Наследие

Сегодня омега проснулся в прекрасном настроении, впервые за все эти дни. Рядом уже лежала подходящая для погоды одежда, чтобы выбраться на прогулку. Он наконец спустится с этой горы! Однообразные каменные стены душили, давили на него больше месяца. В своём родном поселении он даже в плохую погоду раз в пару дней куда-нибудь да выбирался, а сейчас он в шоке с того, как ещё сохранил ясность ума. Хотя, это уже вряд ли: как только Минхо подтвердил, что они пойдут кататься на лошадях, Хёнджину очень хотелось на радостях обнять или поцеловать его. Это задумывалось, как знак благодарности, но за что его благодарить? За то, что выпустит на день свободного человека на волю? Абсурд ситуации дошёл до Джина вовремя, и он воздержался от каких-либо действий в сторону альфы, лишь заметно повеселев. Минхо не особо нервничал по поводу сегодняшнего дня. Его волновало лишь то, что омега попытается сбежать, найти помощь, но такой сценарий маловероятен, он позаботился. Просторное поле, которое он нашёл, находится очень далеко от домов, туда даже пастухи со скотом редко забредают. Держаться Хёнджин будет в поле его зрения, а если омега вдруг вздумает ослушаться, он его запугает: скажет, что всё равно найдёт, ему далеко на лошади не сбежать, дракон будет быстрее. На самом деле Минхо будет очень рискованно перевоплощаться в дракона и следовать за парнем, потому что он боится оказаться замеченным, но если предстать перед Хёнджином в образе смертоносного и могущественного покорителя огня, от которого никому не скрыться, то всё пройдёт гладко и без происшествий. Альфа умудрился достать ему новую одежду под его размер. Вспоминая о том, как прекрасен блондин в белом, специально принёс белую свободную блузку из тонкой ткани с широкими рукавами и бежевые брюки. На ногах же у него будут удобные ботинки из тёмной кожи, чтобы Джин не капризничал по поводу уставших ног и больных ступней. Позавтракали они плотно, и ещё собрали с собой фрукты, некоторые овощи и даже выпечку, которую альфа принёс накануне. Впереди был неплохой пикник, с условием, что он закончится к закату, и Хёнджин уже хочет повторить этот день, хотя они даже не вылетели. — Наверху будет ветрено. И держись крепче, — командует Минхо, одевая на него плотную накидку с капюшоном. Парень отлично помещается на его спину, и если обхватит себя и шею дракона толстой верёвкой, то никуда случайно не выпадет. — Готов? — Вроде… * Поначалу было страшно. Хёнджин смутно помнит, как Минхо обратился, как он вцепился в эту верёвку мёртвой хваткой, потому что боялся упасть, как зажмурился и не хотел сделать даже вдоха. Открыв глаза, его встретила непроглядная пелена облаков, стелившаяся по всему горизонту. Они парили над ними, и парень, вытянув в сторону руку, для себя внезапно понял, что давняя детская мечта наконец сбылась — он потрогал небо. Но тут они резко снизились, оставив эту вату, и омеге открылся уже другой, более пугающий и одновременно завораживающий пейзаж. Они летели выше, чем находится их пещера, чтобы у жителей городов и посёлков не возникали вопросы по поводу летающего несуществующего змея. Сейчас внизу сплошной лес, горы и одинокие полянки. У подножия одной горы, где проходит река, есть прекрасное место, на которое дракон держит курс. Густой лес, как ковёр, а горы с такой высоты намного величественнее, но вот они уже снижаются, слышится пение птиц и шум реки. Окончательно поверив в то, что дракон стоит на земле, с трудом омега заставил себя убрать верёвку и слезть с существа. Мешок с пищей был в его передних лапах и тоже благополучно добрался. — Как тебе полёт? — Интересуется Минхо, уже обратившись, пока Джин отряхивался. Тот смотрит на него и понимает, что альфа ждёт великолепный рассказ, где будет в красках расписано, на что способны драконьи крылья. — Полёт? Довольно быстро долетели, я почти всё время держал глава закрытыми. — Он пожимает плечами. — Страшновато, — заключает. — Понятно… — Почему-то это «понятно» было приправлено лёгкой грустью и обидой. И почему Хёнджин правду не сказал? Теперь и у него настроение портится. — Жди здесь. — Минхо говорит это уже более резво, скрываясь в глубине чащи. Сперва блондин осмотрелся: ослепительное солнце освещало всё вокруг, делая траву необычайно зелёной, лес — не такими страшным, а воду — переливающейся бликами всех цветов радуги. Это скорее похоже на сладкое воспоминание о прогулках в детстве, но вот появляется тот, кого в сладких воспоминаниях и в помине нет, тем самым руша картинку, возвращая в реальность. Минхо ещё ночью украл лошадь из города, посчитав, что у конюхов их ещё полно, и он имеет право позаимствовать одну для своего супруга. За ночь лошадь так и осталась привязанной к стволу дерева за поводья, целой и невредимой, красивая, тёмно-коричневая. Выводя её на поляну, альфа замечает, что на свету коричневая шерсть красиво переливается. Но вся красота этого места меркнет перед омегой. Скинув с себя накидку, Хёнджин показался солнцу, глубоко вдохнув и закрыв глаза, позволяя лучам привести его кожу в более здоровый оттенок, ведь месяц в пещере делает своё дело. Лучи отразились от его одежды, заставив ткань светиться. В ту секунду парень был ангелом, спустившимся с Небес. Прекрасным созданием, каких в мире нет больше. Собрав часть волос на затылке в хвост и завязав лентой, Джин подошёл к лошади, почти игнорируя альфу, и погладил морду. Минхо молчал, но косым взглядом блондин заметил, что тот посматривал то на омегу, то на коня. — Хватит на безобидное животное слюни пускать, — подначивает мужчину он, залезая в седло. — Небось съешь после того, как накатаюсь вдоволь. — Вообще-то я не питаюсь лошадьми, — защищается Минхо. — Не люблю. Они слишком костлявые, мяса толком нет, а вот овцы или коровы другое дело. Он закончил так мечтательно, что Хёнджин не выдержал и рассмеялся. — Что смешного? Мы обсуждаем пищу, у меня — своя, у тебя — своя. Впервые альфа видит, как он смеётся. Звонко, ни с чем не сравнить, а запомнится надолго. Радостный смех балующихся детей на улице его бесил, нетрезвый смех взрослых альф в баре или трактире вообще вызывал отвращение или равнодушие. А этот смех хочется услышать вновь. И неоднократно. — Когда я был маленьким, отец водил меня на конное пастбище, мы часто хорошо проводили время, он учил меня кататься. — Рассказывает Хёнджин. — Я сидел спереди и указывал, куда поворачивать, даже поводья держал иногда. Минхо, я думал, — обращается вдруг к нему омега, — что ты составишь мне компанию. — Он намекал на то, что лошадей должно быть двое, а Минхо не будет один отсиживаться под деревом. Альфа помолчал некоторое время, подбирая слова, а затем признался: — Я вообще-то не умею кататься, — пожимает плечами он, а Джин поднимает удивлённо брови. Альфа старше него в несколько раз и за все эти годы не научился кататься на лошади? — К чему это удивление? Я дракон, у меня есть крылья. Мне не нужен такой вид транспорта, как конь. — Тебе бы всё равно не помешало научиться верховой езде. — Почему это? — Ну, многим омегам нравятся… альфы на конях. Выглядит очень статно и красиво. Мой папа так в отца влюбился, к слову. — Хёнджин сам не знал, что говорит, просто… почему бы и нет? — Если я научусь, ты в меня влюбишься? Этот вопрос застаёт Джина врасплох. Он резко отворачивается от него, дабы скрыть свои порозовевшие щёки и переждать бурю. Да, ему нравятся альфы, искусно владеющие верховой ездой, но вдобавок он должен быть вежливым, порядочным и добрым человеком. У Минхо наблюдаются разве что вспышки этого. — Что такое? — Спрашивает альфа, смотря в ту же сторону, куда отвернулся Джин. — Я… Мне… что-то показалось там вдалеке. Не важно. — Он снова поворачивается к нему и обыденным тоном продолжает. — Не говори глупостей, Минхо, влюблённость не всегда так работает. Залезай. — Хёнджин кивает на место перед собой, отсаживаясь назад, благо места в седле хватило. — Уверен? Мне кажется, это плохая идея… — Я предлагаю один раз. — Тогда будет слишком глупо и неприлично, если я откажу омеге. — Верно. Минхо решается на этот урок, и с трудом забирается в седло, которое вообще-то предназначено для одного, поэтому приходится тесниться, прилипнув к парню почти вплотную. Повернувшись к Хёнджину спиной, он впервые чувствует себя уязвимым и таким… маленьким? Сердце в груди странно бьётся от неловкости, а тут ещё неожиданное прикосновение сзади, он чуть вздрагивает от него — блондин слегка толкает его в спину, другой рукой придерживая плечо. — Для начала выпрями спину. Всегда кататься нужно именно так. И не нервничай, конь чувствует робкого наездника, не умеющего с ним управляться. Хёнджин дёрнул поводьями, и они пошли. Лошадь сильная, здоровая, ей не составило труда взять вес двух человек, за что Джин похвалил животное, бурча себе под нос, оценивая покладистость и породу. Минхо невольно слушав всё это, готовый вникать каждому слову своего учителя. Омега кажется таким спокойным и даже счастливым, когда занят любимым делом. — Помни, что лошадь — живое существо, с душой и чувствами. Одним насилием её не заставишь подчиняться. Они понимают ласку, хвалительный тон и знают некоторые команды. Хочешь вправо, — Джин тянет поводья вправо, и лошадь слушается. — Хочешь влево, — то же самое в другую сторону. — Попробуй. Минхо вздохнул, собравшись с силами, и перехватил повод, вспоминая, что нужно делать. Это оказалось не так уж и сложно, и даже весело. Но веселье альфы быстро переросло в панику, когда лошадь начала ускоряться, плавно переходя в лёгкий бег. Наверное, кто-то из них случайно (или не случайно) начал толкаться шенкелем, и животное распознало это как команду. — Тише, тише, — командует парень, слегка потянув за поводья, при этом случайно схватившись за них поверх рук Минхо. Лошадь снова пошла, а оба, совершенно не зная, как реагировать на это прикосновение, просто проигнорировали момент. Поездка продолжилась в тишине. — Ты рассказывал про родителей, — начинает робко альфа, стараясь уловить настрой Джина, как он отнесётся к разговору про близких ему людей, ведь он, наверное, скучает по ним. — Где они? — Отец на охоте погиб, не смог в лесу справиться со стаей волков. А мы с папой вдвоём остались. Через год так случилось, что нас ограбили. Пытались и меня похитить, но папа заступился, поплатившись жизнью. Я был спасён, но дома было уже небезопасно одному семилетнему сироте, поэтому меня растил дядя. У него тоже были дети, и я постоянно чувствовал себя лишним и чужим, а меня не убеждали в обратном, уже с пятнадцати лет пытались выдать замуж. Ты тогда правильно угадал — я там никому не нужен. Хёнджин говорил спокойно и обыденно, будто рассказывая эту историю в тысячный раз, уже истратив всякие чувства к словам. Ему не было тяжело последние годы, он устал горевать и решил жить дальше: учиться, познавать мир, стоять за себя. — Ты нужен мне. Минхо говорит это, как будто констатирует факт. «Мы нужны своей семье, потому что это наша семья, наши близкие. Мы нужны своим друзьям, потому что в игры веселее играть, когда детей больше.» «Мы бываем нужны кому-то ещё? В чём кроется понятие нужды? Насколько это понятие узкое или широкое?» — Кажется, время отдыха. — Джин вдруг возвращается в привычное русло, и альфа не тянет его обратно, в пучину грусти. Помогая парню спуститься на землю, он благодарит его за урок верховой езды и ведёт лошадь к одному дереву на краю поляны. Опираясь на ствол, они долго наслаждались природой, слушая шелест листвы, вдыхая чистый воздух. Слишком много сегодня было сказано, много эмоций пережито, омега утомился, закрыв глаза. Минхо решил перекусить и достал большое зелёное яблоко, но не успел откусить кусочек — косой взгляд заметил лошадь, которая катала их двоих столько времени. — Эй, не бойся, не съем. — Альфа поглаживает морду, сильную шею, хвалит за проделанную работу, как и учил омега, в благодарность отдавая яблоко. — Прости, что украл, ты, наверное, так перепугалась. Но я тебя не обижу. Скормив ещё немного еды, Минхо сел рядом с Джином, который уже вовсю дремал. Альфа видел, что ему неудобно, поэтому положил его голову на своё плечо. Он разбудил его, когда пришло время перекусить, а там и небо залило огненно-красным. — Постой, Минхо, — говорит Хёнджин, когда тот хочет уже собираться домой, — я хочу посмотреть на закат. В пещере закаты почти не видно, а они такие красивые. * Этой ночью Хёнджину, вопреки насыщенному дню, спалось плохо. Проснувшись от холода, из-за того, что камин догорел, омега больше не смог сомкнуть глаз. Вскоре бессонница подкрепилась тревогой, потому что альфы в своей кровати не оказалось. Куда он пропал? Почему не предупредил, что улетит этой ночью? Обойдя все места, где он мог быть, парень решил, что ему пришло в голову отправиться на ночную охоту и скоро он вернётся, и тогда объяснится перед ним. Вдруг Джин из пещеры слышит знакомый взмах крыльев, а следом за ним грохот, словно посадка у дракона оказалась не самой мягкой. На улице темно, с кем не бывает? Но что-то не так, он знает. Его шестое чувство не подводит, когда омега видит, что Минхо с трудом перевоплотился и еле стоит на ногах, и будто сначала не замечает перепуганного парня перед ним. Джин с беспокойством подбегает к нему, осматривает на предмет увечий, но из ненормального видит лишь стеклянный равнодушный взгляд, покрытый туманом. — Минхо, ты в порядке? — Омега всеми силами пытается добиться от него обратной связи, и тут же жалеет об этом: альфа внезапно толкает его внутрь главной комнаты и прижимает к стене, оказавшись так близко. — Я… не в порядке. Я… хочу тебя. Прямо сейчас. Отсутствие свободного пространства между ними, грязные мокрые поцелуи, укусы, засосы, приносящие боль. Стальная хватка, мерзкие разговоры, стояк, упирающийся в живот, и запах спиртного, мешающий дышать. Он пьян, он очень сильно пьян.