Сладкая ложь или горькая правда?

«И сказал дракон змее: "Мы не друзья. Но сегодня наша кровь прольется одной рекой, если мы не станем щитом друг для друга"»

– «Сказка о Драконе и Змее»

Девушка благополучно посетила колдомедика и забрала необходимую настойку. В очередной раз поблагодарив Мадам Помфри, Лина, как проворная змейка, тихо направилась в сторону Подземелий. Однако ее внимание привлек слегка различимый шум в одном из коридоров. «Заглушающие чары… Слабые, наложенные наспех… Может, просто пройти мимо? Ну мало ли, что там: розыгрыш или же парочка решила уединиться перед отбоем? Какое мне дело?» Желание уйти посетило её лишь на мгновение. Любопытство, которое Лина никогда не могла подавить, вновь взяло верх. «Правильно Шляпа говорила. Вот она, гриффиндорская натура! Лезу, куда не следует. В первый же день!» Лина еще не умела создавать чары, блокирующие звук, потому передвигалась медленно, но уверенно, чтобы не упустить нить разговора. Когда она оказалась достаточно близко к говорящим, решила затаиться за доспехами, попутно прошептав заклинание: – Сонорус! Голоса зазвучали отчётливее. – Крауч, ты что творишь?! Обратной дороги нет. Струсил? А? У маменькиного сынка кишка тонка? – Не запугивай меня, Малфой! У меня есть время до выпуска. Или ты надеешься получить Метку ещё в школе? Спесивый голос мальчишки звучал уверенно, но Лина чувствовала, он напряжен и напуган. – Я не пугаю. Говорю как есть. Раз ты посещаешь наши собрания, то уже потенциально в Его рядах. Но да, ты прав, у тебя есть время. И я надеюсь, ты откажешься. Такое ничтожество лишь помешает Лорду Крауч хотел было ответить, но его прервал холодный вкрадчивый голос, который принадлежал третьему участнику беседы: – Люциус, не дави на мальчика. Пусть подумает, поразмышляет. Главное, чтобы это не затягивалось, а то, кто знает, что может случиться… Темная магия часто бывает непредсказуема. «Этот голос… мне знаком. Где я могла его слышать?» – мимолетная мысль пронеслась в голове Анквич, заставив девушку нахмуриться. – Угрожаешь мне? – стиснув зубы, прошипел Барти Крауч – Я? Ни в коем случае. Просто предостерегаю, беспокоюсь за тебя. Потому и подталкиваю к правильному решению. Никто не уходил от Него живым. Он не любит предателей. Как и я... Не люблю. Потому с радостью накажу вредителей, даже если они мои друзья Анквич охватил ужас. Она не могла понять, чей голос слышала, но это не умаляло страха. Этот человек учится с ней на одном факультете. И использует Непростительные в столь юном возрасте. Уже так жесток… а еще даже не присоединился к Темному Волшебнику. Сколько ненависти, сколько безумия в его словах. Но больше всего пугало ледяное безразличие, коим был пропитан его голос. «Темная магия. Собрания внутри Хогвартса... Волан–де–Морт забрался так далеко… Даже школьники уже стали монстрами… Надо сообщить Дамблдору…» Она пыталась мыслить здраво, но услышанное окончательно подкосило её. Рука сама потянулась ко рту, а из глаз брызнули слёзы. «Лиза… Она среди них. Она среди этих чудовищ! А я? Что делаю я? Не могу помочь даже собственной сестре…» Она попыталась успокоиться и продолжить слушать разговор, но ничего не выходило. Мысли о сестре были настолько болезненными, что девушка начала задыхаться. Зверства напавших на школу, смерть родителей, враждебный факультет, собственное бессилие – всё это нахлынуло разом и окончательно раздавило её. Она трясущимися руками открыла настойку мадам Помфри и залпом осушила флакон, в надежде, что это поможет успокоиться и унять дрожь в пальцах. Лина понимала, что нужно срочно уходить, иначе она выдаст себя. Девушка попыталась покинуть укрытие, но вдруг склянка выпала из ее трясущихся рук. Гул голосов затих. Послышались приближающиеся шаги и шепот. Звон бьющегося стекла разнёсся по коридору. Голоса затихли. Послышались шаги. Тело Анквич сковал леденящий ужас. Что они сделаю с «маглорожденной», подслушавшей такой разговор? Нужно бежать, скрываться, но ноги не слушались девушку. В голове крутилось множество картин, связанных с тем, как будут разворачиваться события. Она огромными от ужаса глазами смотрела в сторону, откуда ранее доносились звуки, крепко сжимая волшебную палочку. Внезапно чья–то рука дёрнула её за запястье. Лина очнулась и встретилась взглядом с Регулусом. – Ты совсем дурная?! Тебе жить надоело?! Парень говорил шепотом, но Лина слышала, как он был зол. Оценив её состояние, он ударил девушку по щеке, не больно, но достаточно, чтобы встряхнуть: – Беги в ту сторону, – Регулус взглядом указал направление, – Я выйду к ним и задержу. Встретимся у библиотеки, решим, что делать дальше. Поняла, Новак?! Лина лишь кивнула, ощущая странное тепло там, где он касался её кожи. «Я думала, у него холодные руки…» Тряхнув головой, Анквич отогнала глупые мысли и помчалась прочь, точно следуя указаниям Блэка. Добежав до библиотеки, Лина спряталась между колонн, пытаясь привести в порядок скомканные мысли и успокоить бешено стучащее сердце. Картины возможной расправы продолжали всплывать перед глазами, не давая сосредоточиться. «Регулус… спас меня? «Маглорожденную» волшебницу? Это невозможно!» – Лина не верила в происходящее, – «Хах! Похоже, не подводит меня чутье. Он все же хороший человек. Наверное…» Девочка присела на холодный каменный пол. Это помогло прийти в относительную норму. Она скинула со лба слипшиеся от пота пряди и прикрыла глаза. «Слишком мало информации об их группе. Какая цель? Вербовка? Какие тёмные искусства они изучают? По приказу Волан–де–Морта или это их инициатива?» – Лина протяжно выдохнула; в ее голове моментально созрел план, – «К Дамблдору идти рано. У меня нет доказательств, да и я здесь чужая. Нужно внедриться в их ряды, а потом уже докладывать директору. Только как это сделать?» Анквич была уверена, что ее план – безупречен. Она готова была продумать каждую деталь и начать шпионаж. «Как в магловских фильмах!» Однако нависшая над ней тень хмурого слизеринца мигом развеяла ее грезы. «Святой Салазар, а что делать с ним?!» Регулус одним взглядом приказал девушке подняться. Лина поспешно вскочила, но от выброса адреналина и слабости покачнулась и упала прямо к нему в руки. Он смерил ее гневным взглядом, пытаясь всем видом показать свое возмущение, однако не оттолкнул слизеринку, а аккуратно усадил на каменный помост. – В жизни не видел таких полоумных девиц! Что ты делаешь на Слизерине, скажи?! Ты слишком глупа для нашего факультета! В груди у Лины больно кольнуло. Неужели она заслужила такое отношение со стороны однокурсников? Да, она поступала неразумно, девушка прекрасно осознавала все свои недостатки, но почему каждый считал своим долгом указать на них? Втаптывать в грязь снова и снова, даже не пытаясь понять ее. Лину внезапно захлестнула ярость. Надоело терпеть все эти унижения. Она не слабая, загнанная в угол девчонка. Она может постоять за себя. «Довел, придурок! Пора достать из задницы гордость и показать, что об меня нельзя вытирать ноги!» – Слушай, склизкий гаденыш! – она ткнула пальцем в его грудь и почти прорычала следующие слова, – Мне плевать, что ты прикрыл меня перед этими гоблинами! Плевать, что можешь выдать меня хоть сейчас! Зачем позвал сюда? Помочь? О нет! Ты хочешь унизить меня еще сильнее. Надавить на мои слабости, а затем воспользоваться в своих интересах. Да, я маглорожденная. Но это не значит, слышишь, не значит, что вы все можете сморкаться мне в спину! Вы зовете Колдовстворец варварским? Да у нас такого не позволяли! – Аполлинария разозлилась не на шутку; ее душили слезы, а щеки стали алыми из–за нараставшего напряжения. Регулус стоял, скрестив руки на груди, с отрешённым видом. Но по напряжённым скулам и учащённому дыханию было ясно: слова девушки задели его. – А знаешь, – Лина все не унималась, – Делайте, что хотите. Оскорбляйте, мстите, унижайте. Да, можешь продолжать смотреть на меня, как на червя. Но знай. Я этого не стерплю. Я прекрасно владею Темной Магией и не побоюсь применить ее на каждом обидчике. Можешь передать это своим дружкам, от которых мы здесь скрываемся Резко развернувшись, она тряхнула огненными волосами и быстрым шагом направилась прочь. Пусть ее поймает Филч или старосты. Она готова получить отработку в первый же день, главное, не находиться в компании слизеринца. «Ладно, мама! Ты права. Нет у меня никакого чутья! Он такой же идиот, как и остальные» Однако далеко уйти ей не удалось. Блэк аккуратно схватил девушку за край мантии. Лина развернулась и злобно уставилась на слизеринца. Они сверлили друг друга взглядами, полными взаимной неприязни. Рука Регулуса дергалась от прикосновений к однокурснице, грязнокровка вызывала отвращение у юноши на подсознательном уровне. И всё же... он её остановил. «Мерлин, что я делаю?» – Чего тебе?! – девушка первая прервала молчание. – Мы не договорили, – его голос был холодным и слегка хриплым. Анквич резко вырвала руку и подошла вплотную к слизеринцу. Ее напряженное лицо и грубый оскал говорили сами за себя: – Так говори. Лично я сказала все, что хотела Регулус проигнорировал её выпад. Близость девушки ничуть не смущала его. Он наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга, и томно произнёс: – Я ненавижу тебя каждой частичкой своей души. Мне противно стоять рядом с тобой, а тем более, прикасаться к тебе. Мне совершенно безразлично, что с тобой будет. Но мать слишком хорошо воспитала меня. Потому я не выдам тебя и прикрою перед остальными, – он с наслаждением наблюдал, как на её лице сменяются гнев и удивление, – Не воображай, что это из–за симпатии. Есть еще причина, почему мне выгодно прикрыть тебя перед этими… людьми, но я и так слишком долго перед тобой распинаюсь Лина попыталась перебить его, но Блэк бесцеремонно приложил палец к её губам. – Если ты хоть словом обмолвишься… Лина не выдержала и резко ударила его по руке: – То что, а, Блэк?! Как воспитанный юноша научишь меня правилам хорошего тона? А мама против не будет? Регулус несдержанно ухмыльнулся, совершенно не разозлившись на выпад слизеринки, и это вновь выбило её из колеи. «Велесова борода… Какой же ты странный…» – Именно так, Новак. Научу тебя, как держать язык за зубами. Они пристально смотрели друг на друга. Она – эксцентричная, совершенно несдержанная, как дикий, неуправляемый огонь. Он – спокойный, невозмутимый, как морозный январский ветер. Гремучая смесь. Огонь, разгорающийся от потоков воздуха, завораживающий, притягательный, но очень опасный. Наконец, Лина не выдержала, и, залившись краской, выбежала из укрытия. Ее щеки пылали. Она так злилась на него. Но одновременно с этим было и что–то еще. Регулус так и продолжал стоять, пока рыжая макушка не скрылась из виду. Он думал о том, как омерзительна эта девчонка. О том, как ужасны ее рыжие кудрявые волосы, которые она постоянно скидывает со лба неуклюжим движением; о том, что ее болотные огромные глаза и тонкие ресницы совершенно не такие, как у девушек из окружения Блэка; о том, насколько отвратительный у нее характер, слишком… живой… Да, он думал о ней. И не только, как о мерзкой грязнокровке, на которую он впустую тратит свое время. Но признать, что она его заинтересовала? Никогда. Это было бы недостойно Блэка.

***

Анквич ворвалась в гостиную, совершенно не думая о том, как подозрительно это выглядело. Миновав спальню, она мигом влетела в ванную, схватив при этом обычные магловские ножницы. Из–за еще бурлившего внутри гнева, она не слышала криков Шарлотты, которая была ошарашена поведением подруги. Как же Лина была зла. Как же она ненавидела этот мир, слизеринцев. Но больше всего – собственную беспомощность. Резкими движениями она беспощадно резала свою шевелюру, раз за разом остригая неровные пряди. На удивление, это помогло успокоиться. Она тяжело дышала, смотря на себя в зеркало. «Так–то лучше. Больше никакого рыжего «гнезда» на голове. Я не буду давать им лишнего повода для насмешек. Не буду привлекать к себе внимание. Только не так» Лина аккуратно приоткрыла дверь, уже окончательно придя в себя, и виновато взглянула на Девис. Та от удивления глуповато открыла рот, а затем громко воскликнула: – Что за?… – Тише! Не ори. Всего лишь легкая смена имиджа. Давно хотела себе рваное каре, мода…, – Лина глуповато улыбнулась и приподняла свою шевелюру легкими движениями рук, – Вообще–то, мне нужна твоя помощь. Знаешь какие–нибудь заклинания по изменению цвета волос? – Ненормальная! Нет, не знаю! Но… – Шарлотта шумно выдохнула и посмотрела на подругу, – будем экспериментировать, чем гриндилоу не шутит Лина громко рассмеялась и обняла подругу. Она точно знала, что Девис поможет ей в любом деле. Удивительно, как всего лишь за пару дней можно по–настоящему сблизиться с человеком… Полночи девушки пытались изменить цвет волос Анквич, испробовав различные комбинации чар, почерпнутые из книг. Но… Ничего не получалось. Слизеринки смогли превратить кудрявые волосы в мягкие волны, но вывести рыжий оттенок так и не вышло. Посветлела только одна прядка у виска. – Ладно, оставим так. Рыжий будет напоминать мне о маме…, – Лина мягко улыбнулась. – Ты права... А выпрямлять точно не будем? У нас вроде бы почти получилось… – Думаю, не стоит. По крайней мере, пока. На сегодня достаточно перемен, – слизеринка заговорщически улыбнулась, – А может, и тебе что–нибудь наколдуем? – Новак, не смей! Дистанция – два метра! – Шарлотта схватила подушку и выставила ее перед собой. – Ну–у, Лотти–и–и! Тебе очень пойдет зеленый! Или ирокез!? Сейчас это так модно, – Лина хихикнула и накинулась на подругу, которая рьяно махала руками в шутливых попытках защититься. Аполлинария была так счастлива! Наконец этот день закончился. Можно не думать о том, как защитить себя или же выслужиться перед слизеринцами. Можно просто смеяться и искренне радоваться мелочам вместе с подругой. В Колдовстворце однокурсники сторонились бойкой Анквич, потому та довольствовалась лишь компанией своей сестры. Но она всегда мечтала о подруге, и радовалась, что Хогвартс познакомил ее с Шарлоттой. Девочки упали на мягкую постель, продолжая улыбаться и смотреть в потолок. Каждый думал о чем–то своем. Полли вытянула руки вверх, будто пытаясь дотянуться до чего–то невидимого. Шарлотта повернулась в ее сторону и аккуратно спросила: – Ты серьезно остригла волосы из–за их издевок? Лина все так же продолжала играть с воздухом, смотря на свои дрожащие пальцы. Долгие минуты в ожидании ответа. Наконец, девушка заговорила: – Ты прекрасно знаешь ответ. Мне все равно на их мнение. Причина в другом – Если не секрет, в чем? – На самом деле, секрет, – Лина плавно опустила руки, положив их себе на грудь, – Но я могу сказать одну из причин. За эти недели моя жизнь в корне изменилась. Я потеряла все, что у меня было. И, если честно, еле держусь… Аполлинария замолчала. Она смотрела в потолок своими стеклянными зелеными глазами. Затем плавно развернула голову в сторону подруги и мягко улыбнулась: – Точнее, еле держалась. Сейчас я ощущаю себя совершенно иначе, – Лина вновь подняла руку в воздух, – Видишь, как пальцы дрожат? Это «напоминание» о пережитом ужасе останется со мной навсегда. Но… Об остальном я предпочту забыть. И, как бы смешно это не звучало, даже смена имиджа поможет мне избавиться от постоянных воспоминаний о прошлом, которые сейчас особенно болезненны И вновь пауза. Подруги смотрели друг на друга, не желая нарушить тишину. Шарлотта легонько накрыла руку Лины своей, а затем мягко сжала. Слова сейчас были лишними. Намного важнее проявить заботу через действия. Девис действительно думала так. А о чем же думала Лина? Она правда хотела забыть о своей прошлой жизни, но не о родителях, не о сестре. Она не забудет о зверствах темных магов, не забудет о своей утрате. Никогда. Дрожь в пальцах – болезненное напоминание, но в то же время мотивация для того, чтобы двигаться вперед. «Я справлюсь. Я сделаю все, чтобы отомстить. Чтобы спасти тебя, Лиза. Не отступлю, никогда…»