мои отношения были хуже, чем с кем-либо в семье. Дело в том, что родился я…неспособным. Если говорить понятнее, то родился без магии. Вся семья была шокирована, в том числе и мой отец, который возлагал большие надежды на своего первенца. Не знаю, что было у него в голове, но всю мою жизнь он относился ко мне холодно. Конечно, иногда бывало, что он вел себя более нежно по отношению ко мне, но это случалось так редко, что многое я не беру в счет. Не буду перечислять, что конкретно он делал, но могу сказать только одно: пощёчины я получал часто… В отличии от своего мужа, моя мама была доброй по отношению ко мне и старалась уделять как можно больше внимания. Помню, в детстве мне было безумно страшно, когда родители принимали решения, касавшиеся меня, ведь я точно знал: если мама не уговорит отца смягчить решение, ожидать можно чего-то плохого. Но, даже не смотря на это, я всё равно любил его. До одного дня. В тот день меня предала моя же семья. За день до моего пятнадцатилетия на наш город напали ангелы-экзорцисты, при чем без конкретных причин. На моих глазах рушился мой дом, а друзья умирали. Но я думал, что хуже уже не будет. Я не мог найти свою семью в этой толпе людей, но в итоге увидел ее в сборе. Только я собирался к ним подбежать, как увидел странный взгляд моего отца и слёзы на лице моей мамы. Она явно хотела подойти ко мне, но Фрэнсис остановил ее рукой. Я непонимающе смотрел на них. Но тут отец открыл портал. Члены семьи начали заходить внутрь, и я понял, что они хотят сделать. Я боялся не успеть… …И я не успел. Отец сделал это специально, я это понял. Он оставил меня здесь на смерть… Я не знаю, сколько мои слезы смешивались с кровью жителей города на земле. Я не мог прекратить плакать. Меня привёл в чувство друг моего отца — Мерлин, и сказал, чтобы я убегал отсюда как можно скорее и не оглядывался. Я должен был позвать на помощь. Как бы мне не было больно покидать родной город, мне пришлось. Моей целью была столица Мира Духов — Тессел, ведь именно там через шесть дней должен был состояться сбор правителей. Я бежал пять дней и пять ночей, иногда останавливаясь на небольшие передышки. Я не мог спать, ведь одна мысль о том, что может произойти, если я не успею, заставляла меня увеличить темп. На шестой день я, обессиленный от голода и жажды, наконец прибыл на место назначения. Мои ноги подкашивались от усталости, а сам я еле-еле держался в сознании. Едва я вошел в комнату для заседаний, я упал без чувств. Перед этим я сказал лишь несколько слов: На Мелдрен напали…отец меня бросил там… До сих пор я помню этот момент, и до сих пор я ненавижу своего отца. С тех пор я обещал себе одно — никто не увидит мои эмоции… …Вспомнив это, у меня защипали глаза. Слезы толкались, норовили выбраться. Я всеми силами пытался их сдержать. Мне пришлось опустить голову. Тёплые и прозрачные капли упали на всё помнящую, настрадавшуюся землю, разделив с ней её горе. В начале их было всего лишь две. Затем упало еще несколько, потом больше и больше. Ни с кем я не мог выплеснуть свои эмоции, только родная почва понимала меня. Обычно о таких вещах я рассказываю Асселии, ведь она меня выслушает, утешит. Она — лучик солнца, пробивавшийся через тьму, окружавшую меня. Только ей я могу что-то доверить и рассказать. Но, пусть я и подумал о родном мне человеке, слезы потекли сильнее. Лишь через десять минут я поднялся, смотря куда-то вниз, затем щёлкнул пальцами и исчез, а возле лежавшей таблички, на том месте, где я сидел, расцвел небольшой белоцвет* с каплями на своих нежных лепестках, единственное живое в руинах этого мертвого города, страдавший вместе со мной. *Белоцвет — небольшой цветок около двадцати сантиметров, растущий только в Аду. У него маленькие белые лепестки, по ферме напоминающие сердца, из-за чего этот цветок является одним из символов любви.